ТОЧКИ  РОСТА



«ПЕРЕЛОМ ПРОИЗОШЕЛ, СИТУАЦИЯ ОБОСТРИЛАСЬ, ШАНСЫ ЕСТЬ»


Январский Совет по науке и высоким технологиям под руководством Президента РФ Владимира Путина  может и должен стать рубежом в развитии российской инновационной экономики, считает  участник встречи в Кремле, президент Союза развития наукоградов России, депутат Московской областной Думы, доктор технических наук Анатолий Долголаптев. Сегодня он -  гость редакции.

-Анатолий Васильевич, 11 лет Союз  доказывает власти, что, «спасая наукограды, мы спасаем будущее России». Глас вопиющего наконец услышан?
- На мой взгляд, произошел системный перелом. Наметился поворот к инновационной экономике. Президент сформулировал на Совета главную задачу правительства: перевод России  с сырьевого на инновационный путь развития. Наукограды найдут свое место в этом процессе. Ими же не надо заниматься специально. Они наиболее подготовлены к переходу, они – первый «вытяжной парашют» для всей системы. Обратите внимание на  знаковое событие: сразу после Совета появился еще один наукоград – Кольцово в Новосибирской области.
- То есть, Президент твердо обозначил свою позицию и подкрепил ее присвоением статуса Кольцову?
-    И это вызывает оптимизм.
- Какие круги оказывают влияние на  позицию Президента по наукоградам и высокотехнологичному сектору?
- Несмотря на все сложности сегодняшнего дня, считаю, что с созданием Совета на науке и высоким технологиям у Президента появилась более разнообразная, более серьезная и более объективная информация. Для него это не сиюминутное обращение к проблеме. Если помните, экономический раздел последнего  послания к Федеральному собранию в основном содержит оценку научно-технологического потенциала, который можно использовать в экономике страны.
Думаю, позицию Президента формирует не правительство. Пока оно индифферентно к инновационной экономике. Лишь в недрах Минпромнауки что-то зреет. Поддержки остальных министерств, того же Минфина, не видно. Это, впрочем, не удивительно. До сего дня мы имеет правительство, сформированное лидерами сырьевой экономики, которым инновационная экономика не нужна. Поэтому оно совершенно не заинтересовано в какой-либо помощи наукоградам. Когда продаешь нефть, можно не заботиться ни о каком технологическом развитии. Единственно, чего хочешь, это продать ее подороже.
И все же на Совете мы услышали от министра экономического развития Германа Грефа цельное выступление по проблемам инновационной экономики, по методам ее поддержки и стимулирования. Услышали впервые. Греф сказал о льготах для инноваций, без чего сдвига не будет. Это, на мой взгляд, признак поворота к внятной экономической политике, потому что применявшийся в последние годы подход «никому никаких льгот» свидетельствовал об ее отсутствии. И если у нас сейчас наблюдаются разногласия по поводу промышленной политики, то это как раз разногласия  по поводу инновационной экономики.
- Итак, у инновационной экономике в России появился шанс?
- Для обоснованного ответа надо оценить три компоненты. Во-первых, наличие сквозных, крупных проектов, на которые государство готово сегодня тратить свои ресурсы и к которым присматривается частный бизнес. Во-вторых, наличие крупных интегрированных структур, главная задача которых – объединить, «обобществить» ресурсы для развития. В–третьих,  наличие малого бизнеса. И то, и другое, и третье, оказывается, есть в   наукоградах. Например, инновационный малый бизнес развивался здесь лучше, чем в других местах, потому что в этом была крайне заинтересована власть. Ни для Москвы, ни для Санкт-Петербурга инновационное развитие    не является приоритетным, они живут за счет других источников. А для наукоградов это главное. Поэтому именно  они – экспериментальная площадка, полигон, «вытяжной парашют».
Например, наукоград Дубна, - бесспорный лидер инновационной экономики. Город начал реализацию своей программы в 92-м без  какой-либо поддержки федерального центра, потому что программа «Технополис Дубна», рассмотренная и согласованная в 22 ведомствах, так и не была принята. И все-таки при поддержке области, шаг за шагом Дубна ухитрилась эту программу реализовать. В этом году город имеет бездотационный бюджет, полностью обеспечивает свое развитие, гораздо более интенсивное, чем у других городов. Последние четыре года городской бюджет ежегодно удваивается, а средняя заработная плата, отстававшая еще не так давно в 1,5-2 раза от среднеобластной, сегодня на 15 процентов ее превышает.  При этом в Дубне  почти нет промышленного производства.
- Наукограды опередили страну. Они ведь двинулись к инновационной экономике давно и отнюдь не  стихийно, а по плану…
-Движение с самого начала строилось на некоторых обязательных принципах. Первый: города надо развивать по программе, а не просто продвигать отдельные разработки,  в программу надо включать проекты, понятные всему городскому сообществу и    не вызывающие у него возражений. Второй: для выполнения программы нужно использовать все имеющиеся на территории ресурсы, а не только те, которыми владеет собственник проекта. Третий: надо обеспечить согласование интересов регионального  и федерального уровня. Благодаря этому снижается конфликтность, развитие становится устойчивым. На этих принципах строятся программы развития 21 наукограда.
- Они, что называется, созрели для борьбы за особый статус?
- Созрели. Интересно посмотреть, как это происходит. Сначала объединяются умные люди из городской  администрации, науки и промышленности, сознающие необходимость инновационного развития. Выясняется, что оно крайне интересно местному бизнесу. В том числе малому. Затем все население понимает, что это единственный путь, так как надеяться на «дядю» нельзя, тем более при таком наплевательском отношении государства к науке и «оборонке».
