Часть шестая. ОТ ЗАСТОЯ – К РАЗВИТИЮ

Неудобная правда?..


Смутные  предчувствия заката мучили мировую экономическую элиту, собравшуюся на ежегодный элитный экономический форум в Давосе    в январе 2008 года. Никогда еще сливки «золотого миллиарда» не чувствовали себя так тревожно.  Наползающая угроза  ощущалась кожей. Из хрустального воздуха Альп по-булгаковски «ткались» призраки спада в Соединенных Штатах, краха доллара, мирового финансового кризиса, конца  атлантического господства, перехода инициативы на Восток, начала азиатского цикла… В Давосе, чего никогда не бывало прежде, коснулись даже климата. Что ж, сильным мира сего ничто человеческое не чуждо, а поговорить о погоде – так естественно для человека.


Евразиец с великим евразийцем - Л.Н. Гумилевым

Под знаком мировых разговоров о погоде прошел и  2007 год. Климат стал предметом обсуждения на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2007 года в Нью-Йорке. Вода, дарующая жизнь, может стать смертельно опасной для жизни, орудием глобальной катастрофы, - пугали человечество с высоких трибун. Грандиозные цунами и гигантские наводнения способны стереть с  лица страны и целые континенты. Это случится, если  вследствие глобального потепления растают полярные шапки и  северные льды и уровень мирового океана поднимется не менее чем на 6 метров.
Эту цифру называет лауреат нобелевской премии мира 2007 года Ал Гор, бывший вице-президент США, а ныне  упорный борец с надвигающейся  на планету угрозой. Главная мысль его лауреатской книги «Неудобная правда. Глобальное потепление. Как остановить планетарную катастрофу», которую Гор постарался сделать максимально доступной  для восприятия возможно большего числа читателей, начиная от интеллектуалов из Нобелевского комитета и кончая домохозяйками откуда-нибудь из Мичигана,  такова: климатический кризис действительно совершенно реален и действительно крайне опасен.
«Более 20 лет две тысячи ученых из ста стран с беспрецедентной в истории человечества тщательностью и организованностью работали над совместным научным проектом и пришли к единодушному выводу: чтобы справиться с кризисом глобального потепления, все народы Земли должны действовать сообща, - пишет А. Гор. Если мы не возьмемся решительно и быстро за устранение основных причин глобального потепления, наш мир подвергнется серии ужасных катастроф».
Картина вселенской катастрофы, нарисованная Алом Гором, ужасна. Это бесконечные жестокие штормы в океанах, затопление материков, непрекращающиеся изменения прежде стабильной конфигурации океанских и ветровых течений, насыщение атмосферы и океанов углекислым газом, выгорание лесов, стремительное исчезновение биологических видов… Сомневаться не приходится: на карту поставлено будущее нашей цивилизации, сама возможность жизни на планете. Кризис со всеми его нешуточными угрозами  налицо. «Взаимосвязь между человеческой цивилизацией и Землей кардинально изменилась, - пишет Гор. -  То, что мы вступили  в столкновение с экологической системой планеты, в результате чего начинается распад ее наиболее чувствительных компонентов, стало печальной реальностью.  Кризис набирает обороты – значительно быстрее, чем можно было предполагать.
В любом уголке планеты – на суше и на море, в тающих льдах и исчезающих снегах, в волнах засухи и зноя, в водоворотах ураганов и слезах беженцев, - повсюду мир находит новые неопровержимые свидетельства того, что природные циклы меняются в корне…»
Мы можем согласиться с Алом Гором. Глобальное потепление – реальность. Можно ли  повернуть эти процессы вспять, остановить?  Притормозить, на худой конец? Можно, если причиной глобального потепления является деятельность человека, демографический взрыв, неконтролируемые последствия научно-технической революции. К такому  выводу в результате 30-летнего изучения проблемы склоняется Ал Гор. Он полагает, что главный виновник своих бед – само человечество: оно само породило все опасные явления, с которыми теперь сталкивается. Сжигая органическое топливо, оно само произвело громадное количество двуокиси углерода и прочих парниковых газов, засорило ими океаны и атмосферу и преградило путь оттоку тепла в космос. Оно с упорством безумца продолжает транжирить энергию, а значит, сжигать в топках электростанций горы угля и океаны мазута. Оно не хочет отказаться от прожорливых лимузинов, служащих исключительно удовлетворению самолюбия владельцев…
Все это – не фатальные причины, не какие-то непреодолимые обстоятельства. Они преодолеваются.  Поощряемой государством политикой энергосбережения, в том числе в быту. Внедрением энергосберегающих, ресурсосберегающих, природоохранных технологий. Переходом на экологически чистые и замкнутые производственные циклы. Разработкой разнообразных и эффективных альтернативных источников энергии…Но преодоление кризиса в рамках старого мышления невозможно. А по поводу нового  нобелевский лауреат ничуть не заблуждается,  не думает, что его книга, даже удостоенная высокого  признания, перевернет мир. Он с горечью пишет о «поразительном непонимании ситуации», которое, по мнению Гора,  обусловлено в первую очередь позицией американского истэблишмента. Ему неудобна «неудобная правда». Верхушка страны – лидера «золотого миллиарда», страны, усилиями которой главным образом и держится существующий мировой порядок, не хочет ничего менять. Господствует устаревшее, консервативное, плоскостное, эгоистическое мышление.
Однако было бы очень странно, да что там, недальновидно и безответственно, если бы  «кризисные» вопросы не завладели, наконец, сознанием человечества или хотя бы его активной дееспособной части.  Брошенный  цивилизации планетарный вызов  очевиден, и ввиду его очевидности должен включился, наконец, инстинкт самосохранения. Присуждение Нобелевской премии А. Гору за простую книжку, на которую двумя годами раньше просто не обратили бы внимания, продиктовано включившимся инстинктом. Но, чтобы найти выход, адекватно ответить на вызов, придумать и реализовать необходимые и достаточные меры, одного инстинкта мало. Нужно еще обязательно включить разум. И только   потом – действовать.
Чтобы включить коллективный разум человечества, собственно, и собиралась в сентябре 2007 года   «экологическая», «климатическая»  Генеральная Ассамблея ООН  -  впервые за все время существования  организации. А до сессии  в Нью-Йорке экологические проблемы, тоже едва ли не впервые,  поднимали на своем последнем саммите лидеры «большой восьмерки». А после сессии они, и тоже впервые, обсуждались на традиционном «чисто экономическом» Давосском форуме. 
Правда, говоря о нарастании энергетических и экологических проблем,  на модном альпийском курорте по существу говорили не об этом. И не о  глобальном финансовом кризисе, не о рецессии в США, не о  перемещении экономической инициативы в Азию.     Собравшихся  тревожили предчувствия  грядущих потрясений. Инстинкт подсказывал, что мир, как ни крути,  стоит на пороге каких-то сдвигов, и не исключено, что  тектонических. Что обещает и чего не обещает новая реальность «золотому миллиарду»? Есть ли возможность  сделать ее безопасной для западной цивилизации и обеспечить ей комфортное вхождение в  следующий виток развития под флагом  «рынок как всегда»?.. Ответа на эти вопросы нет, ибо разум спит, но Запад, отдадим ему должное, их уже поставил.  Их постановка на уровне инстинкта уже многое значит: ведь нюх на опасность  у хозяев мира очень-очень острый, у них воистину безупречный нюх, предчувствия их не обманывают.
Чтобы начать действовать, лидерам «золотого миллиарда» достаточно включить  инстинкт самосохранения. Далее по сигналу коллективного подсознания элиты мобилизуются интеллектуалы, специалисты, идеологи, писатели и кинорежиссеры, создаются киностудии, журналы и научные центры, финансируются исследовательские проекты и программы. Все это мы фактически уже наблюдаем. Устами Ала Гора – безусловного члена избранного круга, бывшего вице-президента страны – оплота существующего миропорядка, представителя финансовой олигархии, глобалиста, «гражданина мира» - до мира уже доведено необходимое послание, как нынче говорят, «мессидж». (При этом личная искренность Гора и благородство его намерений не  имеют  значения: если  послание должно быть отправлено, оно будет отправлено через предназначенного на роль посланника члена мировой элиты, вне зависимости от его   позиции.) Уже разрабатываются «катастрофические климатические» сценарии Пентагона и прочих корпораций, имеющие  специфический – и очень отчетливый - привкус и запах.

