Часть седьмая. ОТ РАЗВИТИЯ – К УСТОЙЧИВОМУ РАЗВИТИЮ

Так что же нам нужно?


Итак: стране нужен подвиг? Нужен масштабный проект, одновременно национальный и планетарный, имеющий две взаимосвязанные, взаимно дополняющие друг друга цели – преобразования внутри страны и общемировые преобразования? Да, нужен. Так говорит интуиция и подтверждает нравственное чувство. А  что же рассудок?  Подкрепляются ли интуитивные  предпочтения точным расчетом, анализом, основанном на знаниях? «Хотели как лучше, получилось как всегда», - обронил однажды Черномырдин, не подозревая, что вывел формулу российских реформ. Может быть, дело в том, что обычно хотим не  того? Однако вычислить (и угадать!), чего ждет от нас история, не так-то просто, тут потребуется большая умственная и духовная проницательность. Ведь  поток ноосферной реальности плотен, словно обвальный тропический ливень. И если какой-то управляющий реальностью цикл  - космический, планетарный, страновой, этнический – завершился, то его энергия иссякла, проторенная колея отныне ведет в тупик и надо искать другую дорогу. Вот и сейчас  - и это ясней с каждым днем – пора переходить на ноосферный путь. Россия, как чуткое ухо планеты, проводник эволюционных токов космоса, улавливает это веление первой.
Да, нам действительно нужен мощный двуединый модернизационный проект ноосферного уровня, смысла, значения. Внутренняя модернизация  должна быть направлена  на качество жизни. Она должна привести к такому состоянию общества, когда каждый гражданин, именно каждый, «чует под собой страну», а все вместе мы живем, ощущая опору под ногами, наши речи слышны не только «за десять шагов», да иначе и быть не может, если «страна для тебя, ты для страны», как говорят в Сингапуре, если мы – просвещенные патриоты, мы любим страну, она любит нас. Нам нужен планетарный, даже космический размах. Скажем, нужно строить мировую  энергетическую систему, решая такие потрясающе интересные задачи, как возведение электростанции на  Луне или приручение холодного ядерного синтеза. Или - кто, кроме нас с энтузиазмом возьмется за разработку  той глобальной стратегии  вхождения в ноосферную реальность, о необходимости чего убедительно писал Никита Моисеев?
Способна ли инициировать, организовать, возглавить подобный проект нынешняя система? Она создана разрушителями для достижения совсем других целей. Колесики  запущенных механизмов вращаются совсем в другую сторону. Функционировать иначе эти механизмы не могут. Система не адекватна задачам, стоящим перед страной. Как и те люди, что ее создавали, что ее поддерживают, продлевают ее жизнь. Это разрушители. Служащая им система не может сойти с нефтяной иглы, перейти к экономике знаний, реализовать прорывные идеи.
Господство этой системы  и означает  застой. Она есть одновременно и субъект, и объект застоя. Она  и есть наша действительность, «наше все». И этому «всему» необходимо сохранять статус-кво. Поддерживать стабильность и консолидацию элит.  Обеспечивать преемственность – курса, экономической политики, сырьевой экономики. По сути, эта система подменяет у нас государство, что объясняет  поразительное бессилие власти. Что за удивительное дело:  при явных признаках мирового финансового кризиса, рецессии в США, многомиллиардных потерь американской ипотеки, наш министр финансов Кудрин продолжал вкладывать в нее российские сбережения! Дело, безусловно, странное, если не сказать хуже, но остановить Кудрина никто не мог, а общество апатично взирало на происходящее. Кое-кто протестовал, конечно, например, автор и ведущей программы «Постскриптум» на ТВЦ Алексей Пушков, но его как бы не слышали… Системе  передачи Пушкова были неинтересны, обличения неопасны. Останавливать Кудрина она не собиралась. Это ее человек. Ее ставленник.
Если бы речь шла только об объекте застоя, то перейти от него к развитию было бы значительно проще. Но тут, получается, субъект должен разрушить  сам  себя, а это нереально. Разрушить его может только внешняя сила. На языке политологии все это и значит, что путинская «консолидированная элита» является непреодолимым препятствием к развитию страны и что  Медведев ради  будущего России должен ее сменить. Поэтому совершенно прав бессменный главный коммунист Зюганов,  сказавший на встрече с двумя президентами, что сейчас исключительно удобный момент для смены караула.
Действительно, другого столь благоприятного момента для перехода от застоя к развитию может и не представиться. Хорошо даже то, что выбор путей у нового президента крайне ограничен. Собственно, никакого иного варианта просто нет. Вариант один: развитие. Так что этот жизненно необходимый переход  можно считать просто возвращением страны к естественному для нее способу жизни.

Развитие – это наше

Путем развития Россия шла последние 500 лет своей истории,   утверждает философ, историк, политолог, эксперт «Горбачев-Фонда» Валерий Соловей, автор нашумевшей книги  «Русская истории: новое прочтение». И не просто утверждает, но  приводит доказательства. «Развитие во всех смыслах и отношениях» — фирменная, скажем так, черта России,  великолепное достижение  страны и народа.  Здесь  и «относительно мирная колонизация огромных территорий, создание разветвленных структур высокой цивилизации и государственности; высокая (вплоть до 50-х годов XX века) демографическая динамика, успешная интеграция и ассимиляция других народов; формирование мощной и конкурентоспособной экономики, а также (в советскую эпоху) социального государства и массового общества, по потреблению и благосостоянию уступающего Западу, но превосходящего практически весь не-Запад; создание и массовое распространение “высокого” литературного языка, формирование полноценной и влиятельной национальной культуры. Несмотря на срывы и катаклизмы, страна становилась все сильнее, а каждое новое поколение русских жило дольше и лучше, чем предшествовавшие».
Поэтому «надо избавиться от полонившего нашу культуру гнетущего комплекса неполноценности и увидеть очевидное: история России — одна из самых успешных среди историй многих стран и народов, - пишет В. Соловей. -  Предвижу, что определение нашей истории как “успешной” вызовет непонимание даже среди русских патриотов, готовых считать ее героической, драматической, трагической, но никак не успешной. А ведь на протяжении последней полутысячи лет Россия являла одну из наиболее успешных в мировой истории стран». Гигантским, если не  главным достижением России, можно считать сохранение национальной независимости – в   отличие от почти всего неевропейского мира, оказавшегося в колониальной зависимости от Запада.  «Наводившая ужас на Европу Османская империя сжалась до Турции и оказалась в унизительной зависимости от Запада; фактически европейской полуколонией стал “желтый колосс” — Китай. Россия не только выстояла, но и успешно развивалась». Огромным достижением стало  также политическое и военное доминирование в Северной Евразии. «Значение России как военно-стратегического и геополитического фактора с начала XVIII века постоянно возрастало. Она стала главным театром военных действий и сыграла решающую роль в битвах за мировое господство, разворачивавшихся в XIX и XX веках (наполеоновские, Первая и Вторая  мировые войны)».
На исходе ХХ века развитие России прервалось.  Страна переживает  сегодня очевидный упадок, хотя внешние факторы и обстоятельства развития более благоприятны, чем, скажем, четыреста лет назад. Поэтому возврат на путь развития потребует серьезных усилий. Но прежде всего страну нужно, скажем так, встряхнуть. Разбудить. И даже, извините, пришпорить. России придется сбросить апатию. Может быть, нам надо просто… проснуться.  И взяться, наконец,   за дело.
Насколько можно судить, идея развития  ни у кого не вызывает аллергии. С другой стороны,  никто не пытался ее присвоить,  объявить собственностью какой-то партии, группы, политической силы.  Никто не заявлял о своем принципиальном неприятии развития, несогласных с ним  не нашлось ни среди политиков, ни среди чиновников, ни среди бизнесменов, ни среди промышленников, ни среди военных и  силовиков, ни среди ученых, ни среди деятелей культуры и искусства, ни среди рабочих и крестьян, ни среди пенсионеров и студентов. Системно мыслящие ученые, экономисты, политики, да просто  все серьезные, ответственные, здравомыслящие люди понимают, что без развития не может быть безопасности государства, сохранения народа, что государство, общество, личность могут существовать  только в условиях развития. Идея развития – единственная идея, в отношении которой в обществе наблюдается консенсус, причем, пожалуй, естественный, а не  показной. Это понятно: ведь развитие органично для России.
Вернувшись на путь развития, Россия станет развивающейся страной. Мы будем понимать под этим термином не совсем то, что понимается в современном мире, стандарты восприятия и оценок в котором задают идеологи «золотого миллиарда». Развивающаяся страна – это не отсталая страна второго сорта или страна третьего мира, погрязшая в нищете и болезнях. Развивающаяся страна  - это страна, идущая по пути развития всех сфер жизни, всех планов существования, вот и все. В этом смысле к развивающимся странам следует отнести и США, и Францию, и Китай, и Иран, и Казахстан, и Белоруссию, и все те страны, которые называют себя цивилизованными и являются ими по критериям уровня и качества жизни.   Такой развивающейся страной может и обязана стать Россия.  Причем, не просто развивающейся, а устойчиво развивающейся страной. То есть сознательно, целенаправленно эволюционирующей. Ведь устойчивое развитие – это управляемая эволюция.