- Но ведь наукоградов-то в стране 70, а «дозрело» меньше трети…
- Остальные присматриваются. Почему? Потому что 11 городов проходят через процедуру присвоения статуса  уже три года. Почему так долго? Из-за позиции Минфина. На поддержку программ всех трех, а теперь и четырех наукоградов выделено из бюджета аж 300 миллионов рублей.  Их заведомо не хватит на поддержку других наукоградов, получи они статус. Вот они его и не получают.
- Но почему именно 300 миллионов? Это какая-то священная цифра?
- Союз развития наукоградов неоднократно предлагал увеличить эту цифру до 2 миллиардов рублей – всего до одной десятой федерального бюджета. Эти деньги мгновенно привлекают инвестиции – 5- 7 негосударственных рублей на один государственный, это проверено и доказано. А нам говорят: не можем увеличить ассигнования, потому что наукоградов всего три!
- Замкнутый круг? И разумеется, искусственный?
- Мы будем ходить по кругу до тех пор, пока Минфин не получит указаний на развитие наукоградов от тех людей, что сформировали власть. И в конце концов он эти указания получит. Исторический процесс должен заставить наших основных ресурсодержателей понять, что у слабой страны с 3 процентами населения земного шара, контролирующей 30 процентов мировых природных запасов, всегда есть противники или хотя бы конкуренты, которые попытаются установить внешний контроль над ее богатствами и рано или поздно вышибут всех наших торговцев нефтью, газом, лесом и металлами с рынков. Режим присвоения природной ренты, в котором существуют наши ресурсодержатели, закончится. А чтобы этого не произошло, страна должна быть сильной. А об этом надо заботиться: развивать науку, наукоемкое производство, образование, обеспечивать здоровье населения. То есть, страну нужно системно развивать. Посредством инновационной экономики, других путей сегодня не существует. И господам олигархам этим придется заниматься, никуда не денешься. Поэтому, думаю, есть шанс, что бизнес-элита прислушается к президентскому мнению.
- Значит,  в обозримом будущем можно рассчитывать на собственные российские инвестиции в инновационную экономику? Может быть,  вложения в высокие технологии уже делаются?
- Когда появляется порядок, появляются и деньги. Как только наукоемкая разработка дает приемлемый экономический эффект, тут же вкладываются средства в следующее поколение технологий. Если бизнесмен хочет удержаться на рынке, он не должен останавливаться на достигнутом. Дубна получила  в 2002 году 115 миллионов бюджетных денег, а сумела привлечь почти 500 миллионов негосударственных. Даже Черноголовка, где очень много науки и очень много проблем, в последние годы значительно увеличила объемы производства и стала благодаря этому более сбалансированной  системой.
- Черноголовка не имеет статуса наукограда. Выходит, он не столь и важен?
- Дубна получила статус в конце 2001 года, а развилась-то раньше. Главное- порядок в голове. И когда государство говорит – да,  в вашем городе есть мои интересы, когда утверждает основные направления развития, а, как правило, область исследований научных организаций города соответствует государственным приоритетам и перечню установленных критических технологий, то…
- А если профиль наукограда не соответствует этому перечню?
- Профиль большинства – соответствует. Но исследовательский и особенно оборонный комплекс наукоградов зачастую избыточен, а расчленить его нельзя. Поскольку он базируется  на одной инфраструктуре, надо поддерживать его целиком. А освобождающиеся ресурсы «оборонки» можно задействовать в инновационной экономике. Так решаются сразу две задачи – общенациональная и частная, городская, получаются научные результаты самого высокого уровня и создаются новые вооружения, обеспечивается национальная безопасность. А кроме того, растут доходы горожан и бюджета.
- То есть, программы развития наукоградов   хорошо согласуются с программой реформирования оборонного комплекса?
- Инновационная экономика его  дозагружает. Включаясь в инновационную деятельность, ОПК  увеличивает свой экономический оборот. Наконец, поскольку бюджетных средств на реформирование ОПК выделяется явно недостаточно,  инвестиции в инновационную экономику поддерживают его на плаву.
- Похоже, одна из российских моделей  инновационной экономики будет  использовать связку наукоградов с ОПК. Но  Россия велика и разнообразна,  таких моделей  надо бы иметь несколько…
-    По решению Совета будет проводиться эксперимент на базе  Московской области (обсуждался еще и сибирский вариант) по созданию и поддержке национальной инновационной системы. Все ее элементы необходимо сделать абсолютно полноценными. То есть, необходима новая информационная система, позволяющая вести современный маркетинг, новая система подготовки менеджеров и многое другое. Кое-что уже есть. Уже готовят инновационных менеджеров, например, в Университете «Дубна». Уже появились люди, добившиеся успеха  в высокотехнологичном секторе. Есть интегрирующие центры продвижения инноваций по сферам потребления. Центр по технологиям здравоохранения может быть в Троицке. Из 90 тамошних наукоемких проектов больше 30 – медицинские. Их разработали физики и химики, выдав решения просто фантастические. Все разработки в области здравоохранения со всего Подмосковья получат в Центре эффективную поддержку.  Намечается создание Центра строительных технологий, экологических, есть несколько блестящих разработок в сфере переработки бытовых отходов. И так далее. Насколько мне известно, таких Центров и на Западе не столь много.
-А  модели на базе городов? Дубна, Королев, Обнинск действуют по одной схеме или по трем различным? Это три разных модели или все-таки одна?
- В Дубне реализовано несколько инновационных проектов целиком на базе потенциала города. Поначалу фирмы могут быть  небольшими,  а расширяясь, они станут  использовать  мощности в других городах Подмосковья,  при том, что головное предприятие остается в Дубне. Вот и  получается, что фирма действует не в одном городе, а фактически  в целом регионе, на всей территории области. Это позволяет компенсировать недостатки структуры  наукоградов,  отсутствие в некоторых из них опытного производства. В Черноголовке Экспериментальный завод научного приборостроения полностью загружен потоком разработок,  в Пущине вообще нет производственной базы. Зато свободные мощности, простаивающие в других местах, можно и нужно задействовать в реализации проектов, родившихся в наукоградах.
