Часть третья. ИЗ ЧЕГО ИСХОДИМ И КУДА ИДЕМ

 

Небуржуазная страна

Ученикам дзэн-буддизма предлагают так называемые коаны - неразрешимые загадки, загоняющие в тупик старое сознание и помогающие родиться новому. Все мы подобны этим ученикам. Российская действительность полным-полна загадок, не разрешимых в рамках старых представлений. Больше денег, меньше денег - все едино: «стало хуже». Человек, ощущая это кожей, не ошибается. «Лучше» станет тогда, когда усложнится структура социально-экономической системы, а это, в свою очередь, приведет к повышению  ее энергетического потенциала. Вот для этого-то и необходима концепция или программа. Она определяет конфигурацию системы, указывает, какие омертвевшие объекты убрать, какие новые - ввести, каким - изменить функции, как по-новому завязать оборванные связи, а, вообще говоря, сплести новую сеть взаимодействий между объектами. Программа - это чертеж строительства более сложной системы из элементов более простой.

На подмосковной даче

Вот уж в чем-чем не было недостатка  во все годы реформ, так это в концепциях и программах. В государственных, национальных, отраслевых, целевых, парламентских, предвыборных, партийных, научных и прочая, прочая, прочая. Они не слишком отличались друг от друга в главном – в обещаниях сделать жизнь лучше, безопаснее, чище, сытнее, веселее.  И в способах, которыми предлагалось это сделать,   программы выглядели примерно одинаковыми.  Они были близнецами  по степени   своей реалистичности,  по шансам на  воплощение,   по отсутствию хоть кого-то, включая авторов-составителей, кто всерьез, не щадя времени и сил был готов  заняться в работой по реализации красиво  оформленных замыслов. Их роднил унылый прагматизм, направленность  на достижение бескрылых материальных целей, обычно – на рост простого благополучия, реже – благосостояния (что предполагает и некоторые идеальные цели).
Как правило, разработчики программ и по сей день   даже не подозревают о том, что благополучие может и не быть достаточно значимой целью для России, тем более – сокровенной целью. Это не укладывается в их головах. Они не читали знаменитого русского философа Николая Александровича Бердяева и никогда не встречались с его мыслями о генетической небуржуазности России, о ее «непризванности» к благополучию. Россия – самая небуржуазная страна в мире, утверждал Бердяев. Она боится роскоши, не хочет никакой избыточности. Русский человек не слишком поглощен  жаждой земной прибыли и земного благоустройства, он – странник, с большой легкостью преодолевающий всякую буржуазность, уходящий от всякого быта, от всякой нормированной жизни. Бердяев писал об «упоенности русским бытом, теплом самой русской грязи, вражде ко всякому восхождению». Купцы, промышленники хотят оставаться  «на равнине», быть «как все». Чтобы взять барьер буржуазности, превратиться в степенных бюргеров,  обеспечивающих стабильность капиталистического общества, они должны были переступить через непреодолимое, перестать быть детьми своей страны, своего народа. Ибо, по словам Бердяева, «слишком ясно, что Россия не призвана к благополучию», что она «никогда не склонялась перед золотым тельцом».
Почтения к тельцу нет у нас и сейчас, хотя, казалось бы, за  годы рыночных преобразований он стал сущим идолом. Но ему не молятся, нет. Его используют. На нем пашут, его доят, с него живьем сдирают шкуру и мясо. С тем, кто пришел всерьез и надолго, так не  обращаются… Следовательно, он у нас не задержится? лишь на время, прижиться так ни разу  не прижился. Экономическая деятельность всегда считалась в России служением низшего типа. Рационализация всей жизни – и производственной, и бытовой, и внутренней, и внешней, расчет каждого дня по минутам, подчинение принципам «время – деньги» и «пфеннинг к пфеннингу», то есть как раз то, что составляет сердцевину протестантской морали и западного бизнеса, по  русским представлениям не возвышает человека, не приближает его к святости. В православных святцах вы найдете имена воинов, монахов, но имен купцов там нет. Их уважали за  пассионарные свершения, как, например, Афанасия Никитина, проторившего путь в Индию, а не за успехи в торговле.

Философия бизнеса

Вполне естественно, что в России появилась собственная философия бизнеса. Она зародилась   на заре прошлого века  и впервые была  оформлена в 1912 году в уже названной докторской диссертации уже названного профессора политэкономии С.Н. Булгакова "Философия хозяйства"  (он же - о. Сергий Булгаков, профессор православного богословия, известный религиозный философ и теолог).
Для Булгакова бизнес - это специальная дисциплина, которая "по фактической роли и жизненному влиянию становится повелительной законодательницей мысли, претендует стать философски декретирующей, распространить влияние далеко за свои пределы", поскольку хозяйственное отношение человека к миру имеет первостепенное как гносеологическое, так и общефилософское значение, ибо хозяйство - это постоянное моделирование или проектирование действительности. (И - добавим - ее постоянное изменение. Даже понимая бизнес достаточно узко, как особую разновидность экономической деятельности по созданию товарной продукции и ее рыночной реализации в условиях конкуренции и риска, нельзя не видеть, что эта деятельность, целенаправленно организующая мощные потоки событий,  заметно  меняет окружающий мир.)
В начале ХХ века начинали разрабатывать собственную практическую философию и российские предприниматели. "Мы, - писала газета П.Н. Рябушинского "Утро России", - видим прозревающую высокую миссию ...крепнущей буржуазии, приветствуем здоровый творческий эгоизм, стремление к личному материальному совершенствованию, к материальному устроению каждым из нас своей личной жизни. Этот созидательный эгоизм, эгоизм государства и эгоизм отдельной личности, входящей в состав государства, не что иное, как залог наших будущих побед, новой, сильной, великой России над Россией сдавленных мечтаний, бесплодных стремлений, горьких неудач". Трудно видеть в этих исполненных пафоса словах политическую декларацию. Скорее, это мировоззренческий манифест, сплав общественных устремлений с определенной жизненной философией - философией бизнеса.
Русский бизнес  шел своим собственным путем. "Все попытки заимствовать у католиков их волевую и умственную культуру - были бы для нас безнадежны, - писал И.А. Ильин. - Их культура выросла исторически из преобладания воли над сердцем, анализа над созерцанием, рассудка во всей его практической трезвости над совестью, власти и принуждения над свободой. Как же мы могли бы заимствовать у них эту культуру, если у нас  соотношение этих сил является обратным?" Очевидно, безнадежными были бы и старания перенять у протестантов "методически рациональную систему жизненного поведения", дух протестантизма, являющийся, по существу, "духом бескорыстного капитализма" (Макс Вебер). Протестантизм можно назвать не только разновидностью христианства, но и религиозной разновидностью философии буржуазного бизнеса. Из протестантизма вышел и веберовский "экономический человек второго рода", и сам продуктивный, ориентированный на промышленное производство тип капитализма.
Даже беглое знакомство с трактатами М. Вебера и С.Н. Булгакова показывает резкое различие между ними в подходах и в языке.
Бизнес, говорит Вебер, стремится последовательно и неразрывно связать богатство и материальное благосостояние с определенным жизненным поведением по принципу "честность - лучшая политика». Поэтому, например, протестантам запрещалось: 1) много разговаривать и нахваливать товар при покупке или продаже; 2) торговать беспошлинными товарами; 3) взимать проценты больше нормы, установленной местным законом; 4) копить себе сокровища на земле, то есть превращать капитал в имущество; 5) брать в кредит, если нет уверенности в возврате; 6) позволять себе роскошь какого бы то ни было рода.
Хозяйственный процесс, говорит Булгаков, стремится "превратить мертвую материю, действующую с механической необходимостью", поэтому в пределе цель хозяйственной деятельности "можно определить как превращение всего космического механизма в потенциальный или актуальный организм, в преодоление необходимости свободой, механизма организмом, причинности целесообразностью, как очеловечивание природы".
Бизнес, по Веберу, это подвижное противостояние и единство усилий авантюрного и продуктивного, торгового и промышленного предпринимательства, столкновение интересов истинного и неистинного "гомо экономимус".
Хозяйство, по Булгакову, это борьба "жизни и смерти, свободы и необходимости, механизма и организма..., орудие самоутверждения жизни".
Там, где борьба между жизнью и смертью, там и  вопрос о целях борьбы; там, где готовится торжество жизни, где неизбежен вопрос о ее смысле, там буржуазные добродетели мелки и скучны, там поневоле тянет спросить: ну буду я на бархате сидеть, а дальше что (как спрашивает бизнесмен – купец Рогожин у Достоевского)? Этот вопрос-заноза с самого рожденья торчит в мускулистом сердце нашего бизнеса. А так как ответов на конечные, проклятые вопросы не существует, то... То, следовательно, российский бизнес,  всегда останется раздвоенным и противоречивым, первое; второе,  он будет развиваться весьма своеобразным путем - перенимая чужеземные формы и наполняя их собственной, не ясной и себе сутью. (Все "мужественное", "оформляющее" приходит в Россию извне, точно подметил Бердяев. И, по природе женственного начала, "всасывается", "засасывается", подвергается "обрусению", точно возразил-дополнил Розанов.) Русская культура с ее мощной способностью к синтезу инокультур, к ассимиляции заграничных веяний перемелет, трансформирует заимствованные элементы так, что придаст им почти русский колорит. Но только - "почти".