Вся президентская рать


Был в Давосе и российский министр финансов Алексей Кудрин. Излучающий уверенность, если не сказать, самодовольство. Россию кризис не затронул и не затронет, повторял министр, у нас все стабильненько…Тревоги коллег из стран «золотого миллиарда» - причем, даже чисто профессиональные, а не какие-то там непонятные космические – его будто не касались. И это выглядело очень странно, ибо не кто иной, как Кудрин, взял да и вложил часть золотовалютных резервов страны не куда-нибудь, а в ипотечную сферу США – самую провальную нынче сферу, самое гиблое место!.. И при том, само собой, в приближающихся к мировому краху  долларах!...
Ну, как тут не вспомнить диагноз Михаила Веллера, поставленный в 2005 году в книге «Великий последний шанс»: сегодняшнему российскому государству никакие деньги не помогут. Потому что наши правители, под водительством бывшего президента – национального лидера и нового президента, еще недавно председателя  совета директоров «Газпрома», отдают наши газ и нефть на Запад   практически бесплатно, оставляя выручку Западу, например, на поддержку проблемной ипотеки.
Кудрин в Давосе (а также до Давоса и после него)  казался настолько неадекватным, что это впечатлило  даже известного своей обходительностью его давнего предшественника, а ныне преуспевающего бизнесмена и колумниста «Известий» Александра Лившица.
«Доллар снижается. Евро растет, - пишет он в газете. -  Такое продолжается уже не первый год. Поначалу Евросоюз был спокоен. Излучал уверенность. Даже гордость. За свою могучую, эффективную экономику... Сейчас настроения меняются. Сильный евро вредит экспортерам. Сначала царапал рентабельность. Теперь уже режет. Что вызывает боль. И не только у какой-то мелюзги. Жалуются гиганты: "Фольксваген", "БМВ", "Эрбас". Как подсчитали аналитики, авиагигант за последние три года потерял порядка 1 млрд евро. Только на валютном курсе! Добавлю туризм. Поездки в Европу требуют все больше долларов. Толпа пенсионеров на площади Св. Петра, конечно, останется. Только скоро будет не американской, а китайской. Что дальше? Сокращение товарного потока в США. Замедление роста. Следующая остановка - спад. С потерей рабочих мест…
Неудивительно, что тамошние политики встревожены… Европейцы добиваются хотя бы какой-то координации. Чтобы не калечить мировую торговлю. Да еще таким допотопным орудием, как валютный курс. Благо что есть удобные форматы. Например, ежегодные сессии МФВ и Мирового банка. Куда съезжаются руководители минфинов и центробанков со всего мира. Другой вариант - экономическая "восьмерка". Можно, наконец, просто собраться. Как в 1985 году. Тогда нагибали Японию. Требуя от нее подъема иены.
Весь мир беспокоится.  А российским денежным властям хоть бы что. Топают вслед за рынком. Поднимают рубль. Наш бизнес реагирует так же, как и зарубежный. Выражает недовольство. Получает ответы. Смысл: ничего, перебьетесь. У вас денег много. Предприниматели послушно платят. Потерями рублевых доходов. Но хотят знать - за что? Ведь инфляция остается высокой. В несколько раз превышает европейскую. Страну затопил импорт. Нам обещают: чем дороже рубль, тем дешевле подсолнечное масло в магазине деревни Чегодаево. Я туда съездил. Оказалось, что все наоборот.
Удивительная беспечность. Разве отечественная     экономика сильнее европейской? Нет. Гораздо слабее. Тогда откуда такое благодушие? Наверное, от структуры экспорта. Гоним за границу нефть, газ, лес, металлы. Товар идет нарасхват. Только подноси. Не потому что побеждаем конкурентов. Дешевизной или качеством. А потому что соперников фактически нет. Зато есть страны-покупатели. Каковым без наших ресурсов никак не обойтись... Нам действительно все равно. Как тем зайцам из песни. Поскольку нашли поляну с волшебной трын-травой. Ее и косим… Но ведь хотим другую экономику. Несырьевую. Инновационную. Чью продукцию будет не стыдно отвезти на мировой рынок. Там, однако, нет монополии на поставку ресурсов, растущих цен и прочей халявы. Очень тесно. Все места заняты. И Россию никто не ждет. С нынешней валютной политикой туда лучше не соваться. Как войдем - так и выйдем».
Однако мнение Лившица никому не указ.   Тем более будущему президенту Медведеву.  На его взгляд (вернее, его советников по экономическим и социальным вопросам из недавно созданного Института современного развития – интеллектуального штаба Медведева) министр финансов Кудрин и его команда вполне адекватны.  На первом семинаре в Институте в середине марта обсуждали, какие дивиденды сможет получить Россия от мирового финансового кризиса. И пришли к выводу, что эпоха доллара заканчивается, а потому рублю представляется уникальный шанс стать региональной валютой на территории от Варшавы до Алма-Аты. В условиях слабеющего доллара есть все шансы для того, что рубль станет привлекательной валютой, а Москва вполне может стать крупным финансовым центром Европы…А уж о каком-то кризисе в России  и говорить нечего, ни малейших признаков кризиса не наблюдается…
А вот это, извините,  неправда. Здесь 500 экспертов президентского полка  ошиблись.   Закон профессора Преображенского гласит, что разруха не в клозетах, а в головах. И кризис – там же. Его тень витает над страной. Слухи растут на смутной тревоге: что-то не так, что-то будет, и будет, ясно, неладное… Падает доллар? Плохо. Растет рубль? Тоже плохо… Кризиса в открытой фазе нет, но финансовая нестабильность налицо. И признаки паники налицо. Ей поддались даже профессиональные инвесторы. Пытаясь спасти деньги, они перекладывают их из актива в актив.  Во что вкладывать? В золото? В акции? В европейскую валюту? В рубли?.. Где держать средства – в паевых  инвестиционных фондах, в банках, в кубышках?.. Везде, как говориться, хуже. Одно не надежней другого.
По России бродит призрак кризиса. Как и по всему миру. Чтобы до людей, что называется, дошло, он манифестирует себя финансовыми неурядицами, выступает в обличье, наиболее понятном современному человеку.  На нынешней стадии социальной эволюции средний хомо сапиенс лучше всего улавливает намеки из области денег и собственности. Особям более высокого уровня  доступны более тонкие вибрации. Особи, стоящие во главе стран и народов, в исключительных, счастливых случаях считывают информацию с очень высоких планов бытия  и выполняют волю метаистории. Это провиденциальные лидеры, народоводители, родомыслы, как называл их Даниил Андреев. Понятно, что появляются такие божественные правители нечасто, что большей частью нами правят люди гораздо меньшего калибра. Их главным, безусловным достоинством  надо полагать адекватность – духовное, интеллектуальное, моральное, профессиональное соответствие масштабам и сложности стоящих перед страной задач, способность мыслить необходимыми сегодня категориями, серьезно и ответственно анализировать угрожающие факторы, даже до конца неясные, неопределенные, способность организовывать производство святой воды, если в доме начинает попахивать серой… Увы, на все это российская власть очевидно не способна.
Думаю, никто из 500 экспертов «президентского полка» - Института современного развития – не примет всерьез концепции Русского Дела, построенной Сергее Сухоносом. А ведь с учетом национальных  особенностей выбирались экономические и вообще деловые приоритеты во многих странах. Первыми в ХХ веке  сделали это японцы, досконально изучившие свой национальный характер и решившие учесть  его черты в программе развития. Успех оказался впечатляющим и вдохновил всю Юго-Восточную Азию. Аналитики Тайваня при выборе стратегических векторов   остановились на   том   проекте, что в наибольшей степени совпадал с национальной  культурной спецификой   – на производстве микрочипов. Сегодня Тайпень – мировой лидер в этом направлении, а молодежь там меняет свои мобильники на более современные не реже, чем раз в три  месяца…А в ХХI  веке дошла очередь до Казахстана.


Наследники номадов


В Астане, новой степной столице Казахстана, довелось познакомиться  с молодыми руководителями Национального научно-технологического холдинга «Самгау».  Подписывая указ о его  образовании в апреле  2007 года, президент Нурсултан Назарбаев    закрывал очевидную брешь в  семействе государственных  институтов развития. Финансовые структуры в нем были, инвестиционные – были, были опекающие предпринимателей, были имиджевые, а  вот предназначенных для научно-технологического развития и формирования фундамента высокотехнологичного общества в Казахстане – не было.  Никто не   отвечал за то, без чего в ХХI веке стране уготовано место   в мировом обозе: за  свободный и равный доступ всех граждан,  вне зависимости  от их социального статуса, возраста и географического месторасположения  к знаниям, информации, информационным услугам и  технологиям.  Ни у кого не доходили руки до инвентаризации  казахстанского  научного задела -   содержит ли он, в самом деле, по-настоящему ценные и не противящиеся коммерциализации замыслы,  произвел ли действительно  высокие технологии,    созданы ли   в стране  основы инновационной  среды.   Никому  почему-то не удалось  разработать  государственную  программу научных исследований, при том что  президент Назарбаев давно обозначил приоритеты, отобрать из имеющихся те технологии, что могли бы без всяких оговорок заинтересовать инвесторов…
Весь этот тяжело нагруженный воз и должен был потянуть  холдинг. И молодежь «Самгау» взялась за дело. За полгода ударной -  советской, на энтузиазме -  работы  сумели многое понять, продумать, структурировать, определили очередность задач, приступить к решению.  Составили  увесистую концепцию развития холдинга. Произвели отбор технологий.   Сквозь мелкое сито экспертизы навстречу инвесторам  сумели  протиснуться пять проектов: фармакологический,  металлургические…   Хороших проектов, базирующихся на хороших  идеях, сказали ребята. Но…  не прорывных. Не «самых-самых».
На «самый-самый», воистину прорывной проект инвесторов пока не искали, сказали мне   за чаем,  он еще не доработан окончательно.  Но  суть,  пожалуй,    уже ясна. Как раз она, эта суть, и может   обеспечить конкурентоспособность   страны в мире.  Главным инновационным продуктом  Казахстана  должен стать… человек. Человек,  сохранивший наследственный, социальный, исторический «капитал», который может быть чрезвычайно востребован современностью.
Прозвучало это замечательно по неожиданности и парадоксальности. Но парадокс, известно, есть кратчайший путь к истине. Пусть продукт неплох. В принципе. А конкретно? Каким набором потребительских качеств он, извините, обладает? Какими чертами должен быть наделен необходимый современности новый-старый казахстанец? Что нужно от него цивилизации?..
Давайте уточним исходные позиции, предложили  идеологи «Самгау». Конкурентоспособность, успешность в сегодняшнем мире,  способность  народа к прорыву в той или иной области во многом  задается генетическими факторами. Верно? Да, во многом, хотя и не во всем… Хорошо, идем дальше. Народ Казахстана наследует культуре Великой степи, созданной за тысячелетия евразийского пути.   Что для нее характерно? Открытость миру. Что означает это в практическом плане, технологически? Органическую способность  воспринимать и перерабатывать  большие объемы информации, в том числе образной, художественной, толерантность к ее содержанию, приятие религий и культур, динамизм и свободу мышления, бесстрашие мировоззрения. Мобильность, адаптивность  - это быстрота реакции, умение собраться. Для наследников кочевников-номадов  нет границ, их понимание пространства-времени гораздо глубже, чем у генетически оседлых народов. Они принимают решения стремительно и смело…Современная цивилизация нуждается в этих качествах.  Она нуждается в духовных ценностях, наработанных цивилизацией кочевников, в их органическом номадизме - философии духовного странничества, подвижничества духа. Нуждается в обмене умениями и знаниями, диалоге, поиске, интеркультурном синтезе, в новом – ноосферном - видении реальности и отношении к ней, в новых ноосферных технологиях, новом ноосферном порядке вещей, основанном не на власти денег и праве сильного, а на ноосферном сотрудничестве.
Такое   видение, говорили  молодые лидеры «Самгау»,  органично присуще наследникам номадов,  потомкам кочевников – современным казахстанцам.  Это – немалое богатство, согласны? Конечно, его еще предстоит   очистить от вековых  наслоений и, придав ему  современный блеск,  использовать для построения успешного государства и превращения в успешную нацию. Строительство   должно начинаться со школы, которая станет воспитывать  нового человека с номадическими чертами.  Отсюда же, со школы должен  идти параллельный процесс – построение общества равных возможностей, где человек, имея гарантированные условия для старта, сам  отвечает за свое будущее. Человек с инициированной номадической генетикой,  с проявленной и  выраженной психической, интеллектуальной, физической, социальной наследственностью, к тому же  выросший в обществе равных возможностей, имеющий за счет этого определенные преимущества перед типичным представителем стран «золотого миллиарда», будет вполне конкурентоспособен на международной арене ХХI века…
… Уже в Москве, открыв врученную мне стратегию холдинга, я прочитал следующее:
«Сегодня мир меняется быстрее, чем люди…. Ритмы и темпы   современного мира с каждым днем все убыстряются, и чтобы соответствовать им, люди должны искать новые пути для успешного выхода на опережающие действительность рубежи.
Для культуры Великой степи, наследниками которой мы являемся, характерны  открытость мышления, мобильность, адаптивность и готовность к переменам… Все это является той духовной основой, которая позволит народу Казахстана с легкостью воспринять грядущий  виртуальный мир без границ и стать его полноправными конкурентоспособными гражданами».
Так начинался деловой текст,  основополагающий документ технократической государственной структуры,  компас в  море будничных забот, а  не какой-нибудь манифест номадизма. И я еще раз поаплодировал ребятам из «Самгау».
В России не пишут стратегий развития, хотя бы отдаленно похожих на ту, что составили в казахстанском научно-технологическом холдинге. Власть у нас уповает не на человека – носителя уникальных нравственных качеств, непревзойденного интеллекта, неповторимого мировоззрения.  Ставки власти  все те же: нефть газ, утопия по имени «энергетическая империя». Все это скучно. Безнадежно. Неадекватно…
А теперь вот и на  кризис уповаем… На такой, оказывается,  долгожданный. Он, оказывается,  весьма  кстати.  Оказывается, он  играет на нашей стороне.  Он  поможет нам превратить Москву в новый финансовый центр Европы,  этот управляемый, ручной, безопасный, конструктивный кризис. Но, во-первых, мы отнюдь не самые лучшие и удачливые финансисты в мире и думать, что вот так, запросто, сумеем перехитрить мировую финансовую олигархию, было бы самонадеянно и глупо. Во-вторых, следует помнить об эффекте логарифмического роста, открытого изумленному человечеству изобретателем шахмат. (Он попросил    дать ему в награду   столько пшеничных зерен, сколько их уместится на шахматной доске, если положить на первую клетку одно зерно, на вторую -  вдвое больше, то есть два зерна, на третью -  еще в два раза больше… и так далее, до 64-й   клетки.  И оказалось, что не хватит урожая всей планеты, чтобы отблагодарить мудреца!) Мир может подойти к критической черте раньше, чем нам хочется считать. Даже гораздо раньше – уже в 2012 году. Уже сейчас различим  запах  серы.  В 2012-м мы  можем узреть этого «черта» воочию.   И, значит, готовиться к  встрече надо сегодня…