- Таким образом, основной, по-видимому, будет не городская, а региональная модель?
-  Было бы неразумно ограничиваться самими наукоградами. Настала пора не сарай приспосабливать под производство, а использовать весь потенциал региона. К тому же, региональная модель позволяет не просто компенсировать изъяны структуры наукоградов, но достичь большего. Главное в инновационной экономике – продажа технологий. Их не обязательно должны доводить до рыночных кондиций сами разработчики. Задача генератора идей – идти дальше, рождать следующее поколение технологий. Так сохраняются научные школы.
- Вы полагаете, их удалось и удастся  сохранить?
- Да, но не в прежнем виде. Слава Богу, живы ветераны, способные передать молодежи основное – методологию научного поиска, способ получения новых знаний. В наукоградах  действуют великолепные школы прикладной математики, сильнейшие экспериментальные школы. Все это востребовано инновационной  экономикой.  Она нуждается в научном знании, она привлекательна как деятельность более высокого порядка, она дает человеку удовлетворение. Это достойный путь развития страны. Теоретически он для нас открыт – наш интеллектуальный и технологический потенциал позволяют иметь гораздо более масштабную и эффективную экономику.
Конечно, надо еще учиться активно продвигать свою продукцию на рынки, конечно, сегодня обмен с внешним миром неэквивалентен, а внутренний рынок почти не потребляет инновации –  в обрабатывающих отраслях нет ресурсов для развития, сырьевые используют, в основном, готовые западные технологии. В России пока даже не было попыток создать  систему венчурного кредитования. При том, что высокотехнологичные разработки оказываются очень эффективными. Насосы, созданные для нужд атомной промышленности, великолепно показали себя в алюминиевой, системы управления сложными технологическими процессами в космических отраслях – в металлургии. Технологии, использующие каталитические процессы в сильных электромагнитных полях, могут совершить переворот в нефтепереработке. Но эти технологии пока не востребованы – проще торговать сырой нефтью. И все же потребление инноваций начинает расти. Но внутренний рынок способен переварить лишь какую-то их часть. Значит, надо биться за внешний. Или хотя бы грамотно там работать. Особенно в Азии.
- А это невозможно без современной информационной базы, верно?.. Сейчас создается несколько систем по технологической базе России, по ее интеллектуальному потенциалу. Намерен ли создать свой портал Союз развития наукоградов?
- В каждом из наукоградов идет накопление научно-технологической информации. Объединить их в  общую информационную сеть, связать с российскими и зарубежными брокерами – первоочередная задача в ряду поддержки инновационной экономики. Но этому мешает совершенно уродливая государственная политика по отношению к интеллектуальной собственности, созданной на бюджетные средства. По мнению правительства, она принадлежит государству. Конечно. Но оно должно передать ее разработчику, оставив за собой право использования разработок для государственных нужд. Только в этом случае в информационных системах будет представлена ценная информация. Сегодня – из-под палки, «за так» – информацию разработчик не даст. А ведь именно он – главный в инновационном процессе. Только он может создать следующее поколение технологий. Прогресс в инновационной экономике сегодня определяют личности и творческие группы, а не администраторы или фискалы. Надо не содрать с разработчика налог, а создать условия для раскручивания идеи, для самого широкого использования разработок, для увеличения оборота, валового продукта.
У правительства нет понимания проблемы, но три четверти выступавших на Совете    ее обозначили. Меня очень порадовало, что мое предложение передать интеллектуальную собственность участникам программ развития наукоградов было встречено с пониманием. Как только это произойдет, разработчику не нужно будет клянчить у инвестора деньги, он  скажет инвестору: вот мой залог, и если я окажусь плохим менеджером, вы мою собственность забираете  и используете по своему усмотрению.
Неопределенность с интеллектуальной собственностью становится тормозом инновационной экономики. Возьмите, например, Обнинск. Там преобладают государственные исследовательские центры, вся интеллектуальная собственность которых – государственная. Поэтому при общем росте объемов производства  выпуск наукоемкой продукции в городе увеличивается слабо. Понятно, что  все или почти все зависит тут от государства. Либо в правительственных кругах приходят к пониманию, что интеллектуальную собственность надо передать разработчику, и тогда инновационный процесс  начнет набирать силу, либо  собственность остается на полке, а дело стоит.
- «Государство» - это, согласитесь, слишком абстрактно. Может быть, нужен какой-то специальный орган, который координировал бы развитие инновационной экономики?
- Если представить себе, что осмысленная промышленная политика будет проводиться на федеральном уровне, то  безусловно потребуется специализированное Агентство по инновационному развитию, куда необходимо привлечь выдающихся менеджеров с очень высоким потенциалом. Такие люди в стране уже есть.
- Проработки по Агентству уже ведутся?
- На Совете это предложение вызвало интерес. Оно  будет обсуждаться.
-Можно ли  ожидать, что после Совета Государственная Дума доработает закон «О статусе наукограда Российской Федерации»?
- В Законе нужны только косметические доработки. Чтобы статус наукограда мог получить, скажем, новосибирский Академгородок.
- И все? А как же запрет тратить бюджетные деньги на развитие инновационной экономики, который в наукоградах обходят с помощью разных ухищрений?