Целевая функция


Кто бы мог подумать, что философские выводы, а лучше сказать, интуитивные прозрения Николая Бердяева, относящиеся к началу ХХ века, получат  инструментальное научное подтверждение в начале ХХI века? «Сверхновые информационные технологии», как называют их авторы и держатели-монополисты  из Международного фонда Луиса Ортега (ЛОИФ), позволили ученым провести исследование  шансов разных стран мира на достижение благополучия. И что же  показала работа? Что большая часть стран органически, генетически не способна его достичь. Это им заказано! Не написано на роду! В  их числе – Россия. Откровение Бердяева оказалось верным, как и положено откровению: к благополучию мы не призваны.
Видимо, в том понимании благополучия, что господствует в массовом сознании,  то есть в сугубо материальном, по западному образцу,  понимании, оно нам  действительно не грозит. Благополучие, характерное для «золотого миллиарда», недостижимо для всех, кто в него не входит, в том числе и для россиян. Но стоит ли скорбеть по этому поводу? Ведь у России, по-видимому, свое понимание благополучия, вернее, благосостояния – применительно к нам правильнее использовать это слово.
Наше понимание идет  от целевой функции России. Или от планетарного предназначения, миссии страны. Или -  «Русского Дела»,  как сформулировал Сергей Сухонос, продолжив в своих исследованиях  метаисторическую линию Даниила Андреева.
Что происходило в России в конце XVI и в XVII столетий? – спрашивает  тот в «Розе Мира», а именно,  в то самое  время, когда Запад завоевывал мир, умножал богатства, закладывал фундамент будущего массового благополучия? В России осуществлялась экспансия на Восток. Но почему и ради чего? «Какими именно социально-экономическими причинами побуждаемый, русский народ, и без того донельзя разреженный на громадной, необжитой еще Восточно-Ев-ропейской равнине, в какие-нибудь сто лет усилиями отнюдь не государства, а исключительно частных людей залил пространство, в три раза превышающее территорию его родины, пространство суровое, холодное, неуютное, почти необитаемое, богатое только пушниной да рыбой, а в следующем столетии перешагнул через Берингово море и дотянулся до Калифорнии?»
Все деяния землепроходцев «сводились к одному - только к одному, но великому: силами нескольких сотен богатырей захватить и закрепить за сверхнародом российским грандиозные пространственные резервы - всю пустующую территорию между массивами существующих ныне на земле культур. Ни один казак, ни один герой сибирских завоеваний этого, конечно, даже приближенно не понимал. Перед каждым возникала не эта общая историческая цель, а мелкая, частная, конкретная: бороться за свое существование путем устремления на Восток за горностаем, за белкой, за соболем. Всего этого имелось в изобилии в захваченных местах, но остановиться было почему-то невозможно. Этому мешали дикие запахи с неведомых пустошей Востока, дразнящие ноздри и пьянящие, как вино. Этому мешало курлыканье журавлей, трубные клики оленей - напряженные, страстные, вольные голоса звериного мира. Этому мешала синеватая дымка, затуманившая на Востоке дремучий лесной горизонт. Этому мешали бездомные ночлеги, костры, лица и рассказы товарищей, песни, удалая жизнь. Даже само Солнце мешало этому, поднимаясь над таинственными восточными просторами, словно указывая молча путь и цель. Главное же - мешала собственная кровь, учившая именно так понимать голоса ветра и солнца, зверей и птиц, - кровь, гудящая по жилам властным призывом вдаль, внеразумным и провиденциальным хмелем бродяжничества».                               
Пока народы Западной Европы колонизировали Америку, Африку, открывали и частично подчиняли свой цивилизации древние культуры Востока,  русские превратили Россию из окраинной восточно-европейской страны в великую евразийскую державу, заполнившую все  полое пространство между Северо-Западной, Романо-католической, Мусульманской, Индийской и Дальневосточной культурами, то есть между почти всеми культурами, ныне существующими. Западная экспансия была, конечно, колонизацией во всей своей неприглядности, но именно так европейцы, сами того не подозревая, выполняли свою всемирную задачу. А она, по Д. Андрееву, состоит в создании «такого уровня цивилизации, на котором объединение земного шара станет реально возможным». Точно так же российская экспансия имела отношение к всемирно-историческому назначению России.  Пространственные резервы должны послужить ареной для тех творческих деяний сверхнарода, свидетелем которых явятся XXI и XXII века, а именно -  создания «интеркультуры», ассимилирующей и  синтезирующей черты всех культур мира, ибо  культура, призванная перерасти в интеркультуру, может осуществить свое назначение, лишь тесно соприкасаясь со всеми культурами, которые она должна вобрать в себя, объединить и превратить в планетарное единство.

