Часть вторая. РЕФОРМЫ В РОССИИ

 

На руинах реформ


Что ж, всем все ясно. И лицам с вершины властной пирамиды, и академикам, и разрабатывающим новую экономику интеллектуалам, И священникам, и бизнесменам, и публицистам, и редакторам глянцевых журналов, и журналистам,  и прочим гражданам России. Ясно: тот режим, та система, вобщем, то, что сложилось за годы реформ, никуда не годится, несовместимо с нормальным существованием страны и жизнью народа, а потому должно быть демонтировано путем революции или реформы – разница не слишком принципиальная, просто революция есть очень радикальная реформа. Ясно, что на освобожденном месте  должно быть построено нечто новое. Каким путем? Путем созидательных реформ. На сей раз – настоящих.
Значит, реформы в России не окончены. Больше того, они, по существу, еще не начинались, их нам только предстоит провести, хотя    кажется: чего-чего, а уж реформ-то на наш век хватит. Тех, что мы знаем, что испытали на себе, - конечно. Но мы говорим об истинных, подлинных реформах. К ним нельзя отнести те процессы, что идут в стране вот уже 22 года, начиная с горбачевской перестройки. Ни преобразования Михаила  Горбачева, ни преобразования Бориса Ельцина, ни преобразования Владимира  Путина не отвечают критериям, сформулированным лучшими умами России.

 

В стройотряде.Сунтар на Вилюе, Якутия


В 1949 году в Париже вышла книга русского философа Семена Людвиговича  Франка «Свет во тьме». В ней сформулирована итоговая позиция  философии русского космизма   относительно того, что считать реформами. Какие из попыток улучшить или просто изменить российскую действительность следует считать реформами в истинном смысле слова? Отвечая на этот совсем не простой вопрос, философия  космизма, что очень важно, не ограничивала реформы политическими или экономическими переменами. Речь шла о несравненно большем - реформах жизни, реформах бытия. И не случайно: ведь    исторический путь России усеян обломками несостоявшихся, не доведенных до  конца политических, экономических, социальных, правовых,  судебных, военных и прочих  реформ.
Только начиная с 1550 года и только крупных  их насчитывается не меньше полутора десятков. И все они были прерваны контрреформами или попросту заглохли, растворились в стагнации. Вот красноречивая деталь: суд присяжных впервые появился у нас четыре с половиной века назад, а сегодня его пытаются ввести в четвертый раз.  Землю крестьянам давали и вновь отбирали.  Вводили и  отменяли местное самоуправление… История России свидетельствует, что страна всегда была открыта реформам, жила в постоянной готовности к  ним и постоянно их  проваливала. Оборванными оказались и самые масштабные, самые насущные преобразования  - реформы Петра  Великого, императора Александра II, Столыпина.
Историческая задача, скажем даже так – историческая миссия Петра заключалась в том, чтобы вывести Россию  из прозябания в национальной замкнутости. Через «прорубленное» окно в Европу  Россия должна была войти «в круг передовых народов не в качестве  чьего-либо сателлита или младшего исторического партнера, а в качестве великой державы, которую другие народы вынуждены будут принимать всерьез», - писал в «Розе Мира» создатель метаисторического метода Даниил Андреев.  Для этого требовалось пробиться к морям, для чего  создать регулярную боеспособную армию и флот,  а прежде - сильную оборонную промышленность. И действительно, при Петре  общее число отраслей выросло более чем в  4 раза, все новые отрасли стали работать на армию.
Отметим важное обстоятельство. Первые мануфактуры – промышленные предприятия в России  были основаны в ХУII веке европейскими предпринимателями, которые получали лицензии от власти и приезжали только с царского соизволения. Русская железоделательная промышленность берет начало с литейных цехов Тулы и Каширы, построенных голландцем Виниусом и немцем Марселисом, получившим подряд на снабжение российской армии оружием. Попутно они заложили основы русской медеплавильной промышленности. Производство бумаги и стекла в России основали шведы, сукна – голландцы. Все  такие мануфактуры находились под покровительством  монархии, финансировались совместно казной и иностранцами. Администраторов и квалифицированных рабочих, а также военных специалистов  привозили из Европы.

 

В стройотряде.Сунтар на Вилюе, Якутия


Вначале Петр полагал, что достаточно взять у Европы военную технику, укрепить военную мощь, «а потом повернуться к ней задницей» (эти слова приведены в записках Остермана). Но  одних поверхностных заимствований оказалось мало, а  потребность в кадрах нельзя было  покрыть только за счет  импорта профессионалов.  Понадобилось серьезно учиться. В  1701 году в Москве открывается математико-навигационная школа, в 1715 году в Петербурге основана Морская академия, в 1721 году – Академия наук. Россия готовится рождать «собственных платонов и быстрых разумом невтонов».  На Запад едут  за знаниями дворянские недоросли. На государеву службу приглашают европейских образованных людей. Советником Петра становится не кто иной, как Готфрид Вильгельм Лейбниц – основатель Берлинской академии наук, выдающийся философ, математик, физик, языковед, экономист. В последнем качестве Лейбниц известен мало, но именно в   этой своей ипостаси он разрабатывал по заданию Петра проекты развития государственного управления в России. Советник представил царю проекты машин для горного дела, лесозаготовок, возведения набережных, зданий, мостов… Он порекомендовал ввести новую меру экономического роста: производительность труда, выраженную в единицах мощности. Петр рекомендации принял, и Россия сумела  развить 10-процентные годовые темпы роста экономики, вполовину опередив Англию, которая в тогдашнем мире была могущественнее, чем Соединенные Штаты в сегодняшнем.

 

