НУЖНЫ  УМНЫЕ  И  ЗДОРОВЫЕ

 

ДАО  ДАДАШЕВОЙ


Своего одиннадцатого ребенка, маленького Даниила, Марина Дадашева приехала рожать в Россию. Душа потребовала выполнить необходимые православные обряды – исповедоваться, причаститься, получить благословение на рождение сына, а потом окрестить малыша.
Сейчас путь Марины лежит в Таиланд. Здесь у них с мужем, американским подданным Колином Кемпбеллом, строится дом. В Таиланде их ждут пациенты, ученики и последний Учитель – Мантак Чиа.

-    Надолго ли в этот раз покидаете Россию, Марина?
-  Куда бы и на сколько бы мы ни уезжали, обязательно возвращаемся сюда.
-    Но работать все-таки   предпочитаете в Таиланде.
- Мы работаем по всему миру. Роды в воду сейчас модны. Не только в России или на Востоке, но и на Западе. Причем Запад смотрит на вещи шире. Он думает о здоровом потомстве и о выживании нации и начинает понимать, что для этого простого рождения в воду мало, необходимо духовное акушерство, тантрические и даосские практики. В России тантра, дао и духовное акушерство еще недостаточно связаны.
- Их должна связывать ваша школа. Удалось ли ее создать?  Вы ведь много лет  работали и преподавали в России.
-  Пожалуй, можно сказать, что мы создали школу. У нас свои методы работы с больными детьми,  детьми с родовыми травмами, с детским церебральным параличом, в том числе с теми, от кого отказались врачи. Одновременно работаем с родителями. Занимаемся с семейными парами по индивидуальным программам. Этому мы с мужем посвятили свою жизнь. Мы живем очень скромно, не занимаемся бизнесом, у нас нет твердой таксы, мы берем разумную плату.
Ученики? У меня много учеников в Москве и в других городах России. Кто-то пошел дальше меня, и это очень радует. А кто-то отрекся, не до конца вникнув в суть дела или решив, что деньги можно зарабатывать куда более легким путем. И это очень грустно. Если ты не почитаешь Учителя, каковы бы ни были его личностные качества, ты не построишь свой собственный храм.
Мы возвращаемся в Таиланд не только для того, чтобы достроить дом, но и для того, чтобы зарастить трещину, возникшую в  отношениях с Учителем, Мантак Чиа. Нам показалось, что наше ученичество у него закончилось, закончился совместный путь. Но потом стало ясно, что ученичество никогда не кончается. Поэтому мы возвращаемся.
- Восток учит, что каждый из нас одновременно и ученик, и учитель…
- Я не считаю себя большим учителем. Но я человек определенной культуры. А Мантак Чиа человек другой культуры. И все-таки мы дополняем друг друга и будем сотрудничать дальше. Шесть лет совместного пути не перечеркнешь. Не перечеркнешь шести лет на земле Будды.  Господь направил нас на эту землю, чтобы мы приобщились к культуре буддизма – очень мягкой, очень красивой. Она впускает в себя другие расы и нации с генетически другими религиями. Буддизм терпим. Там вы не услышите: «не ходи в другие храмы». Россиянам полезно прикоснуться к буддизму. В нем нет никакой опасности для христианства. Меня буддизм только укрепил в христианской вере.
Или возьмите моего мужа, Колина. Он католик, вырос в католической школе, был мальчиком при алтаре, потом погрузился в восточные премудрости, но они только укрепили его в католицизме. Перед рождением нашего сына Даниила он принял еще и православие, не отказавшись от католической веры.
А я, будучи православной христианкой, приняла еще и буддизм – на одной встрече в Далай-ламой в Москве, куда меня привела судьба. Я полагала, что чем больше мы принимаем религий, тем больше расширяем сознание.
- Это путь индийского святого Рамакришны. Он прошел дорогой всех религий. И все привели его к Богу - не к Богу индуизма или  христианства, а, если можно так сказать,  просто к Богу.
- Вот и я, приняв буддизм,  получила канал в тот  же эгрегор, к которому уже была подключена. Меня посвятили в ту ветвь буддизма, которая называется «путь целителя». На этот же путь меня в свое время благословил один московский священник. Он тоже многому меня научил, например, направлять родителей в церковь. Раньше я сама сталась заставить родителей быть любящими, ребенка – счастливым и здоровым. Я много на себя брала. Без помощи православного эгрегора это оказалось невозможно.
Восток и христианство для меня ничуть не противоречат друг другу. Это взаимодополнение двух великих духовностей. Моими Учителями были и Ошо Раджниш, и Шри Ауробиндо,  и Рерихи. У них я училась по книгам. А у священника отца Федора из Суздаля – лично. Я постоянно учусь у своих близких. Восток  утверждает, что каждое утро, просыпаясь, мы видим рядом с собой Учителя.
- Наверно, это прекрасно, когда твой спутник, партнер, твой муж или твоя жена еще и твой Учитель. Да еще с большой буквы.
- Колин для меня – Учитель. Наверно, он прошел уже через много инкарнаций, он много знает. Он учит меня интегрировать свою личность в окружающем хаосе. Он воспитывает моих четверых детей и нашего общего сына. Он совершенно замечательно общается с детьми. Многие люди говорят: я так люблю детей, и чужих тоже, я ради них живу… Но вот до встречи с Колином я видела, что у многих это – только слова, и себя ловила на том же. А у Колина это не слова. Все, что он имеет, он отдает детям. Это знания, это ласка, это доверие, это, наконец, любовь. Для большинства взрослых это чрезмерные подарки, их очень трудно принять. А дети – принимают. Американская открытость сочетается у Колина с русской глубиной, католическая культура дополняется культурами буддизма, даосизма, тантризма, православия. Он впускает в себя все культуры, все веры.
- Кто был вашим первым учителем?
- Мой первый сын. В роддоме я поняла: это учреждение – больница, здесь не могут появляться  здоровые и счастливые дети. Рождение – высший творческий акт, независимо от того, ребенок рождается или книга. Он требует соответствующей обстановки. Мало того, рождение ребенка – это очень высокое сексуальное действо, кульминация сексуального творчества, а оно  связано у женщины с духовным творчеством. Таинство сексуальных отношений должно иметь продолжение в таинстве рождения. Оно должно быть интимным делом, должно сопровождаться ритуалами, церемониями. Вместе с отцом ребенка женщина может поднять его до высочайшего уровня, когда Инь и Ян,  женское и мужское начала, сливаются настолько гармонично и мощно, что останавливают войны, подпитывают энергией Космос и зажигают звезды.
Таинство рождения должно способствовать эволюции мира. В роддоме-больнице это невозможно. Возможно только дома. Но в те годы мысль казалась абсолютно еретической. Рождение дома – не в наших традициях. Поэтому я не нашла понимания ни у кого, даже у своего первого мужа. Я поняла, что время еще не пришло. И стала учиться. Сначала – по книгам. Потом  - в различных  школах, в группах, на курсах. Осваивала восточные и западные оздоровительные, разщвивающие, эволюционные  техники, например, холотропное дыхание по Грофу. Брала отовсюду то, что нравилось, что ложилось на душу, что  казалось комфортным телу, а также то, что не нравилось, но было необходимо.
- Так вот – эклектически – и создавалась система Дадашевой?
- Я все испытывала на себе, а  вела меня интуиция. В систему органично вошло водное рождение. Я стала работать с основоположником метода Игорем Борисовичем Чарковским, принимать водные роды. Сама родила в воду своего седьмого ребенка. Но этот метод,  в том виде, в каком он практикуется сейчас и на Востоке, и на Западе, - просто метод родовспоможения. А я уже тогда считала, что во время родов необходимо ставить и достигать те же цели, которые достигаются восточными практиками – то есть, высшие, духовные, эволюционные цели.
- Вы вступили на  путь, и он сам вас повел. Прямиком на Восток. Так?
- Так и не так.  Дважды я просила Бога об Учителе. И он дважды давал мне Учителя. Вторым стал Колин. Он научил меня даосским медитациям, технике внутренней улыбки, когда улыбаешься каждому своему органу. Когда даришь любовь себе, начинаешь воспринимать мир немного иначе…С этим связаны очень интересные целительские практики, а с ними – очень интересные сексуальные. Они очень помогли мне в работе с рождением в воду. То, что я искала много лет, вдруг пришло. Я тут же внедрила это в свои группы. Женщины стали легче рожать, пары стали целостнее, меньше стало поводов для распрей, раздоров. Если мужчина и женщина счастливы друг с другом в сексе, то их духовность быстро растет, они друг другу сопереживают, они меньше повреждают пространство друг друга.
В один прекрасный день мы с Колином соединили наши судьбы и стали жить, любить и работать вместе. Я с детьми уехала в Таиланд. Наш путь в этой стране оказался нелегким. Жить там интересно, а работа шла трудно.  Но это помогло нам усовершенствовать  метод. Теперь в семинарах, которые мы с Колином проводим по всему миру, мы соединяем тантру и дао, Индию и Китай. Дао построено на том, что человек сначала раскрывает свой внутренний потенциал, а потом, став совершенномудрым,  действует вовне. В Тантре вектор направлен противоположно: сначала познай божественное совершенство,  потом впусти его в себя, чтобы достичь личного совершенства. Наш метод – конгломерат техник и культур, каждая из которых очень сильна. Культура Востока вообще очень сильная культура. Она благотворна для России. Она    помогает нам придти к Единому Богу и глубже познать христианство.
- Интересная мысль. Вам, наверно, виднее, чем другим. Но все-таки, как, по-вашему, это происходит?
- Попробую объяснить, хотя это непросто, это достаточно тонкие вещи… И достаточно парадоксальные. В России…хотя я не могу судить о всей России, скорее о Москве и об уральских и сибирских городах, где приходилось работать…так вот, мне кажется, что здесь гораздо больше восточного, чем исконно русского. Я имею в виду не православную религию, а православную культуру. Методики здоровья – дыхательные упражнения, работа с телом, работа с духом - все восточные. Хорошие российские целители берут индийские, тибетские, китайские даосские практики. Техника внутренней улыбки описана  во всех последних российских книжках по оздоровлению, а ведь она известна всего 12 лет,  с тех пор, как сумели перевести и истолковать древние тексты. У нас Восток – везде и всюду. Лет 10 тому назад я заинтересовалась русскими оздоровительными методами, то не нашла ничего, кроме бани и проруби. О русских традициях известно очень мало. Нам надо открыть   кладовые собственного бесценного опыта. Нам надо не формально придти к православию. И сделать это проще через Восток.
- И все-таки – почему через Восток? Зачем ходить за три моря, чтобы найти то, что лежит под ногами?
- Потому что Восток показывает нам, что значат традиция, религия и культура. На Востоке не рушили церкви и не отменяли секс. Там не останавливался конвейер взращивания человека. А что было в России? Детсад! С одной нянечкой на 30 ребятишек. Мамы трудились на производстве, дети росли как трава.
- Восток пришел к нам в упаковке эзотеризма. В нем увидели средство утоления духовной жажды.
- К эзотеризму, трудно сказать почему, отнеслись у нас лояльно. Его не запрещали, не преследовали. И он сыграл огромную роль. На нем сконцентрировались ожидания. Он стал своеобразной «форточкой», через которую хлынули духовные силы.
- Действительно, свято место пусто не бывает. Его залила энергия Востока.
- Думаю, именно так и было. Так мне видится, так  подсказывает опыт. Моя бабушка делала революцию, моя мама была партийным работником. При том обе они были очень тонкими женщинами, они не сумели приспособиться к системе и погибли… Они и мы, их внуки и дети, не могли впустить в себя русскую духовную культуру. Поэтому я сначала приобщилась к восточной, а потом уже открылась русской.
- Вы говорите: Восток повсюду. Но насколько глубоко он в нас проник?
- На уровне сознания – не очень глубоко. Но  каждый из нас подсознательно знает все обо всем мироздании.  В Торе есть такая притча. Ангел-хранитель водит душу малыша, растущего во чреве матери, по всем мирам и рассказывает ей обо всем, что существует на свете. Поэтому нерожденный еще ребенок знает гораздо больше своих родителей, которые давно забыли уроки Ангела. И родители должны у него учиться, благодаря своему будущему ребенку они должны осознать, что они знают все обо всем, что они громадны.
Наша с мужем идея – как-то подтолкнуть эти знания «наверх», чтобы их осознали родители. В период ожидания ребенка женщина и мужчина могут сильно продвинуться в своем духовном развитии. Если же пара  убивает плод, это тяжело отражается на семье. Аборты отягощают карму планеты.
- Но разве лучше давать жизнь нежеланному, нелюбимому  существу, обрекая его  на несчастья?
- Наша система дает полную возможность рожать только желанных детей, зачать нежеланного просто невозможно, аборты исключаются, прекращаются убийства. Действительно, зачиная детей в нелюбви, рожая их в роддомах-больницах, мы обрекаем их на страдания. Культура Востока  учит зачинать человека в любви, пестовать и лелеять его уже внутри материнского чрева, словно внутри храма, рожать в любви и таинстве, в присутствии духовного помощника. Тогда на свет является гармоничная личность, лишенная агрессии. Ее не подавляли, и она никого не будет подавлять.
- Вы говорите о сознательном родительстве. Однако возможно ли оно в молодости? Это, скорее, удел зрелых, опытных людей. А им уже поздновато обзаводиться детьми.
- Да, сознательное рождение происходит не в 18 лет, а после 30, после 40 лет. Это не поздно. Если женщина здорова, она родит абсолютно здорового малыша. А ее в женской консультации называют «старым первородком». Ужасное словосочетание, верно? Ей не дают рожать дома -  это не в наших традициях! -   гонят в роддом, там сразу же отнимают у нее ребенка, делают ему укол, капают в глаза, взвешивают, измеряют, и если показатели отклоняются от «нормы», записывают в «ненормальные». А он человек, а не бройлерный цыпленок, ему нужны руки матери и отца, ласки, поцелуи. Он должен появляться на свет в атмосфере праздника. Ее создают элементы разных культур. Ароматические палочки, которые очень помогают женщине раскрыться в родах, и свечи из православной церкви, поставленные в зерно или пшено, чтение мантр и православных молитв, янтры и иконы на стенах. Если не удается открыть сердце православию, откройте сознание мантрам, поставьте портрет индийского чудотворца  Саи Бабы, который учит любви… Для большинства это не религия, а эзотерика. Ее принять легче, чем православную веру. А  потом придет черед православной культуры.
- Бывает ли наоборот, когда из православия входят в Восток?
- Очень редко. Наш путь – не от России, а к России.
2003