Наследие космизма

Развивая, совершенствуй, - гласит космический закон развития. Россия, чуткое космическое ухо Земли, ближе к Беспредельности, чем остальные страны. Наше первенство в космических полетах – не случайность. Это знак предопределенности. Выход в космос  потребовал гигантского напряжения сил и стоил огромных денег. Другие, по трезвому расчету, потратили бы их на земные дела, на материальные заботы, на благосостояние. Мы, повинуясь  иррациональному зову, взялись мостить дорогу в небо, считая это чуть ли не национальным предназначением.   Чуть ли не национальным пророком стал у нас  скромный учитель из Калуги, предложивший едва ли стратегический план прорыва:  «Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а потом завоюет себе все околосолнечное пространство».
Однако Циолковский отнюдь не только  чудаковатый мечтатель, не только «отец космонавтики»,  придумавший  использовать для передвижения в безвоздушной пространстве ракеты. Он  философ единственной в своем роде космической философской школы планеты – русского космизма.  И для философа-космиста Циолковского характерна активная приверженность эволюционной идее. Он убежден в восходящем  развитии мира и самой природы человека, разум и сущностные силы которого становятся сознательным орудием такого восхождения.
Управляемое развитие, или активная эволюция – коренная идея русского космизма, уникального космического направления научно-философской мысли,  зародившегося в России в середине ХIХ века и широко развернувшегося в ХХ столетии.   Активная  эволюция должна сыграть решающую роль  в исторически неизбежном переходе от биосферы к ноосфере: собственно, она   определяет новый сознательный этап развития мира, когда человечество  направляет его ход в ту сторону, в какую повелевает разум и нравственное чувство.
Эти идеи разделяли в России  даже представители точного знания, известные, признанные в академической среде ученые. Первый русский физик-теоретик, профессор Московского университета Н.А. Умов разрабатывал  концепцию «силы развития», направляющей все живое, в согласии с антиэнтропийной сущностью жизни,  ко все большему совершенствованию сознания. (Умов даже предлагал ввести третий, «антиэнтропийный» закон термодинамики, приложимый к области жизни и сознания.)
Призыв Н.А. Умова к творческой регуляции эволюционного процесса находил отклик в России. «Философия общего дела» Н.Ф. Федорова открывала перед человечеством невиданные дали, звала к титанической работе: «В регуляции же, в управлении силами самой природы    и заключается  то великое дело, которое может  и должно стать общим». Признав внутреннюю направленность природной эволюции ко все большему усложнению и, наконец, к появлению сознания, Федоров приходит к мысли, что цель человечества -  всеобщим познанием, трудом и опытом овладеть стихийными, слепыми силами вне и внутри себя, выйти в космос для его активного освоения и преображения, обрести новый, бессмертный  космический статус бытия. Сознательное управление эволюцией, согласно Федорову, состоит в последовательной цепочке задач: регулирование «метеорических», космических явлений; превращение стихийно-разрушительного хода  природных сил в осознанно направленный: создание нового типа организации общества – «психократии» на основе  сыновнего, родственного сознания; работа над преодолением смерти, преображением физической природы человека…
Интересно, что почти одновременно с Федоровым его современник, знаменитый драматург А.В. Сухово-Кобылин попытался обосновать будущее космическое действие человечества. Более 20 лет он отдал философскому синтезу эволюционного учения Дарвина и диалектики Гегеля. На смену  нынешней земной (теллурической)  стадии развития придут солярная (солнечная), когда земляне расселятся в околосолнечном пространстве, и сидерическая (звездная), предполагающая проникновение в глубины космоса и их освоение, однако  такое будущее возможно лишь при колоссальном эволюционном прогрессе человечества.
Теория ноосферы – под различными словесными обличьями – является неотъемлемой принадлежностью круга идей философов-космистов. Почти одновременно с Эдуардом Леруа почти идентичное ноосфере понятие  предлагал П.А. Флоренский. В письме к В.И. Вернадскому он высказал мысль  «о существовании в биосфере или, может быть, на биосфере, того, что можно было бы назвать пневматосферой». У Федорова «регуляция природы», выполняемая «существами разумными и нравственными, трудящимися в совокупности для общего дела», представляет собой  принципиально новую ступень эволюции. У С.Н. Булгакова в «Философии хозяйства» утверждается, что «хозяйственный труд есть  уже как бы новая сила природы, новый мирообразующий космогонический     фактор», что «эпоха хозяйства есть столь же характерная и определяющая эпоха в истории Земли, а через нее и в истории космоса…» 
Больше других сделал для объективного изучения складывающейся реальности ноосферы В.И. Вернадский. В ХХ веке, по его мысли, возникли серьезные материальные факторы  перехода к новой эпохе.
Во-первых, человечество  стало вселенским, то есть полностью подчинило интересам людского рода биосферу. Вся Земля не просто преобразована и заселена до самых труднодоступных мест, но человек проник во все стихии – землю, воду, воздух (а сейчас осваивается в околоземном пространстве).
Во-вторых, решающим фактором для создания ноосферы, по мысли Вернадского, может быть единство человечества. Это фактор не политический, не социальный, не экономический и не нравственный, а природный: «биологически это выражается в выявлении в геологическом процессе всех людей как единого целого по отношению к остальному живому населению планеты». Стихийное, природное явление пробивает себе путь, несмотря на все объективные социальные и межнациональные противоречия и конфликты. Единство человечества во многом стало «двигателем жизни и быта народных масс и задачей государственных образований». Созидается общечеловеческая культура, возникают сходные формы научной, технической, бытовой цивилизации. (И этот  процесс, видимо, набирает силу.  По определению этнологов,   современная городская культура, в которой живет подавляющее большинство населения России, представляет собой «периферийный вариант обобщенного стандарта городской общеевропейской культуры». Это общемировая, а не  только отечественная тенденция. Судя же  по современной молодежной культуре, любые национальные остатки в культуре новых русских поколений  вскоре полностью исчезнут.) Самые отдаленные  уголки планеты объединены быстрыми средствами передвижения, линиями связи, (а теперь и Интернетом – всемирной информационной сетью).
Третьим фактором Вернадский  считал вовлечение в общественную, историческую жизнь все больших масс людей, получающих реальную возможность  сознательного влияния на ход государственных и общественных дел.
Наконец, четвертый фактор – рост науки, превращение научного знания в мощную «геологическую силу», главную силу создания ноосферы: ведь научная  мысль – такое же закономерно неизбежное явление, возникшее в ходе эволюции живого вещества, как и человеческий разум. Поскольку эволюция усиливала и оттачивала разум, то прирастала и мощь сферы разума – ноосферы. Ноосферный вектор избран самой эволюцией, а раз  так, то нравственной, более того, объективной обязанностью человека является соответствие этому вектору. 
Русский космизм утверждал необходимость активного сотрудничества с   эволюцией в деле становления ноосферы.  Для вхождения в ноосферную реальность  нужна стратегия, говоря языком Н.Ф. Федорова, глобальная стратегия «общего дела». О ней же – с поправкой на понятийный аппарат эпохи – говорил академик Моисеев. А синонимом глобальной стратегии является не что иное, как устойчивое развитие, которое есть не что иное, как маршрут пути к эпохе ноосферы.

Обреченные на  свой путь

Можно утверждать, что устойчивое развитие – это русский космизм, учение Подолинского, Вернадского, Федорова, Умова, Циолковского, Соловьева, Бердяева, Флоренского, Булгакова, Чижевского, других блестящих умов и великих душ России,  поставленное современной российской школой на прочный научный фундамент. Современные исследования показали, что Земля является открытой, волновой, резонансно-синхронизированной, динамической системой, очень возможно – «идеальной машиной», подчиняющейся  универсальным законам природы. Поэтому рассматривать развитие государства, общества, политики, экономики, наук и искусств  в отрыве от этих законов принципиально недопустимо.
Принципиально важно, что развитие может быть устойчивым. Его устойчивость понимается как проекция общих законов природы. За примерами устойчивого развития далеко ходить не надо. Пример – вся человеческая история: ведь исторический процесс не прерывается, двигаясь   при этом от прошлого к будущему, то есть изменяясь и развиваясь. Другой пример – сама жизнь, жизнь как космопланетарный процесс: она демонстрирует удивительную способность сохранять развитие. Значит, застой противоречит законам жизни, общему закону природы. Значит, возобновив развитие, Россия вновь вольется в магистральный естественно-исторический процесс, в поток космической реальности.
Делая шаги вперед, наследники космистов бережно сохраняют философскую сердцевину учения, его неповторимый пафос, его деятельный настрой (устойчивое развитие видится активной, управляемой эволюцией).  Сохраняется наша приверженность «общему делу», почти генетический интернационализм. «Общей», планетарной (и одновременно национальной) мыслится необходимая России цель – не равная, конечно, грандиозным замыслам космистов, однако все-таки соизмеримая с ними. Вспомним призывы наших академиков к разработке коллективным интеллектом человечества «новой экологической доктрины» или «оптимальной стратегии эволюции»…
Нужно очень тщательно, буквально сквозь мелкое сито просеять западное интеллектуальное наследие, чтобы обнаружить в ней что-то похожее на идею активного сотрудничества с эволюцией, тем более, на идею «общего дела». Это естественно: умственная культура России и Европы различна. Подчас различие просто бьет в глаза, иной раз оно   заметно не сразу, потому что заключено в чрезвычайно тонких моментах, в ускользающих от восприятия нюансах.  Вспомним И.А. Ильина:  касаясь волевой  и умственной  культуры католиков, он говорил, что она «выросла исторически из преобладания воли над сердцем, анализа над созерцанием, рассудка во всей его практической трезвости над совестью, власти и принуждения над свободой», а  у нас  «соотношение этих сил является обратным". Вспомним:  даже беглое знакомство с трактатами идеолога протестантского капитализма М. Вебера и космиста С.Н. Булгакова показывает резкое различие  между ними в подходах и в языке.
За полтора – без малого – столетия вопрос Рогожина из «Идиота» Достоевского («Ну, буду я на бархате сидеть, а дальше что?»), оказывается, не потерял  злободневности. В феврале 2007 года социологи Левада-центра и Евросоюза провели опрос  с целью выяснить, что же такое, наконец, эти несносные русские. Считают они себя европейцами или нет? Так вот, 71 процент опрошенных заявили, что не считают, три четверти из них мыслят Россию «особым государством» и не разделяют так называемые «европейские ценности». Они полагают, что у России свой путь, и это путь – не в капитализм.
Экстраполировав ответы  респондентов на всю народную толщу, социологи пришли к выводу, что большинство не принимает в качестве  базовых ценностей «демократию и рынок» и убеждено, что в России они должны быть трансформированы «под нас». Ведь «у нас вся культура – иная, своя, и притом потому, что у нас иной, особый духовный уклад, - писал И.А. Ильин. – У нас совсем иные храмы, иное богослужение, иная доброта, иная храбрость, иной семейный уклад; у нас совсем другая литература, другая музыка, театр, живопись, танец; не такая наука, не такая медицина, не такой суд, не такое отношение к преступлению, не такое чувство ранга, не такое отношение к нашим героям, гениям и царям».
Вот и наша национальная философия – русский космизм – иная, чем западная. В ней ясен активный элемент (активная помощь эволюции), но нет элемента волевого. Космизм не навязывает свое понимание, свою волю, не претендует на власть, не ломает «под себя». Он  угадывает, прозревает и -  подстраивается. Но подо что? Под вектор вселенской эволюции! Он  органически вписывается. Но куда? В поток космической реальности! Наследующая космизму концепция устойчивого развития согласована с этим потоком. Устойчивое развитие, в понимании российской школы и следующих проложенным ей  маршрутом казахстанцев, - это эволюционная работа, опирающаяся на знание природных закономерностей и умение использовать природные механизмы.
В западном понимании устойчивое развитие, скорее, политический инструмент, служащий  интересам стран «цивилизованного мира», а говоря без обиняков, «золотого миллиарда».

Инструмент политики

Проблема устойчивого развития выросла из «проблемы окружающей человека среды», а этой последней международное сообщество озаботилось в 40-е годы прошлого века. Тогда появились материалы Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) о влияния загрязнений окружающей среды на здоровье населения. В 50-е годы появились доклады ООН о недостаточном производстве продовольствия, истощении невозобновляемых природных ресурсов.
Первый практический шаг, если, конечно, таковым можно считать Декларацию по окружающей среде, международное сообщество сделало в июне 1972 года на Стокгольмской конференции ООН, созванной по инициативе ВОЗ. В Стокгольмской декларации впервые провозглашено, что «сохранение и улучшение качества окружающей среды является основной проблемой, влияющей на здоровье и благосостояние народов, а также на экономическое развитие всех стран мира. Два аспекта окружающей человека среды, как природной, так и созданной самим человеком, имеют решающее значение для благосостояния и осуществления основных прав человека, включая даже право на саму жизнь». Со Стокгольмской конференции ведет свою историю специальный орган ООН — Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП).
В 1983 году при ООН была создана  Международная комиссия по окружающей среде и развитию. Спустя четыре года  она представила Генеральной Ассамблее  доклад,  в котором дано определение устойчивого развития. Оно звучит так: «устойчивое развитие — это такое развитие, которое удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности». Его можно считать официальным, или, может быть, общепринятым рабочим определением, используемым ООН и мировым сообществом.
Следующий практический шаг был сделан в 1992 году, когда  в Рио-де-Жанейро собралась Конференция ООН по окружающей среде и развитию. Кроме непременной декларации, она приняла знаменитую «Повестку дня на XXI век». В ней в качестве основополагающего принципа был закреплен паритет экономических, социальных и экологических интересов общества в целом и всех стран. Если в Декларации Рио, как и в Стокгольмской, обозначались принципы и намерения (что, собственно, обычно для  документов подобного рода), то «Повестка» уже была  мягкой директивой. В ней   перечислены действия, которые следовало направлять на обеспечение охраны здоровья населения и окружающей среды, так как вопросы здоровья и развития неразрывно связаны между собой. Во избежание бактериального и химического заражения предписывалось уделять повышенное внимание качеству пищевых продуктов, разработке комплексной стратегии обеспечения населения чистой питьевой водой и необходимыми санитарными услугами.
Главное же, Конференция в Рио заявила о необходимости нового стратегического концептуального подхода, получившего название «устойчивое развитие». Предполагалось, что он  будет способствовать снижению степени уязвимости человека. Вооружившись этим подходом, планетарная цивилизация намеревалась противостоять негативным изменениям в среде обитания, вызванным загрязнением природы и социально-экономическим прогрессом, то есть, ее же, цивилизации, бездумным потребительством, а то и хищничеством.