В стройотряде.Сунтар на Вилюе, Якутия

Преобразования эпохи  Петра по инерции обеспечили российской промышленности относительную конкурентоспособность примерно на 150 лет. Всего через несколько десятилетий после кончины реформатора  Россия обгоняет по основным экономическим показателям многие страны Европы, оставив позади даже передовую, созревшую для буржуазной революции Францию. С 1762 по 1796 год, то есть за 34 года число русских мануфактур увеличивается с 984 до 3161, то есть более чем в три раза. Во Франции фабрики со 100-200 рабочими  считались очень крупными, по  российским  масштабам той поры они меньше средних. Русские шелковые, ковровые, кожаные изделия успешно конкурируют с французскими на европейских рынках. Второе место после пеньки в русском экспорте занимает уральское железо. В Англии особо ценится железо с «сибирским гербом» - его предпочитают шведскому.  Вывозится архангельское полотно,  ярославское столовое белье, стальные тульские изделия. (Ф. Нестеров. Связь времен. Опыт исторической публицистики).
Но Крымская война 1856 года обнаружила слабость российской армии и обслуживающей ее индустрии. Мануфактурное производство могло еще до поры до времени уживаться с крепостничеством, машинное – нет. Мало того, что  государство было собственником всех средств производства, определяло количество и качество продукции, потребляло ее по директивным ценам, могло уволить предпринимателя.   Главное, оно фактически использовало рабский труд: рабочая сила была закрепощена. С такой допотопной «надстройкой» государство и общество были не способны решать задачи дальнейшего социально-экономического развития.  Российский способ производства и после реформ Петра  остался российским.   Они,  не затронув крепостничества,  оказались незавершенными, половинчатыми.
От того, отменит ли Россия в начале ХIХ века  крепостное право и  расчистит ли тем самым  дорогу промышленной революции, зависело, останется ли она после победы в Отечественной войне 1812 года ведущей державой Евразии. То, что крепостничество, говоря на экономическом языке, нерентабельно, дворянству становилось все яснее. Но восстание декабристов -   попытка дворянской революции - потерпела поражение. В 1825 году реформы Петра так и не нашли своего логического завершения. Оно было отложено  на 36 лет,  до 1861 года. Время оказалось безвозвратно потерянным.  Россия уже не могла сохранить свою евразийскую гегемонию. При Екатерине II страна не была ни отсталой, ни зависимой; при Николае I уже была отсталой, хотя еще и независимой; при Александре II –  освободителе – попала в сети иностранного капитала, с помощью которого хотела преодолеть отсталость, но не  решила этой задачи и частично поступилась независимостью. (Ф. Нестеров). Плата за половинчатость реформ Петра оказалась очень высока.
«Насколько мы понимаем дух крестьянской реформы, она должна разрешить два вопроса: эманципацию личности и эманципацию труда»,  - писал в своих публицистических заметках известный русский поэт Афанасий  Фет, он же успешный помещик пореформенного периода. Удалось ли их разрешить? Выводы Фета пессимистичны: «Немцы все делают руками да капиталом, а мы достигаем того же нравственным уровнем».  На пути замыслов реформаторов опять встала «стена безрукости и бедности». Как сказали бы мы сейчас, эта сложнейшая реформа должна была носить системный характер, поддерживаться комплексом мер для «эманципации личности и эманципации труда». Но таких мер не предложило правительство и не выработало общество. «Вспомним судьбы всевозможных акций и акционеров, - продолжал Фет. – Над их нравственными или материальными могилами история пишет: «Сюда не надо ходить…» Странно спрашивать: нужны или не нужны нововведения, когда все, кто волей, кто неволей, несутся по самой их быстрине и когда сама нужда заставляет им сочувствовать. Только не будем искать таких нововведений, которые неминуемо приведут нас к стене. Вот хотя бы моей экономии необходима зерносушилка…. А мало-мальски удовлетворительной зерносушилки нет. Вся Россия кричит: дайте зерносушилку! – а ее все нет… Вот тут всякое поощрение со стороны ревнителей земледелия будет уместно. Назначьте хоть миллион премии за практическую, всем доступную по цене зерносушилку, и премия в первый     же год окупится одним зерном, пропадающим по дороге к ригам и овинам. Такая премия будет полезнее мнимо-образцовых ферм и иных затей в подобном роде. Попробуйте выставить значительную премию на всемирную конкуренцию, и у нас через год будут зерносушилки…»
Сомнения не  зря тревожили успешного помещика Фета: крестьянская реформа тоже оказалась незавершенной, половинчатой, а сам царь-реформатор погиб от рук революционеров-террористов. Ее завершением   могла стать аграрная реформа Петра Столыпина. По свидетельству русского философа, историка и публициста Ивана Ильина, для конструктивного решения извечного русского вопроса условия  тогда были. «Отбирались и крепли интенсивные помещичьи хозяйства, тогда как остальные распродавали свою землю крестьянам и оставались культурными гнездами в крестьянском океане… А о чиновничестве, осуществлявшем аграрную реформу Столыпина, берлинский ученый, профессор Зеринг, обозревавший все производство на местах, говорил и писал: «Это европейски образцовая бюрократия: люди идейные, убежденные, знающие, честные, инициативные; любая страна могла бы позавидовать такому кадру…» 
Но столыпинские реформы тоже были оборваны – войной и революцией. Та же участь постигла судебную реформу, а ведь в этой области Россия сумела опередить Европу. Суд присяжных был обоснован знаменитыми юристами и русскими философами на основе философии права, утверждал Иван Ильин. Заметим, что аграрный, земельный, крестьянский вопрос, по сути, не решен в России до сих пор (ибо нынешние грабительские решения так же уродливы и несправедливы, как и прочие плоды  ельцинских и путинских «реформ»), а судебная система сегодня находится в удручающем состоянии.

Как это делалось


Может быть, российские реформы систематически заканчивались неудачами потому, что всегда «спускались сверху», в противовес Европе, где они положенный срок вызревали в народной толще под воздействием насущных потребностей жизни, а уж затем принимались обществом? У нас ни к одной из предпринятых властью реформ народ не был готов, поэтому власти приходилось проводить преобразования силой, оправдывая деспотичные методы поговоркой «лес рубят – щепки летят».  Поэтому действия реформаторов в народе большей частью считались идиотизмом (что и отражала публицистика), сопротивление нововведениям было велико и значительно снижало прогнозируемый эффект.  Провести реформы в соответствии с намеченными планами никогда не удавалось, несмотря на подавление сопротивления. Власть в России, и это не секрет, существует как бы сама по себе и для себя. Она и до сегодняшнего дня, несмотря не демократические процедуры избрания, «страшно далека от народа».
Эта точка зрения достаточно распространена. Разумеется, она имеет под собой основания. Однако, с другой стороны, большинство инициированных «сверху» реформ было насущно необходимо стране. В адрес российской власти – и прежней, и нынешней – можно выпустить много критических стрел. Но бесспорно и то, что «сверху» виднее – виднее проблемы, возможности страны, точнее оценивается ее потенциал.  Бесспорно, власть не обязана ждать, пока все общество  придет к мысли о необходимости преобразований, одна из функций власти – вести общество за собой. Почему же в России ведомое властью общество обычно не доходит до цели или, того хуже, попадает туда, куда  вовсе не  собиралось попасть?
В насущно необходимых российских реформах всегда чего-то недостает, чего-то очень важного, возможно, самого главного.  Того самого «нравственного уровня», о котором  писал в своих публицистических заметках  поэт и помещик Фет. Правда, писал  несколько иронически. Ведь, по его наблюдению, вопросы нравственности   реформ у нас выпячиваются потому,  что  не хватает капиталов и профессионализма. Но мы знаем сколько угодно обратных примеров: есть деньги,  работают специалисты, а процессы вопиюще безнравственны, результаты –  кричаще несправедливы. Вот свежий пример из нашей новейшей истории: приватизация.
Деньги на приватизацию, как известно, выделялись в рамках американской экономической помощи странам СНГ, а также из средств Всемирного Банка и Европейского Банка. Агентство по международному развитию США  израсходовало на эту программу 104 миллиона долларов, Всемирный Банк – 90 миллионов, Европейский Банк – 43 миллиона. Кроме того, всего за два года, с 1994 по 1996 год, США по линии упомянутого Агентства  предоставили  России кредитов на 2 миллиарда долларов. Концепцию и сценарий приватизации разрабатывали опытные специалисты из американской фирмы «Делойтт и Туш».  В коридорах Госкомимущества и прочих коридорах власти  заокеанские консультанты чувствовали себя как дома. Они имели доступ ко всей без исключения информации. Собственно, никто от них ничего и не таил, да и их деятельность на ниве российской приватизации ни для кого не являлась секретом. Возглавлял команду «советников» г-н Джонатан Хэй, представлявший  Гарвардский институт международного развития (ГИМР). Этот институт тоже финансировал реформы, направив в Россию в 1992-1996 годах 1 миллиард 159 миллионов долларов.   (По информации В.П. Полеванова, недолго бывшего председателем Госкомимущества сразу после ухода Чубайса «наверх», человека безусловно честного и знающего проблему изнутри.)
Подчеркнем еще раз: проводя приватизацию, наши «младореформаторы» не испытывали нужды в средствах и недостатка в советах заокеанских специалистов всех мастей. И каков же результат? Он известен. Страну поставили на службу немногим - в январе 2007 года доходы 500 самых богатых семей России сравнялись с расходной частью  государственного бюджета России. Результат приватизации – фантастическое обогащение подавляющего меньшинства населения и резкое обнищание его подавляющего большинства. Для этого большинства реформы по причине их безнравственности не стали благом. А именно благо есть первый признак настоящей реформы, полагали представители русского космизма.