ЭТИХ ДЕТЕЙ МОЖНО БЫЛО СПАСТИ

На дворе – время тревожного ожидания. Люди напуганы социальной политикой власти и ждут от нее новых «подарков» - например, приватизации больниц и поликлиник,   что, по общему мнению, приведет к полному уничтожению бесплатной медицины.
Главный врач Республиканской детской клинической больницы, доктор медицинских наук, профессор Н. Ваганов полагает, что до «повальной примитивной приватизации  государственных учреждений здравоохранения» все-таки не дойдет.   Будучи «неисправимым оптимистом», он в это просто не верит. А оптимист Николай Николаевич весьма информированный. Он семь лет работал заместителем министра здравоохранения РФ. Он возглавляет Ассоциацию детских больниц страны. Он лучше, чем кто бы то ни было,  знает механизмы взаимодействия медицины и государственных институтов. Он изучил характер  нашей власти и… все-таки не верит.

- Давайте, однако,   представим себе самый неблагоприятный сценарий. Вас просто ставят пред фактом…
-    То есть как  - «ставят»? Кто?..
- Сначала  государство – приняв нужный кому-то закон. А потом этот «кто-то», купивший вашу больницу.  Как вы думаете, найдутся на нее покупатели?
- Если и найдутся, им придется  преодолевать очень мощное сопротивление. Прежде всего – со стороны наших пациентов. Прецедент уже был. В марте 2002 года Минздрав принял решение объединять нашу клинику с Институтом педиатрии. Впоследствии министр здравоохранения Шевченко  назвал эту задумку ошибочной, но сделал это уже после того, как стеной встали пациенты, а мы, имея такую поддержку, достучались до вице-премьера, до самого премьер-министра, до представителя президента и добились отмены приказа.
- То есть, сопротивление снизу было осмысленным, организованным и велось в рамках закона, как в развитом гражданском обществе?
- Думаю, то же самое ждет и желающих  купить либо присвоить нашу клинику. И вообще – всю педиатрию. Нельзя ее просто так взять да и приватизировать. Вот так, между делом,  растоптать.  Или скороспело переделать на западный манер – заменить участкового педиатра врачом общей практики или семейным врачом. На селе – пожалуйста. Там нет кадров, потому что нет распределения выпускников медицинских вузов. Оно было ликвидировано в начале 90-х. А мы  в свое время отдали долг нестоличному здравоохранению. Я  двадцать два  года отработал в Карелии и не жалею.  А сейчас первичное звено вымывается.
- Вы считаете, надо вернуться  к государственному распределению молодых специалистов?
- Об этом говорил президент страны в прошлогоднем послании Федеральному  собранию. Иначе никто не поедет работать в село,  в отдаленные районы,  на Север… И тут мы возвращаемся к вопросу о приватизации. Разве она может решить эту проблему? Какой олигарх, какой собственник  возьмется вытаскивать первичное звено – поликлиники, женские консультации, сельские врачебные участки?.. Нельзя нас сравнивать с Европой – с Данией или с Люксембургом.  Даже с северной Финляндией нельзя. Там всего 4,5 миллиона населения – треть Москвы. Стоит только капиталисту представить себе наши пространства, и у него опустятся руки, потому что повсюду на этих  просторах нужно обеспечить доступную медицинскую помощь!
- И насколько она обеспечивается? Можно ли судить об этом по показателю младенческой смертности?
- в 2004 году в России умирало 11 детей на  тысячу новорожденных. Для страны с бедным населением, с грузом социальных проблем это очень приличная  цифра. Среднеевропейский показатель – 10 смертей, в Швеции и Финляндии  - три с половиной. Чтобы приблизиться к такому уровню, нужно оснащаться современным оборудованием, создавать современные генетические лаборатории, закупать современные лекарства и питательные смеси. Это стоит больших денег. Поэтому мы и твердим: тех 2,7 процентов ВВП, что заложены на здравоохранение в российском бюджете,  явно  мало, это примерно вдвое меньше того, что должно быть по рекомендациям Всемирной организации здравоохранения. Если бы наша больница получало не 800 миллионов бюджетных рублей, а полтора миллиарда, мы бы решили все свои проблемы.
- А  ведь нужные вам деньги  у   государства есть…
- Да, и мы с вами знаем,  где они лежат, можем назвать людей, вкладывающих сотни миллионов долларов в футбольные и хоккейные клубы.
- Речь  даже не о них. Бедность России, о  которой пролито столько слез,  – не миф ли это? Очень кому-то выгодный? И его активно поддерживают – вопреки фактам. Страна расплачивается досрочно с миллиардными долгами, хранит за рубежом золотовалютный запас в 145 миллиардов долларов,  создает огромный стабилизационный фонд  - и при всем этом считается  бедной и убогой.
-  Дело не только в деньгах, но и в законах, в порядках, в  организации жизни. Скажите, Финляндия – богатая страна? Определенно не богаче нас. Но  живущая по иным правилам.  Там акцизы на спиртное и на табак направляют целевым назначением на охрану материнства и детства. Мы тоже предлагали  прописать эту статью в бюджете отдельной строкой и выделять на нее не менее 30 процентов общих ассигнований на здравоохранение, потому что система охраны материнства и детства охватывает не менее половины населения страны, в ней работает не менее трети всех врачей     и находится не  менее трети  коечного фонда.
- А главное, с этой системы все и начинается.
- Да, доказано, что большинство болезней взрослых зарождается в детском возрасте. Инвалидов с детства – сотни тысяч.
- И эта система у нас в плачевном состоянии?
-  Ничего подобного. Мы  недавно подвели итоги развития педиатрии на Всероссийском съезде педиатров и убедились, что  на протяжении 15 лет перестройки здравоохранения в основном двигались в правильном направлении. Большинство детских больниц выглядит вполне достойно. Интенсивно  внедряются новые технологии. Каждая территория имеет очень приличные кадры…
- Но вы же сами только что говорили о массе проблем в первичном звене.
- Я и не утверждаю, что картина повсеместно благостная. Я говорю, что общая  тенденция обнадеживает. И в 2005 году она сохраняется. Возьмите нашу клинику – государственное учреждение практического здравоохранения. 85 процентов нашего бюджета составляют государственные средства. Это несколько меньше заявленной потребности, поэтому нас ждут обычные трудности. С другой стороны, в конце прошлого года мы получили лекарств на 35 миллионов рублей, сэкономленных в президентской  предвыборной кампании. Еще на 50 миллионов рублей мы получили лекарств в конце января. Так что в целом государство обеспечило нас, можно считать,  процентов  на восемьдесят.
- И вы ставите Минфину «хорошо»?
- «Удовлетворительно». На все 67 дорогостоящих направлений, развиваемых в клинике, средств все равно не хватит. Необходимо  искать и находить деньги для бесплатной гарантированной помощи гражданам России, которую обязана оказывать клиника.  Я называю ее «больницей для бедных». Лечение – бесплатное, за счет госбюджета, пациенты, главным образом, не москвичи, то есть, не самые богатые люди. Как же покрыть недостаток финансирования? За счет систем добровольного и обязательного медицинского страхования, за счет услуг гражданам СНГ, за счет  состоятельных российских пациентов, благотворительной и спонсорской помощи, а также целевых программ. Доля внебюджетных источников в прошлом году составила 20 процентов, столько же, думаю, будет и в этом. Таким вот образом мы и реализуем право граждан на бесплатную медицинскую помощь.  
- И во сколько она обходится государству?
- Очень недешево. Стоимость одного койко-места у нас – 2,5 тысячи рублей в день, а в онкологии  - 5,6 тысячи. Но подчас государство помочь не может. Пересадка костного мозга от неродственного донора – именно такой случай.  Здесь за счет бюджета оплачивается только  сопроводительная терапия. Все прочее  делается за деньги, потому что, например,   один заказ на поиск  в международном банке данных стоит 20 тысяч евро. Его оплачивает благотворительная организация. Операцию делаем мы. За 50 тысяч долларов. В Израиле она  стоит от ста до двухсот тысяч. В Германии – еще дороже. В США  при оптимистичном прогнозе – 300 тысяч, при пессимистичном – 800 тысяч. Так что у нас на фоне Штатов операция почти бесплатная…
- Если, конечно, закрыть глаза на разницу в  доходах населения. И сколько подобных операций делается в год?
- Всего в стране  проводиться около ста трансплантаций костного мозга, и половина в нашей клинике. Это в 15 раз меньше, чем нужно. Какой бюджет может выдержать только одно это направление? Но отказаться от него – значит обречь детей на смерть. В начале 90-х годов погибали четверо из пяти, сегодня, наоборот, четверых спасаем. За счет эффективных методов – то есть, за счет больших денег. Та же картина в кардиохирургии. Каждый год на свет появляется от 6 до 8 тысяч детей с врожденным пороком сердца, из них половина нуждается в неотложной операции, а оперируем в лучшем случает 1,5 тысячи. Остальные или умирают или сидят на лекарствах, чтобы дожить до шести лет, когда операцию сделать проще. Но ведь доживают не все! Новорожденных и грудных оперируют сейчас только в Москве, Санкт-Петербурге, Казани и Новосибирске. Только!  Потому что для развития направления нужны большие деньги. А их нет. Когда погибают дети, которых можно бы было спасти, с предельной ясностью понимаешь, что здравоохранение обеспечивается недостаточно. Впрочем, это понимают все…
- Так может быть,  частичная коммерциализация, а значит, приватизация здравоохранению необходима?  Если, конечно, смотреть на дело не через призму эмоций, а прагматично и трезво.
- Если наша клиника превратится, например, в автономное учреждение или в государственную некоммерческую организацию – а проект закона о подобных структурах сейчас обсуждается – то это, вроде быть, откроет путь к приватизации и коммерциализации. Однако хорошо это или плохо? Не знаю. Во главе учреждения будет стоять попечительский совет – тот, что назначит учредитель. Что  это будут за люди? Какими принципами они станут руководствоваться? Не скажут ли: раз  государство оплачивает вам содержание половины коек, вторую половину продавайте! Но кто будет покупать?   Простой народ не сможет, а богатые не станут, они поедут лечиться за границу, хотя у нас куда дешевле и ничуть не хуже:  хирурги – блестящие, результаты - отличные.
Примерно так и рассуждают руководители моего уровня. Равно уважаемые, заслуженные врачи, организаторы здравоохранения, серьезные ученые стоят на противоположных позициях. Может быть, это объясняется тотальным недоверием к любым  инициативам государства – слишком много примеров, когда хорошие идеи при реализации превращались в свою противоположность. Разброс мнений большой. С одной стороны, жили без этих новшеств, проживем и дальше. С другой, надо встраиваться в быстро изменяющуюся реальность… Я думаю,  новации неизбежны, и современный руководитель не имеет права от них отстать. Он должен к ним готовиться, чтобы потом не говорить: а я думал, реформа не пройдет! А если пройдет?
- Даже наверняка пройдет!
- Значит, будем работать по тем законам, что установит государство, максимально соблюдая принцип бесплатности и гарантированности медицинской помощи.
2005