Резонанс с планетарной цивилизацией


Так у Даниила Андреева. А как у Сергея Сухоноса?  Подхватив мысль предшественника, он полагает, что  условие создания интеркультуры – взлет русской культуры. Согласно многим прогнозам, русская культура должна дать человечеству не просто новые открытия и достижения мирового уровня, новое искусство, но и новое мировоззрение,  поскольку она, в силу генетической открытости,  является проводником эволюционных токов Вселенной на Землю. Это мировоззрение   позволит на порядок увеличить мощь человечества. Россия станет  «плавильным котлом» национальных культур, мостом между цивилизациями. И поэтому общемировая культура может вступить в этап соборного развития, где не будет культуры-лидера, а будет культура-ядро.   Это, иначе, этап глобального синтеза, когда  противостояние Востока и Запада начнет исчезать, когда постепенно угаснут все противоречия.
А условие взлета русской культуры – резонанс наших цивилизационных особенностей с самыми насущными потребностями человечества, востребованность в глобальном масштабе того, что мы умеем, того, что в нас сильно. Что же сильно? Универсализм, творческая доминанта с сильнейшей тягой к уникальным процессам, явлениям и с плохой приживаемостью к монотонной однообразной работе, невероятная жизнестойкость, приспособляемость и неприхотливость, способность жить в дискомфортных, с точки зрения европейца, условиях, размах во всех его проявлениях – от аврального характера труда до национальной тяги к глобализму свершений.
Но создание интеркультуры – метаисторическая цель России. При всей своей величественности она не может быть целью обычного человека, путеводной звездой на его жизненной дороге. Казаки-первопроходцы создали великую евразийскую империю как бы  «нечаянно», устремляясь на восток за осетром и белкой.  Преследую свои  маленькие частные цели, они  сообща, общиной, достигли метаисторической. Сейчас, в принципе, такая же ситуация: на переломе веков, тысячелетий и эпох русскому человеку и русскому народу  необходима реалистичная, выверенная  национальная цель.  Она должна гармонично резонировать с  нашим прошлым,    способствовать развитию лучших сторон самобытного  национального характера. Нам нужна цель, которая  не замкнет нас  в изоляции от всего мира, наоборот, позволит вплести свою самобытность  в процессы развития мировой цивилизации (иными словами, обеспечит востребованность) и в то же время не  даст превратиться  в винтики западного конвейерного производства (вписать универсального, синтетичного, изобретательного и аврального русского труженика в прокрустово ложе узкой специализации западного конвейера с его жестко регламентированной дисциплиной и монотонно-размеренным ритмом труда – задача трудная и практически невыполнимая).
Эту цель  нельзя придумать, ее можно вывести из всех уроков российской   истории, из сравнения России с Западом, из переосмысления  идеологии русской соборности и русского космизма, из реальных требований  международного разделения труда. Идти по пути западных производств, западного образа жизни? Нет, это не для нас, в стандарты западного мира мы вписаться не сумеем.  Великому народу нужны великие дела. И такие дела у него были: освоение Сибири, Севера, целины, комсомольские стройки, возведение могучих гидростанций, создание мощнейшей ресурсной базы, минерально-сырьевого комплекса, наконец, покорение космоса. Если вдуматься, все это есть не что иное, как  продолжение колонизации бесконечных открытых пространств (россиянам естественно жить в открытых системах, мы без труда принимаем принцип   открытости). Колонизация в ее русском, первопроходческом варианте может продолжаться и  как колонизация мира российским интеллектом, и  как  экономическое освоение собственных гигантских территорий, и как качественно иная индустриализация, и как создание  качественно иного образования, и как  возобновление когда-то могучей, передовой  геологии,  наращивание  мощностей сырьевой индустрии – здесь исконная  сырьевая  направленность страны органично соединяется с первопроходчеством.

«Русское Дело»


В какой области может понадобиться уникальный набор всех этих свойств? Где может быть востребован на  сто  процентов?- спрашивает Сергей Сухонос.  По его предположениям -   на начальной стадии колонизации космоса, которая будет вестись кооперацией многих стран.  Это  как раз работа для специалистов-универсалов, неприхотливых и изворотливых умельцев,  в условиях бытовых неудобств, без частной собственности, в коллективе-общине. Эта глобальная задача хорошо соотносится с  необходимой русскому духу  национальной целью вселенского масштаба.  Кроме непосредственной работы в пространстве Солнечной системы  и околоземном пространстве потребуется работа на Земле, и не только по обеспечению космических проектов, но и  в русле земных дел, конкретно - ведение сложных, «штучных» технических проектов, кардинальное обновления «суммы технологий», что породит нескончаемый поток научно-исследовательских и экспериментальных работ  – как раз  того, что мы умеем, того, в чем мы сильны. Можно  спрогнозировать некоторые их направления: исследования и эксперименты со структурированной плазмой и в области биологической плазмы; моделирование исторических процессов и реструктурирование подлинной истории человечества, биосферы, Космоса; развитие контактов с другими цивилизациями; изучение свойств пространственно-временного континуума; проектирование и изготовление биологических объектов; восстановление экологического равновесия на планете.
Масштабные планетарные, они же великие национальные  проекты должны быть выведены за рамки за рамки частнособственнических отношений, иначе осуществить их не удастся. Ни средства производства, ни научные заделы, ни прорывные технологии, ни результаты  не будут находиться в чьей-либо  частной собственности. И это обстоятельство прекрасно резонирует с творческим  «Русским Делом». У нас ведь нет привычки к частной собственности на средства производства, в том числе и землю, больше того, мы не слишком эту собственность уважаем, в том числе чужую. В крови у русских – стремление к общинному выравниванию дохода. Натуральный обмен у нас тоже в крови – если бы было можно, мы предпочли бы обходиться без денег, ибо для нас важно не личное богатство, а достойный  образ жизни с гарантированным потреблением, позволяющий заниматься тем, что интересно, что душе угодно.  Эти русские черты как нельзя лучше подходят для работы по сознательному, системному  проектированию будущего – чем, в сущности, являются перечисленные глобальные проекты. Только в такой работе может раскрыться потенциал России  - потенциал творческих личностей, способных к глубинному постижению и преобразованию окружающего мира, способных нести ему постоянное обновление.
Но  обязательно ли цивилизации планеты потребуется именно тот «сплав» качеств, которым обладает Россия? На сломе веков, тысячелетий и эпох  - да. Или почти наверняка «да».  К такому выводу подводит трезвый анализ ситуации.
Во-первых, очевидно, что мировой технический прогресс подошел к этапу, когда всю рутинную работу могут взять на себя автоматы и роботы. От людей понадобится умение творить новые и совершенствовать старые вещи. Очень вероятно, что производительность труда станет определяться творческой производительностью, а здесь преимущество на нашей стороне.
Во-вторых, очевидно, что  понадобятся новые источники энергии, это повлечет перестройку всей технологической основы мировой индустрии, то есть, работы явно творческой, привычной для   россиянина.
В-третьих, цивилизация, судя по всему, подошла к исчерпанию современной парадигмы  науки и знания,  способа познания и деятельности.  Потребуется создание  новой картины мира, новой интегральной науки, что соответствует мировосприятию русского человека – мировосприятию синтезирующему и его способу существования – существования в универсальном взаимодействии с природой.
Таковы стоящие перед человечеством объективные проблемы. Чтобы решить их, необходимо объединение усилий все творческих сил мира, то есть кардинальные перемены в сложившемся миропорядке, установленном и всеми силами поддерживаемом «золотым миллиардом» в своих интересах. Эти силы достаточно могущественны, чтобы не позволить современной цивилизации начать выбираться из тупика. Традиционные решения «по улучшению ситуации» на планете способны лишь оттянуть неминуемый кризис ценой нарастающего застоя.  Пороки нынешнего миропорядка, ущербность мировой экономики неустранимы. Поэтому ее не спасет даже вовлечение в разработку и эксплуатацию всех потенциальных богатств недр России, это лишь оттянет крах «экономики ссудного процента». Выход надо искать действительно всем миром – в буквальном смысле слова, то есть, всей планетой, всей цивилизацией. Первыми его должны нащупать россияне. И не только потому, что обладают выдающимся духовным и творческим потенциалом, но и потому, что живут под постоянным давлением  мирового кризиса. Россия просто вынуждена мобилизовать инстинкт национального самосохранения и активизировать глубинные запасы творческих сил народа. Мы просто вынуждены будем изобрести сумму  новых технологий, которая будет на порядок эффективнее нынешних передовых технологий, перейти на принципиально иные энергетические источники. Спасая себя, мы спасем и весь мир. Или, сказать скромнее, дадим толчок к его спасению.