- Это очень интересный вопрос! На самом деле ни Закон, ни какой-либо другой нормативный акт не запрещает это делать. Нет даже нормативного письма Минфина. Есть только частная трактовка лица, облеченного властью, - заместителя министра финансов. Деньги, направленные на развитие наукоградов из бюджета Московской области, расходуются на инновационные проекты без ограничений. А вот деньги из федерального бюджета можно тратить только на канализацию или автобусы. Абсурдная ситуация! Мэр Дубны Валерий Прох так и сказал на Совете: сколько ни дайте на городское хозяйство, все съедим, но мы от этих денег отказываемся, нам нужны средства на наукоемкие проекты,  чтобы  сначала развить инновационную экономику, а потом за счет нее решить коммунальные проблемы. Это государственный подход, в отличие от подхода Минфина.
- Ну, этот  подход, наверно, можно скорректировать. Так или иначе.
- Президент подчеркнул: пока Минфин не понимает приоритетов развития страны, а когда поймет, все будет в порядке.  Думаю, что теперь и там уяснят приоритеты. Нас они не понимают, а Президента обязаны понять. Если сейчас, после Совета, мы сумеем завоевать несколько важных позиций, например, сумеем реализовать идею еще одного экспериментального полигона на базе Новосибирской и Томской областей, то шансы действительно  есть.  Но ситуация отнюдь не благостная. Наоборот, она обострилась. У больного – кризис. После него, как известно, либо наступает улучшение, либо…
- Группа влиятельных и состоятельных людей вынашивает идею создания крупного технопарка под Москвой…
- А зачем создавать? Технопарки уже  есть  - это  29 городов Московской области.
-  Речь о Ближнем Подмосковье и  о технопарке мирового уровня.
- Ради Бога! Хотя фактически сами наукограды и есть технопарки. И Запад заимствует наш опыт. Мы пошли по такому пути из-за недостатка ресурсов, вынужденно концентрируя интеллект и технические возможности и собирая в одном месте специалистов самых разных сфер. И получилось удачно. Многие наукограды деверсифицированы, хотя бы по направлениям физики или биологии. Там можно добиться большего эффекта, чем во вновь создаваемых технопарках.
Кроме того – и это очень важно – в наукоградах очень благоприятная атмосфера. Тот же Экспериментальный завод  научного приборостроения в Черноголовке, умиравший несколько лет тому назад, сегодня вкладывает деньги в разработку новых технологий. У людей изменилось мышление, изменилась психология,   они видят себя  не иначе, как лидерами.
В Дубне местная власть, реализующая программу развития наукограда,   пользуется поддержкой более  80 процентов горожан. И, что очень интересно и отчасти неожиданно, почти такой же уровень поддержки имеют областная и федеральная власть. Если жизнь улучшается, люди готовы им доверять.
2003


Михаил КУЗНЕЦОВ: «НАУКОГРАДЫ - ЭТО ТОЧКИ РОСТА
НОВОЙ ЭКОНОМИКИ»

Говорят, стране необходима какая-то большая цель, какой-то прорывной проект, который встряхнет нацию, вдохнет в нее энергию и оптимизм, заставит поверить в себя и очиститься от скверны. Вроде американского лунного. Или вроде нашего собственного проекта советских времен – атомного либо космического. Как решать задачи такого масштаба и такой сложности, мы знаем. Для этого интеллект и ресурсы концентрируются  в нужное время в нужном месте. Сейчас места  подобной концентрации называют наукоградами. Сегодня их  огромный потенциал востребован в минимальной степени.  Поэтому не удивительно, что уже 10 лет существует движение, пытающееся поставить его на службу государству.   Авангард движения – Союз развития наукоградов России. Его директор Михаил Кузнецов – гость редакции.

- Сколько в России этих элитных поселений, Михаил Иванович?
- Около семи десятков. Это, например,  города уральского «атомного пояса». Или города ракетостроителей Королев и Реутов. Города физиков Троицк,  Протвино, Черноголовка. Города биологов Пущино и Кольцово. Города электроники Фрязино и Зеленоград… Десять из этих семидесяти поселений имеют официальный статус «наукограда Российской Федерации», присваивавшийся  указом Президента страны, а  с 2005 года – постановлением Правительства.   Прочие шестьдесят такого статуса пока не имеют, но и им в полной мере присущи все отличительные,  родовые черты наукоградов. Во-первых, это высокая концентрация интеллектуального и научно-технического потенциала. Во-вторых, его общегосударственное значение. В-третьих, сильная зависимость городской экономики от государственной политики  в области науки и высоких технологий.
- А так как эта политика, начиная  с начала 90-х годов прошлого века и кончая сегодняшним  днем, непоследовательна и, зачастую, невнятна, то…
- То вот уже 15 лет большинство наукоградов по сути, борется за выживание. Их генетические  качества мешают адаптироваться к либеральной экономике. Научная и техническая интеллигенция не  хочет изменять своему призванию и  уходить в бизнес, но  встроиться в новую реальность, понятно,   хочет и пытается. Иногда это удается, чаще – нет, поскольку   трудности применения рыночных механизмов в науке вполне объективны.   Кроме того, по своему складу далеко не все ученые и далеко не всегда способны заниматься бизнесом…Таково действительное положение вещей. Должен сказать, оно без прикрас  обрисовано в докладе рабочей группы, созданной в  Государственной Думе и  изучавшей  положение, проблемы наукоградов и пути совершенствования законодательства в этой сфере.
- Значит, наукограды не могут пожаловаться на невнимание власти? Вас  все-таки слышат?       
-  Наше движение начиналось в полном вакууме. Его первый этап можно определить как «Услышьте нас!». Он  дал определенный результат.  Нам удалось привлечь  внимание к  абсурдной ситуации с национальным достоянием. В 93-м году, по сути дела энтузиастами, при поддержке нескольких руководителей наукоградов и Московского областного совета народных депутатов была разработана  концепция государственной политики в отношении наукоградов. Да, ими надо заниматься, сказали люди во власти, потому что, забыв про них, мы ослабляем государственную безопасность – опасные производства остаются  без надлежащего контроля, в закрытые прежде города проникают разные подозрительные элементы,  а лучшие умы, наоборот, уезжают за границу, и это тоже ослабляет национальную безопасность.  И что же?  Ддолжно так быть или так быть не должно? – продолжали настаивать мы. Ответьте!  Стоит сохранять и поддерживать в наукоградах особые условия  или нет? Они создавались, потому что стране были необходимы авиация, космонавтика, ядерное оружие, атомные электростанции…. А теперь все это нужно или не нужно?