ДЕРЗАНИЕ  РЕАЛИСТОВ

Случится же такое: тоскливое  заседание правительства  с привычным перечислением бед -   споткнувшимся экономическим  ростом и  обнаглевшей инфляцией -  совпало с искрометным финалом деловой игры «Ключ к карьере», ежегодно организуемой Благотворительным фондом В. Потанина. Что, однако, общего между этими событиями?  Вроде бы – ничего. В огороде бузина, а в Киеве дядька. Но нет: совпадение не     случайно. Наоборот, весьма многозначительно.
Про заседание  правительства, где премьер-министр Фрадков похвалил министра Грефа несмотря на фронтальный провал в экономике,  знают почти все. Про финал игры – почти никто. Кто играл, во что, зачем? Отвечаю.
Играли 130 стипендиатов потанинского Фонда – лучшие студенты-отличники семи  университетов Центрального федерального округа:  Воронежского, Ярославского, Тверского, Тульского государственных, Курского и Рязанского государственных медицинских  и Международного университета природы, общества и человека  «Дубна».
В финал игры попали не просто отличники, а отличники с качествами лидера, умеющие работать в команде, нацеленные на результат, способные адаптироваться к новой ситуации, находить нестандартные решения. Здесь 130 лучших     впервые увидели друг  друга, хотя виртуально познакомиться успели. За три недели до очной встречи  они включились в Интернет-игру «Кузница кадров» и образовали  в веб-пространстве «временные трудовые коллективы». Встретившись и  оформившись в реальном пространстве, творческие команды   занялись разработкой  бизнес-проектов, отвечающих условиям инновационности, актуальности и реалистичности. Моделировалась ситуация «трудоустройства», в скором времени действительно ожидающая студентов, в роли  «работодателей»  выступало  жюри, состоящее из предпринимателей, журналистов, специалистов, представителей государственных органов.
На правительстве премьер-министр Фрадков выразил опасение, что экономика не справится с потоком нефтедолларов. На финальном турнире игры  потенциальным работодателям и экспертам один за другим были представлены 10 инновационных, актуальных и реалистичных проектов, способных без труда переварить часть денежного  потока.
«ЗавалЕнка».  Так назывался первый  проект, что  надо понимать как  «За валенки» - это  за них   ратовали авторы.   Начать промышленный  выпуск модной, расшитой,  экологически чистой национальной обуви по тысяче рублей за пару они могли бы уже  с сентября – при условии   привлечения 3,5 миллиона рублей инвестиций и решения  некоторых вопросов,  таких,  как утверждение  ГОСТа на валенки и   программы перевода производства на   плетение лаптей в случае глобального потепления.      
А ведь недурно, да? Не просто забавно, а, если отбросить шутейные лапти,  по-деловому интересно.   Не удивительно. 130 участников игры привезли  с собой  130 идей,  но проектов требовалось всего 10, и замыслы   вступили в конкуренцию. Схлестнулись умы и характеры их авторов. Заработал механизм творческого отбора. Или, лучше сказать, отбора естественного. Победили те идеи, в которых объективно отразились представления и  нужды интеллектуальной молодежи. Потребовали разрешения те проблемы, которые, по мнению  студенческой элиты, наиболее остро  проявлены в стране.
Что это за идеи? Это идея политическая, выраженная в проекте молодежного парламента. Идея динамичности времени, вечного движения (проект динамичной службы, специализирующейся на  движении - перемещениях, перебросках, переездах). Идея динамичности пространства,  непрерывного изменения среды обитания, перепланировки  интерьеров  мановением руки с помощью «магических» (то есть передвижных или раздвижных) стен жилища.
Что за проблемы?  Это демографическая проблема, решению которой должен поспособствовать проект Центра с идеальными условиями для  вынашивания ребенка и родов под названием «Рождайтесь на здоровье!» Проблема здоровья нации,  улучшить которое предлагается с помощью внедрения системы менеджмента качества в поликлиниках и больницах. Проблема информационной полноты в информационной цивилизации, одним из средств    достижения которой сам Бог велел сделать  мобильный телефон, превратив его в карманную энциклопедию, карманное обучающее устройство. Проблема сервиса, до сих пор отягощенного наследием прошлого в виде очередей, выстраивающихся сегодня не где–нибудь, а в супермаркетах.  Проблема   досуга, культурного, полезного и здорового, для ума, души и тела, альтернативного  пивному бару, казино и игровому клубу. 
К проекту «Рождайтесь на здоровье!» выказали живой интерес представители Министерства социальной защиты Московской области. Они уверены, что даже при стоимости дня в 4000 рублей на места в комплексе спрос будет, поскольку  состоятельные граждане у нас есть, а у них есть свой  стандарт потребления. И у других проектов  выявились неплохие перспективы. Идея досугового центра была ориентирована авторами на Подмосковье, но понравилась также бизнесменам из Твери и может там прижиться.
Студенческим  идеям была обещана поддержка на государственном уровне. А для нее, понятно, необходимы деньги.  Студенческая элита, в отличие от членов кабинета министров, знает, на что их потратить. И прекрасно! Ведь именно эти и подобные им ребята через какие-то 10 лет станут  не молодежной, а настоящей элитой, определяющей путь страны и задающей вектора ее развития. Причем, исходя из собственных идеалов, ценностей, приоритетов  и представлений, а вовсе не из заветов старших – сходящей со сцены элиты. Поэтому строить долгосрочные планы без участия молодежи, без учетов ее предложений, ее мнений,  даже ее настроений – бессмыслица.

Как же видит молодежь будущее страны? По существу, это неизвестно, поскольку молодые  не спешат обнародовать свои взгляды: не рвутся на «взрослые» трибуны, не публикует манифестов, осторожны в высказываниях. Они раскрылись, и то   лишь частично,  на съезде молодых ученых, представляющих более 500  вузов, научно-исследовательских институтов и научных центров из 77 регионов России.   И не просто молодых ученых, а – по их собственным словам – молодых патриотов. Непатриотов  на съезде не было:  они давно   уехали за рубеж, предпочтя непатриотическую зарплату, вдесятеро превышающую патриотическую, или ушли в бизнес. Так что, на взгляд «из-за бугра» или из офиса нефтяной компании, участников Съезда можно было бы назвать неудачниками, не сумевшими хорошо утроиться. Ничего не поделаешь: российская действительность такова, что преданность своей стране, своему призванию, своему делу вместо уважения вызывает снисходительную жалость, а талант и интеллект расцениваются только как товар, который  надо поскорее и подороже продать какому-нибудь  заграничному «благодетелю».
Однако без интеллекта и без патриотического настроя его носителей у страны нет будущего. «Современные тенденции таковы, что в ХХI веке у России нет альтернативы инновационному развитию и формированию общества, основанного на знаниях», -   записано в обращении  делегатов Съезда к молодежи России. Эти задачи должна будет решать нынешняя научная молодежь – богатство нации, самый главный ее ресурс. Без молодых ученых реализация государственной стратегии развития России невозможна, сказал в своем приветственном слове Съезду  Председатель Совета Федерации  Федерального собрания РФ С.М. Миронов. Идеи старшего поколения  опробованы, неудовлетворительный результат известен, констатировал ректор РГУ профессор А.И. Владимиров.  А посему – дерзайте! Требуйте невозможного…оставаясь при этом реалистами!
Совет   профессора Владимирова оказался точен, словно формула, и ярок,  словно афоризм. В чем-чем, а в недостатке реализма, даже прагматизма нынешнюю молодежь  не упрекнешь. Ее отнюдь не худшие представители на Съезде отчетливо продемонстрировали и то, и другое. Они ясно показали, что понимают свою нужность власти и готовы  сотрудничать с ней, но, во-первых,
не понимают, как, а, во-вторых, хотят знать, на каких условиях и за сколько. Чем в чем, а в недостатке реализма, даже прагматизма нынешнюю молодежь  не упрекнешь.  Она, например,  дотошно проанализировала пенсионное законодательство и посулы государства и пришла к неутешительному выводу, что пенсия, на  которую она может рассчитывать через 25-30 лет, не превысит 5500-6000 нынешних рублей (а сколько будет стоить рубль через четверть века, неизвестно).  
Так что молодые реалисты и прагматики ничуть не заблуждаются насчет условий жизни и работы в России. Они отдают себе отчет, что их будет  мучить жилищный вопрос, ибо радостно разрекламированная ипотека им не светит. Они понимают, что, живя, например, на Дальнем Востоке, они обречены на отрезанность, фактическую изолированность от столичных центров, ибо авиабилет от Благовещенска до Москвы стоит сейчас 18 тысяч рублей и будет стоить еще больше. Они знают, что станут объектом охоты для зарубежных ловцов интеллекта, которые вольготно чувствуют себя на том же Дальнем Востоке – ведь билет до Токио, Пекина или Сеула гораздо дешевле, нежели билет до Москвы, а получить  визу в Японию, Корею, Китай толковому российскому специалисту проще простого…
Ничего не попишешь: действительность такова, что  возможностей нормально устроить свою жизнь за границей больше, чем в России, зарубежные  варианты в большинстве случаев предпочтительнее. И все же молодые реалисты и прагматики остаются на родине. Почему-то решающим фактором выбора оказываются не меркантильные расчеты, а состояние души. Его можно определить словом «патриотизм». Патриотизм – при поддержке реализма с прагматизмом – собрал их недавно на Съезд молодых ученых России. Непатриотов  здесь не было:  они давно   уехали за рубеж, предпочтя непатриотическую зарплату, вдесятеро превышающую патриотическую, или ушли в бизнес. Так что, на взгляд «из-за бугра» или из офиса нефтяной компании, участников Съезда можно было бы назвать неудачниками, не сумевшими хорошо утроиться.  Увы, российская  реальность такова, что преданность своей стране, своему призванию, своему делу вместо уважения вызывает снисходительную жалость, а талант и интеллект расцениваются только как товар, который  надо поскорее и подороже продать какому-нибудь  заграничному «благодетелю».
Но коль молодая элита решила остаться,  то хочет уже сейчас, а не через 10 лет, вместе с отцами и дедами определять путь страны и разделять ответственность за общий выбор. Это желание естественно и конструктивно, потому что у молодежи есть то, чего нет у старших. Она свободна от воспоминаний, она принимает этот мир со всеми его плюсами и минусами как свой, ведя сравнение не с советским прошлым, а с мировой практикой. Она прекрасно вписана в информационное общество, в компьютерную, сетевую среду,  достичь единения с которой старшим уже не удастся. На стороне молодежи гибкость ума, быстрота реакции. Слово молодых ученых может быть очень весомым при выработке молодежной и образовательной политики,   тем более, что  действия  власти в этих областях вызывают у них недоверие.
Весомым, но все-таки не решающим. Пока «души прекрасные порывы» не переплавились в действия. Пока нет сфер, в которых обозначилось бы явное лидерство научной молодежи -  в том числе и по ее пассивности. Пока социологические опросы показывают, что молодые  интеллектуалы не вполне уверены в собственных силах, не считают, что могут предложить лучшие по сравнению со старшими товарищами решения, не готовы взять на себя полноту ответственности. Судя по выступлениям на Съезде, молодые ученые склоняются к испытанному и плодотворному союзу молодости  и опыта  на условиях относительного равноправия союзников. Задача младшего партнера – постоянно напоминать власти о молодежных проблемах. Благодаря Союзу молодых ученых общество не должно забывать о существовании устремленной в будущее «цивилизации молодых», которая неизбежно придет на смену нынешней и  окажется – надеемся! – лучше, чище, веселее.
Пока заявленные амбиции молодой элиты ограничиваются «влиянием». Однако чтобы  реально влиять на политику государства, надо организоваться. Надо организоваться и для того, чтобы участвовать в разработке стратегии развития России. Эта стратегия, заявил на  Съезде Председатель Совета Федерации С.М.  Миронов, должна опираться не на нефть и газ, а на  достижения национального интеллекта, превращенные в наукоемкую продукцию. Что ж, такую стратегию молодые интеллектуалы могут  набросать без труда. И обозначить в ней десяток прорывных направлений, без которых стратегия не стратегия, тоже могут. А вот материализовать ее без какой-то организованной силы, организации невозможно.
Съезд такую организацию создал. Это Общероссийская общественная организация «Российский союз молодых ученых» - так сказать, младший отряд российской элиты.  А что же старший, испытанный,  закаленный в боях за  собственность отряд? От него, говорилось на Съезде,  первым делом требуется понимание устремлений младшего. Но в союзнических отношениях этого, согласитесь, недостаточно. Молодым нужен кредит доверия со стороны государства. А чтобы выдать его, необходима политическая воля. В идеале, проявленная на самом высоком уровне. Съезд обратился за поддержкой на уровень наивысший – к В.В. Путину. Обратился от имени всех тех, от кого «во многом зависит эффективная интеграция России в мировое сообщество и ее достойное место на мировой арене»; кого «необходимо широко привлекать к решению социальных и экономических задач, стоящих перед Россией»; кто настроен на «конструктивное сотрудничество с властными структурами».
Старший партнер устами С.М. Миронова – третьего лица в государстве – заверил младшего, что именно научной молодежи предстоит вводить Россию в информационное общество,  благо атмосфера в стране  вхождению в него уже способствует… Как восприняли   эти уверения сами «проводники в будущее»? На Съезде они деликатно воздержались от комментариев.  На семинаре «Модели государственной стратегии развития России» в Институте научной информации по общественным наукам РАН молодые  социологи и политологи высказались достаточно ясно.
Их цель – вовсе не само по себе информационное общество, в технологическом отношении иное сегодня просто невозможно. Главное в том, каким оно будет по существу. Ибо, считают молодые интеллектуалы, «интеллект – только мышца, а управляющий нерв – мораль». Российское общество должно стоять на морали и порядке. В этих словах заключено будущее нашего государства. Продвинутая молодежь жаждет возрождения базовых  нравственных ценностей и готова к их принятию. А влияние  интеллектуалов, то есть восходящей элиты на всю молодежную среду сейчас велико и с каждым днем становится больше. Именно умники и умницы стоят нынче во главе неформальных организаций, лучше сказать, сплоченных команд. В  них вызревают «новые старые идеи», такие, как идея государственности или идея соборности, здесь складывается «новая старая система ценностей», только опираясь на  которые страна сумеет выбраться из кризиса. То, что сейчас она  в кризисе, для думающей молодежи очевидно.
Выбравшаяся из кризиса Россия, Россия ХХI века будет именно такой, какой построит ее нынешняя молодежь. Простая и очевидная мысль, верно? Однако воспринимается она с трудом, а властная элита вообще не берет ее в расчет. Власть, по мнению молодых интеллектуалов, проявляет к ним чисто меркантильный, эгоистический интерес, интерес к электорату, а не к будущему страны. Умную молодежь покупают и продают, она товар на политическом рынке. Но быть товаром она не хочет. Она хочет совсем другого – «блага для России, причем, как никто другой».
Вот этой-то страстной жажды всеобщего блага в сегодняшней элите  элита завтрашняя не видит. И  не считает себя продолжательницей свершений отцов и дедов. Она  желает видеть политику честной – с конкурентной борьбой, но без подлости. Поэтому, на ее взгляд,  организация массовых молодежных проправительственных движений – достаточно спорное дело. Они существуют, пока не скудеет кормящая рука, и распадаются, как только прекращается прикорм. Они создаются не для диалога поколений. А диалог молодежи, повторим еще и еще раз,  необходим. Самостоятельно встроить себя в стратегию развития страны, в текущие программы она не может,  хотя бы потому, что не понимает, как работает государственная машина. Не понимает, почему, например, нельзя поддержать инновационные, актуальные, реалистичные проекты, одобренные, к тому же, представителями государства. Не понимает, почему нефтедоллары, захлестывающие правительство, нельзя направить не на покупку голосов избирателей, а на будущее страны, скажем, на укрепление исследовательских университетов… И правда, понять это трудно.
2006