Казахстанский бренд российской марки


…И в  Казахстане, например, к ней готовятся. Не надеясь на американского или российского «дядю», не дожидаясь рекомендаций ученых (которые еще не пришли к единому мнению и неизвестно, когда придут),   подбирают  специальную  команду аналитиков. Ее основная задача -  выработать  рекомендации подстройки   программ развития под не зависящие от нас характеристики будущего мира, сформировать заказ на технологии, которые в нем понадобятся. Они непременно понадобятся, а тот, кто нащупает верный путь, кто поставит себе цель «устоять и прорваться»,  кто начнет действовать без промедления, кто сумеет подготовиться к 2012-му,  тот и станет  мировым  лидером.    А главное – элементарно уцелеет. И это действительно главное. Это, а не рынок.  Успехи и вообще вся жизнь страны не может мериться  лишь процентами экономического роста. Целевая функция  развития меняется, полагают казахстанские идеологи.  Оно должно быть устойчивым и только устойчивым, то есть сбалансированным по трем векторам – экологическому, социальному, экономическому и идти с нарастанием полезной мощности системы.
Устойчивое развитие, как сказал недавно президент Казахстана Назарбаев, становится «казахстанским брендом».  Казахстанским-то казахстанским, однако при этом в основу  обеспечивающих его программ  положены идеология, методология и проектология российской школы устойчивого развития, развитые в трудах   П.Г. Кузнецова, Б.Е. Большакова и О.Л. Кузнецова, а  принятая в 2006 Концепция перехода Казахстана к устойчивому развитию в 2007-2024 годах  обеспечена  российскими расчетами. Это документ высшего государственного уровня, в соответствии с которым  приводятся все другие государственные концепции, планы и программы. Так складывается целостная стратегия. Именно она должна обеспечить Казахстану рывок в развитии, достаточный для вхождения в число 50 наиболее конкурентоспособных государств мира.
Основной критерий здесь – качество жизни. Российская школа устойчивого развития предлагает характеризовать  его тремя параметрами – средним временем активной жизни, средним уровнем жизни и качеством окружающей природной среды. Чтобы росло качество жизни, нужно, чтобы росли все три его составляющие, но не безудержно, фронтально, а согласованно и гармонично, потому что иначе неизбежны перекосы в развитии, а они губительны для качества жизни.
Согласно Концепции, Казахстан должен:
— к 2009 году подготовить условия для внедрения принципов устойчивого развития во все сферы общественной и политической деятельности, диверсификации экономики, осуществления технологического прорыва;
— в 2012 году войти в число 50-ти наиболее конкурентоспособных стран мира;
— к 2018 году укрепить свое положение среди наиболее развитых стран, существенно сократив потери от нерационального использования природных ресурсов и обеспечив высокий уровень экологической устойчивости страны;
— к 2024 году приобрести статус «государства устойчивого развития» и взять на себя лидерство в устойчивом развитии Евразии.
Полный проект устойчивого развития Казахстана составлен согласно принципам самобытной российской школы. Он учитывает:
идеологию, задающую цели развития;
политику, определяющую его курс;
право, вырабатывающее нормы развития;
науку, познающую законы природы, которым подчиняется развитие;
образование, дающее знания и навыки;
экономику, без которой невозможно воплощение цели;
качество жизни человека, в котором интегрируются цель, курс, нормы, законы, знания;
технологии, поддерживающие неубывающие темпы роста полезной мощности, необходимые для развития;
экологию, заботящуюся о чистоте и сохранности природной среды, являющейся внешним кругом триады «природа-общество-человек».
Проект  использует  универсальные показатели развития -  те, которые измеряются не в деньгах, а в иных единицах. Такими единицами являются новые, непривычные единицы мощности.  Необходимость перехода к новым показателям, по сути, к новой – адекватной -  мировой валюте обосновывается следующей цепью логических рассуждений.
Развитие — это реализация творческого потенциала человека.  Потенциал реализуется в новых технологиях, первым делом в прорывных. Прорывная технология сокращает время, затраты, увеличивает работоспособность — это очевидно. Но прежде всего она меняет сознание. Скачок в сознании происходит тогда, когда те же усилия дают десятикратный эффект. А через развитие сознания и происходит удовлетворение неисчезающих человеческих потребностей.
Технологии говорят на универсальном языке мощности, а не на частных языках тысяч научных дисциплин.  Только изъясняясь на нем и  можно определить, способствует ли технология росту качества жизни, то есть, выполняет ли главное свое предназначение. Значит, все параметры развития целесообразно выражать в единицах мощности, даже те, которые, казалось бы, в них категорически не выражаются — духовный потенциал страны, качество окружающей среды или темпы роста благосостояния населения. И, тем не менее, это вполне возможно. Теория устойчивого развития утверждает, что все эти параметры есть частные проекции общего закона природы в ту или иную систему координат и потому могут быть представлены на универсальном языке, в универсальных мерах, даже если не имеют количественного выражения.
В единицы мощности, как оказывается, можно «перевести» любой продукт, который мы производим или потребляем. В них выражается и производство, и потребление и электричества, и нефти, и молока, и книг, и носков, и всего остального.
Выразив в единицах мощности все, что производится в стране за год, получим «немонетарный ВВП» — общий объем производства; выразив в них все то, что потребила страна — от полезных ископаемых до пива и расчесок  — получим общий объем потребления. Соотнося эти величины, получим показатель эффективности использования ресурсов (ЭИР). Этот универсальный показатель является, по сути дела, коэффициентом полезного действия страны, ее экономики и социальной системы.
Когда страна представляется закрытой системой, считаются только выходные параметры — сколько произведено продукции в натуральном и денежном выражении, каков внутренний валовой продукт и прочее, хорошо известное плановикам и экономистам. Когда страна видится открытой системой, определяют не только производство, но также потребление. По их соотношению видна динамика уменьшения или увеличения потерь, изменения КПД; понятно, насколько рационально используются природные ресурсы, ясна общая эффективность работы страны, а также регионов, отраслей, отдельных предприятий, тех или иных профессиональных групп, даже конкретных специалистов.
Условием входа в режим устойчивого развития является определенная величина эффективности использования ресурсов, достаточная для поддержания неубывающих темпов роста полезной мощности, то есть той доли производства, которая возникает не из простого потребления ресурсов, а из увеличения ценности, уменьшения энтропии, как говорят физики.
Индикаторы-измерители на старте перехода к устойчивому  развитию в 2006 году однозначно свидетельствовали  об отставании Казахстана от стран-лидеров. В этих странах более половины прироста ВВП обеспечивается за счет новых наукоемких производств. Вклад малого и среднего бизнеса в ВВП находится на уровне не ниже 40 процентов, доля в экспорте продукции перерабатывающей индустрии находится на уровне тех же 40 процентов от общего объема, доля в экспорте высокотехнологической продукции находится на уровне 10—15 процентов. Доля завозимых продовольственных продуктов не превышает 30 процентов.
В ведущих конкурентоспособных странах соотношение доходов 10 процентов богатых и 10 процентов бедных не выше, чем 8:1. Уровень безработицы не превышает 8—9 процентов. Государственные ассигнования на науку составляют не меньше 2 процентов, а минимальные затраты на образование, соответственно, 8 процентов ВВП.
На эти показатели и ориентировались разработчики Концепции. Моделирование показало, что для вхождения в клуб 50 наиболее конкурентоспособных  государств мира в период с 2012 по 2018 годы Казахстан должен иметь ЭИР экономики  не ниже 43 процентов, а валовой внутренний продукт страны, выраженный в единицах мощности, должен быть удвоен в период с 2012 по 2018 годы. А для того,  чтобы Казахстан смог сохранить свое положение в числе наиболее развитых стран мира и после 2024 года, необходимо, чтобы уровень ЭИР экономики страны к 2024 году был не менее 53 процентов. Поэтому темпы роста экономики Казахстана должны составлять 14 процентов в период с 2018 по 2024 год. При этом время удвоения ВВП составит 5 лет (2019—2024 годы).
И дело тут, понятно, не только в количественном росте, но и в деверсификации экономики.

Постмонетаристская эпоха


Давайте забудем про то, что у нас много нефти и прочих полезных ископаемых, пора переходить к экономике интеллекта, - открыто и прямо говорят в Казахстане. Говорит президент Назарбаев  Говорят министры, депутаты, журналисты. Говорят  духовные лидеры нации – такие, как Олжас Сулейменов.  Они говорят: долгое время мы ставили экономику на первое место, не задумываясь о последствиях. Но сегодня мы обязаны строго придерживаться баланса  экономических, социальных, экологических аспектов. Нам необходимы технологии, опережающие  зарубежные аналоги по параметрам эффективности, энерго- и ресурсоемкости, экологической безопасности, и мы должны  сосредоточиться на их внедрении.
Что это, как не призыв вступить в постмонетаристскую эпоху? Молодая  страна должна найти себе дело поувлекательнее, нежели добывание денег, причем, поскорее, потому что альтернативы экономике знаний в сегодняшнем мире не существует, потому что, говорят в нефтедобывающем Казахстане,  закат нефтяной эпохи уже на горизонте. Он начался не со взлета цен и не с войн в Персидском заливе, а с 1985 года, когда впервые объемы извлекаемой нефти стали больше прироста ее запасов. С этого момента исчерпание традиционных энергетических ресурсов стало только вопросом времени.
Ресурсы Земли ограничены — это факт. Где же выход? Казалось бы, его нет. Однако он есть, но он, по большому счету, не в экономике, не в сознательном ограничении потребления ради будущих поколений, не в жестком планировании семьи. Выход — в новой парадигме мышления, в новом мировоззрении. В мировоззрении открытости. Земля — это открытая система. Открытая Космосу, звездам, Солнцу, овевающему нас «солнечным ветром», потоку космических лучей. Такой же системой являются континент Евразия, казахстанская степь. Казахстан генетически, изначально — страна просторная, толерантная, дружелюбная, короче говоря, открытая. Поэтому для  казахстанцев естественно во весь голос провозгласить принцип полной открытости и всерьез — серьезней некуда! — задуматься над использованием энергии, которая с лихвой превосходит все известные земные формы. Безмерные потоки, приходящие из Космоса, мы можем и обязаны научиться использовать раньше других.
Этот грандиозный прорыв может оказаться неожиданным для всей планеты. И — даже для тех, кто его совершит. Люди могут оказаться в положении глупца, нашедшего сокровище и не умеющего им распорядиться. Поэтому надо переходить к иной парадигме сознания, решительно менять взгляд на человека и на технологии. За счет сырьевых ресурсов Казахстан уже хорошо заработал. Пора переходить к варианту научного развития страны, к экономике знаний, к упорной работе на всех этажах государства над прорывными технологиями. Пора сосредоточиться на поиске механизмов их внедрения. Вот где в полной мере будет востребован интеллектуальный ресурс казахстанцев! Пока он используется на треть, на четверть, на пятую часть и постепенно начинает угасать. Но и не может быть иначе, когда все хотят любыми способами устроиться бурильщиком, и только.
Независимый Казахстан родом из Советского Союза. Поэтому это одна из самых образованных стран мира. Но  советское образование непрактично.  Мысли и идеи никак не удается превратить в интеллектуально-экономический инструмент. Мешает всеобщее сильное увлечение деньгами. А ведь когда-то, много-много веков назад, именно здесь, в казахстанской степи произошла первая технологическая революция: человек сплел аркан, поймал лошадь, приступил к скотоводству и земледелию. Потом с помощью арканов люди научились делать нитки и ткани, шить паруса и одежду. Арканы — это и электричество, и информация — ее потоки тоже имеют арканную форму. Арканы — это пространственно-временные технологии жизнеобеспечения, родившиеся на исходе двадцатого века. Освоив их,  можно совершить прорыв, новый рывок на аркане. Если начать стремиться не к жизни богатой, а к качественной, счастливой жизни…   
Начав переход к устойчивому развитию, Казахстан столкнулся с проблемой  подготовки кадров, шире – с проблемой просвещения.  Стране, принявшей опережающую идеологию, нужны учебные заведения не просто мирового, а опережающего уровня.  Таковым  должен стать Евразийский научно-образовательный центр технологий устойчивого инновационного развития имени В. И. Вернадского. На него ляжет основная работа по:
подготовке научной базы для обеспечения устойчивого развития;
созданию прорывных уникальных технологий (организационных, технических, информационных), превышающих по показателю эффективности зарубежные аналоги;
мониторингу процессов перехода Казахстана к устойчивому развитию;
подготовке кадров в области устойчивого развития, которых потребуется много, очень много — не меньше двух-трех тысяч компетентных специалистов новой формации уже к 2009 году.
Центр имени Вернадского будет построен в Боровом, где Владимир Иванович написал знаменитую работу «Несколько слов о ноосфере», где витает его дух. Структура Центра видится сейчас такой: Институт проектирования устойчивого развития и Образовательный центр по технологиям устойчивого развития составят пару больших базовых институтов, а вокруг них появятся и другие институты, опытно-конструкторские структуры.
Центр в Боровом может стать прообразом принципиально новых образовательных структур будущего, соединяющих собственно учебу, науку и производство. Институт образования Центра найдет и распространит по всей стране лучшую для казахстанских условий модель непрерывного образования. Экономика знаний, идущая на смену сырьевой, обязывает человека учиться всю жизнь.
Казахстан в предчувствии гигантских перемен мобилизует интеллект. Казахстан ищет идеи и технологии, которые в приближающиеся непростые времена обеспечат стране устойчивость. Россия  видимо озабочена лишь одним – ценой за баррель нефти, хотя  у нас  пропасть идей, на базе которых может быть создана новая сумма технологий жизнеобеспечения. Но, как обычно, лучшее из  созданного национальным интеллектом не укрепляет страну,  потому что отвергается бюрократией. А ведь она и понятия не имеет, что надо предпринять, когда почти наверняка изменится климат,    начнутся неизбежные перемены в среде обитания,   когда вызванная появлением новых технологий инновационная лавина захлестнет земной шар и покончит с «энергетическими империями». Она  и представить себе не может, что ждет   нас в новом мире 2012, 2018, 2024 годов,  что  будем делать, если придется  заботиться не о нефтедолларах, а  об элементарном выживании, не о том, чтобы разбогатеть на нефти кризисе, а о том, сумеем ли дотянуть до момента, когда  придумаем средства спасения.