- Ядерное оружие не нужно?!
- Ну, предположим, кто-то считает, что не нужна космонавтика. Может, и не нужна она, кто знает. Так давайте, наконец, определимся! Определитесь, говорили мы властям федерального уровня. И если в космонавтике больше необходимости нет, решите, что делать с городом Королевым, с космическим комплексом в Химках, Реутове и с другими поселениями, институтами  и заводами, участвовавшими в космической программе. Их надо перепрофилировать? Переучивать людей? Если государство делать это не собирается, пусть «оформит развод и заплатит алименты». Какие-то наукограды,  допустим, не нужны в прежнем качестве. Надо определить, какие. Выделить  деньги на закрытие, перепрофилирование, переобучение… Вобщем, надо внести  ясность, нельзя же людей столько времени держать в подвешенном состоянии. А те, что «закрывать» не собираются, надо поддержать, задать новый вектор развития…     Никто, собственно, с этим не спорил, но двигалось дело ужасно медленно.
- Почему? Наверно, потому, что власть, как всегда, вела себя непоследовательно?
- Да. В 95-м появился проект закона о наукоградах. В 97-м удалось провести большую выставку «Наукограды России – прорыв в третье тысячелетие» и показать товар лицом, представить достижения более 20 территорий, на каждой из которых обитало 200-300 докторов и 600-900 кандидатов наук.  В том же году президент Ельцин   подписал указ об эксперименте в Обнинске –«провести, обобщить опыт и распространить на другие наукограды», - а  два года спустя почему-то наложил вето на так долго готовившийся закон «О статусе наукоградов», так что пришлось  вето преодолевать… Но все-таки к 2000 году закон был принят, были сформулированы принципы политики в отношении наукоградов. И, к тому же, было достигнуто понимание того, что они такое. Наукоград – это ценный объект, не сводящийся к отраслевому комплексу, насыщенный интеллектом, инфраструктурой, позволяющими решать сложные задачи, с развитым местным самоуправлением. По поводу подобных ценных объектов необходимо принимать государственные решения – они являются национальным достоянием. Они требуют осмысленной программы и стратегии инновационного, это непременное условие, развития, насчет которых должны договариваться все уровни власти, должны соглашение подписывать по исполнению программы развития.
Но так как окружающая наукограды среда разительно изменилась, то договариваться стало непросто. Появилось много субъектов политики. Раньше по постановлению ЦК КПСС и союзного Совмина можно было и завод построить, и город. Теперь судьба городов зависела от президента, парламента (которые, как известно, не всегда между собой ладят), губернатора, мэра, министерств, которые утратили прежний статус, стали малоэффективными, без конца перекраиваются… Чтобы выжить, сохранить потенциал, наукоградам приходилось решать непривычную задачу взаимодействия со многими политическими игроками. Ресурсов у каждого – немного, не то, что у советского министерства, мыслят все по-разному…
- Наверно, в такой ситуации от регионов, от местной власти зависит больше, чем от центра.
- Действительно, регионы начали сами искать инвестиции, создавать условия  для инновационной деятельности, не дожидаясь указаний сверху. В Московской области, например, сложилась  «самодействующая» структура «Территория научно-технического развития «Южное Подмосковье». Наукограды (Пущино, Протвино) стали взаимодействовать с промышленным Серпуховом – между прочим, по его инициативе, - и между собой - «по горизонтали». Наукограды стали – не дожидаясь государственных указаний - сами выбирать стратегию развития. Скажем, 12-тысячный наукоград  Кольцово под Новосибирском, получивший официальный статус только в 2004 году, выбрал инновационный путь 10 лет назад и  самостоятельно шел по нему все эти годы. Результат впечатляет: налоговые поступления в городскую казну за это время увеличились в 10 раз. А в похожем на Кольцово Краснообске, находящемся в сходных условиях – городке Академии сельскохозяйственных наук, не пошедшему по наукоградскогому пути, экономика находится в прежнем состоянии. Вот что значит правильно выбранная стратегия и упорная, длительная, последовательная деятельность!
Другой пример – подмосковная Дубна. Инновационный путь для города здесь выбрали еще в 1992 году. Теперь в Дубне приступают к созданию  особой экономической зоны с Российским центром программирования  на 30 тысяч человек  и инновационно-внедренческим поясом вокруг знаменитого Объединенного института ядерных исследований, созданного за эти годы Международного университета и предприятий города.
- То есть, речь уже не о выживании, не о сохранении потенциала, а о развитии?
- Когда наукограды говорили о сохранении, их слышали плохо. Когда заговорили о созидании, услышали гораздо лучше. И это очень показательно. Сейчас наукограды должны стать базой инновационного развития. Надо не просто сохранять их потенциал, а развивать его и  наращивать. Наукограды способны реализовывать крупные национальные проект, поскольку они идеально приспособлены для развития инновационной экономики. Она невозможна без науки, она нуждается в знании, а наукограды как раз и представляют собой территории, основным предназначением  которых является производство, «переработка» и использование знаний. Именно здесь, в точках роста «общества  знаний», можно и нужно создавать очаги экономики нового типа – привлекательной, дающей человеку удовлетворение, достойной великой страны. В наукоградах   сохранилась  атмосфера поиска, творческого труда, жив дух творчества. Это очень важное условие для превращения этих по сути элитных поселений в опорные элементы национальной инновационной системы.