ФАБРИКА  МЫСЛИ  КОНЦЕНТРИРУЕТ  ИНТЕЛЛЕКТ

В феврале 2005 года  в подмосковном наукограде Дубна пройдет Всемирный форум «Интеллектуальная Россия». Его организует Национальный комитет «Интеллектуальные ресурсы России». Цвет русскоязычной научной диаспоры обсудит, как превратить Россию в страну с экономикой знаний, с высоким уровнем и качеством жизни. Впрочем, главное очевидно и сейчас.   Необходимо на полную мощность использовать интеллект нации, говорит  исполнительный секретарь Комитета Вячеслав Панов.

- Что понимается под интеллектуальными ресурсами, Вячеслав  Иванович?
- Если коротко, это потенциал людей, занятых в образовании, науке и наукоемких отраслях производства и созданный ими интеллектуальный капитал (патенты, «ноу-хау», технологии, информационные продукты). По международным оценкам, человеческий  и природно-ресурсный капитал практически в равных долях – по 45% -  составляют около 90% национального богатства России. На все остальное приходится только 10 %. К сожалению, интеллектуальных ресурсов в России сегодня  значительно меньше, чем в начале 90-х годов прошлого века. Причины понятны: обвальный спад промышленного производства (в первую очередь в высокотехнологических отраслях), резкое сокращение финансирования сферы интеллектуального труда, «утечка мозгов». За годы реформ только в США эмигрировали около 100 тысяч российских ученых. 
Хочу подчеркнуть, что   речь может идти   только о том человеческом капитале, что вовлечен в производство. Какое производство, такой и человеческий капитал. Если он не востребован, существует сам по себе и для себя, висит в пустоте, то относятся к нему как к мусору. Что типично для России.
- Ваш Комитет для того и создан, чтобы противостоять этой дикости?
-  Он создан как широкое общественное движение, готовое выступить организатором реального диалога и эффективного взаимодействия общества, власти и деловых кругов. Комитет был образован по инициативе Российской академии естественных наук и  объединил видных представителей науки, образования, культуры, политики, экономики. В качестве сопредседателей  его возглавили Председатель Совета Федерации Сергей Михайлович Миронов  и президент РАЕН, известный ученый-геофизик и признанный организатор науки Олег Леонидович Кузнецов. Руководители единодушны в том, что нужно сконцентрировать интеллект нации ради модернизации страны, технологического прорыва, перехода к инновационной экономике.
- Но это масштабная государственная задача, ее не решить силами общественного движения. Да и зачем  главе Совета Федерации, третьему лицу в государстве, какие-то общественные подпорки? Ведь у него в руках власть!
- Наши реалии таковы, что те масштабные реформы, которые  действительно так необходимы стране, немыслимы без поддержки общества.  Без этого ничего не сдвигается и не сдвинется. Сейчас интеллектуальными ресурсами никакая властная структура в стране системно не занимается. Проблема разобрана ведомствами  на части: защита авторских прав, формирование интеллектуальной собственности, модели инновационного развития, реформа науки, реформа образования. Это, безусловно, необходимо, но, по нашему мнению, сегодня основная задача  государства  - как раз задача системная,  она должна состоять в том, чтобы наращивать  интеллектуальную мощь нации. Именно это,  если хотите, должно   стать  целью нашего развития, национальной идеей, связывающей воедино все элементы реформ. Ведь всего один процент прироста от 45-процентной доли человеческого капитала – это же колоссальная величина! Отсюда будущий рост образования, науки и производства. А в итоге – качества жизни.
Но интеллектуальные ресурсы не лежат где-то на складе, дожидаясь внимания государства. Их носителями являются люди – ученые, специалисты, преподаватели, изобретатели, принадлежащие к разным отраслям знания, научным школам, профессиональным группам, работающие в разных институтах и даже в разных странах. Чтобы консолидировать их усилия, нужна особая структура, каковой и является наш Комитет. Его сопредседатели совместно с Высшим советом вырабатывают стратегию деятельности. Она реализуется под коллективным  руководством Совета представителей территориальных и профессиональных сообществ. Программные и экспертные комиссии обеспечивают   внедрение конкретных проектов. Секретариат как рабочий орган организует и координирует работу его, подразделений, обеспечивает взаимодействие с общественными, государственными и международными организациями.  Формируя аналитические группы Комитета, мы учитываем отечественный и мировой опыт. Сегодня структуры такого рода называют «фабриками мысли».
- И как же работает ваша? Собираете досье на интеллектуалов, ведете банки данных по  прорывным идеям и открытиям, по технологическому заделу?  Пробуете заинтересовать ими правительство и бизнес?
- Информация к нам, понятно, стекается. Приходят люди с идеями, открытиями, изобретениями, проектами, предложениями, и было б странно, если бы не приходили.  Стараемся им помочь, в том числе заинтересовав правительство и бизнес. Но все-таки   сейчас, повторяю,  важнее сосредоточиться на решении   системной  задачи. Необходимо  концентрировать интеллект,  преобразовывать пораженную экономическую среду в здоровую. Модернизацию страны нужно   начинать с формирования нового общественного мнения и мобилизации продуктивной и конструктивной интеллектуальной элиты.  Пока она  спит, полагая, что назревшие реформы в сфере интеллектуальной деятельности - вопрос технический. Комитет, насколько возможно, пытается противостоять  этому «бухгпалтерскому»   подходу, привлекая в союзники общественные организации, профессиональные и региональные элиты, структуры федеральной власти. Создаются территориальные структуры. В феврале 2004 года в Архангельске было создано Поморское отделение комитета, в июле в Тамбове – Центрально-Черноземное отделение, в августе – Якутское отделение, в ноябре на Ставрополье – Северо-Кавказское отделение. Региональные власти поддерживают как создание самих региональных отделений Комитета, так и продвижение при его участии конкретных программ. Прежде всего, тех, что улучшают качество жизни людей.
- И что же, по мнению Комитета, повышает   его  в первую очередь?
- Образование и медицина. Поэтому мы подготовили программу развития всеобщего и непрерывного образования на основе информационно-коммуникационных технологий,  инициированной Современной  гуманитарной  академией. Да, дистанционное образование далеко не всем нравится, но, поскольку учиться и переучиваться в обществе знаний придется постоянно, эта программа, безусловно, имеет будущее. Причем, речь идет не о проекте, а о работающей системе, число студентов в которой составляет сотни тысяч человек.
В рамках программы «Медицина общества знаний», инициированной Центральным научно-исследовательским институтом травматологии и ортопедии имени Н.Н. Приорова, начинается реализация технологий дистанционной медицины. Этим занимаются несколько исследовательских групп, в том числе группа Главного медицинского управления Администрации Президента РФ. К программе могут подключиться 400-500 ведущих медиков страны. Выглядит это так: на автомобиле монтируется передвижная  станция, оснащенная самыми современными средствами диагностики. Она приезжает в какой-нибудь медвежий угол, где нет ни врачей, ни оборудования, ни лекарств. Таежников или жителей горных аулов обследуют, снимают параметры и передают их через спутник в центр, скажем, прямо в Москву, где светила-профессора ставят диагноз и делают назначения, которые передаются в медвежий угол. Можно провести телевизионный консилиум. Затраты, по сравнению с затратами на санитарную авиацию или поездки на консультации в столицу, – небольшие,  помощь – реальная…
- Да и социальный эффект впечатляет.
- Конечно! Кремлевская медицина приходит к простым людям. Первых лиц государства и тундровиков-оленеводов, умирающих от обычной простуды,  лечит один врач…
- Столь мощная программа, полагаю, будет финансироваться государством?    
- Это вопрос сложный. Надеюсь, что будет. Если Комитету удастся убедить правительство в необходимости сконцентрировать усилия на ключевых с точки зрения здоровья нации и качества жизни технологиях. Вообще-то говоря, именно для этого и существуют институты гражданского общества. Комитет – именно такая структура для которой естественно рекомендовать к внедрению именно информационные, образовательные, медицинские культурологические, экологические технологии. Причем, подчеркну еще раз,  реальные, опробованные, эффективные.  Этим требованиям отвечает программа «Национальные научные электронные информационные ресурсы».  Или – «Национальный регистр идей».  Или - «Культура и развитие»,  «Недра и развитие», «Экосфера общества знаний», «Медиасфера общества знаний», «Технологии общества знаний».
Надеюсь, Союз развития наукоградов России представит  Комитету реальную программу спасения этих потенциальных точек роста нашей экономики. Ее надо разработать в самое ближайшее время, так как  просто бить во все колокола уже явно недостаточно. Однако сделать это совсем не просто, поскольку   многие поселения,  называемые наукоградами, успешно решали оборонные задачи и, по сути, представляют собой «оборонграды». Те из них, что призваны обеспечить безопасность государства и нерушимость его границ,  защитить граждан от терроризма и агрессии, безусловно, должны работать на оборону. Государство обязано создать для этого все необходимые условия. Руководители этих оборонных центров не должны  просить подаяния. Полагаю, что  бедственное положение «оборонградов» нельзя списать только на издержки реформ. Оно   вызвано действиями или бездействием  должностных лиц. Эти люди, обличенные властью, опаснее одиночек-террористов. Они    создают благоприятные условия для утечек новейших оборонных технологий и, самое главное, тех людей, которые способны создавать новое оружие.
- Но есть же и другие наукограды – Дубна, Обнинск, Черноголовка, Королев…
- Правильно! Поэтому мы и говорим: давайте конкретную программу превращения  конкретных городов в конкретные «точки роста». Может быть, их надо трансформировать в образовательные центры, переориентировать ученых, часто имеющих уникальный задел, на  подготовку молодежи. Может быть, это и будет первым шагом к превращению России в страну знаний, снабжающую весь мир интеллектом и технологиями. Вообще-то идея не беспочвенна…
- Еще бы! Мы и сейчас снабжаем  мир мозгами, идеями  и патентами. И в основном – бесплатно.
- Согласен, это разорительно, обидно и глупо,  однако пока неясно, что и как тут  нужно и  можно продавать. Хотя условия для экспорта интеллектуального продукта, вроде бы, появляются. Совершенное патентное законодательство мы уже имеем, а  как только окончательно решится вопрос о принадлежности интеллектуальной собственности, разработанной в СССР – а это около 300 тысяч закрытых научных разработок! -  Россия может стать крупнейшим  поставщиком знаний на мировой рынок. Но что может получиться на практике? Очередная «ваучерзация», теперь интеллектуальной собственности. Ее владельцами предлагается сделать авторов разработок. Нищим, в прямом смысле слова, ученым будут переданы права на интеллектуальный задел, оценить который в ряде случаев не представляется возможным. Среди   разработок наверняка есть и такие, от которых напрямую зависит судьба нашего государства. Кому  они будут принадлежать завтра? Захотят ли их будущие законные владельцы реализовать полученные за бесценок богатства? На эти вопросы ответа нет…
Вы скажете, что изобретатель, разработчик технологии  ищет покупателя на Западе или в Китае потому, что интеллект не востребован, человеческий капитал – мусор,  а наша промышленность не может реализовать собственные идеи. Так–то оно  так,  и все же давайте попробуем  вырваться  из стереотипов восприятия и мышления, в том числе «свежих». Как вам такое клише: Россия должна уйти от  сырьевой модели, стать страной с инновационной экономикой?
- Вы полагаете, у нас есть другой путь?
- Зачем мыслить в категориях «или – или»? Или сырьевая модель, или инновационная? А почему не «и – и»? И сырьевая, и инновационная? Разве сырьевая экономика не может быть  инновационной? Разве она закрыта для инноваций? Да она проглотит огромное количество наукоемких технологий! Вот в Якутии уголь под ногами. Затраты на его добычу минимальны…
- За морем телушка полушка, да рубль перевозка…
- А зачем его куда-то возить? Получайте электроэнергию и тепло на месте, производите какой-нибудь уникальный продукт, поставляйте его на рынок, получайте монопольную цену… У нас есть все, чтобы построить для себя приличную жизнь: ресурсы, вода, энергия, промышленность, кадры, мозги… А нам говорят: Россия – сырьевой придаток. Может быть, это они – наш придаток?  И в таком случае нам не надо делать то, что прекрасно делают те, кого природа одарила куда менее щедро. Ширпотреб мы купим у китайцев, чипы – в Малайзии, по доллару мешок. А сами мы, располагая таким природным богатством,   должны на этой основе производить уникальные продукты. На это и надо направить наш интеллект – именно на это,  а вовсе не на какие-то утопические проекты снабжения всей Солнечной системы какими-то фантастическими технологиями. Мы ведь склонны к утопиям,  но окружающий мир суров, время тает. Еще вчера мы считали, что имеем в запасе лет десять. Сегодня осталось лет пять, не больше,  а то и вообще два-три года. Поэтому надо избавляться от фантазий. Логичней и выгодней всего вкладывать человеческий капитал  в инновационные технологии использования наших уникальных природных и сырьевых ресурсов, постепенно взращивая другие отрасли.
- Но, простите, еще Гайдар собирался модернизировать экономику за счет ресурсной составляющей. И что же?
- Действительно, политики всех кабинетов, начиная с правительства «младореформаторов», провозглашали эти цели. Однако за правильными словами   следовало хищническое использование нажитого и разбазаривание природных ресурсов. Ученые бьют тревогу: угрозу национальной безопасности представляет чрезмерный объем импорта продовольственных ресурсов, истощаются разведанные запасы нефти и газа, под угрозой ресурсы российских природных заповедников… И это при том, что обеспеченность российских граждан природными ресурсами в 15 раз больше, чем в США.
Выводы очевидны. Восстановление продуктивного сельского хозяйства на самой большой в мире черноземной ниве, интенсивная разведка и освоение недр, сохранение и воспроизводство  уникальных природных богатств – вот естественные и самые эффективные на сегодня национальные приоритеты и, соответственно,  точки приложения интеллекта. Не менее важная задача – надежно защитить все эти богатства и, в первую очередь, наших людей от  агрессивных посягательств, ибо  главное наше богатство – это человек, способный сохранять и преумножать эти природные ресурсы.  Вот на что надо нацеливать мозги и тратить деньги, вырученные за российское сырье.  Это без преувеличения вопрос жизни и смерти.
- Итак, земля наша, как сказано больше тысячи лет тому назад,  велика и обильна. Есть  к чему приложить силы.
- Мы должны развивать высокие технологии применительно к нашим конкретным условиям. Собственно, Комитет и призван объединять эффективные программы   в нужных нам сферах и формировать структуры для их реализации.
2004