Сообщающиеся сосуды


В Евразийском научно-образовательном центре им. Вернадского будет, помимо прочего, вестись сверка и координация программ устойчивого развития Казахстана и России. Так полагают казахи. То есть они полагают, что подобная программа должна появиться и в России. Иначе никакая интеграция – в рамках СНГ, в рамках ЕврАзЭс или в каких-то других рамках – попросту не состоится. Интеграционный процесс,  действительно необходимый двум странам и в экономических, и в технологических, и в  природоохранных, и в политических, и в геополитических целях,  фактически стоит на месте.   Реальная интеграция не сдвинется с точки замерзания, пока в России и в Казахстане  наблюдаются различные темпы роста и темпы реформирования. Интеграция всегда в большей или меньший степени порождает эффект сообщающихся сосудов, и это выравнивание уровней кому-то выгодно, а кому-то — нет. Это объективная причина, по которой многие хорошие и нужные странам интеграционные идеи остаются на бумаге. Казахстан и Россия словно едут в автомобилях разных марок, с двигателями разной мощности, на разном бензине, с разной скоростью и даже отчасти в разных направлениях. Чтобы интеграция действительно началась, надо разработать и принять общие параметры развития и в целом интеграционных процессов, как, скажем, это делается в Евросоюзе. Там это параметры объединения, у нас они могут быть большим — параметрами совместного устойчивого развития. По ним будут рассчитываться траектории сближения и встречи в намеченной точке, а дальше машины поедут, соизмеряя скорости и согласовывая маршруты.
Научная и методологическая основа для координации у нас есть. Для ее развития, по сути, и создается Евразийский научно-образовательный центр им. Вернадского. Он появится в Боровом, а в Астане должен появиться Евразийский центр охраны окружающей среды и устойчивого развития. Его задачей станет объединение природоохранных векторов европейского и азиатского процессов.
На нашем гигантском  материке достаточно быстро зреет понимание необходимости единого континентального процесса. Нам придется осознать его как единую экосистему – грандиозную и разнообразную, но, тем не менее,   единую, целостную.  Вот для ее восстановления  и необходимо принять единую программу, исходящую   из целевых показателей России и Казахстана, поначалу, конечно, разных, но к определенной рубежной дате – допустим, к 2013 или к 2018 году -  обязательно сближающихся. Нам нужно привести в соответствие мощности наших «автомобилей», их скорости, направления, иначе не состоится никакого союза – ни таможенного, ни экономического. Дело осложняется тем, что у России нет такой концепции устойчивого развития, которая есть у Казахстана  (проще и логичнее всего было бы интегрировать именно эти документы),  но общий концептуальный базис, тем не менее, есть. Его составляют казахстанская «Стратегия 2030» и новая российская Стратегия развития страны до  2020 года. Поэтому можно ставить практический вопрос о разработке на базе этих стратегий общей евразийской программы.
Она необходима нашим странам не только по соображениям высшего, концептуального плана, но и по чисто прагматическим причинам. Общая экосистема – это одинаковые  природоохранные проблемы и одинаковые способы их решения, которые могут и должны стать   согласованными,   общими способами. Это взаимопереплетение и взаимозависимость экономик: излишки казахстанской нефти идут на нефтеперерабатывающий завод в Оренбурге, излишки российского бензина с Омского нефтеперерабатывающего завода поставляются в Казахстан.  Разрушь эти объективные, исторически налаженные связи, и экологические проблемы усугубятся, а экономики напрягутся. И таких примеров много… Нормальное функционирование   огромного этно-экономического, этно-экологического, эколого-экономического организма   начинается с нормального «самочувствия» единой евразийской экосистемы. Поддерживать  его – стратегическая задача России и Казахстана.
Так, повторим, полагают в Казахстане. А  как воспринимают казахстанские  доводы в России? А как  прикажете их воспринимать, если отсутствует предмет рассмотрения? Если идеология, методология и проектология российской школы устойчивого развития  в России не востребована, хотя является прямым и  конструктивным продолжением идей русского космизма? Если  у нас нет программы устойчивого развития и никакой работы по переходу на этот путь не ведется?.. Ведь так?..

Больной, скорее, жив…


Нет! Не так! Поразительно,  но концепция перехода Российской Федерации к устойчивому развитию существует. И работа – ведется. Правильнее сказать,  обнаруживаются некоторые признаки того, что такая работа начинается.
Концепция утверждена указом президента Ельцина от 1 апреля 1996 года №440. Как значится в указе, Правительство РФ должно     учитывать положения концепции при разработке прогнозов и программ социально-экономического развития, подготовке нормативных правовых актов, принятии хозяйственных и иных решений.
Концепция, как явствует из указа,  представлена Правительством.  Ее разработчики следовали рекомендациям и принципам, изложенным в документах Конференции ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992). «…Руководствуясь ими, представляется необходимым и возможным осуществить в Российской Федерации последовательный переход к устойчивому развитию, обеспечивающий сбалансированное решение социально-экономических задач и проблем сохранения благоприятной окружающей среды и природно-ресурсного потенциала в целях удовлетворения потребностей нынешнего и будущих поколений людей», -  читаем в преамбуле.  Однако никаких обоснований «необходимости и возможности» «последовательного перехода», никаких расчетов, никаких целевых показателей нет. Нет и хотя бы приблизительного плана действий. Концепция – это несколько страничек декларативного текста, выдержанного в духе  обычных советских заклинаний: «обеспечить», «добиться», «усилить»… Неудивительно, что  про нее забыли на следующий день после утверждения. Собственно, никто и не собирался ее    реализовывать, ее наспех слепили для «галочки», чтобы, так сказать, «отчитаться» перед мировым сообществом.  Решения Конференции в Рио обязывали государства - члены ООН, поставившие свои подписи  под итоговыми документами, разработать национальные программы устойчивого развития. Что ж, новая Россия взятые на себя обязательства выполнила… ну, а работа над «переходом» началась почти 10 лет спустя, летом 2006 года.
Не знаю уж, кто и как «вышел» на администрацию президента Путина и сумел заинтересовать людей со Старой площади идеями устойчивого развития, но летом 2005 года это случилось. В Дубне  записали на видео 45-минутную лекцию профессора Большакова для одного единственного слушателя, или, в данном случае, студента – Путина. Запись показали президенту,  он посмотрел,  как говорили, с интересом, распорядился создать то ли агентство,  то ли комитет, то ли комиссию  по подготовке предложений… но дело постепенно заглохло. Может быть, потому, что пересекалось с национальными проектами, порученными будущему президенту Медведеву, не знаю. Могу лишь сказать, что  об устойчивом развитии в администрации   вспомнили  осенью 2007 года,  зимой и весной 2008 года Бориса Евгеньевича частенько приглашали на  Старую площадь, а будущий премьер-министр Путин, презентуя наброски российской программы  до 2020 года,  пользовался цифрами команды Большакова…  Как и следовало ожидать, эти расчеты вызвали неудовольствие официальной экономической науки. Академик В.М. Полтерович, например,  воспринял озвученное Путиным намерение увеличить производительность труда  в 4 раза за 13 лет как «ошибку в расчетах».
Однако это не ошибка. Вернее, ошибка для той экономической школы, того направления экономической мысли, которое представляет академик Полтерович. Заметим, что это направление культивируется  в Институте экономики РАН фактически как официальное, его плодами пользуются российские экономические и финансовые власти. А вот с точки зрения теории устойчивого развития  рост производительности в 4 раза за 13 лет – отнюдь не ошибка. Наоборот, перейдя к устойчивому развитию, мы должны получить  как раз такой результат, иначе не стоит, как говорится, и огород городить.  За счет чего?
За счет прорывных технологий.


Язык технологий


Технологии говорят на универсальном языке мощности, а не на частных языках двух тысяч научных дисциплин. Почему  они выбирают для общения родовой энергетический язык? Потому, что, только изъясняясь на нем, можно определить, способствует ли технология росту качества жизни, то есть, выполняет ли главное свое предназначение. Но подсчитать это сейчас не умеет ни один экономист. Он не знает языка мощности, не умеет переводить  киловатты в рубли, доллары или евро, а потому  видит ошибки там, где их нет
.При Петре на языке технологий заговорила Россия, сумев развить 10-процентные годовые темпы роста экономики, вполовину опередив Англию, которая в тогдашнем мире была могущественнее, чем Соединенные Штаты в сегодняшнем. И удалось это благодаря самому Петру и его советнику Готфриду Вильгельму Лейбницу.
Лейбниц известен миру как философ, математик, физик, языковед, основатель Берлинской академии наук, но практически не известен как экономист. Его экономические идеи постарались замолчать, его экономические труды, такие как «Экономика и общество», забыты. Но именно в качестве экономиста Лейбниц разрабатывал по заданию Петра проекты развития государственного управления в России. Они основывались, говоря современным языком, на том, что действительный рост качества жизни связан с использованием творческого потенциала человека. А этот потенциал реализуется в новых технологиях, первым делом в прорывных.
Мы говорили: прорывная технология сокращает время, затраты, увеличивает работоспособность. Это очевидно. Но, прежде всего, повторим главное, она меняет сознание. Когда осознается, что точно такой же дом можно построить не за год, а за неделю, происходит скачок в сознании. А через развитие сознания и происходит удовлетворение неисчезающих человеческих потребностей.
Вот эту идеологию, воплощенную в технологических решениях, Лейбниц и предложил Петру. Советник представил царю проекты машин для горного дела, лесозаготовок, возведения набережных, зданий, мостов… Он порекомендовал ввести новую меру экономического роста: производительность труда, выраженную в единицах мощности. При внедрении новой технологии она должна увеличиваться, а затраты – уменьшаться. Предельно ясно и наглядно, не так ли? Именно благодаря оценке развития по этому критерию, Россия и смогла обогнать Англию.
В истории такие темпы роста наблюдаются крайне редко. Россия сумела развить их только трижды: при Петре, при Александре III и при Сталине. И ненадолго, максимум на 20 лет. Трижды совершала похожие рывки Англия. Трижды – Соединенные Штаты. В эти периоды происходит значительный рост КПД страны. Интересно, что за весь ХХ век КПД по миру в целом вырос только вдвое – с 0,12 до 0, 24, а мировой продукт увеличился не в 30 раз, как пишут либеральные западные экономисты, а только удвоился. За все время существования человечества, с Адама и Евы до наших дней, уровень жизни вырос всего-навсего в 36 раз. В ХХ веке, с 1900 до 2000 года уровень жизни вырос только в два раза! Выросло и качество жизни – за счет более эффективного использования ресурсов, то есть, КПД применяемых технологий. Это ключевой показатель. Его рост всего на один процент в России, например, дает эффект в четыре раза больший, чем продажа энергоносителей. Один процент роста КПД – это примерно двойная сумма всей зарплаты по России…
В открытых системах прорывные технологии могут дать КПД больше единицы. Это вполне реально. Иными словами, реален вечный двигатель? Именно так. Написав такое,  надо готовиться к обвинениям в лженауке. Но ведь прорывные технологии и так вне науки. По крайней мере, в России. Все, что может привести  страну к выходу из кризиса, к прорыву тут же объявляют лженаукой!.. Так что «борьба» с ней – не какие-то разборки внутри научного сообщества, не академическая полемика. Это прямой вклад в усиление социальной напряженности. Она растет, если падают уровень и качество жизни, а именно это происходит, когда подвергаются гонениям прорывные технологии. События российской истории это подтверждают. Как стало понятно после исследований на модели страны, проведенной  под руководством Б.Е. Большакова, пик социальной напряженности в России пришелся на 1917 год. Революция была отнюдь не случайной, она готовилась 200 лет, на протяжении которых уровень жизни монотонно падал, а социальная напряженность росла. Почему? Да потому, что после Петра Россия практически перестала развивать прорывные технологии. А при Петре и Лейбнице страна говорила на их языке, имела 10-процентные годовые темпы роста экономики и опережала супермогущественную Англию.