Денежные дела и дела души


Где в этих гордых картинах, на которые отзывается трепетом русская душа, место сытому благополучию? К личному богатству, если иметь в виду устойчивый этический код нации,  мы относимся очень своеобразно. Оно, вроде бы, совсем неплохо быть богатым, но, ведь, с другой-то стороны, «буду я на бархате сидеть, а дальше что?» Это вопрос не о цели бизнеса, это вопрос о цели прихода в мир. Ответа на него при жизни не дается. Его нет даже в Евангелии. Даже там вместо ответа – намек: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?..
Деться некуда: русская традиция связывает дела души и денежные дела. Не можете служить Богу и маммоне (богатству) - эти слова Христа восприняты православием гораздо глубже, нежели  западным христианством. Как и слова Апостола Павла о том, что корень всех зол - сребролюбие. Богомольные, богобоязненные русские купцы, мировоззрение и мораль которых покоились на евангельских устоях, смотрели на свое дело не только как на источник наживы, но и как на миссию, возложенную Богом и судьбой. Про богатство говорили, что Бог дал его в пользование и требует по нему отчета. Поэтому именно в купеческой среде необычайно развиты были и благотворительность, и коллекционерство - они считались исполнением назначенного свыше долга. Собственность носила вспомогательный характер. Накопить и отдать было естественным. "Благотворение" было мировоззренческим, социально-нравственным и ценностно-поведенческим стереотипом. Стараниями купцов и фабрикантов в России приумножались клиники, больницы, богадельни, приюты, библиотеки, музеи, театры. В 1882-1907 годах только в Москве купцы фабриканты братья Бахрушины Мазурины, Алексеевы, А.В. Морозов, П.Г. Шалапутин, К.Т. Солдатенков и другие жертвуют на благотворительность около семи миллионов рублей, на которые строится несколько крупных, разнопрофильных больниц, гинекологический институт, одно реальное и три ремесленных училища, несколько приютов для стариков и детей, а также дома с квартирами для вдов с детьми на 1600 человек. В марте 1910 года первый всероссийский съезд по призрению констатирует, что в России из 4762 благотворительных обществ и 6278 благотворительных заведений лишь четверть существует за счет средств государственной казны, земств, городов и  сословных учреждений, а три четверти - за счет средств частной благотворительности.
Мы бы (загляните в себя!) действительно предпочли обходиться без денег, имея гарантированный  достойный уровень жизни – без излишеств, но и без лишений. Чтобы чувствовать себя благополучным, русскому человеку надо чувствовать себя защищенным от бедности, от нищей старости, знать, что ему хватит денег на лечение, на учебу – свою и детей, на отдых и путешествия, на содержание и обустройство загородного домика, на удобную квартиру и на  удобное транспортное средство, не «навороченную», а  просто приличную машину.  Еда, одежда, прочие повседневные расходы – не в счет.
Собственно, этим и исчерпываются   стандартные, характерные для большинства российского народа требования к уровню жизни. Сказываются генетическая неприхотливость, непритязательность, привычка довольствоваться малым. Гораздо больше требований предъявляет наш человек к качеству жизни, и они куда изощреннее.  Ему подавай интересную работу – прежде творческую, а потом уж денежную, хотя, понятно,  никто не откажется, чтобы в ней соединилось то и другое. Подавай дело по душе, да еще со смыслом, да еще с общественным, государственным, даже с космическим, вселенским смыслом. Подавай справедливое социальное устройство. Подавай национальную идею, великую национальную цель…