ОТ ЗЕЛЕНОГО ДОЗОРА - К ПЛАНЕТАРНОЙ СТРАТЕГИИ

Экологическая  утопия  и экологический реализм

Представления большинства граждан об экологии утопичны, хотя по существу верны. Граждане справедливо полагают, что остановить убиение природы можно  единственным способом, а именно – перестать ее отравлять. А так как отравлением чреваты любые действия человека по производству  вещей, продуктов или энергии, то надо  отказаться от них  и вернуться к естественным циклам биосферы.  Но это совершенно нереально, что  продемонстрировал на «тривиальном», по его словам,  примере академик Н.Н. Моисеев.   Совре¬менные потребности человечества в энергии, писал он,  могут быть покрыты источниками возобновляемой энергии – гидроэлектростанциями, ветровыми и  приливными установками, солнечными батареями лишь на 10-12 процентов.  Этой энергии хватит  человечеству в двух случаях:  либо когда количество жителей плане¬ты уменьшится примерно в  10 раз — до 500-600  миллионов человек, либо когда потребности каждого  из них сократятся  в те же 10 раз. И это в среднем. А вот потребности американца должны быть снижены, вероятно, раз в пятьдесят! Надо ли говорить, что в нынешних условиях  это -  совершеннейшая утопия?
Как ни горько, - утопия. Несмотря на все расчеты биологов, экологов, эволюционистов. Несмотря на убедительные доказательства, что цивилизация не имеет права переступать через предельные нормы загрязнения и расходования невозобновляемых и возобновляемых природных ресурсов, что  существует некоторая  "запретная черта", переступать которую человечество не имеет права ни при каких обстоятельствах. И черта эта общая для всех народов, населяющих планету. И для голодающих африканцев, и для сытых европейцев. И если первым ограничивать себя в производстве и потреблении не придется, оно и так на минимуме, то  от  вторых   потребуются значительные ограничения практически во всех сферах жизнедеятельности. Например, в благополучнейших Нидер¬ландах весьма не проста ситуация с пресной водой,   поэтому, по расчетам голландских экологов, к 2010 году ее душевое потребление  надо бы сократить, по меньшей мере,   на треть, что неизбежно скажется на    стратегии развития страны —  на экономике,  технологиях, образе жизни населения.  К 2010 году потребление мяса в стране должно сократиться более чем в три раза и составить не более 60 граммов на человека в день. Придется также жестко ограничивать выбросы углекислого газа, по сути, вводить жесткие ограничения на многие привычные действия,  в частности, на пользование личными автомобилями… Способны ли  на такие подвиги законопослушные голландцы? По-видимому, скорее нет, чем да.
Что касается остального «цивилизованного человечества», то можно не сомневаться: оно не откажется ни от тепловых электростанций – а они вносят главный вклад в загрязнение воздуха, ни от двигателей внутреннего сгорания, то есть от машин, тепловозов, теплоходов – а они, кроме углекислоты,  выбрасывают еще и яды в виде тяжелых металлов; оно не свернет убивающей все живое промышленности,   не уйдет из городов, производящих океаны канализационных стоков и гималаи мусора… Поэтому положение экологии в современном мире, спешащим в неизведанное будущее с идеей «рынок как всегда», гораздо более драматичное, чем кажется добропорядочным гражданам.  Причем утопические представления во многом   подпитывают сами экологи – далеко не последние нынче люди.
Быть экологом в России модно. Может быть, и не так, как юристом или экономистом, но все-таки. Поэтому, следуя за спросом, многие вузы открывают у себя экологические специальности.  В Екатеринбурге, например,   не готовят экологов только консерватория и театральный институт, все прочие, то есть, 23 из 25, включая артиллеристское училище  - готовят… Экологов стало много, им есть, что сказать друг другу, поэтому они периодически собираются на семинары, симпозиумы, конференции. Недавно одна такая конференция, вернее, конференция- экспедиция прошла на теплоходе, совершавшем круиз по Неве, Свири, Онежскому и Ладожскому озерам. На  нее собралось 300 делегатов из российских  и зарубежных отделений Международной академии наук экологии, безопасности человека и природы (МАНЭБ).  Академия, в которой состоит  полтысячи докторов наук и академиков национальных академий, включая РАН,  была организована  в 1996 году, в то время, когда в мире и в России вызрела объективная потребность  в консолидации специалистов и ученых, занятых вопросами сохранения природной среды, и в поиске инвестиций в дело охраны природы, как оказалось,  совсем недешевое (в металлургии, например, соблюдение экологического законодательства увеличивает производственные затраты на 25-30 процентов).
Эта конференция была уже десятой по счету – экологи академии собираются с завидной регулярностью и с завидной регулярностью издают сборники трудов.  Работа ведется. Она выглядела бы масштабной в какой-нибудь тихой европейской стране. Увы,  в России  это капля в море.  Потому что в России место экологии не третье, после экономики и социальной сферы, как в нормальной европейской стране, а пятое, седьмое, десятое, двадцатое… Потому что кроме обычных экономических интересов бизнеса  и социальных обязательств государства в России есть серьезные коррупционные интересы, есть интересы «элит» - федеральной, столичной, региональных, отраслевых и прочих. Потому что какая-либо  эстрадная «звезда»,  какой-нибудь пахан,  чиновный, милицейский, торговый имеют желание и возможность построить свой дворец с конюшней и баней в пяти метрах от озера, откуда пьет город. Потому что  в массе пачкают не из интереса, не из злого умысла, а  просто так – по неграмотности, недомыслию, наплевательству или спьяну. 
Понимают ли это сами экологи? О да. Они реалисты. Идеалистам в сей профессии делать нечего. Понимают, но ограничиваются частностями, неохотно касаясь общей ситуации в экологии. А ведь профессиональному экологическому сообществу – в рамках общественных академий – пора решать принципиальные  вопросы.  В России  пора переходить к следующему этапу экологической практики. К политике экологического реализма. На конференции об этом говорили. Но почему-то не с трибуны. Видимо, еще не появился лидер, который возглавил бы новый этап экологической работы. Говорили в кулуарах, во время неформального общения, говорили доказательно, образно, резко. И говорили вот что.
Нынешняя российская экология – наследница «зеленых дозоров». «Зеленые», не имея  сил на что-то  иное,  лишь протестовали против убиения природы, привлекали внимание к язвам индустриальной цивилизации, возбуждали гражданское общество,  заставляли резонировать входящие в него профессиональные сообщества – биологов, медиков, гидрологов и других.  Общими стараниями,  общим нажимом на власть,  общим упорством в России была создана и развита система экологического мониторинга. К нему, по сути,  и свелось дело.  Он стал официальным, а значит,   и господствующим направлением. На него отпускаются и тратятся немалые бюджетные деньги. По сути, они тратятся на отслеживание того, как, где, насколько загрязняется реки, почва, воздух. Мониторинг свидетельствует, что ситуация становится все хуже.  Но что же дальше? Почти ничего.  За замерами должно следовать действие: подавление  источников грязи, снижение выбросов и сливов, санкции к отравителям. А  действия нет. И не будет,  так как     в столкновении экономических и природоохранных интересов всегда возобладают первые, так как  большинство государственных предприятий и частных фирм предпочитают работать на свой карман и к охране окружающей среды относится как к докучной помехе, так как  эта «антинорма» прочно сидит в сознании и государственных мужей, и промышленников, и бизнесменов, и вообще в  общественном подсознании.
Нашу природу охраняют теоретики и наблюдатели, но не практики - инженеры, технологи,  предприниматели, короче, люди действия. Отсюда – невыполнение принципа «загрязнитель платит», формально установленного российским законодательством, отсюда – слабая потребность в экологических технологиях, тем более, инновационных, узость внутреннего рынка экологических инноваций, невостребованность  разработок по техническому снижению загрязнений. А ведь техническая сторона в этой проблеме едва ли не главная. В мире  свободного рынка, помешанном на экономическом росте, вернее сказать, на наживе, смешно и глупо призывать беречь природу. Ее нужно защищать с помощью знания и умения – науки, техники, технологий, средств подавления источников грязи. Значит, современные экологические подходы все  теснее связываются  со средствами защиты окружающей среды -   с фильтрами очистки бытовых стоков из коттеджей,  с огромными очистными  сооружениями на предприятиях,  с устройствами водоподготовки и так далее, со  всеми возможными способами  минимизации, а в идеале, нейтрализации  загрязнений. Но эти  технические аспекты экологии практически не  затрагиваются при обучении специалистов в большинстве вузов страны. Будущих инженеров-экологов  не знакомят с  последними достижениями в области инженерных систем! Это не просто недоразуменее, это принципиальный вопрос, вопрос выбора: надо ли тратиться на технические системы защиты природы или пусть сама, как может, справляется с нашей грязью, а деньги мы вложим в  то, что даст прибыль…
Но природа   - при сохранении объемов промышленного производства, при увеличивающихся темпах роста экономики, - уже не  в силах противостоять антропогенному давлению. Это ясно даже неспециалистам. Хватит говорить о глобальной экологической катастрофе,   надо  учиться   подбирать нужные фильтры.      Хватит  констатировать нарастание проблем, надо работать с конкретными   предприятиями, тем более, что   многие уже готовы тратиться на экологию. Отнюдь не все производственники, энергетики, горняки, нефтяники – законченные злодеи, убежденные отравители природы; нет, появляется все больше весьма продвинутых руководителей, менеджеров современного склада, учившихся и работавших за границей, поживших в другом  правовом пространстве, понявших, что «шарик» и впрямь маленький и что экологические проблемы соседей – это наши проблемы.     Все больше в России профессионалов, недовольных официальной экологической политикой; все явственней потребность в правовых рычагах, в конкретных механизмах, которые помогут переломить ситуацию, а этих рычагов, механизмов катастрофически не хватает. Нет законов – они не рассмотрены Думой, действуют устаревшие положения – Дума их почему-то не отменила вовремя…
Теперь экологам в  основном понятно, что  надо делать дальше, они уже почти готовы  сформулировать заказ на новую официальную экологическую политику. Но, что ни говори,  с опозданием. Профессиональные сообщества не успели за бегом времени. В их оправдание можно сказать, что этот бег оказался  слишком стремительным, а вставшие перед экологами проблемы – слишком сложными для одних экологов.
«Зеленая эйфория» 90-х породила иллюзии. Как писал   академик Н. Н. Моисеев, не только самим «зеленым», но и  ученым, и политикам  показалось, что экологические трудности, стоящие перед цивилизацией,  могут быть преодолены с помощью высоких технологий и мудрых правительственных решений, причем, достаточно простых и наглядных. Время показало утопичность  этих надежд. Не хватило реалистичного взгляда на вещи, понимания того очевидного факта,  что «человек — естественная составляющая биосферы, что он возник в результате ее эволюции, что на него, как на остальные живые виды, распространя¬ются законы развития биосферы», что  человечество может существовать на планете только в своей экологической нише, в определенной  системе взаимоотношений с окружающей средой и   что отступление от  нее чревато для  нас катастрофическими последствиями.  К тому же, продолжал  Моисеев, человек – не просто «вид», а вид-монополист,    который, по логике развития  биосферы, время от времени должен переживать экологические кризисы.  Поэтому в истории человечества  они  уже не раз случались и вынуждали    перестраивать, расширять, а, по сути, создавать   новую экологическую нишу,  скажем, изобретая земледелие и скотоводство, разрабатывая недра,  вовлекая в оборот все новые ресурсы и при этом существенно меняя свой образ жизни, свои потребности, характер своей активной деятельности.
Наша цивилизация – итог неоднократных перестроек и расширений.   Она выделила человека из остальной природы: он перестал жить так, как живут другие живые существа… оставшись, однако,   почти при тех же представлениях о своем  месте в природе и о своих взаимоотношениях с ней,   которые были у него  в начале неолита. То же, вероятно, можно сказать о его психической конституции и уровне агрессивности,   полагал Моисеев. «И это рассогласование могуще¬ства цивилизации и природных задатков человека — может быть самая главная трудность, которую придется преодолеть человечеству ради обеспечения его будущего».    
Сегодня    могущество цивилизации служит покорению природы и наращивается за счет ее покорения.  Философское обоснование этой доктрины дал Френсис Бэкон.  Ее выражением являются и знаменитое  мичуринское: «Нам нечего ждать милости от природы...» Формируясь и совершенствуясь, наращивая свою мощь,  цивилизация все более противопостав¬ляла  себя природе. Поэтому сейчас мы подошли, вероятно, уже к некоторому пределу, -   подвел черту Моисеев.   «Есть все основания думать, что близки к исчерпанию возможности любых современных цивилизаций… и соответствующих им "миропониманий потребителей природных богатств". А может быть, уже и исчерпаны: стремление к властвованию на основе представления о безграничной неисчерпаемости природных ресурсов привело челове¬чество на грань катастрофы.
Это означает не только то, что новый экологический кризис общепланетарного масштаба неизбежен, но и то, что человечество стоит перед неизбежной цивилизационной перестройкой — перестройкой всех привычных нам начал. По-видимому, и менталитет человека, и многие характеристики его психической конституции уже не соответ¬ствуют новым условиям его жизни и должны быть изменены. Точнее, преодолены соответствующим воспитанием… Если поло¬житься на волю стихии, наступающий кризис выльется, скорее всего, в уничтожение! Значит, стихии развития должна быть противопоста¬влена некая общая для человечества разумная СТРАТЕГИЯ».
Так говорил Никита Моисеев, предостерегая от  живучей утопии. Быстрых и масштабных сдвигов в отношении цивилизации к природе   ждать, увы, не приходится, и его правоту сможет подтвердить каждый  эколог-практик. Но стратегия, да еще прописными буквами, СТРАТЕГИЯ как необходимое условие выживания человечества в неумолимо надвигающемся общепланетарном кризисе? Тем же практикам этот уровень может показаться заоблачно далеким от насущных потребностей жизни. Ему, практику, добиться бы, чтобы поставили фильтр на  заводскую трубу, чтобы перестали сбрасывать в реку канализационные стоки, ему не до абстрактных идей.
Но, как известно, нет ничего практичнее хорошей идеи. Стратегическая идея академика Моисеева на самом деле очень практична. Ведь уже ясно, что для преодоления экологического кризиса недостаточно даже  согласованных усилий всех «зеленых», всех экологов, всех законодателей, всех  продвинутых  природопользователей в мире. Даже объединившись, они не выстоят против сотен миллионов  истовых потребителей, подхлестывающих безудержный рост   «глобального рынка».  Ведь надо признать, что успехи природоохранной деятельности более чем скромны, что ей ни за что не выдержать конкуренции с экономикой, что промышленность как отравляла, так и будет отравлять планету.
Поэтому профессионалам было бы разумно присмотреться к моисеевской идее стратегии. Первым шагом в ее русле можно считать постановку мониторинга  на национальном и планетарном   уровнях. Вторым – развитие технической экологии в сочетании с системой правового обеспечения  природоохранной деятельности. Что потребуется сделать дальше? Дальше придется постоянно заглядывать вперед  - чтобы не упускать время и не отставать, как случилось в России при переходе от первого этапа ко второму.
Вот достойная, актуальная и долговременная задача для общественных экологических академий. Интересно, что члены МАНЭБ, не отдавая себе отчета, уже решали ее на конференции в Петербурге и окрестностях. Конференция одновременно была исследовательской экспедицией – на борту теплохода с делегатами работал экоаналитический комплекс петербургского профессора Воронцова, определявший загрязненность воды в Неве, Ладоге,  Свири и Онеге. На заключительном пленарном заседании профессор доложил результаты.  Реки испытывают сильное антропогенное давление, в озерах положение лучше. Ладога загрязнена, в основном, вблизи районных центров Подпорожье и Лодейное поле, Онега практически чиста, за исключением Петрозаводской бухты, и обладает  высоким биопродуктивным потенциалом - возможно, благодаря шунгиту, уникальному минералу, обладающему способностью структурировать воду, возвращать ей изначальные живительные свойства, которым  выложено дно озера. Оно является природным «очистным сооружением», естественным природоохранным комплексом и в этом качестве может  использоваться в будущей общепланетарной стратегии.
Между прочим, исследовательский комплекс профессора Воронцова заинтересовал китайцев. Они собираются выпускать по 100  тысяч установок в год, тогда как в России желающих  производить их пока не нашлось.  Однако комплексовать из-за этого нам не стоит: с точки зрения общепланетарных потребностей, планетарной стратегии все правильно. Китайцам с их катастрофической экологией комплексы сейчас нужнее.
2007



НОМАДЫ  2012 ГОДА

Из чего исходим и куда идем

«Сегодня мир меняется быстрее, чем люди…. Ритмы и темпы современного мира с каждым днем все убыстряются, и чтобы соответствовать им, люди должны искать новые пути для успешного выхода на опережающие действительность рубежи.
Для культуры Великой степи, наследниками которой мы являемся, характерны  открытость мышления, мобильность, адаптивность и готовность к переменам… Все это является той духовной основой, которая позволит народу Казахстана с легкостью воспринять грядущий  виртуальный мир без границ и стать его полноправными конкурентоспособными гражданами».