- Что для этого нужно?
- Нужна последовательная долгосрочная государственная политика в этой сфере. Привлечение инвестиций, хотя бы небольших государственных, потому что всегда существует проблема старта проектов. Потом придут – и приходят, как показывает опыт Дубны, Обнинска, Кольцова – и вложения бизнеса, в разы превышающие государственные.  Нужна концентрация интеллектуальных ресурсов…
- Как? Их осталось так мало, что начинай все сначала?
- К сожалению, элита стареет, кадровый состав ряда организаций деградирует – особенно в лихие для интеллектуалов годы. Вымывается самая продуктивная возрастная группа – 30-45 лет. Элиту надо воспроизводить. Наукограды задумывались для науки и для жизни, причем для жизни элитных специалистов. Элитная среда создавалась целенаправленно, комплектовалась централизованно.  Сюда направляли лучших: партия приказывала, и люди ехали в поселения за высокими заборами. Но кадровый вопрос стоял и тогда. Поэтому специалистов соблазняли условиями – зарплатой, квартирой, а главное, интересной работой на переднем крае.
Теперь воспроизводить элиту  куда сложнее – административный и идеологический ресурс исчерпан. В наукоградах это давно поняли и стали искать эффективные способы пополнения. Например, через образование. Самый постоянный и надежный  источник пополнения – университет. В университетской среде поддерживается  высокий интеллектуальный и исследовательский потенциал, что чрезвычайно важно для всей атмосферы научного поселения.  Решается и задача сохранения научно-технических  школ. Студенты старших курсов и аспиранты, даже если все не остаются после окончания работать в городе, все же несколько активных и продуктивных лет занимаются с «мэтрами» наукой. Поэтому не случайно в Дубне и в Пущине созданы университеты. В Обнинске в университет преобразован отраслевой институт.  Продолжают работать филиалы крупнейших вузов в Королеве,  Реутове,  Жуковском, Черноголовке…
- Их выпуск покрывает потребность наукоградов?
- Нет, надо привлекать и талантливых специалистов со стороны. А они сегодня не поедут в города даже среднего уровня. И если в Дубне, скажем, качество жизни выше среднего уровня, молодые сюда едут,  приток кадров  год от года нарастает, возобновлен прием на все предприятия города.
- Но если наукограды становятся аккумуляторами молодых талантов…
- …то в них закладывается будущее нашей нации, верно? В новой – инновационной -  среде  идет становление и отработка новой социальной практики, возникает новый менеджмент, новая социология. Обязательная отличительная черта инновационной среды – сильная образовательная составляющая. Причем образование тоже  потребуется новое.
- На базе исследовательских университетов?
- Да. Вот в Пущине университет создан на базе институтов Пущинского научного центра РАН, там даже деканы – директора институтов центра. Хотя дело не в названии. Могут  появиться и какие-то другие структуры. В целом же,  необходимо такое образование, в котором силен мотив созидания, исследования, творчества. Задумать и осуществить прорывной проект, который встряхнет нацию, вдохнет в нее энергию и оптимизм, заставит поверить в себя, можно только в атмосфере творчества. На   дела   подобного масштаба вроде бы готово тратиться государство, к ним проявляет интерес частный бизнес. Крайне важно, что в самих наукоградах есть мощные интегрированные структуры,  способные потянуть такие проекты. Есть здесь и малый бизнес, причем инновационный, он развивается здесь лучше, чем в других местах. Значит, с помощью таких проектов могут решаться сразу две задачи – общенациональная и частная, региональная, городская. Получаются научные результаты самого высокого уровня и создаются новые технологии, новые вооружения, новые продукты, обеспечивается государственная безопасность. А кроме того, начинают расти доходы горожан и бюджета.                    
2006


УНИВЕРСИТЕТЫ В НАУКОГРАДАХ:
СОЗИДАНИЕ И ТВОРЧЕСТВО

Первую советскую атомную электростанцию построили в Обнинске. Ядерное оружие создавалось в Арзамасе-16, Челябинске-40, Свердловске-44. Ракетостроители живут и работают в Королеве и Реутове, физики – в Троицке, Протвине и Черноголовке, биологическая наука сосредоточена в Пущине…Что роднит эти города, называемые сегодня наукоградами? Высокая концентрация интеллектуального и научно-технического потенциала, их общегосударственная значимость, верность работающих там ученых и специалистов  профессии и призванию, - говорит директор Союза развития  наукоградов России Михаил Кузнецов.  Таких поселений в стране около семидесяти. Это ценные объекты, не сводящиеся  к отраслевым комплексам, насыщенные интеллектом, с инфраструктурой, позволяющими решать сложные задачи, с развитым местным самоуправлением. Другими словами, они -  национальное достояние.

-Сохранить их в годы реформ было очень непросто, -  продолжает Михаил Иванович, - и все же, это, в основном, удалось.  Однако потенциал наукоградов пока используется в незначительной степени: как тот самый талант, который был зарыт в землю. А ведь начав использовать  его хотя бы на   треть больше,  мы придадим  инновационный импульс возрождающейся отечественной экономике, особенно в сфере наукоемких технологий. Наукограды и сегодня способны инициировать и реализовать крупные проекты национального масштаба.  Для этого надо не просто сохранять их потенциал, а развивать, наращивать его. Они  идеально приспособлены для развития экономики инновационного типа – привлекательной, дающей человеку удовлетворение, достойной великой страны.  Такая экономика невозможна без науки,  без  знаний, а наукограды как раз и представляют собой территории, основным предназначением  которых является производство, «переработка» и использование знаний. Здесь сохранилась  атмосфера поиска, творческого труда, жив дух творчества. Это очень важное условие для превращения  элитных поселений в «точки роста»,  узловые пункты  «общества знаний», в опорные элементы национальной инновационной системы.