Четырехмерная Россия

У Сергея Сухоноса, за которым мы следовали на протяжении  последних страниц, очень мало говорится  об уровне жизни. У него все – о качестве жизни. А ведь его книга «Россия в ХХI веке» - это, помимо прочего,  трактат о переходе земной цивилизации в четырехмерное   пространство. Россия ХХI века – это четырехмерная реальность, в отличие от  трехмерной реальности России ХХ века. И отличие это – огромное. Введение еще одной координаты – не линейное усложнение бытия, но качественный скачок.
… В Риме, близ площади Республики,  стоит одна из, наверное, сотни или, может быть,  тысячи римских базилик, посвященных Деве Марии. Снаружи  церковь выглядит как неказистое, невысокое  строение с узкой дверью. Входишь – застываешь в изумлении. Внутри это огромный, величественный, отделанный мрамором и золотом храм. Каким образом он поместился в тот объем, что задан внешними габаритами,  высотой постройки, совершенно непонятно. Булгаковский Воланд сумел вписать дворец в трехкомнатную московскую квартиру, но здесь его не было. Зато здесь потрудился  Микеланджело Буонарроти. Он перестроил античные римские термы – бани в католическую базилику. Вернее, он «только» изменил внутреннее пространство терм, не тронув их внешнего облика. Микеланджело спрятал христианство за ширмой античности. Видимо, его замысел состоял в том, чтобы подчеркнуть и утвердить  великолепие и пышность католицизма в сравнении со скромным язычеством. На замысел работал разительный контраст между внешним видом и внутренним убранством храма…  Не умаляя гения Микеланджело, мы, однако, должны  сказать, что контраст при соединении-противопоставлении античности и христианства  не мог не быть разительным. Ибо античность – это две координаты, а эпоха Возрождения – три. Античность – это двумерный мир, эпоха Возрождения – трехмерный. И разница между ними огромная. Символически измеряемая величиной качественного скачка.
… Вот и между «четырехмерной» Россией ХХI века и «трехмерной» Россией ХХ века разница огромная. Россия ХХI века уже принципиально не может быть такой же, как Россия ХХ века – она существует  в другом пространстве, пространстве с иной, большей глубиной, куда более далекой перспективой, более разветвленными и многочисленными связями, иным взаимодействием векторов – уже, собственно, не векторов, а тензоров, то есть, многомерных векторов. Тем более, что Россия ХХ века была не только «трехмерной», но и «двумерной»,  то есть, отличалась  от «четырехмерной» гораздо  значительней, чем «трехмерная».
Согласно анализу С. Сухоноса, в ХХ веке России пришлось под  деспотической властью  бюрократии ускоренно пройти путь от одной формации к другой. Первым этапом стала рабовладельческая подформация (или квазиформация), построенная Сталиным, когда  труд в СССР был почти рабским, а в ГУЛАГе – абсолютно рабским («двумерная Россия»).
Брежнев выстроил феодальную подформацию.  Предприятия, НИИ, учреждения культуры  были аналогами феодальных  хозяйств (квазифеодальными хозяйствами)  с полным замкнутым циклом: своим жилищно-коммунальным хозяйством, своими детсадами, базами отдыха, школами,  свиноводческими фермами, садоводческими кооперативами, магазинами-распределителями, стадионами и футбольными командами (размерность этого «феодализма» - два с половиной).
Между рабовладением и феодализмом – хрущевский период правления, во время которого от власти устранили апологетов рабовладения и подготовили власть апологетов феодализма.
Капитализм (тоже, разумеется, «квази») появился в России при Ельцине, благодаря чему страна обрела третью координату. Подготовил  его приход горбачевский период. Горбачев расчистил дорогу апологетам  капитализма, отстранив  от власти апологетов феодализма, точно так же, как когда-то Хрущев расчистил дорогу феодализму.

Базисный период


Так у Сергея Ивановича Сухоноса. Нечто похожее находим у Александра Александровича Иванченко в капитальном томе «Всеобщая универсальная комплексная концепция системной жизнедеятельности природы, общества, бизнеса, человека», вышедшем в Москве в 2002 году и анонсированном как «главная сенсация третьего тысячелетия». Вот некоторые мысли из этого тома – в изложении самого автора (цитирую  по нашей опубликованной беседе).

«- Давайте взглянем на нашу историю – предлагает Иванченко. -  К 1917 году капитализм в России уже развился,  Ленин доказал это в своей известной     работе. Но капиталистический уклад был до основания  сметен революцией. В его недрах не успел вызреть следующий, поэтому сложная, разветвленная государственная и социально-экономическая система не трансформировалась, а обрушилась. На развалинах, что совершенно логично, воцарился первобытно-общинный уклад с вождем (Ленин) и натуральным хозяйством. Сталинский период – это феодальный, а, по сути, рабовладельческий уклад, с использованием рабского труда заключенных. (Совпадает с анализом Сухоноса. –Авт.) В хрущевско-брежневский период мы имели партийно-монархический государственный уклад (феодализм  с самым главным феодалом – царем, применительно к советской системе - Генсеком ЦК КПСС? –Авт.),  поддерживаемый  армией послушных исполнителей-технократов. Общественные, экономические отношения были заморожены, развитие личности совершенно игнорировалось, инициатива, предприимчивость преследовались. Неэффективная, расточительная система противоречила естественному пути вещей, она не могла развиваться, в недрах советского уклада не мог вызреть новый. Хотя отдельные его представители появлялись…  Хотела власть или не хотела, но общая логика развития заставила ее пойти на обычные для России «реформы сверху» в виде горбачевской перестройки. Предпринимательская среда создавалась введением кооперации и ельцинской приватизацией. Выиграли от нее,  понятно, те, кто стоял «у руля». Ничего не поделаешь, такова человеческая природа.