«Цели развития тысячелетия ООН»

Глобальный форум по окружающей среде, собравшийся в Мальме в 2000 году, на рубеже тысячелетий, вновь воззвал к необходимости новых подходов. И немудрено: тенденции глобализации мировой экономики существенно повысили сопутствующие экологические риски, а за восемь лет после Рио на базе концепции «устойчивого развития» не удалось создать и внедрить никаких практических механизмов снижения уязвимости человека. К решению этой задачи требовалось привлечь основных субъектов процесса глобализации, то есть, фактически, государства «золотого миллиарда», ведущие транснациональные корпорации, других игроков того же уровня, иначе не было никаких шансов сдвинуть дело с мертвой точки — что и было зафиксировано в декларации Форума, только, понятно, в других выражениях.
Очередную декларацию, на сей раз Декларацию тысячелетия, приняла в 2000 году Генеральная Ассамблея ООН. В ней определены основополагающие принципы и приоритетные направления деятельности государств — членов ООН. На этих принципах должны строиться международные отношения в XXI веке, этим направлениям правительства должны уделять особое внимание — во имя достижения так называемых «Целей Развития Тысячелетия ООН». Назовем эти цели.

Цель 1: Искоренение крайней нищеты и голода.
Задача 1: к 2015 году — снизить на 15 процентов долю населения с доходом ниже прожиточного минимума.
Задача 2: к 2015 году — снизить на 15 процентов долю населения, страдающего от голода.
Цель 2: Обеспечение всеобщего начального образования.
Задача 3: к 2015 году — обеспечить всем детям возможность получать в полном объеме начальное школьное образование.
Цель 3: Содействие равноправному и активному участию женщин в политической и социально-экономической жизни.
Задача 4: к 2015 году — устранить неравенство полов на всех уровнях образования.
Цель 4: Сокращение детской смертности.
Задача 5: к 2015 году — сократить на 65 процентов смертность детей в возрасте до 5 лет.
Цель 5: Улучшение материнского здоровья.
Задача 6: к 2015 году — сократить на 75 процентов уровень материнской смертности.
Цель 6: Борьба с ВИЧ/СПИДом и другими основными заболеваниями.
Задача 7: к 2015 году — остановить распространение ВИЧ/СПИДа и начать его снижение.
Задача 8: к 2015 году — остановить заболеваемость малярией, туберкулезом и другими серьезными заболеваниями и начать снижения уровня их распространения.
Цель 7: Обеспечить устойчивость окружающей среды.
Задача 9: внедрить принципы устойчивого развития как неотъемлемую часть национальной политики прекращения нерационального использования природных ресурсов.
Задача 10: к 2015 году — снизить на 50 процентов долю населения, не имеющего доступа к питьевой воде.
Задача 11: к 2020 году — обеспечить существенное улучшение жизни как минимум 100 миллионам обитателей трущоб.
Цель 8: Формирование глобального партнерства в целях развития.

В 2000 году в Нью-Йорке принципы устойчивого развития было впервые предложено ввести в национальную политику (задача 9 седьмой цели). В Йоханнесбурге мировое сообщество пошло еще дальше. Состоявшаяся там в 2002 году встреча так и называлась: Всемирная встреча на высшем уровне по устойчивому развитию. Ее считают переломной, поскольку концептуальные вопросы удалось, наконец, перевести в разряд практических, требующих незамедлительного решения. Наряду с обязательной декларацией участники саммита предложили миру «План выполнения решений», содержащий конкретные меры и сроки выполнения поставленных задач на ближайшее десятилетие. В него включено 5 приоритетных направлений деятельности: водные ресурсы и санитария, энергетика, здравоохранение, сельское хозяйство, биоразнообразие. В соответствии с планом, необходимо, например, к 2015 году вдвое сократить долю населения, не имеющего доступа к основным санитарным услугам и не имеющего доступа к питьевой воде.
Приняв йоханнесбургский  «План»,  международное  сообщество вздохнуло с облегчением: его можно было – по взаимному согласию или просто по умолчанию – считать костяком стратегии устойчивого развития. Само  же это развитие (в той формулировке, а главное, в том понимании, что предложила комиссия Брундланд), обеспеченное отныне планом и стратегией, можно было объявить  одним из ключевых подходов в области развития. Что и было сделано в том же 2002 году на 57 сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке.
Собравшиеся не учли, что принцип устойчивого развития,  узаконенный как «центральный руководящий для всех Правительств и министерств, частных лиц, организаций и предприятий», был сформулирован еще в 1987 году, по сути, до появления явных признаков ноосферной эпохи, и потому нуждался  в существенном уточнении.

Пределы роста

Принцип, звучащий по-английски как  “sustainability development”,   заимствованный из биологической экологии и популяционной динамики и   означающий  «допустимость» или «самоподдерживаемость»,  пригодился экспертам комиссии для оценки допустимого развития экономики, то есть такого, за которым не следуют необратимые изменения в окружающей среде, а термин после конференции в Рио-де-Жанейро получил   концептуальный смысл. Он состоит в том, чтобы не превысить  такие нагрузки на природу, после которых та, что называется, «сваливается в штопор», и не  потревожить обыкновенной жизни обыкновенного человека,   который, вообще-то, ничего не имеет против  прогресса в экономике и технике, однако только до тех пор, пока этот прогресс не   наносит вреда его  собственному здоровью, не подрывает личного благополучия и не мешает личному покою.  Поэтому социальное и экономическое развитие допустимы,  читай – безопасны, только до известной черты. Дальше – стоп. Дальше – угроза здоровью, благоденствию, спокойствию. Дальше - возрастание уязвимости человека. Дальше идти недопустимо.
Так понимают термин “sustainability development”, переведенный на русский как «устойчивое развитие», на Западе. Отсюда – разнообразные теории «пределов роста», программы планирования семьи и ограничения рождаемости, призывы к добровольному самоограничению во имя будущих поколений землян.  В смысле «допустимого развития» употребляется термин в многочисленных международных документах, тех же декларациях встреч, конференций, саммитов. Почему, например, столь осторожно заявлены Цели Развития Тысячелетия ООН?  Почему к 2015 году предлагается только на 15 процентов снизить долю населения,  страдающего  от голода? Ведь финансовые ресурсы цивилизации составляют сотни триллионов долларов! Ведь, как сказано в Йоханнесбургской декларации по устойчивому развитию, мировое сообщество признает тот факт, что у него «есть средства и ресурсы  для искоренения проблем, связанных с искоренением нищеты» и готово предпринять дополнительные шаги, «чтобы эти имеющиеся ресурсы использовались на благо человечества». Ведь та же Декларация  настоятельно призывает развитые страны «предпринять конкретные  усилия для достижения согласованных на международном уровне объемов официальной помощи в целях развития». Разве не так? Так. Все верно. Но!..
Чтобы накормить голодных, придется форсировать рост сельского хозяйства и пищевой промышленности, а это – расширение посевных площадей, рост ирригации, загрязнение почвы и вод удобрениями, воды и воздуха – выбросами предприятий. Это вызывает беспокойство сытых. Это – усиление нагрузки на природу, увеличение вероятности «штопора». Искоренение крайней нищеты и голода, значащееся в перечне ООН как самая первая цель наступившего тысячелетия, на практике, оказывается, допустимо в строго определенных пределах, хотя в Йоханнесбургской декларации заявлено обязательство  планетарного сообщества «уделять особое и первоочередное внимание» борьбе с недоеданием и хроническим голодом…
Беда господствующих международных подходов к устойчивому развитию в -  двойных  стандартах. Поэтому невольно возникают  сомнения в объективности комиссии Брунтдланд. Поневоле склоняешься к предположению, что  эксперты комиссии руководствовались не общими интересами человечества  (как формулировал русский космизм, принципами «общего дела»), а лишь интересами той его части, которую называют «золотым миллиардом».  А проистекает эта очевидная двойная бухгалтерия из ограниченности знаний и  ошибочности представлений о мироздании.
Это справедливо даже в отношении интеллектуалов «Римского клуба». В его Хельсинской декларации дано гораздо более глубокое понимание устойчивого развития (которое, впрочем, названо холистическим), чем в отчете комиссии Брунтдланд.  Продвижение в парадигме холистического  развития означает: 
-систематическое, взаимозависимое развитие, где ни один элемент не может расти за счет других;
- многоаспектное развитие, соответствующее потребностям и желаниям, неизбежно различным в различных частях мира;
- гармоничную координацию целей, гарантирующую непротиворечивость мира;
- возможность нейтрализации возмущающих эффектов в ходе развития;
- перенос акцента  на качество развития, то есть признание того, что оно должно  быть направлено главным образом на благосостояние человеческой личности, живущей «не хлебом единым»;
- постоянное обновление, когда возникают новые цели и пересматриваются старые.
На холистическое развитие с самого начала накладываются  принципиальные ограничения, оно должно  разворачиваться  в рамках ограниченного роста. Парадигма Римского клуба  - это  парадигма развития  при его  одновременном торможении, чтобы, упаси Бог, не переступить запретную черту, не свалиться в «штопор», из которого уже не выйти.   В  сформулированных им «Шести целях для человечества» основатель  и первый президент Клуба Аурелио Печчеи, в частности,  предлагает  установить «внешние» и «внутренние» пределы своей деятельности, то есть учитывать ограниченность природных, биофизических  и психических   ресурсов, чтобы жить, не губя природу и не губя самих себя, а в целом – противостоять «десяти факторам упадка». К  ним, по  убеждению Печчеи, прежде всего относится  демографический взрыв, ибо    перенаселение мира многократно усугубляет существующие проблемы и одновременно порождает все новые и новые. 
Мысль, прямо скажем, не оригинальна. Активными проводниками  подобных аргументов еще со времен первой мировой войны были философ Бертран Рассел и писатель Герберт Уэллс. Они выступали вдохновителями и организаторами кампаний в пользу политики ограничения народонаселения, в том числе способами, которые «хотя отвратительны, но необходимы». Они и стали творцами концепции «нулевого роста», принятой на вооружение в 1953 году. Ее суть сводится к тому, что планета больше не способна поддерживать существующий уровень народонаселения, а развитие — удел «избранных». В 1955 году по инициативе Б.Рассела в Лондоне прошла конференция «Парламентарии мира за организацию мирового правительства». Рассел высказался на ней достаточно откровенно: «Человечество коллективно, под руководством дураков и при помощи изобретательности умных рабов занято великим делом подготовки своего собственного уничтожения…». Идеи конференции нашли свое отражение во вполне определенной политике, направленной на ограничение рождаемости, снижение уровня образования и разрушение агроиндустриальных основ развития современного общества.
Эта геноцидная (оценим ее  по достоинству)  политика  принесла вполне очевидные плоды. Темпы роста народонаселения в мире за 30 лет (60-е – 90-е годы) сократились вдвое, в начале 90-х годов от недоедания и легко излечимых болезней ежегодно умирало около 13 миллионов детей. Свертывание экономики привело к тому, что ныне в мире насчитывается 4 миллиарда нищих и 1 миллиард безработных.
Нищета, безработица и высокая смертность – вот результат концепции «нулевого роста» и вытекающей из нее целенаправленной  практической политики. При этом ни концепция, ни политика совершенно не противоречат доминирующему мировоззрению и известным со школьной скамьи законам сохранения энергии и роста энтропии. Заметьте, речь ведется о «нулевом росте» системы в целом. Что это значит? Возможность развития одних ее частей за счет других, благополучия одних стран за счет деградации других. Иначе никак не получается. Ибо «всего на всех не хватит».  Именно к такому грубому, примитивному, какому-то первобытному результату ведут изящные построения интеллектуалов Римского клуба.