- Что для этого нужно?
- Нужна последовательная долгосрочная государственная политика в этой сфере. Привлечение инвестиций, хотя бы небольших государственных, потому что всегда существует проблема старта проектов. Потом придут – и приходят, как показывает опыт Дубны, Обнинска, Кольцова – и вложения бизнеса, в разы превышающие государственные. Нужна концентрация интеллектуальных ресурсов. Наукограды задумывались для науки и для жизни, причем для жизни элитных специалистов. Но элита стареет, кадровый состав ряда организаций деградирует –  особенно в лихие для интеллектуалов годы. Длительное невнимание государства, резкое снижение финансирования, отсутствие перспективы госзаказа, слабое внимание крупного бизнеса повлекло вымывание самой продуктивной возрастной группы – 30-45 лет. Поэтому поредевшую элиту надо воспроизводить. Конечно, в наукоградах всегда  готовили кадры, что называется,  на месте. В городах «атомного цикла»  были открыты филиалы МИФИ и других профильных вузов. В них, кстати, было более-менее полноценное вечернее образование, хотя в целом по стране оно, как известно, выглядело слабо… МВТУ (сегодня МГТУ) им Баумана давно  организовал факультеты в Королеве, в Реутове,  создал отдельный научный центр в маленьком поселке Орево Дмитровского района Московской области. МФТИ имеет кафедру в Черноголовке и других накоградах, факультет в Жуковском.
-  Они ведь продолжают работать?..  Продолжают. Значит, механизм воспроизводства элиты действует, как и прежде?
- Не во всех своих звеньях. В советское время элитная среда создавалась целенаправленно, комплектовалась централизованно. В наукограды  съезжались лучшие специалисты. Одним  приказывали, и люди  перебирались в поселения за высокими заборами. Других соблазняли условиями – зарплатой, квартирой, а главное, интересной работой на переднем крае. Теперь воспроизводить элиту  куда сложнее. Административный и идеологический ресурс исчерпан. В связи с известной ситуацией в стране сократился оборонный заказ, а ведь оборонщики выступали одновременно серьезными заказчиками для вузов.  Когда сейчас говорят об уменьшении государственного финансирования образования, как-то забывают, что в советское время значительная его часть  шла через отрасли-заказчики, особенно оборонные. Вузовская наука тоже получала заказы, в результате их выполнения в вузах, как правило, оставались созданные экспериментальные установки, приборы и оборудование, которые использовались в учебном процессе. Это были большие и совершенно реальные  вложения в образование. Сейчас их катастрофически мало.
Возник порочный круг: нет заказов – нет интересной работы – нет денег, тех самых денег, которых достоин специалист высокого уровня. В наукоградах это почувствовали, когда началась «утечка умов». Филиалы крупнейших вузов продолжали  там работать, но стало ясно: нужны совершенно иные структуры для воспроизводства интеллектуальной элиты. И тогда во многих наукоградах  родились и стали обсуждаться идеи создания самостоятельных университетов.
- Вы имеете в виду местные, скажем так, «собственные»  университеты наукоградов?
- Да, именно. И наиболее интересные проекты реализованы в Дубне и Пущино. В Обнинске университет начали создавать, используя базу отраслевого института, готовившего узких специалистов для атомной энергетики. Почему университет? Университетская среда позволяет поддерживать высокий интеллектуальный и исследовательский потенциал, что чрезвычайно важно для всей атмосферы научного поселения – это главное.  Решается задача сохранения научно-технических  школ. Поэтому в начале 90-х годов было много проработок по созданию наукоградских университетов на базе факультетов, филиалов вузов и кафедр, прежде всего таких общепризнанных лидеров как МГУ, МФТИ, МВТУ, МИФИ, МАИ, а также на базе учебных центров отраслевых институтов повышения квалификации работников промышленности, на базе отраслевых НИИ и КБ, наконец, на базе научных центров РАН. Идея, что называется, носилась в воздухе. Черноголовка, Троицк, Пущино, Дубна, Жуковский, Калининград, ныне Королев, состязались в предложениях.
Но университет – дело сложное.  Одного желания  организовать его недостаточно. Требуется  совпадение нескольких обязательных условий – намерений местной власти, внимания областной, наличия команды организаторов,   планов градообразующих предприятий. В Дубну, например, пришла мощная команда Российской академии естественных наук с особой концепцией Университета. Он сразу создавался с большой гуманитарной составляющей, хотя в долгосрочной перспективе был расчет  на существенную поддержку университету со стороны НИИ и КБ военно-промышленного комплекса. Здесь  традиционно занимались созданием наукоемких технологий в самых разных областях механики, электроники, акустики, ядерной физики. И сегодня кафедры университета созданы и на базе Объединенного института ядерных исследований, и на крупнейших предприятиях города. В  Дубне мощный научно-промышленный комплекс, испытательные лаборатории, где студенты участвуют в проведении тех или иных экспериментов и работают на реальных исследовательских лабораторных установках. Так что уникальный - «штучный» - Международный университет природы, общества и человека в городе существует с 1994 года.
Но еще на два года раньше, чем в Дубне, началось создание университета в Пущине. Как раз в 92-м активно обсуждалась идея организации исследовательских университетов, например,  путем  преобразования научных центров в университетские или научно-университетские с мощной исследовательской составляющей.
-    И в Пущине решили  воплотить идею? Поставить эксперимент?