- Если бы у начинавших реформы Горбачева и его команды была хоть какая-то  разумная стратегия, если бы Ельцин не был тем, кем он  был, то…
-Горбачев просто позаимствовал на Западе какие-то поверхностные представления о демократии и рынке, он видел, что застой ведет страну к краху, но его партийная команда была совершенно не готова проводить реформы. По сути же  благодаря действиям Горбачева стал возможным любопытный исторический парадокс. Он как бы запустил обратный исторический процесс. Смотрите: в феврале 1917-го в России произошла буржуазная революция, потом был период двоевластия, потом – большевистский переворот, потом перешли к новой экономической политике. Объявив в 1985 году перестройку, Горбачев перешел к нэпу в виде кооперации. В 1991 году кончилась власть КПСС, то есть свершилась антибольшевистская революция. Потом был период двоевластия – противостояние президента Ельцина и Верховного Совета РСФСР. Наконец, в 93-и произошла буржуазная революция. Она смела советскую власть. Ее победу закрепило принятие новой конституции, узаконившей частную, акционерную собственность и многопартийность...
Но реформы, как показывает наш  анализ, в целом идут неправильно. Главное для базисного периода развития – создание инфраструктуры: дорог, коммуникаций, в целом – системной базы общества. На этом этапе очень важно поднимать уровень технического руководства и программно-целевых методов управления. А у нас выпячиваются политическая и экономическая стороны развития. Перед каждыми выборами начинается «новая» политика. Дума не упускает случая принять какое-нибудь политическое заявление, каждый год «подправляет» закон о выборах, партии сливаются, делятся… Молодежь рвется в экономисты, юристы, менеджеры, политологи… А инженерная сторона  сегодня – в загоне. И это тревожит.  Мало того, что перекос противоречит смыслу и потребностям базисного периода. Беда еще и в том, что в этих областях профессионализм невысок. Дело обстоит как раз наоборот: инженерные, технические школы у нас традиционно сильны, экономические, управленческие, юридические, политические – слабы. Поэтому, кстати, отсутствует представление о необходимости трансформации государственной, социально-экономической системы под разные уклады жизни.
Надо перестроить существующую систему, разделить управление  на саморегуляционное административное, социально-психологическое экономическое, хозяйственное управление и управление техническое, технологическое, инженерное. В муниципальном масштабе, в областном, в государственном. Для этого нужны новые организации и новые специалисты. Нужно достроить высший уровень государственной власти, введя пост вице-президента, вице-губернаторов, вице-мэров, отвечающих каждый на своем уровне за техническую политику, за техническое жизнеобеспечение, то есть – за развитие технических наук, производительных сил государства, инфраструктуры, техники и технологии, электроснабжения, теплоснабжения,  водоснабжения, очистных сооружений, транспорта и дорог.
Зачем? Затем, что такова  единая логика мироздания. Везде существует разделение на мужские и женские функции. На предприятии женское начало персонифицировано в директоре, отвечающем за стратегию системного развития, за администрирование, за социальные и экономические отношения, а мужское – в главном инженере (техническом директоре), который занимается технической политикой, развитием производительных мощностей. В государстве это президент и вице-президент, в регионе – губернатор и вице-губернатор, в городе – мэр и вице-мэр.  Мировая практика свидетельствует, что как только административные функции в корпорациях были отделены от технических, производство, экономика в целом сделали громадный шаг вперед. К тому же, для базисного периода развития, в котором мы сейчас находимся, разделение  тем более необходимо.
- Что это все-таки за период? Полагаю, нам не обойтись без основ вашей теории.
- Любая система, будь то наша галактика, наша страна или мы с вами, имеет свой жизненный цикл. Он делится на  периоды. Их восемь. Четыре – развития, четыре – деградации. Первый – пионерный, это детство. Второй – образовательный, это отрочество. Третий – базисный, это юность. Четвертый – головной развивающий, это первая зрелость.    Каждый период характеризуется собственным жизненным укладом со своими структурами, мозговым аппаратом, целями, задачами, организацией и управлением. При смене периодов все это меняется, меняются также  социально-психологические и экономические отношения, материальные ресурсы, способы координации и оптимизации жизнедеятельности.
Отсюда следует, что нельзя построить дом или провести реформы в стране, если у вас от начала до конца принят единый порядок организации и управления.  Система за время реформ или строительства должна переродиться четыре раза – по числу периодов. И если на первом этапе требуются так называемые универсальные методы управления, то на  четвертом – технологические, самые высокие. Однако система сама не перестраивается, ее приходится перестраивать. Поэтому при проведении реформ или строительстве дома нужно сознательно переходить от одних методов и принципов к другим. А эти «другие» постепенно вызревают в недрах предыдущего уклада. Приходят новые люди, с новыми идеями, новыми технологиями, новым мышлением, а вчерашние лидеры, кумиры, властители дум сходят со сцены.
- То, что вы говорите, кажется таким знакомым… Детство, отрочество, юность, зрелость, смена поколений -  просто естественный путь вещей.
- Вот именно! Это естественный путь развития. Естественная логика мира. Поэтому следовать ей, действовать в  соответствии с ней – естественно. Почему же мы ее не учитываем?..»