Физика живого

Да, реалии планетного существования таковы, каковы они есть. Земля, и это совершенно очевидно, имеет пространственно-временные границы, ресурсы планеты истощаются, нагрузки на природные системы действительно становятся предельными. Значит, с позиций замкнутых систем, экономическое и социальное ускорение одних должно непременно компенсироваться замедлением других, деление на «чистых» и «нечистых» неизбежно.
Но ведь Земля – открытая система. Это, повторим, доказано современными исследованиями, на которых базируется наследующая космизму российская школа устойчивого развития. С позиций Жизни, существование и развитие которой сохраняется на протяжении сотен миллионов, если не миллиардов лет,   положение выглядит совершенно иначе: ограничены отнюдь не ресурсы Земли, а наше знание о том, как получить доступ к принципиально неограниченным ресурсам. Для нас в сегодняшней повседневной практике они и в самом деле ограниченны. А теоретически, принципиально – нет, нет и нет! Ресурсы Вселенной – бесконечны. Ее энергия – бесконечна. Поток энергии Вселенной, изливающийся на Землю, - бесконечен. Вселенная - открытая система! Земля – открытая система. И земная биосфера открыта как система. И любой земной организм – тоже. Все живое, всякая Божья тварь, и человек, и цветок, и микроб есть такая система. Она непрерывно обменивается энергией с внешней средой, подпитывается извне и выбрасывает вовне шлаки. Открытая система по имени человек, в принципе (!), может взять свободную энергию Вселенной, превратить ее в мысли, идеи, знания, а все это – в технологии, в том числе технологии открытых, живых систем. А их устройству не противоречит даже вечный двигатель, коэффициент полезного действия (КПД) здесь может быть и, уже есть тому примеры, бывает больше единицы. Для классической, а лучше сказать, ортодоксальной науки это нонсенс. Для физики живых систем тут ничего необычного. В вечном двигателе работает свободная энергия Вселенной, только и всего. Ее хватает на всех. И достается она даром. Если умеете взять.
Все законы физики, известные науке, изучаемые в школах и университетах, в том числе «священный» закон сохранения энергии, даны для замкнутых – мертвых систем. Законы живых систем известны куда меньше, а ведь по ним в действительности живут и человек, и Земля, и Вселенная. Честь их открытия принадлежит русскому космизму.
Космизм, в мировоззренческом, философском плане, – реакция на Второе начало термодинамики, подталкивающее к мировоззренческому выводу о неизбежности смерти. Да, отдельный организм смертен, но популяция, биосфера в целом подчиняются Закону Развития Жизни, устанавливающему постоянство и хроноцелостность процесса. Жизнь – это именно процесс. Вот главное, что объединяет ее невероятное разнообразие, вот общий стержень, на котором держатся все ее проявления, от клетки до биосферы.
Более того, Жизнь – это космопланетарный процесс. Белковая жизнь в виде органических тел – лишь одна из его форм. Процесс в целом гораздо богаче земных форм. Он идет с накоплением энергии. Каждое живое существо, каждый человек находится во власти двух начал: накопления энергии и ее рассеяния, причем оба этих начала находятся под контролем Закона сохранения мощности. Под контролем Общего закона природы, а вовсе не Второго начала термодинамики!
Жизнь на Земле едина. И человеческая цивилизация, состоящая из живых человеческих тел, тоже едина. Единое тело цивилизации питается планетарными «соками» – ресурсами. Сегодня соки-ресурсы не достаются в нужном количестве всем частям тела. «Голова» отбирает у «ног», «желудок» – у «легких», загребущие «руки» стараются ухватить побольше – в соответствии с доктриной «пределов роста». Ее представления принципиально ошибочны… но рациональное зерно есть и в них. Они весьма полезны как предостережение. При ускоренном потреблении земных энергоресурсов кризис с тяжкими последствиями неизбежен... если  только падающий на Землю поток лучистой космической энергии не возрастет. А поскольку ожидать этого не приходится, необходимо всячески дорожить энергией и действительно меньше потреблять – но не за счет урезания «пайков» для слабых, а за счет внедрения энергосберегающих технологий.
Для их разработки требуются организационные изменения и перераспределение потоков энергии, то есть другая финансовая политика и вообще другая политика. В отличие от политики нынешней, она должна быть основана на представлениях об открытости мира. Согласно им, Солнце, например, – тоже открытая система. Оно не только непрерывно излучает энергию, но и получает ее, в том числе от Земли и других планет Солнечной системы. В ней происходит постоянный, непрерывный энергообмен. Так, по всей видимости, и должно быть. Вселенная должна функционировать слаженно и синхронно, «завод пружины» не должен иссякать. Она должна быть вечным двигателем – ведь ей не дано получать энергию извне, из-за пределов Мироздания, там ничего нет – источник движения, источник развития должен пребывать внутри. Именно так, говоря «Вселенная есть вечный двигатель», мыслил Готфрид Вильгельм Лейбниц, советник Петра Первого по экономике и технологиям, по существу, поставивший в России первый эксперимент по устойчивому развитию.   Такие же «вечные двигатели» – и Солнечная система, и Земля, и существующая с ней в партнерстве, сотрудничестве, симбиозе и  обменивающаяся с ней энергией единая человеческая цивилизация.

Аргументы для прагматиков

Аргументы высшего порядка убеждают не всех. Хорошо. Для них профессор Б.Е. Большаков приводит   шесть  возможных ответов на вопрос «почему мировое сообщество так и не сумело продвинуться к устойчивому развитию?»
Ответ первый: не хватает денег. Но тогда как объяснить тот факт, что на протяжении нескольких миллиардов лет Природа, не жалуясь на нехватку денег и не затрачивая ни одного цента, производит продукты, необходимые для жизни? Чтобы обеспечить  сохранение и непрерывное развитие жизни, необходимы только  время и энергия.
Ответ второй: мировой финансовый рынок не стал той силой, которая поддерживает  концепцию устойчивого развития. Но  ведь понятно, почему не стал.    Финансисты не могут  просчитать последствий финансовых решений  в области  устойчивого развития – это не  их область. Существует противоречие,  мешающее капиталу содействовать устойчивому развитию общества. Это противоречие эксперты сформулировали так: «Финансовые рынки вынуждены принимать решения, основанные на необъективной информации. Необъективность обусловлена, прежде всего, отсутствием надлежащей технологии измерения стоимости окружающей среды». Разработка этой технологии -  прежде всего научная проблема. И пока она не решена,  финансовая информация будет давать искаженное представление о взаимоотношениях в системе «человек—общество—природа».
Ответ третий: виновата близорукость политики. Но  это неизбежно,  поскольку власть и управление не  имеют методики и инструментов измерения  долговременных последствий принимаемых законов, программ и решений.
Ответ четвертый: виновата неподготовленность  сознания людей. Но оно и не может быть подготовлено, если единая система природа—общество—человек разорвана в нашем сознании на «куски»  двумя тысячами профессиональных языков. Профессиональные языки не сближают,  а разъединяют людей и тем самым существенно осложняют понимание сути проблемы в целом.
Ответ пятый:  причина – в технологическом несовершенстве и возможном технологическом тупике. Но  откуда же взяться совершенству,  если большинство современных технологий основано на законах, справедливых для замкнутых по энергии систем, а  все живое — это открытые устойчиво-неравновесные системы. И поэтому естественно использовать законы развития живых систем в разработке технологий для устойчивого развития. Но что представляют эти законы и как их правильно применить?
Ответ шестой: беда в том, что мы этого не знаем, что нам неизвестно,  с какими законами и как необходимо согласовывать деятельность человека.  Становится все более очевидным, что большинство проблем порождено прямым или косвенным, осознаваемым или неосознаваемым нарушением законов природы. Каких?     В науке известны фундаментальные принципы изменения. В соответствии с одним из них — мир движется к хаосу. В соответствии с другим — в ноосферу,  к Разуму. Так куда же движется мировое сообщество: к хаосу или к ноосфере? И какой закон природы мы должны использовать, чтобы ответить на этот вопрос?
Противоречие между движением к «хаосу» и к «порядку» разрешается законом сохранения мощности. Не энергии, а мощности! Этот вопрос имеет принципиальное значение, так как дает возможность рассматривать суть проблемы устойчивого развития на законных основаниях.
Существует серьезное опасение, что бытующие представления об устойчивом развитии отдельных стран могут привести к повторению стратегических ошибок при выборе траекторий развития, не согласованных с динамикой и законами природы. А главная причина стратегических ошибок - отсутствие достаточного научного осмысления проблемы, реальных возможностей ее решения, непонимание пространственно-временных перспектив.
Таких перспектив две:
1. Земля — замкнутая система и жизнь возможна только на ее территории. Если сделан такой выбор, то, как следствие, — предел развития и, следовательно, неизбежны идеи геноцида населения,   не принадлежащего  к «золотому миллиарду».
2. Земля — открытая система и все живое на Земле есть космическое явление. Если сделан такой выбор, то,  как следствие,  — возможность сохранения развития не только на Земле, но и в Космосе.
Это объективное противоречие невозможно разрешить, оставаясь в границах доминирующего мировоззрения и что, во-первых,  необходимо выйти за его пределы, а во-вторых, обратиться   к аргументации высшего порядка, ибо выбор картины мира требует именно такой аргументации.  Так что, уйдя в область  приземленных, конкретных доводов, мы, сделав круг,  вынуждены вновь вернуться к  соображениям ноосферного уровня. В наступающую ноосферную эпоху они постепенно становятся все более понятными.  Фраза «Вселенная есть единое духовно-материальное, или единое энергетическое событие» звучит все более обыденно и   все естественней воспринимается сознанием.  Она означает слаженное и синхронное движение мироздания, согласованное по вертикали существование  нашего Млечного Пути,  Солнечной системы, Земли и цивилизации на ней по закону Гермеса Трисмегиста «Что наверху, подобно тому, что внизу, а то, что внизу, аналогично тому, что наверху».  А это значит - мир един, постоянный обмен энергией между его частями, перетоки мощности между ними – обычное дело. Открытость – его неотъемлемое свойство. А это, в свою очередь, означает, что мы признаем Землю  открытой  системой и  что таков наш честный и ответственный выбор -  он просто не может быть иным.
Противников у такого взгляда предостаточно. Это не только   те, кто кровно заинтересован в сохранении существующего миропорядка – политики, финансисты, философы и идеологи, выполняющие хорошо оплачиваемый заказ. Нет, среди них и беспристрастные ученые. Собственно, именно их доводы приведены и оспорены лидером отечественной школы устойчивого развития Б.Е. Большаковым.