Космизм о реформах


Подводя итог размышлениям философов-космистов о необходимости и  допустимости общественных преобразований, Семен Франк в своей итоговой парижской книге «Свет во тьме» задается вопросом: а что, собственно, есть реформа? Ведь значительная, даже наибольшая часть человеческой активности направлена на простое поддержание жизни на раз достигнутом уровне. Хозяйственная энергия человечества тратится на постоянное восстановление потребленных благ, а также на сохранение  знания и культуры. Поэтому всякий прогресс – это «добавочное приобретение», которое  не обязательно, потому что не обеспечено энергией. Прогресс  не может быть единственной целью нашей активности, поэтому он не предопределен и не непрерывен.  Но не может быть  целью и незыблемая прочность раз установившегося уклада, хотя достигнутое кажется установленным навсегда, неуничтожимым. Поэтому прогресс «наслаивается» на сохранение уже достигнутого. Он творится силами, накопленными в прошлом - нельзя возводить новый этаж дома через разрушение его фундамента. Всякое  успешное и прочное творчество нового всецело определено устойчивостью здоровых сил общественного организма, твердо укорененного в родной, привычной, старой почве.
Все это общие соображения элементарной жизненной мудрости, замечает философ. Но именно они позволяют понять, что такое истинная реформа и по каким законам  она осуществляется. Реформаторская деятельность, по Франку, - это повышение уровня бытия, обогащение его новыми благами, исправление жизни в смысле ее улучшения. «Реформа жизни оправдана и благотворна не тогда, когда она есть плод простого человеческого замысла сделать жизнь вообще «лучше», открыть и ввести в мир лучший, более идеальный по нашим соображением порядок жизни; она оправдана и благотворна только тогда, когда она отвечает какой-то насущной, остро ощущаемой нужде, т. е. когда она отменяет  какую-то вопиющую несправедливость, уничтожает какой-то нестерпимый беспорядок, вновь устанавливает какое-то разладившееся общественное равновесие, спасает от какого-то  мучительно испытываемого бедствия».
Те реформы, что идут в стране вот уже 23 года, не отменили вопиющих несправедливостей, не уничтожили нестерпимого  беспорядка, не восстановили разладившееся общественное равновесие, не спасли людей от мучительных бедствий.  Наоборот! Они привели к беспорядку, хаосу, «беспределу», породили и закрепили вопиющие несправедливости,  расшатали и разложили общество, вызвали  катастрофические последствия – нищету, болезни, унижение  и вымирание народа. Значит, они не благотворны и поэтому неоправданны. Уровень нашего бытия не повысился, а понизился,  его обогащения и улучшения не произошло. Реформы бытия, реформы жизни в действительности не состоялось.
Эти критерии позволяют понять, почему по большому, историческому счету окончились неудачей и реформы Петра. Не освободив крестьян, сохранив нищету и дикость крестьянства, Петр не просто не устранил препятствия  на пути социально-экономического развития страны и роста ее влияния в мире. Хуже, что реформы не покончили с самым мучительным бедствием – рабством. После тысячи лет существования  большинство русского народа пребывало в рабском состоянии. Это имело три важнейших следствия.
Первое - экономическое и культурное: «троглодитский уровень материального благосостояния  и соответствующий ему уровень требований к жизни», что есть полное, безотносительное зло, не возвышающее, а принижающее человека. Многое из того, что впоследствии происходило и по сей день происходит в России, мыслимо лишь в обществе, приученном к всевозможным лишениям, убожеству и нищете.
Второе следствие – нравственно-психологическое. «Это -  устойчивые, глубоко вкорененные в психологию народных масс навыки рабского мироотношения: отсутствие комплекса гражданских чувств и идей, унизительная покорность, неуважение к личности и, наконец, склонность превращаться в деспота, если игра случая вознесла раба выше  привычной для него ступени». Как ни горько в этом признаться, многим и многим из нас приходится, говоря словами Чехова, всю жизнь «по капле выдавливать из себя раба».
Третье следствие – духовно-творческое и религиозное. «Из рабской психологии, из убожества требований и стремлений, из узости кругозора, из нищеты проистек и паралич духовно-творческого импульса. Нельзя сидеть при лучине с раздутым от голода животом, с  необогащенным ни одною книгою мозгом  и с оравой голодных и голых ребят и  творить «духовные ценности». Отсюда – «позднейший разлив  примитивного материализма во всю ширь необозримого рабочего класса и полуинтеллигентских слоев», «религиозное невежество новых советских поколений». (Даниил Андреев. Роза Мира.)

Всеединство. Открытый мир


Сегодня, как и 300, 100 или 20 лет назад, Россия нуждается в реформе жизни, бытия. Локальные реформы – в экономике, здравоохранении или жилищно-коммунальной сфере – будут вытекать из нее просто автоматически, как частные случаи  общего преобразования. Повышение уровня бытия – это, на современном языке, в современных представлениях – повышение качества жизни в широком смысле слова, обогащение ее новыми благами   с единственно возможной истинной целью – нравственной. Средствами для этого должны служить и политика, и экономика, и наука, которая, несмотря на всепоглощающее стремление ученого к истине, все-таки, по  утверждение основоположника философии всеединства Владимира Соловьева, «не может быть последнюю целью жизни».
Всеединство, иначе, соборность, мыслилось как устремленность множественности усилий, знаний, дел к единой цели – синтезу, слиянию культур. При этом русская культура рассматривалась прежде всего как культура нравственная. Та русская философия, которую мы теперь называем философией космизма, содержала проповедь абсолютно нравственного подхода к жизни. Право у космистов, предложивших юристам безупречное философское обоснование  судебной реформы, только «низший предел», «определенный механизм нравственности».
Всеединство, соборность, синтез культур предполагают их способность  к взаимодействию, взаимному обогащению, в конечном счете – к объединению на основе открытости культур как систем. Все системы в мире рассматриваются  русским космизмом как включенные в единый космический организм. Как  открытые, говорим мы сейчас. По современным представлениям,  открытые системы являются особыми преобразователями энергии - «идеальными машинами», связанными воедино с космической средой. Исследования, включая прямые геофизические спутниковые наблюдения, показали, что существует взаимосвязь самоорганизации Земли с универсальными законами Космоса (природы). Космическое пространство является неисчерпаемым источником мощности, а Земля как открытая система, безусловно и тесно включенная в космос  – «идеальной машиной». Такие «машины» подчиняются общему Закону сохранения мощности,  гласящему, что полная мощность на входе в систему равна сумме полезной мощности и мощности потерь на выходе системы и   позволяющему  соразмерить различные проекты и действия с космическим миропорядком. Вариантом Закона сохранения мощности является Закон развития жизни. Жизнь на Земле – это непрерывающийся во времени, то есть хроноцелостный процесс, идущий с нарастанием полезной составляющей мощности. Косное вещество Земли также является хроноцелостным процессом, в ходе которого полезная мощность часто убывает. (И в этом, заметим, принципиальное, решающее отличие живого от мертвого, жизни от смерти.)
Поскольку все системы в мире подчиняются космическому миропорядку (иначе и быть не может), то есть   являются открытыми, то существует свободный переток энергии от одной системы к другой. Энергообмен между системами должен рассматриваться как «нормальный», «естественный»   процесс, условие их  существования и функционирования. В природе постоянно происходит синтез систем, их объединение во всеединстве. Мир становится космическим организмом человечества, мировой процесс ведет к одушевлению и очеловечению природы.  Необходимым звеном всеединства становится хозяйство, создаваемое и развиваемое человеком.