- Пущинский государственный университет был  образован постановлением правительства РФ  как совершенно уникальный для нашей страны вуз, подобный  фантастической конструкции: никаких нижних этажей, одни только верхние. То есть, младших курсов в университете нет. Он нацелен на подготовку по биологическим наукам специалистов высшей квалификации: магистров и кандидатов наук, а также на «доучивание» по договорам  старшекурсников из других вузов, на переподготовку и повышение квалификации в сфере биологии и экологии работников различных отраслей, преподавателей школ и вузов. Университет с первых шагов формировался как интегрированный университетский комплекс на базе академических институтов естественнонаучного профиля Пущинского научного центра  и с опорой на их научно-производственный и интеллектуальный потенциал. Деканами факультетов являются директора институтов Российской академии наук. В Пущине к преподаванию подключены ведущие ученые и специалисты. Пожалуй, он является реальным продуктом логически выстроенной и практически завершенной идеи интеграции образования и науки. А что такое, по сути, преподавание?  По сути, это особая  форма непосредственного использования, «внедрения» результатов фундаментальной науки, когда с очевидностью прирастает самый ценный и востребованный в инновационной экономике капитал - человеческий. При этом студенты и аспиранты погружены в каждодневную жизнь научно-исследовательских лабораторий, в их неповторимую атмосферу с научными дискуссиями,  поисками и находками, удачами и неудачами.
- То есть,  установилось непосредственное  рабочее взаимодействие, живая связь  между учениками  и учителями? Ведь это крайне важно, верно?
- Конечно, традиция непосредственного взамодействия учительства и ученичества, что называется, в деле, чрезвычайно плодотворна. Молодой энергичный человек работает бок о бок с профессионалом, в реальных условиях научного исследования, эксперимента, осваивая, постигая не только предметную область, но и методологию науки. Без этого не станешь специалистом экстра-класса. Для его подготовки в наши дни «погружение» в научную, исследовательскую, лабораторную среду абсолютно необходимо, необходима   наработка собственного  опыта  с использованием всего арсенала современной науки,   сложнейшей аппаратуры, приборов  и установок.
Опыт Пущина показывает, что востребованность такого  - действительно качественного -  образования велика. Чтобы попасть в университет, люди стоят в очереди. И научному центру это чрезвычайно выгодно. Через него проходит множество талантливой молодежи. Человек учится и работает  здесь в среднем 5 лет. Студенты старших курсов и аспиранты, даже если не  остаются после  защиты диплома работать в городе, все же весьма активные и продуктивные годы занимаются с рука об руку с ведущими учеными наукой. Кроме того, студенты, аспиранты и ученые  вступают в контакт с русской научной диаспорой, рассредоточенный по лучшим университетам и научным центрам мира – с ними пущинские институты  сотрудничают очень активно.  Вот вам и широкие научные контакты, и возможность встраивания в мировое научное пространство. 
- Значит, все прекрасно? И - никаких проблем?
- Так не бывает.   Практика университета как раз и обнажила проблемы, с которыми сталкивается интеграция науки и образования в нынешних российских условиях. Оказалось, что самым серьезным барьером является неурегулированность отношений между отраслями. Частые разногласия между вовлеченными в университетскую деятельность научными работниками, организаторами науки,  видными учеными и «сторонящимися» преподавания тоже мешают. Мешают  даже обычные человеческие конфликты, конкуренция. Опыт Пущина и Дубны просто неоценим для дальнейшего развития исследовательских университетов. Стало, например,  ясно, что мощную  инновационную  составляющую   привносят активно действующие  ученые,  и не только маститые, но и молодые.  Это характерно и для   Пущина, и для  Дубны – при всем различии  тамошних моделей, двух наукоградских образовательных проектов. Пущинский – специализированный. Дубненский – комплексный, можно сказать классический по широте спектра специальностей, хотя своеобразный  по концепции и устройству.
Фактически, в Дубне тоже проходит эксперимент по  подготовке в России специалистов нового типа, способных работать в совершенно новых экологических, экономических, социально-культурных условиях, более тонко учитывать особенности взаимодействия природы, общества и человека.  Такие специалисты,  несомненно,  должны получать широкое базовое образование,  в котором равно представлены естественнонаучные  и гуманитарные дисциплины, свободно владеть профессиональными знаниями и иностранными языками,  компьютерными сетями и технологиями,  технологиями межличностного общения и саморазвития .
- По этим двум путям и будет развиваться  образование в наукоградах?
-  Думаю, на сегодняшний день фактом является, что эти  модели доказали свою эффективность. Кстати, серьезный прорыв сделан и в Ханты-Мансийском автономном округе -  Югре. За последние несколько лет в Ханты-Мансийске созданы Югорский государственный университет и Югорский НИИ информационных технологий, на котором базируется один из факультетов университета. И это теперь полноценные градообразующие структуры, оснащенные по высшему разряду современными приборами и  оборудованием, превращающие город  в наукоград.
Конечно, вряд ли стоит  повсеместно преобразовывать  филиалы известных вузов в новые наукоградские  университеты. Однако недальновидно и ограничивать задачи образования в наукоградах подготовкой кадров   лишь для самих наукоградов, при том, что  специалистов, если брать весь спектр потребностей,  не хватает для удовлетворения собственных нужд и приходится привлекать, соблазнять  талантливых  профи со стороны. А они сегодня не поедут в города даже среднего уровня. И если в Дубне, скажем, качество жизни выше среднего уровня, молодые сюда едут,  приток кадров  год от года нарастает, возобновлен прием на все предприятия города, начато создание Российского центра программирования и особой экономической зоны .
- Но если наукограды становятся аккумуляторами молодых талантов…
- …то в них закладывается будущее нашей нации, верно? В новой – инновационной -  среде  идет становление и отработка новой социальной практики, возникает новый менеджмент, новая социология. Обязательная отличительная черта инновационной среды – сильная образовательная составляющая, и  образование тоже  потребуется новое…
- Однако на базе исследовательских университетов?
- Да, конечно. Хотя дело не в названии. Могут  появиться и какие-то другие структуры. В целом же,  необходимо такое образование, в котором силен мотив созидания, поиска, творчества.
2006