Аргументы для скептиков

Аргументы высшего уровня все-таки самые  точные и убедительные для  объяснения того, почему мировое сообщество до сих пор не перешло к устойчивому развитию, несмотря на отдельные усилия и многочисленные обещания. С другой стороны, они  все-таки дискуссионны, а дискуссии имеют свойство продолжаться до бесконечности. И потом, одно дело – теоретическая постановка вопроса о переходе к устойчивому развитию, другое дело – практический переход.  Мы можем сколько угодно говорить о том, что путь устойчивого развития словно специально предназначен для России, что Петр выбрал советником Лейбница по духовному сродству и что поставленный царем и ученым совместный эксперимент  оказался удачным. Но это очень давний эксперимент, дела давно минувших дней. Современного, хотя бы мало-мальски масштабного опыта перехода к устойчивому развитию у нас нет. А вот у Казахстана – есть. А  самый масштабный пример подобного перехода в Казахстане – это столица страны  Астана.
Астана возникает в поле зрения, в восприятии, в сознании как целое. Ни предместий, ни пригородов. Только что под крылом самолета расстилалась бескрайняя степь, и вот уже тянутся ввысь небоскребы. Кажется, город создан разом, одним единственным актом творения, и для города, стоящего в центре Евразии, а может, и в центре мира, это естественно…
Но нет, Астана строилась и строится. Росла, как на дрожжах, и продолжает расти. Динамичный рост Астаны проявляется в широкомасштабном строительстве. И его темп нарастает.
В Астане есть Центр устойчивого развития столицы, как есть такие центры в большинстве стран Европы, в Канаде, Австралии, Соединенных Штатах. Центр адаптирует обширный мировой опыт и переносит его на казахстанскую почву. Точнее, Центр приступил к этой работе недавно. На первом этапе намечено разработать стратегический план устойчивого развития Астаны до 2030 года. Понятие «устойчивость» будет рассмотрено в нем с трех позиций – экономической, социальной, экологической.
Эта триада выбрана не случайно, она база, фундамент. От экономики зависит благосостояние горожан, от ситуации в социальной сфере – городское управление и самоуправление, защищенность граждан, доступность образования, медицинского и бытового обслуживания; от состояния экологии – безопасность городской среды для здоровья человека, эффективность использования природных ресурсов и минимизация потребления невозобновляемых ресурсов. Помимо этого, «устойчивость» города определяется «нематериальными» факторами. В таком городе удобно, комфортно жить всем, особенно детям и старикам, в нем интересно работать, в него приятно приезжать, в нем процветают науки и искусства, в нем кипит живая, веселая, творческая жизнь.
Построить подобный город можно и в тундре, и в пустыне, и в степи – было бы желание, политические решения и ресурсы. Желание возвести столицу мирового класса в Казахстане есть. Политические решения? Есть. Ресурсы? Разумеется, есть. Но какие? С точки зрения мирового опыта,  какие-то «не те».
Город строится и модернизируется по проекту японского мастера Кисе Куракавы, адепта теории симбиоза и метаболизма в архитектуре, а это значит, что строится и модернизируется Астана не как объект с искусственной организацией среды обитания, а как живой организм, включенный в естественную среду. Такой организм растет, обменивается со средой продуктами своей жизнедеятельности – вдыхает и выдыхает, выделяет, потребляет почву, воду, воздух, меняет их состав. Организм-город живет в симбиозе со средой, не угнетая ее и не давая подавлять себя. Симбиоз – это ведь сотрудничество, партнерство, без которого невозможна гармония взаимоотношений, пропорциональность и соразмерность роста. При симбиозе среда становится партнером и воспринимается как партнер.
Так, например, воспринимается в Астане река Ишим – единственная артерия жизни на огромных пространствах Центрального Казахстана. Проделав здесь путь в 2700 километров, она перетекает на территорию России и впадает в Иртыш. Погубить такую реку – преступление. С ней надо сотрудничать. Поэтому вдоль Ишима созданы экологические коридоры, зеленый пояс, накапливающий влагу и служащий живым обрамлением голубого потока. Экологические коридоры устраиваются и вдоль ручьев, впадающих в Ишим – с ними тоже следует сотрудничать…Метаболизм – тоже партнерство и сотрудничество, основанное на энергообмене, или, говоря в строгих терминах теории устойчивого развития, – потоках мощности.
Астана полна примет, делающих ее городом-метафорой, городом-символом нооосферного этапа, ноосферным городом. Это и Байтерек, «мировое яйцо», символизирующий центр Азии и центр мира, и Лента Мебиуса – символ евразийства, двуязычия, принадлежности к двум культурам, двум цивилизациям, символ единства пространства-времени. Это, разумеется, и Дворец мира и согласия, творение Нормана Фостера имеющее  форму правильной пирамиды.  Казалось, для столицы евразийского государства больше бы подошел проект в духе кочевой, степной культуры. Но в жестком конкурсе победил «пирамидальный», «египетский» проект. Только ли потому, что англичанин Фостер – мировая величина, ярчайший представитель стиля хай-тэк, объявленного стилем ХХI века? Нет, причины гораздо глубже. Выбор пирамиды символичен, это поистине ноосферный выбор. Пирамида – это воплощенная устойчивость. Треугольники, служащие ее сторонами – самые жесткие, неизменные фигуры. Недаром древние египтяне говорили «все в мире боится времени, а время боится только пирамид». Пирамида была для египтян символом вечности, а что может быть «устойчивее»  вечности?
Особенность развития, демонстрируемого Астаной, в том, что, начавшись, оно само себя поддерживает. Говоря языком науки, очаг развития вызывает замечательный мультипликативный эффект: этот «очаг», эта «искра» «притягивают» энергию. Вот и в Астану, в силу ее принципиальной открытости всем ветрам мира, устремляются энергетические векторы, потоки мощности. Они материализуются во вполне реалистичных идеях и конкретных проектах. И материализуются в номадическом стиле, ибо номадизм – это обмен ценностями, в том числе культурными и духовными, это сотрудничество, партнерство.
Итак: столица Казахстана развивается как-то не совсем так, не по мировому «канону устойчивости». Или,  точнее говоря, «канону допустимости», сформулированному международными экспертами в качестве основного принципа  устойчивого развития. Она  развивается очень мощно, не сдерживаясь, не боясь переступить  грань дозволенного, «свалиться в штопор». Эту мощь чувствуешь физически. Больше того, ее видишь — в буквальном смысле слова. Едва ли не каждый день в столице появляется что-то новое. Мощь развития не ослабевает, наоборот, нарастает. Оно идет с увеличением темпов. И это не «фронтальное» — безудержное, безоглядное, бездумное, ведущее к беде развитие. Нет, оно сбалансировано и соразмерно.
Оно, развитие, гармонизировано на уровне создающихся перспективных экономических кластеров — строительных материалов, медицинского, научного (высоких технологий), биотехнологий, туристического.
Оно, развитие, идет с учетом надежной работы инфраструктуры, то есть предполагается, что качественные коммунальные услуги будут доступны всему населению и всем предприятиям города.
Оно, развитие, имеет в виду использование возобновляемых источников энергии.
Оно учитывает современные подходы в архитектуре, призванные закрепить самобытность и индивидуальность облика столицы.
Оно, развитие, само себя подстегивает, стимулируя служащих городского и  районного звена к повышению квалификации и обучению новым знаниям, то есть, к улучшению управления.
Каким-то непостижимым образом на бурное развитие Астаны — места своего обитания — реагирует городская человеческая популяция. В столице увеличивается рождаемость и сокращается смертность. Смертность здесь меньше, чем в любом регионе Казахстана, в том числе том, на территории которого находится Астана. Ожидаемая продолжительность жизни в столице при рождении достигла 70 с лишним лет. Это больше, чем в любом другом месте страны. Но, наверно, так и должно быть в самой пассионарной ее точке.
Итак: Астана развивается бурно и при этом сбалансировано, с соблюдением требований допустимости, что развитие носит нарастающий характер. Мы можем сказать, что это развитие устойчиво, потому что не грозит обвалом окружающей среды, и в то же время это именно развитие. Отсюда вывод: развитие может быть устойчивым — в точном соответствии со значением этого слова. Здесь оно, как и положено прилагательному, относится к самому развитию, а не к среде, где оно происходит, характеризует сам процесс развития, а не его влияние на окружающий мир. развитие как такое, Мощь и темпы  такого развития по меньшей мере не снижаются или — в оптимальном случае — нарастают.

Принцип треугольника

Хорошо. Но  как  выглядит сей процесс или, правильнее, его зримый образ, его наглядный  символ?   Как должен он идти? Есть ли какая-то  выразительная его модель?.. Да, есть. Замкнутый треугольник. Или пирамида с треугольным основанием.
Вновь обратимся к аргументам высшего уровня  как самым  точным и убедительным. Возьмем за исходную структуру триаду «материя – душа - дух». По ее образу и подобию можно оставить немало других триад, вплоть до  самых фундаментальных, относящихся к процессу развития. Оно происходит во времени (прошлое – настоящее - будущее) и в пространстве (географическом, то есть природном или экологическом, социальном и экономическом). В триединой системе «природа-общество-человек» протекают естественные, общественные и духовные процессы.
Триады образуют замкнутые треугольники – замкнутые контуры треугольной  формы. В них циркулирует энергия, перетекают потоки мощности. Согласно Общему закону природы – Закону сохранения мощности – полная мощность в замкнутом контуре, иначе, в той или иной системе остается неизменной. А вот величина полезной составляющей и мощности потерь изменяется.
Для развития системы необходимо снижать мощность потерь, увеличивая тем самым полезную мощность. Мощность потерь падает, когда нет «завихрений» на стыках, то есть в вершинах треугольника, разрывов, скачков или слишком больших перепадов. Когда стороны сбалансированы, приведены к равновесию, к гармонии, потери стремятся к нулю, полезная составляющая мощности растет, развитие устойчиво.
Таким образом, с помощью треугольника можно наглядно представить трехфакторную модель устойчивого развития. Треугольник дает его образ, геометрию, форму.
В каждом из возможных треугольников скрыт свой смысл. Понять его важно, чтобы гармонизировать триаду. Как, например, привести к равновесию триаду «управление-наука-культура» (менеджмент-интеллект-дух творчества)? Или триаду «бизнес-наука-политика»? В этих связанных друг с другом треугольниках задействованы пять основных векторов бытия государства, страны, народа. С чего начинать их гармонизацию? Ведь, с одной стороны, менеджмент опирается на науку, в частности, науку управления, на культуру (в том числе, культуру управления), на бизнес (экономику) и на политику (власть). Это достаточно очевидно. С другой, сам менеджмент в решающей степени влияет и на силу власти, и на эффективность экономки, и на продуктивность науки, и на жизнестойкость культуры.
Экономика, социальная сфера, экология образуют самый важный, самый «жесткий» треугольник, с гармонизации которого и надо начинать переход на принципы устойчивого развития, поскольку  экономический, социальный и экологический факторы присутствуют повсюду и всегда. Работа любого предприятия, от обувной мастерской до металлургического комбината, – экономическая сфера. Условия труда,  достаток работающих, их здоровье, отдых, быт – социальная. Земля, на которой работают и живут люди, вода, воздух – экологическая. Возьмем мировые стандарты. Главных международных сертификатов три: стандарт качества продукции, то есть, экономический, стандарт квалификации персонала, то есть, социальный, и экологический. Если эти три стандарта выдерживается, предприятие считается устойчивым, оно развивается пропорционально, сбалансировано, гармонично.
Что, однако, следует понимать под гармонизацией трех этих векторов? Триединая модель очень чувствительна. Тронул одно – тут же «поехало» другое. Подстегнул экономический рост – увеличил нагрузку на экосистему, пострадало качество жизни. Значит,  планируя экономический рост аж до 2020 года, надо думать   о том, как не допустить ухудшения социальной и экологической составляющих. Когда, допустим, рассматривают развитие социальной сферы без увязки с экономикой и экологией, получаются одни цифры, когда вместе – совсем другие. Пенсионное законодательство, например, «само по себе» может казаться разработчикам лучшим в мире, но если посмотреть на него в составе триединства, оно сильно потускнеет. То же касается, допустим, какого-нибудь проекта нефтедобычи.
Чтобы работать сообща, конкурирующие ведомства должны стать чуть ли не друзьями, а в это как-то плохо верится, – такой аргумент часто приходится слушать от сторонников максимального увеличения ВВП и бюджетного профицита без оглядки на экологию и «социалку». Но устойчивое развитие предполагает не дружеские, а партнерские отношения, основанные на праве, четко прописанные в законе. Поэтому   должна  быть создана правовая база для перехода к устойчивому развитию.  Поэтому,   назначая министров социально-экономического блока,   следует проверять их на понимание принципов устойчивости. «Социальному» министру при составлении программ  придется учитывать экологические и экономические факторы; министру экономики  - увязывать «свои» вопросы с вопросами экологии и социальной сферы; эколог обязан помнить об экономике и «социалке». Ибо ведомства существуют и работают не отдельно друг от друга, а в составе триединой, очень чувствительной модели.
Нарушение баланса, разрывы на «стыках» ведомств (они, равно как и подвластные им сферы, тоже образуют символические треугольники!) мгновенно отзываются ростом потерь и падением полезной составляющей мощности. Чаще всего это следствие нарушения принципа партнерства, который должен соблюдаться здесь, если хотите, свято. А ведущим принципом жизни российского социума  за годы реформ  стал принцип конкуренции,  нередко жесткой до жестокости, безжалостной, бесчестной.
Заметим, что треугольник устойчивого развития воспроизводится на уровне семьи.  В ее бытии отчетливо заметны экономический, экологический и социальный векторы, причем как обращенные вовне, так и направленные вовнутрь, в семейный микрокосм. Здесь, внутри, как знает каждый, существует и своя экономика, и своя экология (например, экология жилища, поддержание чистоты и порядка в доме), и своя социальная сфера (иерархия, распределение ролей и обязанностей). А стороны, обращенные вовне, делают семью открытой системой, обменивающейся энергией, продуктами жизнедеятельности и хозяйствования с внешним миром.
В открытых системах, согласно Общему закону природы, коэффициент полезного действия может быть больше единицы. За счет чего это возможно в семье? За счет максимальной «притирки» деталей в семейном механизме, снижающей мощность потерь практически до нуля. За счет нарастающих темпов развития: если детей много, особенно, если они погодки, семья словно восходит по животворной шумливой лестнице. Семейная лестница – это уже иное качество, иной КПД, иной результат – иной выход энергии. Полезная мощность все время возрастает, а мощность потерь постоянно снижается – обеспечиваются неубывающие темпы роста полезной мощности, что и требуется для устойчивого развития.