Итоги восьмилетия


Проект устойчивого развития, позволяющий всего-то за 13 лет вчетверо увеличить производительность труда, с полным основанием можно назвать прорывным. Именно в подобных проектах нуждается сегодня Россия. Для их поиска и отбора самое время. По-видимому, страна опять на  переломе.   Плавного перехода  от президентства Путина к президентству Медведева,  кажется, не получилось.  Новый президент, следуя логике вещей,  расширяет свое властное пространство, властное пространство предшественника, что вполне естественно,  сжимается, а сам он теряет статус неприкасаемого. Происходит серьезное осмысление восьми лет путинского правления, набирает силу серьезный анализ сделанного и несделанного, взвешиваются «за» и «против», подсчитываются «плюсы» и «минусы». В какой-то мере процесс инициировал сам Путин. В конце царствования он вдруг заявил, что российская экономика недалека от краха,  который может послужить толчком к развалу страны.
Ничего себе итоги!.. Но в таком случае выходит, что ставка на создание энергетической империи себя не оправдала.  Что, складывая заработанные страной деньги в кубышку стабилизационного фонда, власть бездарно их омертвляла. Что, инвестируя нефтяной заработок России в экономику США в ущерб собственной,  правительство совершало очередную   глупость, если  не сказать  сильнее. Что безумный «урожай» миллиардеров, число которых в стране растет поистине ударными коммунистическими темпами, свидетельствует  о болезненных перекосах в развитии, об углублении пропасти между богатыми и бедными, об общем тяжелом нездоровье страны и общества. Всего за каких-то 5-10 лет Россия вышла на второе место в мире по числу долларовых миллиардеров (только за последние год-два их стало на 88 человек больше). Москва впереди всех городов планеты по числу миллиардеров. Российский «сенат» - Совет Федерации – самый богатый сенат в мире, самый состоятельный сенатор в мире Сулейман Керимов сколотил капиталец в 19 миллиардов долларов (для сравнения, самый богатый член Сената США тянет всего на 300 миллионов).
Возможно, эти апрельские цифры журнала «Форбс» в чем-то неточны. Но никто не может отрицать, что отражаемые ими тенденции именно таковы. Цена квадратного метра жилья в Москве  добралась до 7 тысяч долларов, тут уж ни прибавить, ни убавить,  «Форбс» тут совершенно ни при чем. А на другом полюсе мы видим все ту же удручающую картину: жалкие  стодолларовые пенсии, крохотные социальные пособия, ставшую фактически платной медицину при прежнем, «бесплатном» качестве (из-за врачебных ошибок, по данным «Лиги пациентов» погибает около 60 тысяч человек в год), фактический переход  к всеобщему платному образованию. – опять же при сохранении уровня бесплатного… На другом полюсе – углубление социального и имущественного расслоения, бьющий в глаза разрыв в доходах и уровне жизни между Москвой и подавляющим большинством российских городов и городков, распухание бюрократии, наглость и безнаказанность силовиков,  процветание мошенников (никуда не делись ни финансовые, ни жилищные пирамиды), обирание граждан банками. И над всем этим – коррупция, ставшая фирменной составляющей российской жизни, деталью государственного механизма.
Вот история  середины марта: за смехотворные деньги  отданы (якобы) в  аренду некоему влиятельному лицу гектары великолепного леса в лакомом месте Подмосковья. И вроде бы  это лицо – небезызвестный олигарх Абрамович, тогдашний начальник Чукотки, проживающий в Лондоне. Судя по всему, губернаторство не очень вдохновляло Романа Аркадьевича, он подавал президенту Путину прошение об отставке, но получил повеление оставаться на посту,   наверно, затем, чтобы кормить и обустраивать стылую окраину России из своего кармана, снимая обременение с казны. И он остался – сначала губернатором, потом – спикером чукотского парламента. За это власть пока закрывает глаза на происхождение миллиардов Абрамовича и полноту уплаты им налогов, позволяет резвиться, приобретая футбольные клубы и строя роскошные яхты. Такой вот, извините, «общественный договор». Возможно, входило в него и разрешение прихватить даром элитный лес в элитном районе Подмосковья. Или нет?  Что ж, посмотрим.
Трудно – при любом, пусть самом некритичном, самом восторженном отношении к Путину – отрицать эти факты. Они и тысячи похожих рисуют крайне неприглядную картину современной российской действительности. Она, если честно, безобразна. Нужно очень постараться, чтобы  не замечать ее уродства, нужно оглохнуть и ослепнуть, отключить разум, заглушить врожденное нравственное чувство – что, кажется, не удается даже запрограммированным на «чего изволите?» депутатам-роботам из «Единой России».  Не удивительно, что ушедший  президент теряет статус неприкасаемого. Его дела становятся предметом анализа «справа» и «слева», с центристских позиций, со стороны ультралибералов-ультрарыночников и с противоположного фланга, из лагеря упертых государственников. 
По-видимому, единственным настоящим достижением Путина является сохранение России как  централизованного целостного государства. Ельцин оставил ему страну на грани развала – региональные «элиты», войдя во вкус легкого обогащения, не остановились  бы ни перед чем,  лишь бы безнаказанно продолжить грабеж советского добра. Чтобы уйти от непоправимой беды, предотвратить появление «уральских» «поволжских», «дальневосточных», «южнорусских»  республик, пришлось строить мощную властную вертикаль, создавать федеральные округа, вводить институт представителей президента, отменять выборы губернаторов и делать еще много такого, что никак не вписывалось в демократические сценарии.
В заслугу Путину ставят «консолидацию элит», и они действительно «консолидировались»,  составив верхний слой  миллионоголовой «путинской   бюрократии» - алчной, наглой, серой, бездарной, далекой от понимания истинных проблем страны. Однако свою главную задачу она выполнила: не дала России развалиться. Обручи, стянувшие рассыпающуюся бочку, оказались важнее самой бочки и  важнее ее содержимого.
По всей видимости, задача сохранения целостности страны,  была столь трудной и потребовала столько времени для решения, что на прочие насущные задачи у Путина просто не хватило сил. Он, как замечают сегодня аналитики, то ли не смог, то ли не захотел их решить. Возможно, не захотел оттого, что понимал – не сумеет, не успеет, нет опоры, нет армии соратников, нет ресурсов.  А возможно, его миссия заключалась именно в сохранении  государства, миссия реформирования  вручена  (или будет вручена) другому лидеру – Медведеву или кому-то иному, на языке Даниила Андреева,  тому «народоводителю», «родомыслу», появления которого так ждет Россия… Так или иначе, но за время путинского царствования  мы почему-то опять не начали осмысленную работу по модернизации страны,  которая казалась  совершенно неотложной и в начале президентства Путина, и в начале президентства Ельцина, и в начале горбачевской перестройки.
В результате этого  модернизационного бессилия и бездействия мы имеем то, что имеем, но без чего лучше бы обойтись, например, без сотни долларовых миллиардеров и без жилья по  7 тысяч долларов за метр, и не имеем того, без чего обходиться нельзя, например, без сельского хозяйства, обеспечивающего продовольственную безопасность страны, без серьезного наукоемкого сектора экономики. По некоторым оценкам, мы вообще обходимся без экономики. Экономический рост (вроде бы) есть, а экономики нет. При сказочной внешнеэкономической конъюнктуре последних лет  не создана конкурентная высокотехнологичная среда, не модернизированы  топливно-энергетический и оборонно-промышленный комплексы, малый бизнес фактически задушен, не восстановлена  разрушенная в 90-х годах промышленность. Не построены новые электростанции, не заменено предельно изношенное оборудование на старых, не проложены линии электропередач, шоссе и железные дороги, не разведаны, не освоены новые месторождения. Наукограды, несмотря на все дифирамбы и обретение особого статуса, так и не стали «точками роста» инновационной экономики, к чему, казалось бы, прямо предназначены. А в чем, собственно, состоит польза национального проекта «Доступное жилье», если цена метра площади, повторю в третий раз, достигла 7 тысяч долларов?!
Да и есть ли он, экономический рост, предмет гордости либералов-рыночников, бессменно возглавляющих экономический блок правительства? Что говорят о росте данные Роскомстата? За последние 8 лет (то есть в путинскую эпоху) рост ВВП составил около 70 процентов, промышленности – 75 процентов, инвестиций – 125 процентов. Благодаря этим показателям  Россия вернулась в десятку наиболее развитых в экономическом отношении стиран мира. При этом российский ВВП в 2007 году сравнялся с аналогичным показателем 1990 года. Это означает, что страна не только вышла из кризиса 90-х годов, но и окончательно преодолела его  последствия, - делают  вывод правительственные комментаторы. Но ведь это означает также, что страна потеряла 17 лет и не приобрела взамен ничего, потому что настоящие реформы так и удалось провести, потому что модернизация не состоялась. Целых 17 лет, которые в эпоху ноосферы, когда время понеслось вскачь, можно смело умножать на два!..
К тому же, все эти цифры – 70 процентов, 75 процентов – не очевидны. Хотя бы потому, что президент Российской торгово-промышленной палаты Е.М. Примаков называет 80 процентов. Реальная экономика непрозрачна даже для ТПП. И даже для Института экономики РАН. В одном из интервью  заместитель директора института  Дмитрий Сорокин сказал: «Среднегодовой  темп роста ВВП в 7 процентов по сравнению с 1999 годом – это прекрасный темп, но что происходит внутри экономики? За счет чего растет ВВП? Много говорят о том, что рост происходит за счет благоприятных внешних обстоятельств, хорошей конъюнктуры для продажи нефтепродуктов. Но не надо забывать о том, что ВВП растет не только за счет нефти. 20 процентов нашего ВВП, по данным государственной статистики, - в сфере розничной и оптовой торговли. Так вот, если  между производителем и потребителем  поставить еще пять посредников, у нас ВВП будет еще больше. Иными словами, наш ВВП «воздушный». 
Так обстоят дела в экономике.  А как, допустим, в демографии? Остановлена в стране депопуляция? Нет, хотя  катастрофическая убыль населения, кажется, приостановлена. А как  с идеологией, включая национальную идею, политической и хозяйственной философией (вспомним С.Н. Булгакова!), стратегией развития страны?.. Ничего из этих вещей первостепенной важности  у нас нет… хотя, пожалуй, вакантное место национальной  идеи уже занято. Чем? По мнению А. Дугина, - конкретной практикой коррупции, так что, как ни ужасно, национальной стала воровская идея. 
А каковы успехи на внешнеполитической сцене? Путинская Россия воспринимается в мире  как самостоятельная «боевая единица», самостоятельный – насколько это возможно -  игрок на международных подмостках. Россия имеет свою позицию, внятно заявляет о своих интересах и старается их отстаивать. И это серьезный шаг вперед по сравнению с ельцинскими временами, когда у России не было собственной государственной политики, а национальные интересы не были осознаны и сформулированы… А вот успехов – кот наплакал. Их, если честно, вообще нет. На постсоветском пространстве провалено все, что можно Проамериканский антироссийский режим в Грузии укрепился и даже осмелился на военную авантюру.  «Оранжевая революция» на Украине победила, «партия Востока», которую поддерживала Москва, сильно ослаблена (да и сама она неоднократно предавала Москву). Союзное государство с Белоруссией так и осталось на бумаге. НАТО продолжает расширяться на Восток. В Европе победили атлантисты – Саркози и Меркель. Американские объекты ПРО будут размещены в Польше и Чехии. Американцы и европейцы признали независимость Косова, не обратив внимания на наши протесты.  Оставлены военные базы на Кубе и во Вьетнаме… Все эти неудачи, понятно, не случайны. Большая политика делается с опорой на силу, а Россия, вкладывая свои нефтяные деньги в приближающуюся к рецессии экономику Штатов, не добавляет себе силы, независимости и достоинства.  В ответ на наши воинственные заявления нам могут  намекнуть на реальные финансовые неприятности, и мы стыдливо замолчим… Да и энергетические ресурсы, как ни странно,  не особенно   работают на усиление нашего реального влияния в мире, ибо в современной глобальной экономике  финансовые и технологические области значат гораздо больше, нежели  ресурсодобывающие…