«Философия хозяйства». Устойчивое развитие


Впервые этот  принципиально важный тезис выдвинул профессор политэкономии Сергей Николаевич Булгаков, он же – философ-космист о. Сергий Булгаков в своей докторской диссертации «Философия хозяйства». Здесь Булгаков оказался предшественником Владимира Ивановича Вернадского, позднее написавшего: «Эпоха хозяйства есть эпоха в истории Земли, а через нее и в истории Космоса». «Хозяйство», то есть, говоря шире хозяйственная, производственная, экономическая, социальная деятельность человека становится незаменимым звеном космического творчества и в этом качестве должно подчиняться космическим законам. О. Сергий  говорил о «земном строительстве навстречу небесному», о «божественности» хозяйства, в котором «просвечивает  София Премудрость», о необходимости создания хозяйства по «идеальному плану Мирового Целого», построения вертикали от крестьянского надела до космоса и от космоса до крестьянского надела.   На это и должны быть направлены планы реформы хозяйственных структур.
Значит, согласно подходам космистов, реформы хозяйственных структур должны вестись как  реформы открытых систем, то есть, обеспечивать процесс реформирования  с сохранением или нарастанием полезной составляющей мощности. В случае, если она увеличивается, мы вправе говорить о развитии, которое само себя поддерживает – об устойчивом развитии.    Такое развитие носит нарастающий характер и в то же время  идет в границах допустимости. Мы можем сказать, что это развитие устойчиво, потому что не грозит обвалом окружающей среды, и в то же время это именно развитие.  Отсюда вывод: развитие может быть не только допустимым, но устойчивым  – в точном соответствии со значением этого  слова, которое   относится к самому процессу, а не к среде, где он разворачивается,  характеризует  сам процесс развития, а не его влияние на окружающий мир.   
Реформы в России должны обеспечить стране такое развитие, мощь и темпы которого, по меньшей мере,  не снижаются  либо -    в оптимальном    случае - нарастают. Реформы в России должны покончить с «троглодитским»  уровнем материального благополучия, с вопиющими несправедливостями, нестерпимым беспорядком, человеческим унижением, спасти людей от мучительных бед. Реформы в России должны обогатить нашу жизнь новыми благами,  вывести ее на  новый, несравненно более высокий уровень  качества. Реформы в России должны, наконец, стать подлинными реформами народного бытия.  По мысли русских философов-космистов, проводить их в жизнь должна такая власть, которая была бы носительницей права и обладала бы моральным авторитетом, и проводить  посредством государственных механизмов. Государство обязано ограничивать хозяйственную свободу там, где она приводит к недопустимой эксплуатации слабых сильными, с помощью принудительных мер защищать бедных, налагать запрет на действия или отношения,  недопустимые с точки зрения социальной справедливости, - в остальном же не стеснять хозяйственной свободы граждан. (С.Л. Франк).
Конечно, все планы реформ  вынуждены считаться  с наличием некоторых неизменных закономерностей человеческой природы. Ведь, как говорил Кант, «из того кривого дерева, из которого сделан человек, нельзя смастерить ничего совершенно прямого». Реформы плодотворны и ведут к добру только постольку, поскольку учитывают нравственный уровень людей, для которых они предназначены.  Наилучшие замыслы  реформ остаются бесплодными, более того, ведут к гибельным результатам, если они не имеют опоры в соответствующем человеческом материале. ( С.Л. Франк).

Системный кризис


Наши реформы не учитывали ни уровень тех, кто их проводил, ни тех, ради кого (пусть даже формально) они проводились, ни общих для тех и других неизменных закономерностей человеческой природы. Они не имели не только «наилучшего», но поначалу вообще никакого замысла, кроме, разве что, замысла что-то «перестроить». Поэтому если и не гибельные, то тяжелые результаты последних российских реформ совершенно закономерны. Они лишь углубили переживаемый страной всесторонний системный кризис.
По мнению Сергея Сухоноса, оригинального мыслителя, современного российского философа-космиста это 5-уровневый кризис.
На 1-ом уровне  это системный кризис централизованной социалистической экономики и ее командно-административного управления.
Кризис 2 уровня – кризис политического устройства СССР, который привел империю к развалу и разрыву экономических, политических и культурных связей внутри целостного организма.
На 3 уровне  наблюдается глобальный ресурсный и экологический кризис мировой экономики, жертвой которого в первую очередь стала Россия.
Кризис 4 уровня – кризис развития всей человеческой культуры, связанный с очередным переходом доминанты с Запада на Восток. Такие кризисы уже случались и приводили к кардинальному изменению облика мира. Россия, соединившая в себе Восток и Запад, ощущает этот кризис очень остро, как внутреннюю проблему, в отличие от чисто восточных или чисто западных стран.
Кризис 5 уровня - не имеющий аналогов в истории кризис перехода человечества в новое космическое состояние, которое сопровождается  выходом на ноосферный уровень существования. Этот  процесс начался именно в России. (С.И. Сухонос. Россия в ХХI веке. Проблемы национального самосознания).
Обвальное ухудшение ситуации в России  в результате реформ можно объяснить «эффектом домино». Начав бездумно перестраивать экономику, Горбачев подтолкнул кризис на более высоком уровне – развалился Советский Союз.  Его  «низкотехнологические» обломки оказались очень плохо защищены от общемирового кризиса, усугубленного  крепнущими  притязаниями Востока на мировую инициативу. Все это спровоцировало в России  всеобщий духовно-идеологический кризис, который невозможно разрешить, не найдя новые глобальные цели и идеалы. Сегодня,  когда идут мировые интеграционные процессы, эти цели и идеалы могут быть для России только мировыми, ибо Россия никогда не разменивалась на частные цели.  Главная проблема – это самая общая проблема, проблема самого высокого   уровня: переход в новую эпоху, в новую цивилизацию, создание  новой науки, нового мировоззрения и новой культуры. Кризис, в котором сейчас оказалась Россия, можно уподобить сжимающейся пружине. Так уже бывало в истории, и  чем сильнее был кризис, чем непоправимее казалась разруха, тем стремительнее разворачивалась впоследствии русская спираль в мировом пространстве, утверждает С. Сухонос. «Прежней России не будет. Будет новая Россия. По-прежнему Россия; но не прежняя, рухнувшая; а новая, обновленная, для которой опасности не будут опасны и катастрофы не будут страшны», - еще в середине прошлого века пророчествовал Иван Ильин.
Для перехода в новую эпоху, в новую цивилизацию, к новому бытию России необходимы не только новая наука и культура, не только новое мировоззрение, но и «соответствующий человеческий материал», то есть – новый человек. «России нужен новый русский человек: проверенный огнями соблазна и суда, очищенный от слабостей, заблуждений и уродливостей прошлого и строящий себя по-новому, из нового духа, ради новых великих целей», -  убеждал современников Иван Ильин.  Его слова актуальны и для нас. Человек творит реформы, но ведь и реформы творят человека: изменяют его, «обтачивают», подстраивают под возникающие по ходу дела задачи и потребности.
Производя -  вслед за В.И. Вернадским -  эмпирическое обобщение, мы неизбежно приходим к выводу, что уровень реформ определяется уровнем воплощающих их людей, и наоборот, уровень людей, формируемых преобразованиями, определяется уровнем этих преобразований. При соответствии уровней  возникает резонанс:  достигается максимальный эффект, происходит обогащение народного бытия новыми благами. А если соответствия нет? Если народная жизнь несовместима ни с целями, ни с планами реформ, ни с методами их проведения, ни с результатами? Что тогда? Тогда мы имеем то, что имеем в сегодняшней России.