Путь к матричной логике

Итак, согласно Всеобщей универсальной концепции Александра Иванченко, есть некоторый основополагающий принцип – главный принцип системного построения и жизнедеятельности любых систем природного мира, государства, бизнеса. Этот общий причинно-следственный принцип «действует по горизонтали» и «требует группирования, интеграции и побуждает к ним».
Именно так действует он и на постсоветском пространстве, утверждает Иванченко. Не случайно же в момент окончательного распада СССР было создано СНГ. Оно переживает не лучшие времена, но принцип неумолим, поэтому параллельно с Содружеством создаются ЕврАзЭС, ЕЭП и Союз Белоруссии и России. Это закономерно, но закономерность происходящего  понимается далеко не всеми, далеко не все осознают, что самый правильный, системный выход  - создание Евро-Азиатского Союза. Оно явилось бы важнейшим историческим событием.
…  «По своему базовому образованию,  - не упускает случая подчеркнуть Александр Александрович, - я строитель атомных электростанций». В 1974 году, получив образование инженера-строителя ядерных установок в МИСИ, он  по распределению был направлен на строительство Калининской атомной электростанции (АЭС), где отработал 8 лет,  пройдя, как говорится, путь от строительного мастера до главного инженера  строительного  управления.  Затем  завершал сооружение энергоблоков на Ленинградской, Курской и Смоленской АЭС. В брошюре «Государство и предпринимательство в России», повторяющей отдельные главы капитального труда, он рисует убедительную картину безобразий, творившихся на крупных советских стройках – возведении АЭС, обустройстве и освоении Уренгойского газоконденсатного месторождения. Описание того, какими методами и какой ценой создавались самые значимые энергетические объекты СССР, производит впечатление.
Стройки были разные и годы разные,  но везде был избыток людей, немереное количество материальных ресурсов и технических средств, «нижайшая организация труда и система управления производством». Несмотря на множество ежедневных планерок, первые из которых начинались в 7 утра, а последние заканчивались в 10  вечера,  для всех важнейших строек была характерна  несогласованность действий, сбои в работе как производственных, так и управленческих служб.
В результате на строительстве всех этих АЭС имела место так называемая «штурмовщина», которая длилась ни много, ни мало -   пять-шесть лет. И это на стратегически важных объектах!..  Об этом свидетельствуют аналитические и  статистические данные по 10 крупным   станциям. Строительство первых энергоблоков АЭС в  Советском Союзе происходило почти с двукратным превышением нормативных сроков. При этом окружающей природе был нанесен существенный ущерб, в первую очередь варварской бессистемной деятельностью строительных организаций, превращавших окрестные колхозные и совхозные  поля в свалки технических и строительных отходов.  Следы  свалок видны до сих пор.
Еще более проблемно, расточительно, с еще большими затратами и  более тяжелыми последствиями  для природы происходило обустройство и освоение Уренгойского газоконденсатного месторождения и  некоторых нефтяных месторождений Западной Сибири, то есть, не менее стратегически важных объектов, чем АЭС.  На всех уровнях власти им оказывали   приоритетное внимание, на стройки направлялись  лучшие кадры,  выделялись в сверхнормативном количестве финансовые, технические, материально-технические ресурсы.
Однако при этом повсеместно нарушались даже безусловно очевидные социальные и технические правила, нормы, законы. Например, на строительстве Калининской АЭС возведение главных корпусов первого энергоблока началось сразу, как только была построена первичная пионерная строительная база (мощностью всего 10% от потребной) и временный поселок для небольшой группы строителей, которые должны были  сооружать основные строительные базы для строительных организаций.  Но вместо того, чтобы строить дороги и объекты стройиндустрии (складские и подготовительные площадки, цеха стройдеталей и укрупнительной сборки; стоянки, ремонтно-механические мастерские для транспорта, стройтехники, оборудования, инструмента и оснастки; бетонно-растворные узлы, заводы; жилые, административные спортивно-оздоровительные и бытовые помещения; объекты тепло- и энергообеспечения, сети и прочие инженерные коммуникации и т.п.), большую часть сил бросили на строительство нулевого цикла главного корпуса АЭС. А так как дорог не было, то  весь транспорт таскали бульдозерами, а люди под открытым небом вручную, без станков,  с помощью газовых горелок гнули стальную арматуру для фундамента. Под открытым небом,   прямо на  земле и часто навалом «складировали» материалы, конструкции, оборудование; под снегом  и дождем ремонтировали технику, готовили оснастку, инструмент. Не  удивительно, что  на строительстве АЭС была низкая производительность труда, нарушалась технология строительных работ, ухудшалось качество строительных материалов и конструкций, часто выходили из строя техника, оборудование. Строительство первого энергоблока Калининской АЭС велось 12.5 лет вместо 5,5-6 лет,  обычных для мировой практики возведения аналогичных объектов. Затраты на строительство превысили нормы почти в 2 раза. При этом прилегающие поля, луга, поймы рек, леса в радиусе нескольких километров были завалены отходами металлоконструкций, бетона и железобетона, останками машин и оборудования.
То же самое, но в больших масштабах имело место при обустройстве Уренгойского газоконденсатного месторождения, где  Иванченко трудился сперва начальником трубосварочной  базы треста «Уренгойтрубпроводстрой», потом - начальником строительного управления «Уренгойгазпромстрой», которые создавал «с нуля». В этих трестах в условиях Крайнего Севера, по существу, не  было нормальных крытых складов, подготовительных цехов и ремонтных мастерских. В результате были потеряны, пришли в негодность тысячи тонн металлопроката, километры высокопрочных дорогостоящих импортных труб большого диаметра и    тысячи тонн других материалов, а  исправных механизмов, автотранспорта, строительных машин  насчитывалось, в среднем, 30-35 % от их количества. Дорогие, очень редкие для тех времен  трубосварочные машины и трубогибы устанавливали прямо в тундре под открытым небом или, в лучшем случае,  в разных «полевых укрытиях», плохо подготовленных местах. Оборудование, машины часто перемещали из одной времянки в другую, теряя не только запчасти, но и основные детали,  из-за чего больше половины  механизмов было сломано, выведено из строя. Обустройство Уренгойского газоконденсатного месторождения обошлось  в два с лишним разом дороже, чем  положено по нормативам, и обустраивали его в два раза дольше, чем предусматривалось по плану.
Вдоволь помотавшись по стройкам и не раз обжегшись на инициативах, убедившись, что все попытки изменить что-то к лучшему, все разумные экономические  эксперименты, дававшие неизменно хорошие результаты неизменно губились, сворачивались, Иванченко в конце концов задал себе общий, концептуальный, системный вопрос: «Что же, в первую очередь, не учитывалось, что  нарушалось при строительстве и обустройстве почти всех крупных объектов Советского Союза?»  и стал  искать   ответ. В общем, концептуальном  виде  он таков: нарушались принципы системной жизнедеятельности, системного развития, не учитывался на практике, не применялся комплекс системных принципов и основ,  тех,  что обеспечивают системное развитие любых природных, социальных систем, а значит, развитие строительного производства и ход строительства. Придя к такому выводу, Иванченко закончил 20-летнюю карьеру строителя, расстался с   должностью президента корпорации и, по его словам, посвятил свою жизнь изучению передового отечественного и зарубежного опыта хозяйствования, построения эффективных структур и системным исследованиям природы, общества, государства, человека. По его словам,   он  сумел  увидеть и раскрыть в природном мире, в государстве, в социальной среде единую универсальную логику системного построения, функционирования, действия и взаимодействия, одним словом, жизнедеятельности природных, социальных систем. Эта логика не линейная, а объёмная, матричная, связанная и меняющаяся во времени. Она не 2-х и 3-х уровневая, как об этом думали многие философы,   а  4-х уровневая (обратите внимание на пересечения с концепцией Сергея Сухоноса! –Авт.), направленная одновременно и по горизонтали, и по вертикали (из глубины) системного построения. Поэтому эту логику так долго не могли раскрыть и сформулировать.
Матричная логика, говорит Иванченко, позволила ему  установить, как на самом деле  зарождаются, развиваются, деградируют, функционируют метагалактика, галактики, звёздные системы, планеты; почему и как выстраивается и меняется со временем структура космических объектов, общества, государства, социальных и биологических систем. Иванченко  полагает, что ему впервые в мире удалось создать Всеобщую универсальную комплексную концепцию системной жизнедеятельности природы, общества, бизнеса, человека. Больше того, удалось разработать практическую методологию ее применения   для решения разнообразных общественных,  государственных,   гуманитарных задач, например, задачи сохранения и поддержания человеческого здоровья. Для внедрения  методологии в жизнь Александр Александрович учредил «Центральный институт системного развития государства, бизнеса, человека». Эта автономная некоммерческая организация занимается вопросами самого разного калибра – от масштабных проблем СНГ и Евро-Азиатского союза до локальных проблем фирм и творческих коллективов, долголетия и здорового образа жизни людей.
…Президент РАЕН О.Л. Кузнецов   сказал, что ему не нравится капитальный трактат академика РАЕН А.А. Иванченко: «Нельзя в одной книге, за один присест излагать все, что знаешь, это неправильно».  Но для создателя «теории всего» это как раз естественно.  Ее и надо излагать и прилагать ко всему сразу, иначе какая же это «теория всего»?..