Вы не поверите, но это начало обыкновенного делового документа -   стратегии развития Национального научно-технологического холдинга «Самгау». Он  образован в 2007 году с   целью «создания благоприятных условий для научно-технологического развития и формирования фундамента высокотехнологичного общества в Казахстане путем предоставления равного доступа всем гражданам вне зависимости  от их социального статуса, возраста и географического месторасположения  к знаниям, информации, информационно-коммуникационным услугам, технологиям».  Задачи холдинга: во-первых,  инвентаризация  казахстанской науки (способна ли она, в самом деле, рождать по-настоящему ценные и не противящиеся коммерциализации замыслы,  производить высокие технологии; усилиями каких подразделений научного корпуса создается в стране  инновационная среда?); во-вторых, разработка государственной программы научных исследований (приоритеты давно  определены, их не раз называл президент Назарбаев - информационные технологии, космос, нанотехнологии, ядерная энергетика и альтернативные источники энергии, биотехнологии плюс технологии нефтедобычи, добычи полезных ископаемых и сопутствующие технологии); в-третьих, отбор из имеющихся тех технологий, что могли бы без всяких оговорок заинтересовать инвесторов.  Сквозь мелкое сито экспертизы  сумели  протиснуться пять проектов: фармакологический,  металлургические…   Хороших проектов, базирующихся на хороших технологиях. Но – не прорывных. Не «самых-самых».
На «самый-самый», воистину прорывной проект инвесторов пока не искали. Он еще не доработан окончательно.  Однако его суть  ясна.  Что, по  убеждению его авторов – а это молодые лидеры «Самгау» -  должно прежде всего  обеспечить конкурентоспособность  Казахстана в мире, который «меняется быстрее, чем люди»? Нефть? Нет. Сегодня имеет шансы только тот, кто предлагает инновационные продукты.  Какой же  продукт из их числа в состоянии дать миру Казахстан?  Человека.  Того, что меняется медленнее мира и потому сохраняет наследственный, социальный, исторический капитал, который может быть чрезвычайно востребован современностью.
Согласитесь, это неожиданный ответ. Но ответ совершенно серьезный, конструктивный и плодотворный. Конкурентоспособность, успешность в сегодняшнем мире,  способность  народа к прорыву в той или иной области во многом  задается генетическими факторами, говорят идеологи «Самгау».  Народ Казахстана наследует культуре Великой степи, созданной за тысячелетия евразийского пути.   Что для нее характерно? Открытость миру. Что означает это в практическом плане, технологически? Органическую способность  воспринимать и перерабатывать  большие объемы информации, в том числе образной, художественной, толерантность к ее содержанию, приятие религий и культур, динамизм и свободу мышления, бесстрашие мировоззрения. Мобильность, адаптивность  - это быстрота реакции, умение собраться. Для наследников кочевников-номадов  нет границ, их понимание пространства-времени гораздо глубже, чем у генетически оседлых народов. Они принимают решения стремительно и смело…Современная цивилизация нуждается в этих качествах.  Она нуждается в духовных ценностях, наработанных цивилизацией кочевников, в их органическом номадизме - философии духовного странничества, подвижничества духа. Нуждается в обмене умениями и знаниями, диалоге, поиске, интеркультурном синтезе, в новом – ноосферном - видении реальности и отношении к ней, в новых ноосферных технологиях, новом ноосферном порядке вещей, основанном не на власти денег и праве сильного, а на ноосферном сотрудничестве.
Это  видение, говорят  идеологи «Самгау,  органично присуще наследникам номадов,  потомкам кочевников – современным казахстанцам.  Конечно, все это богатство еще предстоит   очистить от вековых  наслоений и, придав ему  современный блеск,  использовать для построения успешного государства и превращения в успешную нацию. Строительство   должно начинаться со школы, которая станет воспитывать  нового человека с номадическими чертами.  Отсюда же, со школы должен  идти параллельный процесс – построение общества равных возможностей, где человек, имея гарантированные условия для старта, сам  отвечает за свое будущее. Человек с инициированной номадической генетикой,  с проявленной и  выраженной психической, интеллектуальной, физической, социальной наследственностью, к тому же  выросший в обществе равных возможностей, имеющий за счет этого определенные преимущества перед типичным представителем стран «золотого миллиарда», будет вполне конкурентоспособен на международной арене ХХI века.
…Ну что ж, поаплодируем лидерам «Самгау» и обратимся к делам нашим скорбным. Спросим: какие национальные черты русских дадут нам,  с одной стороны, определенные конкурентные преимущества на мировой арене, а с другой, окажутся востребованными в процессе глобального разделения труда, позволят России занять достойное место в современном мире – именно для нее уготованное место, сыграть предназначенную только ей роль?.. На этот вопрос отвечали – и ответили –  Пушкин и Достоевский,  Чаадаев и Герцен,  Бердяев и  Сергей Булгаков и    многие другие русские философы, писатели, богословы.  И современные российские мыслители тоже отвечали. И  ответили – и Николай Морозов, и Сергей Сухонос,  и их соратники… Понять Россию умом, оказывается, можно. И сделать прагматичные выводы. И предложить их политикам, партийным боссам и государственным  мужам для практического использования. Однако  тех, кто принимает решения, касающиеся всей страны, всех нас, российская народная генетика не интересует. В России не пишут стратегий развития, хотя бы отдаленно похожих на ту, что составили в казахстанском научно-технологическом холдинге «Самгау». Власть у нас уповает не на человека – носителя уникальных нравственных качеств, непревзойденного интеллекта, неповторимого мировоззрения.  Ставки власти  все те же: нефть газ, утопия по имени «энергетическая империя». Все это старо. Скучно. Безнадежно. Неадекватно…
Почему? Да хотя бы потому, что интеллектуальные ресурсы цивилизации брошены на поиск альтернативных источников энергии. Прорыва на этом глобальном фронте, по дружным прогнозам аналитиков, осталось ждать не так уж долго.   Или даже  совсем недолго. Он может  случиться уже в 2012 году, но с большей вероятностью – в 2018 году, с еще большей – в 2024 году.   Артур Кларк, известный писатель, ученый, футуролог предсказывает появление портативных квантовых генераторов, способных черпать неограниченную энергию из вакуума, уже в 2010 году. Так или иначе, но российское «нефтегазовое благоденствие» рано или поздно закончится. Потребуется новая энергетическая стратегия. Вернее, энергоэкологическая. И не только нам – всей планете. Основой для ее разработки может послужить  глобальный прогноз «Энергоэкологическое будущее цивилизаций».  Над ним работают  специалисты России и Казахстана – стран, которым принадлежат  отнюдь не последние места в планетарной энергетике, а стало быть, и важная роль в ее трансформации.
Об этом грандиозном деле -  о переходе к альтернативным, экологически чистым источникам энергии, о становлении ноосферного энергоэкологического способа производства и потребления в масштабах планеты, о  создании механизма глобального партнерства для решения экологических и энергетических проблем в масштабе Земли, - говорилось на ХХII Междисциплинарной дискуссии и сопровождавшей ее Интернет-конференции  «Россия и Казахстан: в энергоэкологической революции ХХI века» в ноябре 2007 года в Москве.   Говорилось о том, что на смену индустриальной цивилизации идет постиндустриальная - гуманистическая ноосферная, что облик и образ жизни человечества качественно  меняется, что  к середине ХХI века оно станет иным, чем мы его привыкли видеть на протяжении двух последних столетий. Говорилось, что все эти перемены делают будущее хаотичным, неустойчивым, трудно предсказуемым, а  в настоящем нарастает глобальный кризис,  и оттого недостатка в мрачных прогнозах нет,  по мере приближения к 2012-му человечеством все больше овладевают чувства растерянности, уныния, безнадежности.
Однако  будущее не фатально, пришли к выводу участники дискуссии. Достойным ответом разумного человечества на  климатические, экологические и энергетические угрозы будет  переход к ноосферному способу производства и потребления.  Он займет, по прогнозам, не менее 30-40 лет, потребует организации глобального партнерства, инвестиций в объеме нескольких триллионов долларов – как государственных, так и частных, со стороны мирового финансового капитала, перестройки образа жизни миллиардов людей, изменения структуры экономики, распространения энергосберегающей ноосферной этики. Видимо, все эти грандиозные сдвиги и будут означать начало очередного витка антропогенеза, на который, согласно предположениям академика Н.Н. Моисеева, придется перейти людскому роду ввиду нарастающего кризиса.
Показательно, что с казахстанской стороны на дискуссии присутствовали чиновники очень высокого ранга во главе с заместителем главы президентской администрации, доктором физико-математических наук В. С. Школьником. А с российской – одни ученые.   То есть, государство российское, во-первых, показало, что на разные планетарные  стратегии ему наплевать, во-вторых,     не удостоило  вниманием проблему планетарного кризиса. Казахстанское и к  стратегиям, и к кризису отнеслось серьезно, да и как иначе можно отнестись   к  предстоящим  огромным переменам?  Эта реакция адекватна – и во-первых, и во-вторых, и в-десятых.  А вот российская реакция – нет. Так реагируют, когда  надеются укрыться  от  надвигающихся  катаклизмов где-нибудь на Марсе…