Нарастание несовместимости


Несовместимость – несовместима. И это исчерпывающая характеристика. Отстроенная, созданная трудами по меньшей мере двух поколений реформаторов, а частью сложившаяся сама после приданного горбачевской перестройкой  импульса система разветвленна, многофакторна, многогранна, но обсуждать ее  детали не имеет смысла, потому что эта система никогда не совместится с нашей жизнью. Несовместимость проявляется во  всем. О ней каждый день пишут (хочется сказать – кричат, рубят, стонут) газеты. Ее черты заостряют и осмысливают публицисты. Она становится  предметом художественного исследования для писателей. Несовместимость очевидна для массового сознания. Оно уверено, что в стране процветают воровство и коррупция, что  антинародная система укрепляется – свидетельством тому хотя бы заоблачные,  абсолютно недоступные цены на жилье, рост цен на бензин в нефтедобывающей стране, ползучее вздорожание коммунальных услуг, кризис энергетики, который, как всегда, будет разрешаться за счет роста тарифов, то есть, средств населения, ухудшение обеспечения лекарствами, издевательские  прибавки к пенсиям и прочее, прочее, прочее, происходящее на фоне ежегодного январского разгульно-купеческого гуляния «элиты» в Куршавеле.
Известно, молва не утруждает себя доказательствами. Однако доказательств несовместимости   нынешней системы, в том числе самых строгих, с жизнью россиян сколько угодно. Собрать их не составит труда и через 30, и через 50, и через 100 лет: достаточно будет заглянуть в подшивки сегодняшних газет и журналов, прочитать сегодняшние книги, посмотреть демографическую статистику или данные журнала «Форбс» о количестве миллиардеров в России, вникнуть в результаты многочисленных  социологических   исследований, а главное, проанализировать декреты  власти и законодательные инициативы «народных избранников».
Факты  свидетельствуют, что антинародная система действительно неумолимо укреплялась.  На это были направлены:  1) новый уголовный кодекс, в идеологию которого заложен приоритет интересов преступников; 2) Земельный и Лесной кодексы, реализация положений которых лишала  народ России жизненного пространства; 3) реформа здравоохранения, лишающая большинство населения медицинской помощи; 4) реформа электроэнергетики, первые плоды которой уже вкусили в ходе «веерного отключения» электричества жители Москвы и приле¬гающих областей (май 2005 года); 5) жилищно-коммунальная реформа как средство финансово-политического закабаления субъектов РФ через федеральные трансферты, с одной стороны, и постепенного лишения бедного населения России последних благ цивилизации в виде света, тепла, воды и жилья, с другой. К этому надо добавить продолжавшееся  разворовывание и про¬едание амортизационных отчислений новыми собственниками, из-за чего средний возраст машин и оборудования в России составлял 20 лет. Из-ношенность коммунальных сетей и магистральных трубопроводов делала неизбежными в ближайшем будущем крупнейшие техногенные катастрофы. (В.Е. Цой. Формирование стратегии устойчивого развития российской экономики в условиях глобализации.)
Разумеется, нисколько не заблуждалась народная молва и насчет коррупции – на сей счет ошибиться было просто невозможно. В июне 2005 года фонд «ИНДЕМ» обнародовал результаты социологического исследования «Диагностика российской коррупции –2005», в ходе которого было опрошено  3000 рядовых граждан и 1000 предпринимателей – крупных, средних и  мелких. По оценкам фонда, общая сумма взяток, выплачиваемых в России в течение года, приближается к 320 миллиардам долларов, что в 2,7 раза больше доходов федерального бюджета. Из них лишь 3 миллиарда составляет так называемая бытовая коррупция. Остальное – «коррупция деловая», то есть взятки, взимаемые бюрократией с предпринимателей. Так как в 2000 году общая сумма взяток оценивалась в 32 миллиарда долларов,  то, значит, за пять лет она выросла в 10 раз! При этом доля заработной платы в ВВП снизилась с 35% до 30% (в т.н. «развитых странах», в социальных государствах Европы эта доля составляет примерно 70%), доля предпринимательского дохода уменьшилась с 53% до 35%, доля коррупционного дохода выросла с 12% до 35%. (В.Е. Цой.)