Мировые циклы


Разговаривать с творцами всеобъемлющих концепций обычно очень нелегко – они не терпят возражений, их не интересует ничего, кроме собственных идей.   Они нетерпимы до фанатизма и часто раздражают окружающих, восстанавливают людей против себя, а заодно  и  против самой концепции. Однако личность творца  - одно, его творение – совсем другое. Обаяние  отнюдь не гарантирует подключения к потоку информации, идущий из неизвестного источника.  Почему человек – именно тот, а не другой - получает откровение? Неизвестно. Поработав некоторое время в потоке, занеся на бумагу то, что ему, скорее всего, не принадлежит, выведя идею, концепцию, открытие, изобретение, откровение в мир, человек теряет «поток», его снимают с информационного и энергетического «довольствия».  Поэтому творцы – то есть люди, с чьей помощью пришло в мир знание, - зачастую не удерживают достигнутого уровня.
Надо отдать должное Иванченко – он удержал свою концепцию, больше того,  превратил ее в практический инструмент. Наверно, это логично: в ней генетически заложены  предпосылки практического использования. Иванченко «зацепил» очень важное – циклы. Его теория отражает  фундаментальный факт цикличного развития мира.
Мировые циклы не обошел вниманием и Сергей Сухонос. Чуть раньше него цикличностью занялся Г.С. Кваша («12-летние космические циклы и производные от них»). А раньше них в России и СССР проблему цикличности исследовали  Н.Д. Кондратьев («волны деловой активности»), А.Л. Чижевский («циклы солнечной активности»). «Исследовали» - значит,  выделяли, фиксировали. Но не больше. Потому что циклы разворачиваются, достигают максимума и затухают независимо от нашей воли, они объективны и непостижимы; мы обнаруживаем их, но не знаем их подлинных причин и не понимаем  их предназначения и смысла. Одна из современных теорий циклов  рассматривает их как периодические жизненные процессы в «едином теле мироздания». Стоит ли говорить, что этот образ превосходит наше понимание?..
Бессилие человеческого разума перед грандиозностью загадок мироздания, с одной стороны, и признание существования этих великих тайн, с другой, подвело русского философа-космиста С.Н. Булгакова к идее метаистории. По мысли Булгакова, сквозь процесс,  воспринимаемый нами как история, всегда что-то «просвечивает». Это просвечивающее «что-то»   названо «метаисторией». «Метаистория есть, - говорит Сергей Булгаков, едва ли не единственный русский мыслитель, поставивший эту проблему ребром, - ноуменальная сторона того универсального процесса, который одной из своих сторон открывается для нас как история». Так пишет Даниил Андреев в «Розе Мира». Прикосновение к метаистории, продолжает он, вызывает чувство, замечательно переданное Тютчевым: личность ощущает себя участницей некоей исторической мистерии, участницей в творчестве и борьбе великих духовных сил, мощно проявляющихся в роковые минуты истории.
Законы метаистории от нас скрыты (хочется верить, что только «пока»), однако незнание законов, как известно, не освобождает от наказания за их неисполнение. И если мы в России действительно находимся в базисном периоде некоторого цикла развития, как следует из концепции А.А. Иванченко, то должны следовать его законам, иначе последует расплата в виде ошибок, неудач, ослабления страны и всего того, что мы назвали «несовместимостью сложившейся системы с жизнью россиян». Эти законы нельзя вывести научно, но можно интуитивно уловить – метаистория дает намеки и подсказки; эти законы можно даже постичь, пользуясь другими методами познания, нежели методы рационалистической, позитивистской науки.
Внимательно  анализируя  подсказки метаистории, подобно Сергею Сухоносу и Николаю Морозову (автору капитального труда «Глобальный цикл прецессии и будущее человечества»), можно предположить, что на рубеже тысячелетий и веков происходит также смена циклов: славянский цикл идет на смену западному. Запад, предчувствуя, что его эра заканчивается,  этим очень озабочен, а мы, предчувствуя, что впереди тысяча лет расцвета и свершений, не должны суетиться, мельтешить, волноваться по пустякам и делать глупости. Нам надо спокойно учиться у Запада, методично осваивать все его достижения, избрав для себя хитрую роль школяра – прилежного, постигающего премудрости с удовольствием, не умничающего, но видящего дальше учителей и знающего, что будущее все равно за ним.

Выверить до запятой!


Напомним:  разговор о том, что нужно учесть в программе предстоящих России истинных реформ. Без эффективной госпрограммы преобразования в России  приведут к плачевным результатам, - предупреждали нобелевские лауреаты. Так и произошло, и задача усложнилась. Теперь нестоящие реформы, без которых  стране не обойтись и которые должны отвечать сформулированным космизмом условиям, призваны не только вывести нас   на новое качество жизни, но еще и  устранить нестерпимый  беспорядок, созданный за 23 года  реформаторами горбачевского, ельцинского и путинского призывов.
Имея перед глазами результаты ошибок недавнего прошлого, реформаторы нового призыва должны составить выверенную до запятой программу. Что необходимо в ней учесть? Да все то, о чем мы говорили в последних главках. А мы говорили о том, что:
нам подходит только эволюционный путь, на котором вещи меняются и одновременно остаются неизменными;
буржуазность не наш удел - у нашего народа собственное, отличное  от восточного и от западного понимание благополучия;
наше предпринимательство имеет особые национальные черты;
у великого народа  должна быть великая цель,   есть свое предназначение, планетарная миссия, реализуемые в целевой функции;
не всякое дело нам подходит, и нужно для этой реализации  попасть в резонанс с насущными потребностями человечества;
мы находимся на конкретном отрезке исторического пути, в определенной фазе цикла развития и потому должны следовать законам этого этапа;
а также о многом другом.
Учесть нужно очень многое. В том числе, например, изменение климата в глобальном масштабе. А кое-что, вероятно, и не обязательно. Что учесть, что нет? Мы поймем это, построив модель желанного будущего.  А построим мы ее  после того, как сформулируем социальный заказ на общество, в котором мы хотели бы жить, которое мы должны построить в России, определим и опишем его качества.
Эта задача одновременно проста и сложна. Проста потому, что, включив фантазию, граждане России нарисуют целую галерею красивых картин – и со скатертью-самобранкой, и с сапогами-скороходами. Заранее понятно, что на три четверти или на четыре пятых чаяния людей окажутся нереализуемыми: стране просто не хватит ресурсов. И никакой стране не хватит. Но, тем не менее, это самый правильный путь наполнения социального заказа. Построение модели страны, общества, будущего  должно вестись  исходя из чаяний народа, живущего  на российской земле. Чтобы сделать модель реалистичной, отсеять те самые три четверти или четыре пятых прожектерства, - скатерти-самобранки, сапоги-скороходы и прочее в том же духе, чаяния нужно пропустить через фильтры современного знания, представлений о возможностях науки и технологий, то есть, через мелкое сито экспертных оценок,  заключений аналитиков и предвидений прогнозистов. Эксперты, аналитики, прогнозисты должны ввести ограничения и запреты, физические пределы, указать критические точки процессов. «Молочных рек в кисельных берегах», увы, не будет никогда.
Модель явится синтезом того, что люди хотели бы получить и иметь, и того, что в действительности возможно из-за ресурсных и прочих ограничений. Но общество, построенное по модели, будет иметь некоторые черты, не предусмотренные моделью. Те, которые сообщит ему время. Если даже мы сумеем точно выразить и сформулировать то, что хотим, если даже воплощение модели окажется скрупулезно точным, в материализованном замысле окажется нечто сверх нашего хотения, помимо нашего хотения.   Это «нечто» попадет в общество   вопреки нашему хотению и может сильно исказить замысел.
Чтобы снова не попасть под каток «Закона Черномырдина» - «Хотели как лучше, а получилось как всегда» - как раз и необходимо учесть то, что до сих пор никогда не учитывалось при составлении планов и программ, в том числе национальных проектов. Например, цикличность происходящих на планете процессов, которыми, как уже совершенно ясно, невозможно пренебрегать при составлении планов и на ближайшую, и на отдаленную перспективу.
Мы рассмотрим эти факторы, обстоятельства немного погодя… если понадобится. А вот понадобится или нет – вопрос. Потому что в России за долгие годы невзгод разработано много программ и моделей спасения страны. Может быть, среди них есть тот единственный рецепт, который вылечит все наши язвы? Может, он давно уже выписан и надо лишь воспользоваться им?..