«Взаимосвязь между человеческой цивилизацией и Землей кардинально изменилась. То, что мы вступили  в столкновение с экологической системой планеты, в результате чего начинается распад ее наиболее чувствительных компонентов, стало печальной реальностью.  Кризис набирает обороты – значительно быстрее, чем можно было предполагать.
В любом уголке планеты – на суше и на море, в тающих льдах и исчезающих снегах, в волнах засухи и зноя, в водоворотах ураганов и слезах беженцев, - повсюду мир находит новые неопровержимые свидетельства того, что природные циклы меняются в корне…»
Так пишет нобелевский лауреат 2007 года  Ал Гор в своей увенчанной премией книге «Неудобная правда. Глобальное потепление. Как остановить планетарную катастрофу». Главная мысль Гора: климатический кризис действительно совершенно реален и действительно крайне опасен. Мы можем согласиться с  бывшим вице-президентом США. Глобальное потепление – реальность. Процесс  развивается буквально на глазах, примеров достаточно.  За последнее столетие температура воздуха на  территории того же Казахстана повысилась на полтора градуса. Это больше, чем  среднее,  в 0,6 градуса,    повышение по планете.  Еще больше за последние 100 лет температура поднялась в Сибири – на 3,5 градуса, а средняя температура зимы повысилась там  вообще на 4,7 градуса.
Можно ли  повернуть эти процессы вспять, остановить?  Притормозить, на худой конец? А для начала согласовать позиции членов мирового сообщества,  нащупать пути  к объединению ради решительных и быстрых действий? Ради этого собиралась в сентябре 2007 года Генеральная Ассамблея ООН,     обсуждала вопросы изменения климата и экологические вопросы - впервые за все время существования организации. А до сессии  в Нью-Йорке экологические проблемы, тоже едва ли не впервые,  поднимали на своем последнем саммите лидеры «большой восьмерки».  Экологии, и  тоже впервые,  отдали дань и на «чисто экономическом» Давосском форуме.  А это значит, что игнорировать надвигающийся кризис  дальше стало невозможно. Брошенный  цивилизации вызов  очевиден, и ввиду его очевидности у активной и дееспособной части человечества включился наконец инстинкт самосохранения. Но, чтобы найти выход, адекватно ответить на вызов, придумать и реализовать необходимые и достаточные меры, нужно еще обязательно включить разум. 
Разум повелевает как можно пристальнее вглядеться в происходящие в мире процессы и сделать  беспристрастные выводы. Один из них таков: если процессы пойдут с нарастающим ускорением, а это вполне возможно из-за ноосферного уплотнения времени, то ждать климатических катаклизмов осталось каких-то четыре года. До наступления две тысячи двенадцатого. «Проблемой–2012» озабочены во всем мире. Коллективный разум человечества чем дальше, тем больше склонен считать 2012 год рубежным,  «годом перехода к новому состоянию планеты, цивилизации и человека». Годом, когда мир кардинально изменится. Он станет миром свершившейся глобальной катастрофы. Или, может быть, миром, прорвавшимся в ноосферную реальность. Или миром, катящимся к закату, к неотвратимому концу. Миром новых ценностей. Новых подходов.  Новых знаний. Новых технологий. Новых людей…Неопределенность как никогда велика. Будущее скрыто в тумане.
Едва ли не первым,  кто заронил сомнения в том, что будущее явится простым и понятным  линейным продолжением настоящего, был Хосе Аргуэльес – художник, поэт, историк, философ, собиратель и толкователь древнего знания. Его знаменитая книга «Фактор майя. Внетехнологический путь» вышла в 1987 году. Ее оценили как «космических масштабов вызов для привычных представлений». Аргуэльес предрек человечеству радикальное изменение сознания в результате «галактической синхронизации», которая произойдет после окончания Великого цикла майя, начавшегося в 3113 году до н.э. и должного закончиться именно в 2012 году. Цикл – это грандиозная универсальная мировая константа, над которой мы не властны. И если цикл должен закончиться, то он закончится в срок. И в срок наступит другой. Идущий на других энергиях. Поэтому Земле не избежать энергетической перестройки, а человеку и человечеству – еще и духовной. Всем нам предстоит неизбежный переход к новому состоянию планеты и цивилизации.
За 20 лет предсказания Аргуэльеса много раз дополнялись, уточнялись, конкретизировались и детализировались. К выработке точного прогноза приложили руку ученые, политики, футурологи, философы, религиозные деятели и вообще все желающие. Теперь  следующий  цикл, который начнется   в 2013 году, видится как носитель противоположных энергий – негативных и позитивных. Под действие первых, вызывающих деструкцию и хаос,  попадет планета, поэтому климатические потрясения вполне вероятны.  Вторые, антиэнтропийные, способствующие творчеству,  станут благоприятно влиять на человечество, поэтому вполне вероятен технологический прорыв, переход цивилизации к новой сумме технологий уже в 20-х годах ХХI века, а то и раньше.
Возможно, переход произойдет квантовым скачком, ибо ноосфера – это новое грандиозное качество, и самый  прямой путь в ноосферную реальность – не медленное и постепенное вползание, а кардинальная перемена качества. Возможно, она будет происходить под действием последовательности пассионарных энергетических импульсов и состоять из последовательности пассионарных рывков (создатель теории этногенеза Л.Н. Гумилев говорил о «пассионарных толчках», объединяя, видимо, импульс и следующий за ним рывок).
Скачком может измениться и сумма технологий. Возможно, эти технологии будут извлечены человеком из самого себя, из глубин собственного существа, из собственного организма, который есть система наиболее совершенных технологий. Человек перестанет нуждаться в «технологических протезах», в инструментах и приборах, ибо сам он – лучший и притом самодостаточный инструмент и прибор. Набор необходимых средств, установок, устройств он носит внутри себя.
Вывод? Он прост  и  очевиден. Разрабатывая умные  программы, составляя  амбициозные планы, реализуя национальные проекты мы не имеем права пренебрегать не только угрожающими факторами,  но просто до конца неясными, неопределенными. «Если в нашем доме завоняло серой, - сказано у Стругацких, - мы просто обязаны предположить, что где-то рядом объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах». В 2012-м мы  можем узреть этого «черта» воочию.  Значит, готовиться к  встрече надо сегодня. В  Казахстане, например, к ней готовятся. Не надеясь на американского или российского «дядю», не дожидаясь рекомендаций ученых (которые еще не пришли к единому мнению и неизвестно, когда придут).  По предложению министра охраны окружающей среды Н. Искакова  комплектуется мощная  команда аналитиков. Ее основная задача -  выработать  рекомендации подстройки   программ развития под не зависящие от нас характеристики будущего мира, сформировать заказ на технологии, которые в нем понадобятся. Тот, кто нащупает верный путь, кто поставит себе цель «устоять и прорваться»,  кто начнет действовать без промедления, кто сумеет подготовиться к 2012-му,  тот и станет  мировым  лидером, говорит министр.    А главное – элементарно уцелеет.
И это действительно главное. Это, а не рынок.  Успехи и вообще вся жизнь страны не может мериться  лишь процентами экономического роста. Целевая функция  развития меняется, утверждает Н. Искаков.  Оно должно быть устойчивым и только устойчивым, то есть сбалансированным по трем векторам – экологическому, социальному, экономическому и идти с нарастанием полезной мощности системы.  Мощностной резерв позволит  нейтрализовать влияние возмущающих факторов, пусть   и  не до конца, ибо воздействовать на процессы эволюционного уровня мы способны лишь в некоторых пределах. Неопределенность остается неопределенностью, но «смягчить» ее все-таки  можно, и не исключено, что значительно. Устойчивое развитие имеет определенный запас прочности для покрытия экстремумов, например,  погодных и вообще климатических пиков обоих знаков.
Устойчивое развитие, как сказал недавно президент Назарбаев, становится «казахстанским брендом». Интересно, что в основу  обеспечивающих его программ  положены идеология, методология и проектология российской школы устойчивого развития в лице П.Г. Кузнецова, Б.Е. Большакова и О.Л. Кузнецова. В России она не востребована, хотя является прямым и  конструктивным продолжением идей русского космизма. Как обычно, лучшее из  созданного национальным интеллектом не укрепляет страну,  потому что отвергается бюрократией. А ведь она и понятия не имеет, что надо предпринять, когда почти наверняка изменится климат,    начнутся неизбежные перемены в среде обитания,   когда вызванная появлением новых технологий инновационная лавина захлестнет земной шар и покончит с «энергетическими империями». Она  и представить себе не может, что ждет   нас в новом мире 2012, 2018, 2024 годов,  что  будем делать, если придется  заботиться не о нефтедолларах, а  об элементарном выживании, не о том, чтобы разбогатеть на нефти, а о том, сумеем ли дотянуть до момента, когда  придумаем средства спасения.
Неадекватность власти – вот что больше всего удручает. Ее духовное, интеллектуальное, моральное, профессиональное несоответствие масштабам и сложности стоящих перед страной задач. Бюрократия явно не способна мыслить необходимыми сегодня категориями, быстро осознавать ситуацию, вырабатывать представления о будущих вызовах и угрозах. Еще хуже, что она не способна  решительно и грамотно действовать. И это не беда власти – она не пропадает, это беда страны, беда народа, наша общая беда.
2008