Несовместимость с жизнью


Но что значит несовместимость сложившейся системы с жизнью страны, народа, обыкновенной человеческой жизнью? Их разрушение. Разрушение страны, государства, общества и всех подсистем его жизнеобеспечения, промышленности, сельского хозяйства, образования, здравоохранения, науки, культуры. А также – в прямом смысле «несовместимость с жизнью»: вымирание народа, «русский крест». Перед гибелью СССР в России проживало 149 мил-лионов человек. В начале 2005 года - 143 миллиона. За период 1992— 2004 года в стране, по официальным данным, умерло 27 миллионов чело¬век, родилось - 18 миллионов, уехало из России 5 миллионов, въехало 8 миллионов. Если сравнить демографические показатели 90-х годов с по¬казателями 80-х, получится, что сверхсмертность за годы реформ составила 7 миллионов человек, а «недород» детей - 15 миллионов. Если в 1991 году в России было 40 миллионов детей, то в 2003 - 30 миллионов. Таков демо¬графический результат поражения СССР в «Третьей мировой войне» только  на Российском фронте - убыль 22 миллионов человек. В аналитическом докладе На¬ционального разведывательного совета США «Глобальные тенденции развития человечества до 2015 года» отмечено, что население России «не только сокращается, но и становится все менее и менее здоровым, а зна¬чит теряет способность служить движущей силой экономического возро¬ждения». 3. Бжезинский в книге «Великая шахматная доска» пишет, что в 90-х годах «только примерно 40% от числа новорожденных появлялись на свет здоровыми, в то время как приблизительно пятая часть от числа рос¬сийских первоклассников страдала задержкой умственного развития».
Это общая картина по России. Но если взять этнический разрез де-мографических тенденций, то придется констатировать ускоренную депопуляцию славян на фоне роста общей численности тюркских и кавказских этносов, что привело к уменьшению доли русских в населении РФ с 85% до 80%. И эти  5 процентов весят очень много.
Дело в том, что в ходе исторического процесса сложились определенные предпо¬сылки этнического разделения труда. Еще Вернер Зомбарт склонные к ка-питализму этносы делил на два вида: народы героев и народы торгашей. В силу исторических обстоятельств евреи получили склонность к ростовщи¬честву и банковскому делу и сейчас доминируют в этой сфере деятельно¬сти как в мировой, так и в российской экономике. В воспроизводственном процессе народов Кавказа большой удельный вес занимали разбой и тор¬говля, и соответственно в современной России эти этнические группы превалируют в теневом секторе, торговле и криминале. Привыкшие к об¬щинному труду и распределению благ русские оказались наиболее при¬способленными к крупному индустриальному производству. Советская промышленность потребляла преимущественно русскую рабочую силу. Общественный труд, коллективное строительство и замыслы планетарно¬го масштаба полностью отвечали русскому менталитету. Русские, коллек¬тивно создававшие ценности и привыкшие к распределению благ через начальство, были востребованы советской мегамашиной общественного производства, и поэтому именно по ним сильнее всего ударил развал нау¬ки, промышленности, сельского хозяйства и рыночный переход на «само¬окупаемость». Русские остались на останавливающихся заводах военно-промышленного комплекса, в размораживающихся северных городах, в разоружающейся армии. В отраслях, где традиционно были заняты рус¬ские, царят разруха и запустение, а в другие сегменты нового экономиче¬ского уклада русские не вписываются по своей природе. В результате рус¬ские, шедшие в авангарде экономического развития страны, оказались са¬мыми обобранными.
Но дело даже не в обобранности. Мексиканцы живут беднее рус¬ских, но уровень смертности у них в 3 раза ниже. На это обратил внима¬ние доктор медицинских наук И.А. Гундаров (его  исследований и выводов мы коснулись в беседе с Д.С. Львовым). Ухудшение экономиче¬ских условий и рост криминогенности общества не объясняют причин сверхсмертности русских. Так, находящиеся в худших условиях жители Ингушетии и Дагестана имеют самый высокий естественный прирост на¬селения в стране. Главным фактором вымирания стало разрушение «куль¬турного кода» русской нации, ведущее к «ампутации души» и преждевре¬менной физической смерти. Навязывание через средства массовой инфор¬мации потребительского образа жизни с его пошлостью, эгоцентризмом, космополитизмом, культом силы и денег вошло в антагонистическое про¬тиворечие с заложенными в русской душе прямо противоположными цен¬ностями: целомудрием, коллективизмом, жаждой справедливости и пре¬зрением к торгашеству. (В.Е. Цой.)
В конце марта – начале апреля 2007 года вдруг оптимистично заговорили о наметившейся тенденции к снижению смертности и росту рождаемости, заговорили на уровне  первого вице-премьера Дмитрия Медведева (как не зря тогда считалось, потенциального преемника Путина), депутатов, телекомментаторов, газетчиков и наших лизоблюдствующих «политологов».  Однако доверия к этим данным нет никакого. Объективность официальной статистики известна, честность чиновников, депутатов и кормящихся с их руки политологов – тоже.

Цель и средства


Никакого иного результата, кроме несовместимости, проводившиеся в стране реформы принести не могли. О том, что реформаторы  могут в  угоду своим интересам пожертвовать будущим России, более того, что это почти неизбежно, еще в 1994 году, когда замыслы и методы реформ обозначились уже довольно четко, предупреждали ведущие экономисты мира. «Заявление Нобелевских лауреатов», предостерегавшее Россию от непоправимых ошибок, подписали Лоуренс Клайн (университет Пенсильвании), Василий Леонтьев (университет Нью-Йорка), Джеймс Тобин (Йельский университет), Дуглас Норт (университет Вашингтона), Кеннет Эрроу (Стэнфорд). Вот что они писали:
«Без эффективной госпрограммы идущие в России преобразования  приведут к следующим результатам:
1)  сокращение валового национального продукта;
2) высокая инфляция;
3) увеличение импорта конечного продукта до уровня, уничтожающего спрос на внутренние товары;
4) криминализация экономики и установление атмосферы всеобщего страха и запуганности;
5) ухудшение положения в социальной сфере, включая государственное здравоохранение, образование и безопасность населения;
6) сокращение инвестиций в экономическую инфраструктуру;
7) падение уровня жизни и рост разрывов в доходах».
Из семи прогнозов  сбылись шесть. Спрос на внутренние товары не  был уничтожен только «благодаря» августовскому кризису 1998 года. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: после дефолта отечественная промышленность несколько воспряла, потому что обедневшим людям, хочешь, не хочешь,  просто пришлось  брать более дешевые российские продукты и товары…
Что ж, каковы методы, таковы и результаты.
Реформы Горбачева - Ельцина – Путина с железной неизбежностью подвели страну к необходимости истинных реформ. Их стартовые условия понятны, они, естественно, совершенно иные, нежели условия в начале преобразований Горбачева, Ельцина, Путина. Законы, по которым должны развиваться подлинные реформы и  методы, пригодные для  их осуществления, известны – они сформулированы русским философом-космистом С.Л. Франком в его итоговой книге «Свет во тьме».  Однако что конкретно стоит за словами «повышение уровня бытия, обогащение его новыми благами, исправление жизни в смысле ее улучшения»?  Как «открыть и ввести в мир лучший, более идеальный по нашим соображениям порядок жизни»?  Как добиться того, чтобы реформа «отвечала какой-то насущной, остро ощущаемой нужде», «отменяла  какую-то вопиющую несправедливость, уничтожала какой-то нестерпимый беспорядок, вновь устанавливала какое-то разладившееся общественное равновесие, спасала от какого-то  мучительно испытываемого бедствия»?..
Применительно к нашей жизни это, видимо, означает, что пришла, наконец, пора произвести заметные, ощутимые для людей благотворные сдвиги в  таких корневых сферах жизни, таких коренных областях, как демография, уровень жизни,  здоровье, образование, экология, включая здоровое питание. Повышается уровень жизни – прежде всего, денежные доходы людей, в том числе пенсии, пособия на детей, минимальные зарплаты (после «монетизации» всего и вся  реальные доходы стали важнейшим показателем) – значит, страна на подъеме, реформы пошли ей на пользу, устранили вопиющие диспропорции, установили более справедливый порядок. Люди стали  меньше болеть, воздух, вода, почва стали чище, продукты  здоровее – значит, страна на подъеме, реформы пошли ей на пользу. Стало доступнее образование,    преобладающим становится бесплатное государственное высшее образование, не говоря уж  об общедоступном обязательном начальном и среднем – реформы стране оказались во благо.
Чтобы  сделать все это, мало концептуальных положений, критериев  истинности реформ, данных философией космизма. Необходимы еще конкретные механизмы. Нужна цель. Нужен проект. Нужна программа, нужен план – по возможности подробный.
Цель – сделать государственную, социальную, экономическую систему совместимой с жизнью россиян. Можно ли, однако, превратить несовместимую систему в совместимую? Можно. Путем революционной переделки. Или путем эволюционной трансформации.
Российское сознание исторически склоняется  к самому радикальному варианту. «Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым, чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь  стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью». Так писал в январе 1918 года Александр Блок в статье с характерным и многозначительным названием «Интеллигенция и революция».  Нет, не писал – воспевал революцию. Революция – это когда выстраданные замыслы (переделать отвратительное, несправедливое  «все»!), искони таящиеся  в человеческой душе, в душе народной, разрывают сковывающие их путы и бросаются бурным потоком, доламывая плотины, обсыпая куски берегов.  Революция – это, по Блоку, не мятеж, не переворот, не пресловутый и пугающий русский бунт, бессмысленный и беспощадный; нет, переворот, бунт, мятеж – нечто куда более умеренное и низменное. Революция – сродни природе, она как грозовой вихрь, как снежный буран всегда несет новое и неожиданное, она жестоко обманывает многих, легко калечит в своем водовороте достойных и часто выносит на сушу невредимыми недостойных, но это частности, это не меняет ни общего направления потока, ни грозного гула, который он издает. Этот гул всегда – о великом. Тем более, гул русской революции, желающей охватить весь мир (но меньшего истинная революция желать не может).