Принцип пирамиды

Для инновационного развития необходимо взаимодействие трех сил: управления, науки и экономики, иначе – менеджмента, интеллекта и бизнеса. «Закон треугольника» работает безотказно и не знает исключений. Но насколько совместимы с развитием сами «фирменные» качества треугольника? Ведь он, как известно со школы, фигура жесткая. Он однозначно устойчив, но совместима ли его неподатливость с развитием, предполагающим изменения? И вообще, нет ли противоречия в самом термине «устойчивое развитие», на что не устают указывать его противники? Они опираются на элементарные соображения жизненной мудрости. В самом деле, если стремиться к развитию, то, наверно, не на базе того, что служит эталоном устойчивости. А если стремиться к устойчивости, то приходится исключать перемены, составляющие суть развития.
Тупик? Да, если оставаться на плоскости, в двумерной системе координат. В ней противоречие непреодолимо. Чтобы снять его, нужно приподняться над плоскостью, перейти в пространственную систему координат. А именно: построить на треугольнике пирамиду! Другими словами, преобразовать «закон треугольника» в «закон пирамиды». Ее грани будут тоже представлять собой треугольники, а покоиться она будут на треугольном основании. Такая пирамида окажется чрезвычайно устойчивой. И процессы в основании, и процессы в каждой грани будут подчиняться закону сохранения мощности и протекать согласно принципу партнерства, сотрудничества или, следуя определениям архитектора Куракавы, симбиоза и метаболизма. А так как пирамида, во-первых,  обязана иметь высоту, и, во-вторых, ей не возбраняется увеличиваться, расти вверх, принцип партнерства перейдет в принцип развития – развития на основе устойчивости, устойчивого развития.
Можно представить пирамиду устойчивого развития, стоящую не на треугольном, а, например, на пятиугольном основании. Сторонами пентаграммы служат пять основных элементов бытия государства: политика, управление, бизнес (экономика), наука, культура. К построению такой пирамиды, то есть, устойчиво развивающейся системы более высокого порядка, страна, государство, общество, по-видимому, должны приступить на втором этапе перехода к устойчивому развитию.
А на первом этапе одна из важнейших и труднейших проблем состоит в том, чтобы достичь баланса между человеком и государством, человеком и коллективом, будь то семья, фирма или общество в целом; между личной истиной, личным идеалом, частной правдой и истиной групповой, коллективным идеалом, общей, «народной» правдой или даже «общечеловеческими ценностями». В начинающуюся эпоху человечеству предстоит, наконец, найти жизнеспособный вариант общественного устройства и управления – без олигархии, диктатуры и генетически коррумпированной демократии, перейти к оптимальному порядку распределения материальных благ в сочетании с гарантией личных свобод, построить не Царство Божие на Земле (к чему такие попытки приводили и в прошлые, и в нынешние времена слишком хорошо известно), но общество с человеческим лицом.
Так вот, пирамида – символ такого баланса. В «законе пирамиды» прячется «подзаконный акт» – принцип иерархии. При господствующей в каждом из треугольников демократии (гармония и партнерство сторон, общие для власти и народа, хозяев и работников правила игры) пирамида все-таки имеет широкое основание и точечную вершину. Без иерархии не может быть государства, поэтому идея иерархии органично входит в концепцию устойчивого развития.
Вся человеческая жизнь есть восхождение к вершине. И, чаще всего, неосознанное. Обычный человек, каковых абсолютное большинство, не стремится в небо, он просто хочет быть здоровым и не бедным, хочет справедливости, уверенности в завтрашнем дне, истины, добра, красоты. Короче – счастья. Станет ли достижимей счастье в устойчиво развивающейся стране?..

Преобразование потоков

Гармонизация векторов – первый практический способ перехода к устойчивому развитию.  Результат гармонизации – снижение потерь в энергетических контурах, рост эффективности использования ресурсов, коэффициента полезного действия. Второй практический способ вхождения в режим устойчивого развития – использование более эффективных, опережающих  технологий, в идеале -  прорывных, имеющих  КПД больше единицы. 
Технологии – это  отнюдь не «железки». Это правила преобразования потоков пространства и времени, изменения направлений их движения.
Технологии присутствуют в любой области человеческой деятельности.  Например в политике. «Цветные революции», произошедшие в Грузии, на Украине, в Киргизии – это политические технологии, организующие движение пространственно-временных потоков с целью захвата и использования власти.
Сущностную классификацию технологий надо вести не по  сферам, видам или родам деятельности, не по  отраслям. Главное  не то, где используется технология – в медицине, энергетике, станкостроении или  кинематографии. Главное – для чего она предназначена. А по своему назначению технологии, как утверждает российская школа устойчивого развития,  разделяются на:
технологии переноса энергии, материалов, информации;
технологии хранения;
технологии изоляции.
Перенос связан с расходом свободной энергии или мощности. Но  жизненный опыт – кстати, здесь он находится в полном согласии  с наукой -   говорит нам, что  в реальности лишней энергии никогда не бывает,  она всегда ограниченна,  потому что не бывает избыточных ресурсов. Это,  кстати, одна из причин того, что внедрение новых технологий обычно связано с известными трудностями.
Технологии хранения тоже по большому счету являются технологиями переноса. Они позволяют переносить во времени качество. Что такое ваш холодильник? Это техническое средство для переноса ваших продуктов без изменения их качества во времени. Что такое элеватор? Техническое средство для переноса во времени зерна определенного качества.  Магнитная лента, диск компьютера переносят информацию без потерь, то есть без ухудшения ее качества.  И так далее.
Технология хранения реализуется с помощью технологии изоляции. Холодильник изолирует продукты от воздействия тепла, элеватор изолирует зерно от вредного влияния окружающей среды. И так далее.
Существующие на сегодня технологии переноса, изоляции и хранения определяют сегодняшний научно-технический уровень. Его повышение благодаря совершенствованию технологий и есть то, что называется научно-техническим прогрессом.
Новая технология приходит на смену старой, если она более экономично обеспечивает выполнение какой-то заданной функции. «Более экономично» – значит с меньшими потерями мощности и с меньшим риском для развития. Оно, по сути,  происходит за счет  подобных технологий  -   технологий жизнеобеспечения, преобразующих пространственно-временные потоки таким образом, что  развитие, а затем и устойчивое развитие  становится возможным. Поэтому подобные технологии  можно назвать технологиями устойчивого развития.
Технологии, ведущие в противоположном направлении, приводящие к обратным результатам, российская школа устойчивого развития называет технологиями деградации. Они разрушают  природу,  увеличивая  количество производственных отходов и отходов жизнедеятельности, снижают интеллектуальные способности людей, сокращают время активной жизни, подрывают здоровье нации.  На языке мощности основной причиной ухудшения здоровья, преждевременного дряхления и повышенной смертности является уменьшение потоков свободной энергии, содержащейся в воде, воздухе, почве, продуктах питания. Ведущая – но далеко не почетная – роль принадлежит здесь современным транспортным технологиям. Так, например, для сгорания литра бензина требуется около 300 литров кислорода. За час работы мотор легкового автомобиля поглощает столько кислорода, сколько бы хватило человеку для дыхания в течение целого месяца!.. Мало этого, изымая кислород из двухметровой зоны дыхания человека, автомобиль заменяет его отработанными газами…
Представить цивилизацию без автомобилей сегодня невозможно, и, тем не менее, транспортная «автомобильная» технология – типичная технология деградации. Рано или поздно она будет сдана в архив, но и сегодня смягчить остроту проблемы может одна из технологий развития, предлагающая  гибридные силовые установки.  Они будут иметь значительно меньшую мощность, нежели моторы престижных марок, однако для городских поездок и недалеких   вылазок за город большая мощность и не нужна. Вдобавок они позволят компенсировать пиковые нагрузки при разгоне за счет специальных накопителей  энергии,  запасающих ее при замедлении, торможении и на холостом ходу. При этом возможно снижение мощности автомобильных двигателей минимум в 8 раз, а моторов тепловозов и другого рельсового транспорта еще больше, так как сопротивление качению по рельсам в 20 раз меньше, чем при движении автомобиля по асфальту.