То ли не смог, то ли не захотел


Весной 2008 года, на переходе от президентства Путина к президентству Медведева страна была  так же наэлектризована, как и год назад,  перед памятным Одиннадцатым Русским народным Собором. Да ведь эта наэлектризованность и не могла уменьшиться, накал противоречий мог лишь возрасти. Потому что коренные,  требующие неотложного решения вопросы остались нерешенными.
Восемь десятых национального богатства по-прежнему принадлежит  одному проценту населения. Правительство по-прежнему не имеет долгосрочной стратегии, кроме  смутных утопических   намерений построения «энергетической империи», которая есть просто более благозвучное название сырьевого придатка. Россия по-прежнему  опустошает свои недра, то есть становится все беднее ради теряющего силу доллара, но по-прежнему не тратит заработанные деньги на строительство дорог, модернизацию промышленности, транспорта и энергетики, на науку, наукоемкие технологии. Технологическое отставание России растет. Растет отставание в качестве жизни. Первое место на шкале ценностей занимает примитивная жажда наживы. (Для сравнения: в США, где, как известно, один бог – доллар, в 2007 году Конгрессом принят закон, по которому предусматривается штраф в 150 миллионов долларов для фирм и три года тюрьмы для их руководителей  за неоправданное повышение цены на бензозаправках.) Власть упорно и последовательно  дезавуирует  идею национализации  ресурсодобывающих и стратегически важных отраслей, необходимость которой все  очевидней все большему кругу ответственных граждан. С тем же упорством власть тормозит введение прогрессивной шкалы налогообложения, Россия по-прежнему остается единственной из цивилизованной стран,  где  курьер и миллиардер платят одинаковый 12- процентный подоходный налог.
За путинское восьмилетие несовместимость «рыночной экономики»  уродливого российского образца, как и всей сложившейся в стране системы с жизнью  страны и народа  только усилилась. А отдельные улучшения, привнесенные в систему  действиями Путина, стали на глазах растворяться. Едва президент потерял должностную кольчугу,  защищавшую его от критических стрел, как те же самые эксперты, политологи и прочие «властители дум», ставившие в заслугу Путину консолидацию элит и достижение политической стабильности, провозгласили, что то и другое рассыплется как карточный домик, если экономическое развитие замедлится. (А это вполне вероятно: многие экономисты предрекают России в 2011-2012 годах серьезный кризис из-за заметного  падения цен на нефть.) Едва Путин престал быть «священной коровой», как те же эксперты, политологи и прочие «властители дум», с жаром доказывавшие, что темпы нашего движения вперед  невероятны, что страна день ото дня богатеет, заговорили о том, что  прирост российского богатства происходит только за счет энергоносителей. Теперь их «беспристрастный анализ» показал, что  вперед-то мы как раз не движемся, что страна опасно отстала в  своем развитии от цивилизованного мира и что президенту Медведеву надо начинать практически с нуля. Потому что даже свой финансовый фундамент, построенный на нефтяных деньгах, Россия начинает проедать. За последний год темпы промышленного производства сократились вдвое, промышленный импорт опережает по темпам не только рост экспорта, но и рост ВВП, не говоря уже об импорте продовольствия.
Конечно, слов о преемственности, о продолжении курса звучало  сколько угодно, но эти ритуальные заклинания уже не могли заслонить собой главное: время застоя должно закончиться, стране нужны решительные перемены. Потому что, как выразился Александр Проханов, надо прекратить разговоры о стабильности, надо говорить о развитии страны, а вот развития-то Путин не запустил – то ли не смог, то ли не захотел. Теперь развитие России должен обеспечить Медведев.
Чего ждет Россия от Медведева конкретно? Каким видится  образ желанного будущего? Его, например, в простых и понятных словах нарисовал публицист Петр Акопов, главный редактор «Политического журнала». 
«… Мощь России к 2020 году увеличится не только в цифрах, но и территориально. Новое государственное образование, Союзное государство, включит в себя Белоруссию, большую часть Украины, Армению, Грузию, Казахстан, Таджикистан, Туркмению и Киргизию. Новое государство будет находиться в военно-политическом союзе с Китаем и Индией в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). А сама ШОС будет поддерживать дружеские отношения с арабо-африканским союзом, на территории которого будут идти локальные войны как с американскими оккупантами, так и между отдельными государствами. Торговать Россия будет в основном с Азией, потому что европейские соседи будут настолько заняты внутренними проблемами, как национальными, так и экономическими, что стабильной России будет не с руки иметь дело со столь ненадежным партнером. А США, завязнувшим в Большом Ближнем Востоке, станет совсем не до России – и это чувство будет взаимным.
В самой же России у каждой семьи будет свое жилье – собственное или социальное, главными центрами жизни начнут становиться средние и малые города, вернется жизнь в деревню, будут построены десятки тысяч километров новых дорог, семья с двумя детьми будет осуждаться обществом как непатриотичная, а дети будет мечтать о том, что станут врачами, архитекторами, офицерами или священниками. И поступив в вуз, они будут думать не о том, чем оплатить учебу, а о том, в какой регион им лучше поехать после получения диплома для начала работы по специальности. В России не будет миллиардеров – просто потому, что  прогрессивная шкала налогообложения дойдет до 90 процентов, а вся крупная промышленность (в том числе и многочисленные новые предприятия) будет акционирована через персональные счета всех граждан страны. В России не будет сирот и нищих, наркотики будут под тотальным запретом, средняя продолжительность жизни вырастет до 75 лет, а пенсии будет достаточно для полноценной жизни как в мегаполисе, так и на селе. В России будет совсем другое чиновничество: компактное, совестливое, высокооплачиваемое и некоррумпированное – в том числе и потому, что на госслужбу нельзя будет поступить, не отслужив в армии и не согласившись на жесткий финансовый контроль всех доходов и расходов своей семьи. В России не будет политических партий – их заменят сословные объединения и развитое общественное самоуправление. В России не будет межнациональных конфликтов – потому что каждая национальность получит не только право, но и обязанность на развитие своего жизненного уклада в рамках территории своего проживания. При этом православный русский народ будет ощущать себя полноценным хозяином в своем доме и пользоваться полным уважением со стороны всех народностей великой России…
Что мешает этому? Ничего – если мы по-настоящему захотим, то у нас  будет такое будущее. А что мешает Путину и Медведеву? Только одно: им нужно захотеть построить не абстрактную космополитическую инновационную Россию, а честную, справедливую, отвечающую народному представлению о счастье Россию. Ставить великую цель, несмотря на всю гнилость так называемой политической элиты, несмотря на все внешние препятствия и внутренние проблемы. На пути к этой цели нужно железной рукой вести корабль России, опираясь не на группы и башни, а на класс молчаливого большинства – простых  русских людей, готовых на самом деле поддерживать власть, если она решится на великие дела. Тогда наши потомки в самом деле со временем поставят памятник Путину с Медведевым – потому что поймут, от какой беды они спасли Россию».

Снова на переломе


Хорошо. Поможет ли спасению России появление партийного правительства? Де юре оно появилось  у нас после того, как Путин, сложив с себя президентские полномочия,  наконец-то официально зарегистрировал свой брак с «Единой Россией». Де факто  оно давно существует – «Единая Россия»,  располагающая квалифицированным парламентским большинством, всегда открыто называла себя президентской партией, а президент, как известно, отвечал ей взаимностью. Фактически партийный президент, находясь в Кремле два срока и обладая поистине безграничной властью, «либо не смог, либо не захотел», по выражению Проханова, заняться неотложными задачами развития  страны. Почему, став председателем правительства, он вдруг за них возьмется?
Теперь что касается Медведева. Продолжать курс Путина, уже подвергнутый серьезной критике, несмотря на ритуальные заклинания, для него невозможно. Потому что курса как такового в определенном смысле, собственно, и нет. Продолжение того, чего нет, грозит неизбежным провалом и катастрофическими проблемами для страны. Опираться на «консолидированную» элиту Медведев не может – он должен ее сменить ввиду ее очевидной гнилости, коррумпированности и профессиональной непригодности. Новый президент не сможет обеспечить и хваленую стабильность по-путински, то есть, по сути, продлить период застоя, в который как-то очень быстро и незаметно вновь вошла Россия. Такого не ожидал никто, а зря  -  начало эпохи ноосферы невероятно динамично: то, что вчера было передовым, сегодня превратилось в тормоз. А Медведев должен снять Россию с тормозов – от него ждут развития. 
В программных речах двух президентов   содержалось много важных и в принципе верных положений.  Они признавали, что методы реформирования, применявшиеся в 90-х годах, были ошибочными, что реформы не должны  проводиться за счет населения, что необходимы продуманная социальная политика и долгосрочное планирование. Они выдвигали в качестве  одной из основных задач «достижение гармонии между свободой и правопорядком», искоренение коррупции, улучшение качества государственного управления, совершенствование судебной системы. Государство, утверждали они,  должно развивать образование, здравоохранение, систему безопасности, поддерживать науку, совершенствовать транспортную и финансовую инфраструктуру. На этом фундаменте должна формироваться национальная инновационная система, которая обеспечит «масштабную модернизацию существующих производств во всех сферах экономики». 
Однако по поводу национальной инновационной системы официальная экономическая наука полна сомнений. Один из ее столпов, академик РАН В.М. Полтеровича полагает, что инновационный рывок «в нынешних условиях… приведет лишь к перерасходу ресурсов», поскольку   страна вынуждена  приступать к нему в догоняющей фазе развития, модернизация неизбежно будет насильственной модернизацией сверху (заметим, что вообще все российские реформы – это всегда насильственные «реформы сверху»), а она в полной мере не удавалась никому, относительных успехов добились лишь около десятка стран, и среди них – Япония, Южная Корея, Тайвань, Португалия, Испания.
Опыт этих стран позволил уточнить экономическую теорию, говорит Полтерович. Теперь она  утверждает, что для обеспечения быстрого роста экономическая политика  должна соответствовать стадии развития страны, или, другими словами, степени отставания от лидеров. Так вот, имея душевой ВВП в размере 30 процентов американского, в 2,5  раза  меньший, чем во Франции, Германии, Италии надо использовать «преимущество отсталости» - возможность заимствования  уже отлаженных западных технологий. Именно так поступали страны «экономического чуда». Например, Япония стала делать ставку на инновации только в 1980-х годах, когда по уровню душевого ВВП она сравнялась с европейскими странами. В Ирландии, одной из самых богатых и быстро развивающихся стран Европы, полагают что наконец-то могут начать переход от экономики, движимой обычными инвестициями и заимствованием технологий, к экономике, основанной на инновациях и знаниях.
Инновации – дорогое удовольствие, заимствовать гораздо дешевле, но ненамного  проще. Эффективное заимствование – очень сложная задача, требующая  высокоразвитой науки и специальных институтов, которые   становятся  неотъемлемой частью системы интерактивного управления ростом, «интерактивной модернизации». Благодаря этой  системе через 10-15 лет, имея  ежегодный прирост ВВП на 8 процентов,  мы достигнем примерно половины американского уровня ВВП на душу (не нынешнего, а того, которым он станет через 10-15 лет). Это примерно столько, сколько сейчас в Португалии. «Если бы нам удалось этого добиться, - говорит академик, - ситуация в стране существенно бы изменилась. У нас появился бы достаточно большой  средний класс, достаточный для того, чтобы поддерживать демократические институты. Нас перестали бы бояться как потенциального врага, поскольку видели бы, что наши усилия направлены на экономическое развитие. И это радикально изменило бы наши позиции в мире. Если мы хотим, чтобы нас уважали, мы должны стать богатыми. Никакое лидерство, даже региональное, без выполнения этого условия невозможно».
В.М. Полтерович,  повторим, считает поставленную Владимиром Путиным  задачу увеличить  производительность труда в четыре раза за 13 лет некорректной, проистекающей из ошибки в расчетах. С  позиций официальной экономической науки, исповедующей «умеренность и аккуратность», цифры, полученные командой университета «Дубна»  под руководством профессора Большакова, видимо, нереалистичны.  А с точки зрения прорывного  проекта устойчивого развития они именно такие,  какими должны быть. Прорывной  проект – это  проект инновационный, а академик со товарищи инноватику не жалует…