Социальная  генетика


Великое тоже должно свершаться по плану. Поэтому революция должна иметь программу. Каковую и предложил, например, М. Делягин – социально-экономическую программу будущей революции. Революция, как она вырисовывается из статьи Делягина, мало похожа на бурный поток, грозовой вихрь или снежный буран, скорее, она смахивает на  массовую «разборку». Но революция у поэта – одно, у ученого-обществоведа – другое, у экономиста – третье.  Роднит поэта, экономиста  и ученого желание «переделать все» поскорее, вполне понятное русскому человеку… и не раз его  подводившее. Потому что в таких делах «быстро не бывает хорошо». Но в России каждый раз очень спешат, а в результате периодически приходится «переделывать все». Сначала переделывали монархическое «все», потом –  буржуазное, потом – партийно-советское, теперь вот надо переделывать «все» бандитского капитализма.
А поскольку осуществленные попытки оказывались обычно неудачными, новое получалось столь же уродливым, как «переделанное» революционным путем, то надо бы извлечь уроки из прошлого. Прежде всего, хорошо бы уяснить, что «переделать все» - невозможно.  Ибо «все изменяется и остается неизменным» (Гегель). Диалектическая логика повелевает рассматривать мир как мир, в котором ничего не изменяется,  и  одновременно как мир, в котором все изменяется, но в котором  каждому изменению соответствует нечто не изменяющееся. Отсюда вытекает необходимость  иного взгляда на мир. В повседневной жизни он представляется обыденному сознанию как набор тел или предметов, но на самом деле он есть совокупность процессов-потоков (не случайно у  Блока революция – это «бурный поток», интуиция поэтов  позволяет им напрямую, безо всяких приборов, формул и  сложных философских  умозаключений постигать окружающее).
Внутри потока непрерывно что-то меняется, то есть меняются «струи» -  составляющие, части, элементы, но весь поток сохраняет себя  как целостное явление, остается в этом смысле неизменным. Течение нашей жизни и есть такой постоянно   обновляющийся и самосохраняющийся поток – поток событий. Если поток течет – а он течет – то  налицо развитие, однако этот процесс противоречив и двойствен. Например, человек стареет, его облик меняется, но этот человек все равно узнаваем. Что касается общества, то, переходя к следующему этапу развития, оно сохраняет свои генетические черты.
В нынешней, несовместимой с жизнью россиян, системе легко отыскиваются хронические болезни российского социума: засилье, произвол и безнаказанность бюрократии, воровство, коррупция и мздоимство, оторванность власти от народа, неуважение к личности, отсутствие достоинства, рабское мироотношение, «троглодитский уровень материального благосостояния».
Бедность большей, а в отдельные периоды истории – подавляющей части населения России – категория историческая. К такому выводу подводят исследования  заместителя директора на науке Всероссийского центра уровня жизни Минтруда РФ, доктора экономических наук В.А. Литвинова. В начале  книги приведен  отрывок из нашей беседы. Вот  еще один фрагмент.
«…Иной раз параллели просто потрясают, - говорит Владимир Александрович. -  Если взять статистику 1913 года, перепроверить ее по данным, приведенным в работах  Ленина, свериться с расчетами тогдашних экономистов,  можно получить любопытнейшие результаты. В лучшем случае, доля крупной буржуазии, включая помещиков и царскую семью, не превышала в дореволюционной России 2-2,5% от общего числа предпринимателей. Этой цифре можно доверять: «акул» крупного бизнеса всегда очень мало. Всего же предприниматели самого разного калибра составляли около  15% населения. В России, по большому счету нищей, в 1913 году человеком с достатком считался тот, кто имел 1000 и больше рублей в год. Рабочий имел 240-250 рублей, крестьянин вдвое меньше. Людей «с достатком» было порядка 700 тысяч, 0,5 процента населения. На них приходилось 20% всех доходов.  В массиве этих российских богатеев настоящий «крупняк» составлял всего 3,5 тысячи человек. На всю 160- миллионную страну!
- Похоже на нынешние пропорции, верно?
- Да, цифры абсолютно сопоставимы. Сопоставимы численность населения, доля в нем предпринимателей, структура бизнес-сообщества… И данные по дифференциации совпадают. Если применить к группе самых обеспеченных граждан дореволюционной России стандартные методы определения расслоения, то дифференциация окажется более чем 20-кратной. Внутри современной наиболее обеспеченной группы -  а это, заметьте, те же 0,5 процента населения! – разница в доходах та же 20-кратная. И самого-самого «крупняка», по всей видимости, те же 3,5 тысячи. На всю страну!»
Это уже не просто параллель, не просто аналогия. Это уже -  клонирование. Воспроизведение социально- экономического генотипа.