Затрат – половина, отдача – двойная

Но  обратимся к технологиям устойчивого развития. Их подразделяют на три класса.
Первый класс – это технологии замещения источников мощности более эффективными.
Второй класс – это опережающие технологии повышения эффективности полной мощности не только для ближайшего времени, но и на длительную перспективу.
Третий класс – это прорывные технологии управления, обеспечивающие индивидуальную и общественную потребность (спрос) в новых технологиях указанных классов.
К технологиям замещения относятся, например, технологии поиска и открытия новых источников мощности – энергии, знаний, идей, которые должны придти на смену старым, то есть заменить, заместить их. Это:
технологии преобразования различных форм энергии, когда, скажем, энергия трансмутации химических элементов при холодном синтезе начинает использоваться вместо энергии сгорания нефти;
технологии обучения, образования, заменяющие незнание и неумение на знания и умения;
технологии конвертации финансовых средств в свободную энергию, знания и идеи – здесь используется взаимное замещение денег на идеи и идей на деньги.
Теперь обратимся к опережающим технологиям. Это:
технологии увеличения свободной энергии;
технологии повышения эффективности использования энергии, материалов, информации;
технологии увеличения времени активной жизни человека;
технологии повышения интеллектуальных возможностей человека.
К опережающим технологиям относятся, в частности, технологии биокатализа и витализа, энерго- и материалосберегающие технологии, технологии управления социально-природными процессами, технологии утилизации научных идей и базы знаний, технологии профилактики здоровья, технологии образования, организационно-правовые технологии управления.
Исследования, проведенные на кафедре устойчивого инновационного  развития Университета природы, общества и человека «Дубна» (расположенного в знаменитом подмосковном наукограде),  дали удивительные  результаты.
Во-первых, выяснилось, что нет никаких принципиальных ограничений для получения одного из другого бесконечным числом способов, как в случае превращения одних химических элементов в другие – свинца в золото или железа в платину. Конкретно же это значит, что нефть можно получать из воды, другими словами, можно превращать воду в нефть. Надо ли говорить, что перед нами открываются невероятные перспективы? Ведь это, почти мифологическое, превращение способно изменить характер цивилизации, в частности, навсегда сдать в архив доктрину «пределов роста»…
Во-вторых, что не менее важно, обнаружилось, что появляются предпосылки к созданию целого класса технологий жизнеобеспечения, открывающих новые пути в медицине, экологии, сельском хозяйстве, пищевой промышленности. Одна из таких технологий – технология резонансной синхронизации и оптимизации параметров водной среды. Её суть, говоря техническим языком, в управляемом изменении параметров водного раствора под воздействием пропускаемого через него электрического тока и напряжения с определенными амплитудно-частотными характеристиками.
Вода с определенными, заранее заданными свойствами готовится в специальном реакторе. У анода установки она  приобретает кислотные и сильные дезинфицирующие свойства, причем с универсальным спектром действия. Она  способна обезвреживать бактерии, грибы, вирусы и простейшие, не причиняя вреда клеткам человека и других высших организмов. Вода, обработанная у катода, приобретает щелочные свойства, в ней нет нитритов и нитратов, хлора и фенолов, ионов токсичных металлов, осажены соли жесткости. Она близка по вкусовым качествам к воде из горных родников, способствует нормализации жизнедеятельности клеток, выводит из организма чужеродные вещества – ксенобиотики. С пищей, приготовленной на такой воде, человеческий организм получает полный набор микроэлементов (интересно, что приготовление пищи ускоряется в 2-3 раза).
В целом, технология позволяет:
восстанавливать иммунитет и повышать жизнестойкость  биологических организмов;
проводить санитарно-гигиеническую обработку без использования химических препаратов;
повысить качество и пищевую ценность пищи – ведь в ней, в среднем, содержится  половина воды;
получать обеззараженную и биологически полноценную воду для питья и приготовления пищи;
обеззараживать муку и другие компоненты при выпечке хлеба, создавать наилучшие условия для развития живых дрожжевых культур, что снизит потребность в муке на треть, даст двукратный рост производительности труда и практически двукратный рост прибыли пекарен;
обеззараживать зерно, идущее на корм птице, что повысит привес не менее, чем в два раза и вдвое увеличит рентабельность производства.
Мы имеем здесь не что иное, как прорывную технологию жизнеобеспечения, дающую человеку качественную пищу, способствующую устойчивому росту его здоровья и активного долголетия. Такие технологии необходимы обществу, стремящемуся перейти к устойчивому развитию. Их общий принцип – встроенность в потоки свободной энергии, соответствие законам сохранения и роста свободных энергетических потоков.
Вкратце суть этих технологий – в увеличении продолжительности активной жизни человека и в росте благосостояния общества при одновременном снижении потребления ресурсов и уменьшении нагрузки на окружающую среду. Суть эта полностью согласуется с идеей устойчивого развития, которая, с учетом прорывных технологий, может быть выражена формулой «затрат – половина, отдача – двойная». Было бы крайне полезно иметь не просто их список, а систему функционально увязанных между собой технологий жизнеобеспечения.
Нет. Не технологий. Метатехнологий! Потому что вода, подвергнутая резонансной синхронизации, может применяться в самых различных областях  и дать замечательные результаты.
В автосервисе  она позволяет при мойке машин нейтрализовать моющие растворы, а технологические использовать многократно; на треть повысить емкость аккумулятора в момент заправки и улучшить его эксплуатационные характеристики.
В машиностроении – повышается качество гальванических процессов нанесения металлических покрытий, процессов изготовления флюсов, приготовления смесей для литейных форм и стержней, обеспечивается экономия металлов.
В медицине – водные препараты, обладающие обеззараживающими свойствами, можно получать из обычной воды в проточном электролизере, питающемся от электросети. Препарат сохраняет свойства в течение примерно 10 суток, и если не используется, то превращается в обычную воду. Небольшое количество препарата дезинфицирует и обеззараживает при комнатной температуре до уровня чистой питьевой большие объёмы воды. Добавленный препарат при этом превращается в обычную воду. Резонансно-синхронизированная вода незаменима  при  лечении заболеваний, основанном на чередовании растворов с кислой и щелочной реакцией и  обеспечивающем обеззараживающий эффект и стимулирующем обмен веществ в клетках.
На применении препарата могут быть основаны методики нормализации процессов жизнедеятельности, снятия синдрома усталости, улучшения обмена веществ, ускоренного выведения из организма чужеродных веществ и шлаков, повышения устойчивости организма к ионизирующему облучению, снижения последствий поражения радиацией и другие методики.  Эта удивительная субстанция нужна для обеззараживания воды плавательных бассейнов и ванн в лечебных и курортных учреждениях, саун, бань, для экологически чистого обеззараживания в системах кондиционирования, для избавления от патогенной микрофлоры.
Одной из самых обширных областей применения чудодейственной воды может стать сельское хозяйство. Она незаменима здесь для дезинфекции  помещений и оборудования в перерабатывающих цехах и на мясных, пищевых, молочных, консервных и прочих  предприятиях, для борьбы с грибами и их токсинами в зерне, в том числе в фуражном; для обеззараживании сточных и технологических вод… и для решения множества других задач в животноводстве, птицеводстве, растениеводстве.
Нельзя не сказать и о хлебе. Хлеб на  резонансно-синхронизированной воде необыкновенно душист и вкусен, он не черствеет втрое дольше обычного.
Метатехнология потому и метатехнология, что может найти применение во многих областях. Во всех она дает общий эффект интенсификации, ускорения (здесь – в два-три раза), экономии (здесь -  трех-четырехкратной). При этом метатехнология  не обязательно что-то невероятно сложное и безумно дорогое. Получение  метаводы – процесс несложный, ее можно спокойно готовить  в лаборатории или даже дома, реактор для ее  приготовления – простой компактный  аппарат. Внедрению этой прорывной технологии ничто не мешает, для этого не нужны огромные капиталовложения, организация   масштабного производства, подготовка уникальных специалистов. Электролизеры можно делать почти на коленке. А ведь речь, заметьте, идет  здесь не просто о внедрении (к подобным речам мы за десятилетия привыкли настолько, что они не задевают нашего внимания), а об  обеспечении первого необходимого условия для перехода к устойчивому развитию.
Что будет означать  сей переход для России? Собственно, об этом уже сказано. Во-первых, овладение технологиями, преобразующими  потоки мощности таким образом, что их полезная часть увеличивается, потери уменьшаются, то есть растет КПД. Во-вторых,  приведение социально-экономической системы в согласие с «законом треугольника» и «законом пирамиды», то есть, к  такой конфигурации,  которая обеспечивает дополнительный рост КПД и создание  оптимальных условий для циркуляции потоков мощности. Не к этим ли двум задачам сводится, на языке концепции устойчивого развития, программа необходимых России реформ?
На этом языке предстоящие нам реформы есть реформы в открытых системах, поскольку в закрытых нарастание полезной мощности невозможно, там невозможно даже поддержание достигнутого уровня – его пожирает неумолимая энтропия. В закрытых системах, подчеркнем еще раз, развитие само себя поддерживать не может, энергетическую подпитку получают только открытые. Значит, переходя на путь устойчивого развития мы принципиально и безоговорочно переходим к идеологии открытых систем; значит, мы – вслед за космистами и их современными последователями – рассматриваем реформы хозяйственных структур как реформы открытых систем, захватывающие всю вертикаль  «от хозяйства до космоса и от космоса до хозяйства».  Что же до экономики «ссудного процента» с ее руководящим принципом «Боливар не выдержит двоих» (или «на всех не хватит»), то это типичная экономика закрытых систем.
Формулируя универсальные критерии реформ, космисты, в частности, Семен Франк,  мыслили категориями открытых систем – в закрытых нет энергии на «реформы жизни», онтологические «реформы бытия», доходящие до глубинных корней  существования.  По представлениям космизма, истинные реформы обеспечиваются специально отпущенной на это космической энергией – в отличие от подавляющего большинства российских реформ, которые шли за счет энергетического ограбления  страны и народа. Постсовременная интегральная наука называет эту специфическую энергию свободной. Предполагается, что ее запасы бесконечны, однако взять их мы не можем – не умеем, не хватает знаний, мешают скудные понятия о мироздании. Наши прорывные технологии, даже те, что имеют КПД больше единицы, позволяют достать из неисчерпаемых кладовых Вселенной лишь  ничтожные крупицы, хотя уже это – иное качество по сравнению с сжиганием угля или бензина.
Но касаться таких технологий «серьезная» наука избегает, опасаясь впасть в лженаучную ересь. И в самом деле, свободная энергия тянет за собой вечный двигатель, а это – нонсенс, тупик. Для концепции устойчивого развития  тупика не существует. В ней нет  принципиальных научных ограничений для реализации прорывных энергетических технологий, они не противоречат законам природы и поэтому могут быть воплощены в машинах, устройствах, процессах, поставлены на службу людям. Нет и мировоззренческих, философских ограничений.  Если Вселенная, как гениально определил Лейбниц, есть вечный двигатель, то, значит, он уже существует и – ввиду единства мира -  может быть по закону аналогий Гермеса Трисмегиста  создан на любом этаже мироздания, на любом плане бытия.
На нашем земном этаже, нашем физическом плане доказательством этому служит опыт первопроходцев и целая библиотека патентов по технологиям извлечения и использования свободной энергии из физического вакуума. Опубликованы фундаментальные, в том числе академические работы, где доказывается, что при изменении внутренней структуры вакуума они вполне осуществимы. На взгляд гонителей «лженауки» это просто обреченные на неудачу новые проекты вечных двигателей. Не странно ли, однако, что попытки построить перпетуум мобиле упорно повторяются на протяжении веков? Обзор подобных проектов можно было бы начать издалека. Еще Петр Первый собирался в 1725 году побывать в Германии для проверки машины Орфериуса, но царю не хватило времени.
В ряду генерирующих свободную мощность устройств находится и резонансный трансформатор знаменитого Николы Тесла с  КПД больше единицы,  и преобразователь электромагнитной энергии, а по сути,  вечный двигатель российского физика Андрей Мельниченко. Он куда менее известен, чем Тесла, а мог бы стать всемирно знаменитым, если бы его  аппарат получил широкое распространение. И предпосылки к этому были: в устройстве использовались стандартные дешевые элементы, а эффект получался грандиозный -  даже самые плохие электродвигатели  увеличивали мощность в два-три раза, а мощность самых хороших удавалось повысить в 10-15 раз. Но электромеханика – только «цветочки» говорил Мельниченко. «Ягодки» будет давать электростатика. Представьте: стоит трансформаторная будка, в которой ничего не движется, не гудит, не изнашивается, а она снабжает электроэнергией полгорода. Расчеты показали, что  подобной трансформаторной будки хватило бы, чтобы получать мощность в десятки мегаватт…
Итак, что же должен означать для России переход к устойчивому развитию? Переход к новой «сумме технологий», ибо, по выражению одного  из лидеров  современного русского космизма, президента РАЕН О.Л. Кузнецова, устойчивое развитие, в известном смысле, и есть развитие технологий. Что за ним следует или, скажем так, должно следовать? В ближайшей перспективе – становление наукоемкой инновационной экономики,  трансформация социума в общество знаний, а, следовательно, достижение всех тех целей, которые ставит перед страной официальная экономическая наука в лице академика Полтеровича, но другим, куда более быстрым и интересным путем. В отдаленной, но вполне реальной – начало активного целенаправленного перехода к ноосферной эпохе, к практике управляемой эволюции.