Снова перед выбором


Что выберем? Возможность прорыва, технологического  и обусловленного им экономического чуда или ползучий,  бескрылый вариант  с курсом на «португальский маяк», потому что чудеса – не про нас,   потому что наш удел – вечно догонять? Но почему, почему, в самом деле, нам не дано совершить  чудо, как совершили его  Гонконг, Сингапур, Финляндия, а теперь на наших глазах совершает Китай?.. Так ли неизбежно замедление  экономического роста после перехода на инновационные рельсы, как утверждают правительственные финансисты? Это утверждение  опровергает практика Китая, чей ВВП в процессе спланированного перехода на инновационную экономику вырос в 2007 году на 11,5 процента…
Далее. Почему мы во всем и всегда обречены догонять Запад? В чем-то Россия может его опередить, быстро перейти к самым высоким технологическим укладам – пятому и шестому,  обойдясь без заимствования западных образцов, - выбрав прорывной проект, разумеется. Это понимают даже в российском парламенте, озабоченном, в основном,   политическими разборками и  живущим, главным образом,  лоббистскими и карьерными интересами депутатов. В ряду отраслей, где Россия может конкурировать с передовыми странами, называют энергетическое и атомное машиностроение,  самолетостроение и судостроение, станкостроение, оптоволоконные и лазерные  технологии, биотехнологии, медицинскую промышленность, создание новых материалов.
Всем ясно, что рост цен на энергоносители подстегивает поиск альтернативных источников энергии. В мире появляется все более совершенные технологии производства биоэтанола, все более эффективные солнечнее батареи, ветряные генераторы… По американским данным, ветровая электростанция мощностью 100 мегаватт – а это 50  мачт высотой под 100 метров, каждая из которых снабжена двухмегаваттным двигателем размером с трактор-тягач – способна обслуживать 24 тысячи домов. Чтобы снабдить их электричеством обычным способом, потребовалось бы сжечь почти 50 тысяч тонн угля. Рынок уже пришел к выводу, что ветроэнергетика очень рентабельна и представляет собой очень хороший бизнес. Поэтому в США известнейшие фирмы, скажем, «Дженерал электрик», инвестируют в создание «ветровых ферм». Усилиями датской компании «Вестас», мирового лидера в этой области,  производство ветряных установок превратилось в крупнейшую статью национального экспорта. А сама Дания уже в 2008 году  четверть всей потребной электроэнергии будет получать буквально из воздуха.
В знаменитом сводном списке прорывных технологий ХХI  века,  составленном на основе  прогнозов А. Кларка, Л. Ларуша, П. Николса,  появление портативных квантовых генераторов, извлекающих энергию из вакуума (генераторов на магнитных потоках, торсионных генераторов) отнесено уже на 2008-2010 годы. В апреле 2008 года этот прогноз  выглядит чересчур оптимистичным, но кто знает, с какой скоростью понесутся события?.. Кто знает, когда удастся приручить холодный ядерный синтез, по сути, алхимическую трансмутацию – способ  превращения элементов с попутным выделением огромной энергии?.. Работы над алхимическими реакторами ведутся во многих странах, почти везде их со временем  засекретили, а это явное свидетельство перспективности проблемы. Пока у нас есть шанс не отстать на этом важнейшем стратегическом направлении от американцев, итальянцев, японцев, французов, китайцев, бельгийцев, иранцев. Пока – есть. При выборе прорывного варианта развития, разумеется.
При выборе опасливого варианта с равнением на Португалию мы выберем участь второразрядной страны.  А выбрав такой удел, изменим собственному Русскому Делу, ибо не сможем поставить перед собой те великие  цели, которые просто обязаны ставить. Эти цели связаны с развитием, а не просто с экономическим ростом, который, если следовать  идеологии Полтеровича, должен сделать Россию богатой и, благодаря достатку, уважаемой  в мире страной… Но разве добавили  стране уважения богатые и сверхбогатые русские, что расползлись со своими миллионами и миллиардами по всему свету, скупая пляжи в Испании, дворцы в Лондоне, футбольные  клубы и яхты? Разве кто-то  из экспертов, оценивавших восьмилетие Путина, заострил внимание на богатстве как таковом? Главный просчет  ушедшего президента видят вовсе не в том, что он не дал России богатства, нет; главная ошибка – отказ от развития.
Потому что путь России – не путь сосредоточенного,   скопидомного экономического роста, а путь развития. Именно по этому пути пошла Россия при Петре. Шла по нему стран и при Екатерине Второй, при Александре Первом, при Николае Первом…При этом последнем (известном большинству наших граждан по разгрому декабристского восстания) в России бурно развивались наука и инженерное дело, появилась национальная техническая интеллигенция, а самого царя называли «инженером на троне». При Николае построили железную дорогу Петербург – Москва, пустили по ней российские паровозы и вагоны. Вот за это в Европе нас зауважали – за дерзость в постановке цели, за упорство в ее достижении, за труд, за талант, за государственную мощь, позволившую воплотить грандиозный по тем временам проект, проект совершенно в стиле Русского Дела. В ХХ веке нас уважали за космос, за создание атомной энергетики и промышленности, ракетно-ядерного щита, гигантской энергетической системы, освоение Арктики и Антарктики, великолепную геологию, работой которой страна обрела почти стопроцентную минерально-сырьевую  независимость.
Нас уважали за Русское  Дело. И за него же мы уважали себя сами. А вот за то, что бросимся в погоню за Португалией, мы себя уважать не станем. Не сможем. Такая цель  не вдохновит страну и общество, в лучшем случае она вызовет недоумение, породит вал анекдотов, в худшем – приведет к еще большему отчуждению людей от власти. Но можно ли сегодня предложить стране, обществу проекты, сравнимые  по значению, по масштабам с проектами эпохи Петра, Николая, советской эпохи? Можно.  Вот пример.

Думаем за человечество


Идею энергоснабжения Земли электричеством из космоса впервые высказал советский исследователь  В.Н. Варваров еще в 1960 году, когда никакой необходимости в строительстве космических электростанций не было, когда в России   ударными темпами  возводились сибирские ГЭС, а об экологической и климатической угрозе могли помыслить  лишь самые проницательные аналитики. Однако идеи возникают по своим, неведомым нам законам.  Ровно так  возникла и эта. И потребовала внимания. Ее подробную инженерную проработку сделал в 1968 году американец П. Глезер. В 70-е годы техническую реализуемость  идеи подтвердили проекты американских аэрокосмических фирм «Локхид» и «Боинг». Интерес американцев к орбитальным электростанциям был вполне практический: Штаты настиг энергетический кризис, вызванный 10-кратным повышением цен на нефть во время арабо-израильского конфликта. Увы, экономически проект оказался неподъемным даже для США: доставка 50 тысяч тонн грузов  на орбиту стоила баснословных денег.  Кроме того, потребовалось бы запустить настоящий транспортный конвейер в космос, а это значило, что ракеты  просто выжгут весь кислород атмосферы  и опасно  замусорят ее своими «выхлопами».
От орбитального варианта пришлось отказаться и обратиться к запасному – лунному. Сначала забираться на Луну с электростанциями не хотелось – далеко, дорого… Но подсчитали расходы, и выяснилось, что это, как ни парадоксально, дешевле. Благодаря неординарным инженерным идеям. На сей раз их генерировали американцы. О’ Нейл и Крисвелл предложили жить и работать на Луне в основном не на привозных, а на тамошних материалах, использовать для строительства лунных поселений и электростанций, производства топлива, воды, кислорода лунное сырье.
Тогда, в 70-х, дальше идей, пусть и хороших, не пошло. Их принципиальной инженерной  доводкой 20 лет спустя  занялся российский пенсионер Юрий Михайлович Еськов.  Член-корреспондент Российской академии космонавтики им. К.Э. Циолковского, специалист по  эффективности использования космических систем, 50 лет проработавший в МАИ и Ракетном научно-исследовательском институте (созданном в 1933 году маршалом Тухачевским), выйдя на пенсию, он занялся обоснованием космического  энергетического проекта -  по его словам, одного из ключевых для будущности цивилизации.
Прежде всего  Еськову  пришлось доказать, что строительство лунной электростанции действительно необходимо, что это не  глупо-амбициозный прожект, а практичный и реалистичный проект.   Да, снабжение Земли электричеством из космоса на первый взгляд выглядит маниловщиной. Но вовсе не из-за утопичности самой идеи, а просто из-за элементарного недостатка информации об истинной энергетической ситуации на планете, раз, и о возможностях космонавтики в этом деле, два. И это неудивительно, ведь настоящей работы по планетарной энергетической программе не ведется, нет какого-то координирующего, планирующего, стратегического органа, допустим, в рамках ООН. Благодаря глобализации мир все теснее интегрируется, однако адекватного представления о проблеме нет. Между тем ее суть прозрачна. Если правильно поставить вопросы, она сводится к обыкновенной, хотя и масштабной инженерной задаче, имеющей техническое решение. 
Какой должна быть мировая энергетика? – поставил вопрос Еськов. (Заметьте: мировая, не меньше!  Что ж, думать за все человечество для русского человека естественно. И работать на чистом энтузиазме,  «за интерес» тоже не редкость -  даже для  профессионала  высшего класса, а наш Еськов, безусловно,    таков.) Ответ профессионала: она должна быть прежде всего обильной. Ответ стратегический. Ведь для устойчивого развития планетарного общества, к которому обязаны стремиться все страны – ответственные члены Организации объединенных наций, требуются обильные источники мощности, в том числе электрической.  Что это значит на практике? Вот что: на душу земного населения  хорошо бы иметь не менее двух киловатт установленной электрической мощности,  в противном случае падает качество сельского хозяйства, медицины, строительства, быта, а вследствие этого    начинается снижение средней продолжительности жизни, рост  детской смертности. Сегодня установленная мощность всей электроэнергетики планеты – 3 миллиарда киловатт при населении 6 - 6,5 миллиарда человек. На душу приходится всего 0,5  киловатта. Это мало, но даже это – средняя температура по больнице, ибо в распоряжении среднестатистического жителя Канады  в 100 (!) раз больше мощности, нежели в распоряжении среднестатистического жителя Чада.  Душевое потребление энергии надо наращивать и выравнивать, но задача  все более усложняется ввиду быстрого роста населения, особенно в Юго-Восточной Азии, где люди, по  выражению Еськова, «размножаются с безответственности трески», и исчерпания   возможностей роста мощности за счет традиционных источников.
По прогнозам, к 2030 – 2050 году на Земле будет жить примерно 10 миллиардов человек. По скромному счету, к тому времени нужно иметь 10 миллиардов киловатт  установленной мощности – по скромному киловатту на душу.   Значит, мировая энергетика должна усилиться по меньшей мере втрое.  За счет чего? – поставил второй вопрос Еськов. Какой вообще видится энергетика будущего? Если коротко, значительно более деверсифицированной, чем нынешняя, которая базируется, главным образом, на  тепловых электростанциях,  а значит, значительно более чистой, чем сегодня.  Тепловая составляющая в ней, хотим мы или нет,  останется, но это будут парогазовые станции нового поколения с КПД 50 процентов вместо сегодняшних 35 процентов, то есть,  гораздо более экономичные и экологически безопасные. Конечно, сохранятся гидростанции,  однако их вклад в масштабе планеты сократится до нескольких процентов. Появится атомная энергетика нового поколения – устойчивая к терроризму и не производящая опасных радиоактивных отходов. Возможно, появится и термоядерная… Но 10 миллиардов киловатт от этих источников никак не получить. В лучшем случае они смогут дать 7-7,5 миллиарда. Откуда же взять недостающие 3-3,5 миллиарда? Из космоса! – отвечает Еськов.  Больше неоткуда. С лунной электростанции, превращающей солнечный свет в электричество  и передающей его на Землю!
Посвятив 10 лет тщательной увязке, по его словам, простых и очевидных требований, Юрий Михайлович  выяснил, что надо делать, чтобы в космосе появилась «беспарниковая» энергетика. Первое создать на Луне базу, включающую жилье для  строителей электростанции и цеха по изготовлению солнечных батарей, производству воды, воздуха, ракетного топлива.  Второе:  возвести солнечную электростанцию. Третье: соорудить излучатель, передающий преобразованную энергию на землю с помощью радиолуча. Четвертое: построить    приемный комплекс на Земле.  Какой должна быть база,  какой – электростанция, какими – батареи, какими -  энергетический излучатель и приемный комплекс., какой  - транспортная система Земля-Луна-Земля, какими кораблями  и на каком  горючем доставлять грузы, какими и на каком – возить людей,  Еськов  обосновал расчетами. Теперь понятно, с чего начинать, сколько времени займет строительство пилотного  энергетического модуля. А займет  оно …всего 10-15 лет!