Управление развитием


Исследование В.А. Литвинова  доказало, что ни одна из пережитых Россией революций не сумела покончить с некоторыми хроническими  болезнями. Это черты наследственные, «вечные». Значит, никакая, даже самая «великая» (Блок)   революция не в силах «переделать все». Во-первых, это, как мы видим, действительно невозможно. К несчастью или, наоборот, к счастью невозможно какими-то решительными насильственными действиями превратить несовместимую с жизнью людей  социально-экономическую систему в «совместимую». Речь может идти только об изменении «несовместимых» черт, желательно, максимально возможного их числа, и о сохранении «совместимых», в идеале, в наибольшем объеме. То есть, об управлении процессами в потоке, о направлении их в сторону, указанную в «формулах Франка» – в сторону обогащения бытия новыми благами, исправления вопиющих несправедливостей, установления необходимого порядка вместо нестерпимого  беспорядка.
Такое управление – управление развитием – возможно. Ведь развитие общества, социально-экономической и политической системы можно рассматривать как творческий процесс, воздействующий на изменение направления и скорости движения потоков свободной энергии (полезной мощности) в Пространстве и во Времени. Это изменение достигается  за счет реализации идей, возникающих в головах людей. (О.Л. Кузнецов, П.Г. Кузнецов, Б.Е. Большаков. Система Природа – Общество – Человек. Устойчивое развитие.)
Чтобы управлять развитием, то есть изменять направления и скорости движения энергетических потоков, одной революционной идеи («переделать все») явно недостаточно. Эта идея, во-первых,  чересчур стремительна: революция – дело по определению быстрое (хочется «переделать все» поскорее),  в нее по определению не входит фаза длительного вызревания,  становления социально-экономической системы, а ведь что-то стоящее, жизнеспособное, прочное, гармоничное, «совместимое» может появиться лишь в результате такого становления. Во-вторых, эта идея  чересчур проста: революция – это катастрофическое упрощение, ее методы слишком прямолинейны для того, чтобы создать что-то сложное,   а ведь только сложные системы способны  повысить уровень бытия, обогатить жизнь новыми благами. Революция ломает там, где надо строить: она обрывает связи вместо того, чтобы вводить новые, наращивать их число, усложнять структуру системы. 
Распад СССР был по сути своей именно революцией: он сломал советскую государственную, экономическую, социальную, военную машину, разорвал систему, скрепленную миллионами налаженных связей на отдельные куски и кусочки, то есть  перекрыл энергетические каналы. Развалилось не только единое экономическое, но и все прочие пространства: научное, образовательное, языковое… Не стало валюты, дензнаков, платежного средства – российский рубль уже не мог   служить им на территориях независимых государств, совершенно революционным путем, внезапно возникших на вчерашних советских просторах. В Казахстане, например,  испытали настоящий шок, проснувшись в одно далеко не прекрасное декабрьское утро 1991 года в самостоятельном государстве. Обнаружилось, что не по своей воле ставший независимым Казахстан просто не способен к автономному существованию, потому что не имеет ни денежной системы, ни границ, ни внешнеполитических служб – ничего, что обязательно для полноценного суверенного государства, кроме  формального суверенитета. Извольте создавать все на ровном месте. В том числе – армию. Ведь советской армии не стало, а значит, рухнула вся оборонная система защищавшая шестую часть суши – тогда погрузившийся в административный и экономический хаос бывший СССР можно было взять голыми руками…

Энергетика социума


России структуры, обеспечивающие жизнедеятельность государства, достались в наследство от СССР, но достались в ужасно обедненном, примитивизированном виде – как и должно было произойти при революционном сломе. Тот, кто помнит повседневную «послереволюционную» жизнь, осложненную, к тому же, ельцинскими реформами, то есть, шоковой терапией «либеральных врачевателей», не может не согласиться, что мир  тогда стал каким-то «вязким». Это ощущалось на каждом шагу. Поход в магазин по обледенелому тротуару хотелось сравнить с восхож¬дением на Эльбрус. Изношенный автобус с натугой вползал на пустячную горку.  Поезда метро стали ходить с пятиминутным интервалом, словно воздух в тоннелях ожесточенно тормозил их движение. Ожи¬дание зарплаты растягивалось на месяцы. Бизнесмены назначали  встречи, но не при¬ходили  и не звонили. Вздорожавшие втрое би¬леты отодвинули Петербург куда-то на Урал, а Урал забросили на Камчатку... Жизнь превратилась в каторжный труд – и это в Москве!.. Что было где-нибудь в Чухломе, и вообразить невозможно.    В Москве среда сопротивлялась с озлоблением, в Чухломе, наверное, просто кусалась…
Правда, среда сопротивляется всегда. И ее сопротивление всегда надо  преодолевать – прикладывая силу, совершая работу, расходуя энергию. Мир «вязок» изначально, сущностно. И если он становится особенно тугим, неподатливым, то это значит, что слабеет сила,  преодолевающая сопротивление среды, снижается энергетический потенциал системы, нужный для работы преодоления.
«Послереволюционный» ельцинский социум стал неизкоэнергетичным. В политической сфере об этом свидетельствовало бессилие властей всех видов, ветвей и уровней, в интеллектуальной – отсутствие идей, действительно способных стать материальной силой, оригинальной и плодотворной концепцией развития. Идейная пустота не заполнялась обилием унылых программ «возрождения России»,  бессилие и  вторичность которых были видны с первого взгляда. В духовной сфере  обязанность  давать «свет в конце тоннеля» возложили на церковную свечку… Не понимая, в чем дело, человек очень хорошо чувствовал низкоэнергетичность социума. Все помыслы граждан сосредоточились на деньгах. Их пожирала инфляция, а значит, стремительно падала энергетика денег - инфляция и есть такое уменьшение. Но не только. Инфляция - это не  просто «усушка» дензнаков, снижение потребления, уровня жизни. Это общее истощение систе¬мы, прогрессирующая слабость экономичес-кого и социального организма, когда удельные затраты времени и сил возрастают, рушатся проекты, поскольку инвестиции невыгодны, чахнут идеи - на их осуществление вечно не хватает средств, рвутся человеческие связи - чтобы повидать тетушку из Владивостока, нужен миллион. Инфляция  в «послереволюционной»  России была отнюдь не экономичес¬кой неприятностью, а сущностным состоянием государства и общества. Состоянием ватной слабости.
К такому результату привел «либеральный погром» советской системы. И привел бы любой другой погром любой другой системы, дело тут не в специфической «советскости». Наша, понятно, не была совершенством, напротив, имела множество серьезных недостатков, а с точки зрения экономической эффективности – просто-таки абсурдных черт. Какое-нибудь министерство или ведомство везло с Дальнего Востока цемент в Ужгород, а готовые железобетонные конструкции из  Ужгорода на Дальний Восток для ведомственного строительства, а другое ведомство поступало прямо противоположным образом, но  вступить в кооперацию, чтобы исключить встречные перевозки через всю огромную страну, они не могли, мешала так называемая ведомственная  разобщенность. Экономическая система была уродливой, но это, тем не менее, была система. Причем, системой в полном смысле она была только в масштабе СССР – нерациональные, что там отрицать,   связи обычно тянулись куда-то далеко (из Мурманска  в Душанбе и   из Молдавии на Чукотку), но именно они образовывали систему на такой  гигантской территории, на шестой части суши, и не какую-либо, а именно советско-социалистическую - с ее антиэкономичностью, затратностью и вызовом здравому смыслу. 
Реформируема ли подобная система в принципе?..  Почему бы нет? Например, методом построения альтернативной экономики рядом с  существующей,  постепенно, мало-помалу перехватывающей у существующей важнейшие функции и связи и осторожно, продуманно вводящей  новые, обогащающие, усложняющие элементы, функции, связи. Оставшись не у дел, существующая экономика отмирает естественным образом. Собственно, это и значит «переделать все», именно  переделать,  перестроить, трансформировать, преобразовать, а не сломать, не разбить, не обрушить – без  революционных потрясений, эволюционным путем.