Русское Дело на русской тройке

К внедрению реакторов для получения резонансно-синхронизированной воды, казалось бы, нет никаких серьезных препятствий – ни финансовых, ни организационных, ни производственных, ни интеллектуальных. Используй чудо-воду к собственной пользе и на зависть соседям. Но этого почему-то не происходит. Почему? Вразумительного ответа нет. Ни у кого. Вам могут назвать сто причин, но ни одна из них не является полностью убедительной, тем более - фатальной…  Тут только и остается, что повторить уже сказанное.
Наверно, технологии – это наше генетическое. Национальное. На все времена. И во все времена ситуация с ними и вокруг них складывается примерно  одинаково. Как было в Российской Империи,  так было и в империи советской,  а теперь точно так же в новой России, а также   в тех странах, что возникли из бывших советских республик, например, в Казахстане. Изобрести  у нас умеют. Внедрить,  изготовить,  использовать, продать, заработать на идее, использовать для себя, чтобы сделать жизнь удобнее, комфортнее, качественнее, - нет. Генетическая способность к творчеству, с одной стороны, и генетическая неспособность пользоваться его плодами, с другой, -  вот генетическое российское противоречие. Плюс генетическая, а потому неумирающая надежда, что оно вот-вот разрешится в пользу творчества и все «пойдет путем». Ведь творчество важнее. Умение изобретать – дар Божий, а умение внедрять – дело житейское и потому, вроде, наживное.
Но «нажить» внедренческие умения  за долгие века истории нашим талантам так и не удалось. И это застарелое,  покорное,  безнадежное неумение при переходе к устойчивому развитию становится очень опасным деструктивным фактором. Потому что экономика знаний, к которой  примеривается Россия и без которой  нам объективно не обойтись, предполагает  промышленное изготовление  и использование в повседневности практических, житейских плодов знаний. В сегодняшнем мире, нравится нам или нет, это означает коммерциализацию идей, разработок, «ноу-хау», технологических заделов.
Между тем,   спрос на наш наукоемкий продукт,  в отличие от спроса на наш интеллект  (это разные вещи!), тем более в  отличие от спроса на  наше сырье в мире пока  слабый,  его еще предстоит  создать. Точнее, цивилизованный рыночный спрос. Опыт продвижения  отечественных технологий на Запад  показал, что там нас не ждут, нормальные партнерские отношения с нами строить не хотят, стремятся скупить наши идеи по дешевке или просто украсть. Хотя - даже при некатастрофическом сценарии развития -  рано или поздно   взаимовыгодное сотрудничество налаживать придется, это необходимо и нам, и им. Сырье начнет иссякать, а интеллектуальный потенциал Запада – снижаться. Признаки уже заметны.
Так считает уже знакомый читателю  современный российский ученый, мыслитель, да еще, к тому же, инженер и предприниматель  Сергей Сухонос. Вот  фрагмент из нашей беседы.
«- Почему речь лишь о западном рынке?  Если он нас не устраивает, давайте  переориентируемся на российский.
-  Реальный, большой,  серьезный рынок инноваций есть только на Западе, поэтому столь важно найти туда дорогу.  В России он отсутствует. Казалось бы, новые разработки как воздух  необходимы военно-промышленному комплексу. На это и надеялись в самые трудные годы. Предполагалось, что ВПК  возродится, войдет в рынок, найдет в нем свое место, ибо, во-первых,  ничего иного ему не оставалось, во-вторых, этого требовали интересы страны.  Прогноз оправдался наполовину. Сейчас  наш ВПК  - полноценный игрок на мировом рынке вооружений.  Заказов у оборонщиков полно, они  живут весьма неплохо,  но живут за счет старого советского задела.  Интересам страны это не отвечает. Стране важно, чтобы ВПК осваивал новые высокотехнологичные разработки двойного применения, тащил за собой промышленность, был – наряду с сырьевым сектором – «локомотивом» экономики и социальной сферы.    А этого нет. Почему? Может быть, оборонному комплексу  нужен постоянный источник опережающих идей, интеллектуальная подпора? Таким источником, такой опорой  может стать   другой комплекс. Я бы назвал его инновационно-творческим комплексом - ИТК. 
- В одном из недавних интервью генерал-майор КГБ Н.А. Шам,  впоследствии один из руководителей организованного в 1992 году Центра исследований наукоемких технологий, оценил старый советский задел очень высоко. По его словам -  а это слова человека, имеющего полное представление о предмете,  - если приступить к реализации еще советских инновационных проектов, то за индустриальное будущее России можно быть спокойным.
- Страна всегда занимала и до сих пор занимает  одно из ведущих мест в мире по производству интеллектуального продукта. По некоторым неофициальным данным, мы  находимся здесь чуть ли не на  втором месте, по данным Всемирного экономического форума – на шестом. Придумать наш человек может что угодно. Вопрос – что дальше? Я могу хоть сегодня пригласить к себе на фирму десяток изобретателей с великолепными идеями.  Новых технологий – море. Внедряй, не хочу. Вопрос – где?.. По коммерциализации идей Россия  занимает место  в конце восьмого десятка.  Для нас, то есть, вернее, для Русского Дела,   характерна интеллектуальная избыточность в сочетании с коммерческой недостаточностью. Поэтому я и говорю: чтобы разрешить, наконец,  это историческое или даже генетическое  противоречие,  нам жизненно важно создать настоящую интеллектуальную индустрию – инновационно-творческий комплекс, ИТК. И не только затем, чтобы получать за наш  творческий труд достойную компенсацию от мирового сообщества. Экономика интеллекта и знаний -    самая эффективная экономика с  рентабельностью до тысячи процентов.  Ей не грозят кризисы, она питается из неисчерпаемого источника  новаций, потому что изобретатели не могут не изобретать, творцы – не творить. 
Если не  появится ИТК, Россия при всех сценариях так и останется стоять на одной сырьевой ноге, как цапля на болоте. А быть страной с моноэкономикой опасно. А для России еще и унизительно. Честно говоря, чтобы добывать и продавать сырье, большого ума, вобщем-то, не надо. Да и нефть у нас не самая лучшая, она дешевле, чем нефть арабских шейхов. Зато интеллектуальный товар Россия способна производить самого высокого качества и в огромном количестве. Мы  можем жить лучше всех и интереснее всех. Если наладить массовый выпуск интеллектуального продукта, создать целую  индустрию творчества.
- По признанию генерал-майора Шама, это не удалось сделать даже при мощной поддержке спецслужб.  Вот и сегодня, при всех разговорах  о высоких технологиях, власть заворожена отнюдь не космосом, не инноватикой, а идеей «энергетической империи» евразийского масштаба и сосредоточилась на ее строительстве.
-  Энергетика неразрывно связана с экологией. А экологические проблемы решаются   либо путем гигантских затрат на всевозможные очистные сооружения и фильтры, либо с помощью малозатратных интеллектуальных технологий…»
…Наукоемкие технологии, будь они внедрены в оборонных отраслях, обеспечили бы СССР такое стратегическое превосходство, которое не могли бы дать даже ядерные ракеты при совершенно несопоставимых затратах, сказал в интервью компетентный генерал Шам. Именно. Интеллектуальные технологии – малозатратные технологии. Либо гигантские затраты на  всевозможные очистные сооружения и фильтры, либо… либо один-единственный прибор. …
«Была   испытана методика очистки водоемов при помощи генераторов неких излучений, - рассказал в интервью Н.А. Шам.-  Без всяких химикатов и сорбентов огромные объемы воды, буквально на глазах, очищались от самых токсичных  примесей. Вода, черная от мазута и насыщенная диоксинами, становилась абсолютно прозрачной и пригодной для питья, а по вкусу – почти родниковой. Экология водоемов – проблема глобальная. И если бы Советский Союз официально заявил, что владеет технологией нехимической очистки воды на планете,  и стал бы эту технологию активно применять, наверное, не нашлось бы желающих Союз уничтожать.
Ведь другая сторона такой очистки – способность сделать на определенное время непригодной для питья воду на территории противника без всякого ее отравления. Апокалиптическая картина! И я лично был свидетелем ее возможной реализации. Фактически СССР получал абсолютное и экологически чистое оружие, по сравнению с которым ядерные боеголовки – дубины неандертальцев…»
…По существу, вопрос стоит так,  поддержал Н.А. Шама С. И.  Сухонос.   Или сотни миллионов инвестиций, или одна-единственная мысль, которая, придя в голову человеку, ничего не стоит, а потом дает огромную выгоду, и не только финансовую. Вот в чем суть инновационного   процесса. Поэтому есть какая-то надежда, что становление ИТК, наконец, начнется. Пока оно не идет по двум причинам. Внешняя: на Западе хватает технологий,  к тому же, там уверены, что в любой момент  найдут у нас  любую  понадобившуюся разработку, причем за копейки. Внутренняя: нашему правительству хватает денег от продажи сырья.  Власть озаботится созданием ИТК лишь тогда, когда покажется дно в кладовых сырья. Или когда  костяк правительства составят люди с явной творческой  жилкой. Ведь понять и оценить  творца  способен только творец.
А пока российская власть очевидно развращена сырьевой избыточностью.  И народ, кстати, тоже.  Ведь быть сырьевым придатком так просто, так уютно, так халявно… Власть довольна, народ доволен. И  гражданское общество  тоже довольно.  Протестов общественности не слышно,  маршей несогласных не наблюдается… И  пока все довольны, нас     будут держать в том «черном теле»,  в котором держат. Логика тут, говорит Сухонос,  элементарная: сырьевому бизнесу  требуется, допустим, 50 миллионов человек, а остальные 100 миллионов жителей  страны ему  не нужны. Это  лишняя рабочая сила. И ее цена, естественно, падает до минимума, зарплаты  людям платят такие, чтобы только не умерли с голоду. Рекламная мечта – «мы с тобой пиво пьем, а денежки идут» - сильно мешает русским взяться за ум в прямом и переносном смысле, создать еще один мощный бизнес – инновационный,   который начнет втягивать рабочую силу и давать за  нее нормальную цену. 
Создать в России инновационную экономику требует  логика Русского  Дела и логика мирового развития.  Это должна поскорее  понять не только власть, но и сырьевая олигархия. Отказываясь вкладывать деньги в  развитие ИТК, она совершают  непоправимую ошибку. И стратегическую,   и с точки зрения  сиюминутной выгоды.  Сейчас на сырьевых отраслях  лежит все социальное бремя. Когда появятся интеллектуальные производства, когда благодаря  им получит новый импульс ВПК, социальную нагрузку  потянет не один «нефтяной тяжеловоз», а «русская тройка». Когда мы станем развивать и использовать три направления – сырьевое, оборонное и инновационное, российская экономика обретет устойчивость. Эта «тройка» сможет быстро  вытащить страну из болота…