Порыв к запредельному


Технически проект осуществим, это Еськов доказал. Уровень земной космонавтики позволяет установить регулярное сообщение с Луной и обеспечить строительство энергостанции. Дело за экономикой. За организацией. За интересом. Кто в первую голову может быть заинтересован в таком проекте? Страны Юго-Восточной Азии, включая Китай, Индия, где население растет   так быстро, что хронический энергодефицит региону обеспечен, а значит, его  развитие под вопросом.   А вот деньги там водятся. Активно работает над развитием солнечной энергетики Япония, реализуя программу, рассчитанную до 2050 года. Япония тоже не бедная страна, и ей тоже  есть смысл включаться в проект. Логично ждать появления участников из Латинской Америки. Ну, а старушка Европа? Неужели так и останется сидеть на   импортной газовой игле?.. Какая организация – в планетарном масштабе – сможет вести работы такого уровня,  переваривать мощные финансовые потоки,  сотрудничать с государственными структурами и с  частным капиталом? По-видимому, это должен быть какой-то международный экологический консорциум или какой-то интернациональный энергетический концерн…
Войдут ли в него американцы? Неизвестно. Они ведь «сами с усами», они «самее» всех. Они уже объявили, что намерены   своими силами возобновить Лунную программу 60-70-х годов ХХ века. Причем, похоже, они не  собираются делать на Луне ничего нового, они  хотят просто повторить пройденное. Зачем? – удивляется Еськов. Это же совершенно бесполезное дело.  Сейчас просто «побывать и вернуться», а именно так ставилась задача   50 лет назад,    - явно недостаточно. Сейчас надо пожить на Луне хотя бы две недели, до следующего восхода Солнца, попробовать «прожарить» лунный грунт, получить из него воду – чтобы  стало понятно, сможет ли человек там освоиться. Надо расстелить солнечные батареи, провести электролиз этой «лунной» воды, собрать кислород, водород… Короче, надо  опробовать все технологии жизнеобеспечения, которые послужат при строительстве  энергостанции.
Можно попытаться склонить   американцев изменить  свою косную программу, наметить новые цели, интересные всей цивилизации. Поэтому придется вести переговоры, договариваться, договариваться и еще раз договариваться. Если, конечно, решим создавать энергетику в космосе силами всей планеты. А если придти к согласию все-таки не удастся, начнем создавать ее сами. Пока еще российская космонавтика  сможет   осуществить экспериментальную часть проекта самостоятельно.  Хотя и с предельным напряжением. На старом советском заделе. Ведь это великолепный задел. В СССР  прорабатывались даже такие идеи, как полеты на Юпитер и Уран за гелием-3, энергетически ценным изотопом гелия. Пусть в принципе, соглашается Еськов, но прорабатывались!.. И термоядерные ракетные двигатели конструировались!.. Ныне многие из достижений тех лет утеряны, и возобновить их будет трудно:  документы, расчеты, чертежи  не сохранились, носители технологий в лучшем мире или на пенсии. Вот и самому Юрию Михайловичу уже  восемьдесят два… А  кое-что возродить вполне возможно. Но для этого  необходима воля. Как сегодня говорят, политическая. Или, лучше сказать, государственная.
Воли нет. Ни политической, ни государственной. И интереса нет. Ни со стороны российской власти, ни со стороны частного капитала, ни со стороны сырьевого, ни со стороны военно-промышленного комплекса. Разговоры об инноватике, речи об интеллектуальной экономике – одно, реальные шаги по ее созданию – другое. От лиц, принимающих решения, выделяющих деньги, Юрий Михайлович Еськов слышит знакомое: вечно вы, энтузиасты, лезете со своими фантазиями, путаетесь под ногами и мешаете  делать конкретные дела! Ладно, у меня фантазии, отвечает Еськов. А что у вас? Что вы предлагаете взамен?
Взамен, как можно догадаться, не предлагают ничего. Сейчас, иронизирует Еськов,  программы развития сводятся к жгучему вопросу: сколько будут стоить баррель нефти – 85 баксов или 105? Или, не приведи Господь,  50? Кто из высокопоставленных лиц, развращенных   сырьевой избыточностью России,  будет ломать голову над проблемами будущего?..  Но будущее все равно наступит. Со всеми своими проблемами. И с новыми людьми, которые их увидят. На них – надежда Еськова. Его надежда – на молодежь. Ей жить! Угля с мазутом, бензина с газом на всю жизнь ей уже не хватит. Пусть думает!  Задача поставлена. Теперь на помощь энтузиазму должен придти прагматизм и  без крика и шума решать задачу.
Прагматики  нашлись среди российских космонавтов.  Они увидели в проекте один из путей к возрождению космической отрасли России. Раскрутить его, признал космонавт Сергей Васильевич Авдеев, пока не удалось, но кое-что успели сделать. Встречи, обсуждения, командировки…Авдеев летал за океан, говорил с американскими астронавтами, убеждал, что проблема эта –  общемировая и браться за нее надо всем миром… В части обеспечения  энергией какого-нибудь Чада проблема американцев не волнует, им энергии хватает – они ведь потребляют около 40 процентов того, что производится на Земле, а думать за человечество они не  приучены и учиться не собираются.  Однако сложность и масштабность дела астронавтов профессионально  зацепила. И с необходимостью политического, научного и технического  партнерства  в рамках какой-то серьезной международной структуры они согласились. Потому что проблема энергетикой не ограничивается. Не менее важен здесь аспект планетарной безопасности, зашиты Земли от шальных астероидов, атаки которых вполне вероятны. Отбивать их существенно помогла бы обитаемая лунная база со стоящими на боевом дежурстве ракетами-перехватчиками, заправленными горючим из лунного грунта.
По американским прикидкам, на  создание  серьезных электростанций в космосе   потребуется  минимум век. А у Еськова получается вполовину меньше. Согласно его расчетам, пилотный лунный модуль, к тому же вместе с жилой базой,  можно построить за 10 -15 лет, причем независимо от того, кто будет строить – международный консорциум или отдельная страна. Если начать сейчас, то  удастся уложиться к 2025 году. А еще, через 30-40 лет, примерно к середине века, по расчетам Юрия Михайловича, из модулей сложится генерирующий комплекс  мощностью 3-3,5 миллиарда киловатт -  большая электростанция на Луне… если понятно, не спутает все карты 2012 год. Действительно, «Проблему 2012» никак со счетов не сбросишь, она  загадочна и поэтому   вдвойне грозна. С ней связан непредсказуемо-катастрофический сценарий грядущего. Однако никто не доказал, что самый вероятный.  Есть  и другие  -  «умеренные», в которых нам суждены «только» экологический и климатический кризисы, надвигающиеся постепенно и оповещающие о своем приближении. Что, вобщем, сейчас и наблюдается. А раз это так,   то примем конструктивное  рабочее допущение:  за время, оставшееся до острой фазы кризиса, вполне возможно   перевести планету в основном на «беспарниковую», чистую энергетику, значительную долю в которой составит энергетика космическая. 
Так вот, в рамках конструктивного подхода, именно через 40 лет, к 2050 году и должна, по расчетам, заработать большая электростанция на Луне. Без нее при «кризисном» сценарии  не обойтись. Будем реалистами: ее строительство, активная, планомерная работа в пространстве  не сможет начаться раньше 2013 года, а к этому времени «Проблема 2012» так или иначе прояснится.  И если надобность в проекте не отпадет, тогда и  начнем космические труды.  В кооперации с китайцами, японцами, американцами… Или в одиночестве, к чему  нам не привыкать. Это в стиле Русского Дела. «Находясь в условиях автономного хозяйствования, великоросс совершенно не рассчитывал на помощь удаленных от него соседей…Уединенность хуторской жизни развила у великоросса стремление работать в одиночку», - пишет С.И. Сухонос. А намного раньше него В.О. Ключевский  заметил, что «великоросс лучше работает один, когда на него никто не смотрит, и с трудом привыкает к дружному действию общими силами».
Если международное сотрудничество не сложится,  интеллектуальный, научный, технический, экономический потенциал России позволит ей, пусть  с напряжением,   сдвинуть    пилотную  часть проекта в одиночку, говорит Ю.М. Еськов.  И в этом помогут традиции и особенности Русского Дела, дополняет С.И. Сухонос. Более того, настаивает он, Россия  просто обязана приступать к проекту, сделав его главным  государственным проектом. Не принимая во внимание вероятность появления, может быть, в скором будущем,  обильных альтернативных источников энергии. И вообще - вопреки всему. По нескольким важнейшим причинам.
Во-первых, говорит Сергей Сухонос, глобальные свершения не бывают случайными. И если русские первыми вышли  в космос  и долго были  лидерами в космических исследованиях, то это – знак, даже Перст Божий, указующий на  предназначение России.
Во-вторых, если Россия, пока хотя бы в обсуждении, возглавит работы по космической энергетике, то нашим соседям по планете станет ясно, что мы не собираемся доедать свой «нефтяной пирожок» под одеялом, а думаем о будущем всех тех землян, у которых «пирожка» нет. Мы убедительно продемонстрируем, что Россия готова вкладывать в будущее значительную часть нефтяных  доходов, хотя для нее оно куда менее мрачно, чем для тех, кто не имеет энергетических ресурсов, а таковых на  Земле большинство.  Развернувшись по космическому вектору, Россия на деле возглавит движение за объединение мира, строительство нового миропорядка  на совершенно иных, отличных от нынешних принципах, мира, где причины многих современных недоразумений и конфликтов сами собой  уйдут в прошлое.
В-третьих, давайте вспомним, что реализация программы «Аполло»  позволила американцам совершить огромный технологический рывок, потому что выполнение столь масштабных государственных проектов, как космические,  рождает технологии двойного назначения,  которые при  сбросе в гражданскую промышленность многократно окупают вложения. Значит,   двигаясь по космическому вектору, мы сможем попутно решить такие задачи, которые пока даже не поставлены, и получить огромный эффект во многих областях. Попутно,  как бы по ходу дела будут заложены основы интеллектуально-технологического комплекса, в котором – в дополнение к топливно-энергетическому и оборонно-промышленному -  остро нуждается Россия.
Наконец,   страна не сумеет выбраться из нынешнего тупика, не поставив перед собой глобальную цель.  Попытки играть в западные игры, заниматься мелкими вопросами, не могут поднять национальный дух, а без этого Россия – не Россия. Она не может  ни работать, ни жить рационально, ей обязательно нужны иррациональные и сверхрациональные идеи и цели, ради которых необходимо совершить подвиг.  Россия призвана к запредельному и должна его добиваться. Нашему народу  надо жить в состоянии непрекращающегося подвига.  Не отнимайте у  страны подвиг!..