Сарсенгали АБДЫМАНАПОВ:
«ЕДИНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО -
ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ»


Университеты вечны. Раз появившись, они не исчезают. Десятилетний юбилей – всего лишь первый шаг в вечность. Но, как гласит китайская мудрость, с  него-то и начинается  бесконечная дорога.
Евразийский национальный университете им. Л.Г. Гумилева в столице Казахстана Астане недавно отметил десятилетие. Он был создан указом президента страны Н.Назарбаева для подготовки нового поколения казахстанской элиты и вхождения в мировой рынок квалифицированного труда. Эту задачу предстоит решать в условиях глобализации образования, возросшей академической мобильности, интенсивного международного сотрудничества в области высшей школы.
Сегодня качественное образование  невозможно без интеграции в мировое образовательное пространство, говорит ректор ЕНУ, профессор, академик Международной академии информатизации и  Международной академии высшей школы, председатель Совета ректоров Казахстана С. Абдыманапов.     Евразийский университет в него интегрирован. Он принят в Европейскую ассоциацию высших учебных заведений и Международную ассоциацию университетов. В прошлом году ректор подписал в Болонье Великую Хартию университетов, и  молодой вуз из Астаны получил возможность  обмена информацией и документами, взаимополезных контактов с университетами ми исследовательскими центрами разных стран, ведения совместных научных  и образовательных проектов. За последние годы ЕНУ заключил договоры примерно с 50 вузами мира. Он придерживается многовекторной интеграционной политики, не ограничиваясь  контактами только с ведущими европейскими и американскими университетами. География сегодняшнего и будущего партнерства гораздо шире, она включает  многие азиатские страны. Особое место среди партнеров ЕНУ занимают российские вузы, говорит Сарсенгали Абдыгалиевич. И это, конечно же, не случайно. Казахстан и Россия принадлежат единому образовательному пространству.

- С российскими вузами, особенно центральными,  элитными у нас  давние хорошие  связи, - продолжает ректор.-   Заключено развернутое соглашение между Московским государственным университетом им. Ломоносова и Евразийским национальным университетом им.  Гумилева с четкой  конкретизацией  по всем направлениям.  На нашей базе уже больше пяти лет функционирует Казахстанский филиал МГУ, где готовят специалистов  по математике, вычислительной технике  и кибернетике, русской филологии и  экономике -  эта  специальность на сегодняшний считается очень престижной Первый выпуск состоялся в прошлом году.
Прекрасные отношения сложились у нас с Московским университетом экономики, статистики и информатики.  Ректор МЭСИ Тихомиров - почетный профессор нашего университета, среди преподавателей ЕНУ много выпускников этого  известного вуза. Разработали большие  совместные планы, ведем подготовку по магистерской программе,  в дальнейшем собираемся расширить обучение  по дистанционным технологиям.
Есть у нас партнеры  и в Российском   университете дружбы народов, и… Но стоит ли, как говорится, оглашать весь список? Он достаточно длинный.  Мы имеем договоры о совместной подготовке специалистов, о сотрудничестве со многими российскими вузами.
- Что такое договор о сотрудничестве, понятно. А что конкретно понимается под «развернутым соглашением»?
-  Оно составляется на основе общего договора. В нем указывается, кто, по каким направлениям нуждается в поддержке, кто и кому оказывает содействие  в подготовке специалистов, по прохождению стажировки и  аспирантуры,  как организуется совместная научно-исследовательская работа. Например, с Университетом природы, общества и человека из подмосковной  Дубны у нас  плодотворные  контакты по ядерной физике, по технической физике,  по  ядерным технологиям, по нанотехнологиям, по  технологиям жизнеобеспечения. Тут мы сотрудничаем очень тесно. Строится междисциплинарный комплекс  для исследований в области сверхтяжелых элементов, в которой, как известно, ученые из Дубны являются мировыми лидерами. С их участием     скоро  начнем готовить в Астане уникальных специалистов. 
В развернутом соглашении с МГУ,  например, установлено, что Московский университет  ежегодно принимает по обмену столько-то  наших студентов, а мы – столько-то московских. Приглашаем ученых из МГУ, они читают лекции,  ведут совместные научные проекты с учеными ЕНУ. Проблем  «притирки» нет, специалисты легко находят общий язык, да его и искать не надо, он существует – школа у многих россиян и казахстанцев  общая, советская. Многие из наших коллег по ЕНУ –  ее питомцы, многие учились  или защищали диссертации в России.   Система образования  в наших странах раньше была единой, так что  специалисты плодотворно  работают вместе, вместе руководят магистрантами,  аспирантами, докторантами.
- Вы полагаете, что единое образовательное пространство де факто существует?
- На Евразийские форумы, конференции, к нам в Астану регулярно съезжаются профессора, преподаватели, специалисты вузов всех стран СНГ. Более 40 высших учебных заведений из России,  Украины,  Белоруссии, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и других стран  прислали  своих представителей на академические чтения «Проблемы образования и науки в условиях интеграции, глобализации. Проблемы, перспективы». Здесь, в числе прочего, обсуждались и вопросы единого образовательного пространства – как  безусловно существующего, реального. В нашем университете выходцами из советской, российской школы считают себя, наверно,  не меньше 70 процентов преподавателей и сотрудников ЕНУ. Думаю, в других вузах стран СНГ их столько же. Так что проблемы интеграции с Россией, с Белоруссией, с Украиной, с другими  бывшими республиками СССР у нас нет.
- И «проблема русского языка» – это проблема некоторых политиков? А на уровне университетского сообщества ее никогда не было?
- Я не вижу никаких препятствий для использования и развития русского языка в Казахстане. Это же второй государственный язык! И в нашем университете подготовка ведется на двух языках: есть русское отделение,  есть казахское. Желаете обучаться на казахском отделении, пожалуйста,   хотите на русском -  пожалуйста. На русском языке издаются учебники, монографии. Получаем и закупаем достаточно русской научной  литературы для наших студентов, магистрантов, аспирантов.
- Насколько я понял, вы целенаправленно поддерживаете  тесные связи с вузами всех бывших республик Советского Союза?
- Конечно. Почему бы нам не дружить? Хороший контакт установился с  белорусами, с украинцами.  В прошлом году подписали договор о сотрудничестве с Киевским национальным университетом. Здесь, в Казахстане  много выпускников украинских вузов.
-  Давайте посмотрим  на  интеграцию  глазами студента.   Что получает, выигрывает он?
- Сейчас, в условиях глобализации, уже нельзя вариться в собственном соку. Для того, чтобы наши выпускники были востребованы,  допустим, в СНГ, они должны  знать, чем какие требования в российских или в  украинских вузах. Сейчас при кредитной технологии обучения студент может  поехать учиться  в любую страну. Хотя бы на один семестр.  Сдать  там по соответствующим  правилам экзамены,  и  если все надлежащим образом оформлено,  есть документы, то мы результат засчитаем.
- Вы сотрудничаете в России не только с московскими вузами, так?
- Мы плодотворно сотрудничаем с Оренбургским, Омским, Томским, Красноярским, Алтайским университетами. Дело вообще- то не в том, в столице расположен вуз или нет. Когда нам нужно развернуть какое-то конкретное направление, мы ищем подходящего партнера. Скажем, нам необходим контакт со специалистами по инновационным технологиям, по реформированию образования, по переходу на трехуровневую систему подготовки специалистов, по кредитной технологии обучения.  Ищем и обнаруживаем их в Российском университете дружбы народов. Там очень хорошие специалисты, у нас с ними хорошие связи, они к нам приезжают, проводят здесь семинары, тренинги по кредитным технологиям. На все  свои конференции мы приглашаем их, они нас приглашают на свои конференции. Семинары по инновационной технологии обучения  русскому языку, разработанной в РУДН,  проводились на нашей базе.
Возможно и трехстороннее сотрудничество. У нас договор с РУДН,   а РУДН имеет договоры со многими вузами из дальнего зарубежья.   Со временем партнер нашего партнера может стать и нашим партнером. Мы уверены в его надежности и компетентности,  он – в нашей, потому что некомпетентных партнеров у РУДН просто нет, так что, если есть взаимный интерес,    подписываем договор и начинаем совместную работу.
-  Насколько соотносятся друг с другом учебные планы, программы в наших странах?   Ведь если образовательное пространство едино, то  и программы должны  перекликаться.    
- Прежде всего мы выдерживаем свой государственный стандарт.
- Это понятно.  Свой стандарт и Россия выдерживает, и Белоруссия.  Но сколько  в стандартах общего?
- По естественно-техническим, технологическим направлениям общего много.  Программы по социально-гуманитарным   дисциплинам,  международным специальностям отличаются больше.
-  Может ли гражданин России приехать самостоятельно  поступать в  ваш университет?
- Конечно.  Мы принимаем иностранных студентов. Не только из России, но и с Украины, из Германии, Южной Кореи, Китая, Монголии, Турции.  У нас обучаются студенты  из 10 стран.
- Готовят ли у вас таких специалистов, которых не готовят ни в одном российском вузе?
- Думаю,  это касается языковых специальностей.  Готовим лингвистов со знанием двух государственных,  казахского и русского языков, и третьего – зарубежного.   Кстати, сейчас в мире растет спрос на специалистов, владеющих казахским языком. Студенты из Южной Кореи приезжают к нам по обмену изучать казахский и за год его осваивают. В одном из университетов Южной Кореи открыли  кафедру казаховедения. А здесь, в Астане собираемся открыть   кафедру корейского языка.
- Ваша молодежь разъезжается учиться по всему свету – и в Корею, и в Италию, и в Испанию, и в Соединенные Штаты, и в Германию, не говоря уж   о России…
-  Поехать бесплатно учиться могут студенты второго, третьего, четвертого, пятого курсов. Они участвуют в различных конкурсах по линии нескольких специальных программ,  выигрывают гранты и выезжают за рубеж. По президентской программе ежегодно отправляются три тысячи молодых  казахстанцев. Из нашего университета едет 100 человек – неплохой показатель.
- Сколько из уехавших возвращается назад?
- Все они обязаны вернуться и  отработать в Казахстане не менее пяти  лет. Они привозят с собой много нового – международные нормы, стандарты.  Это очень полезно для страны.  А отработав положенный срок,  они могут снова, если захотят,  поехать за рубеж.  Пожалуйста, это их право.
- Дипломы ваших выпускников признаются на международной арене?
- Разумеется. Ежегодно около 10  процентов наших выпускников  уезжает за рубеж и  сразу же поступает в магистратуры зарубежных стран.
- Каково у вас  соотношение  государственного и платного обучения? 
- Из каждых 10 студентов  шестеро учатся по государственному заказу, четверо – на платной основе.   
- Россияне – на платной?
- Не обязательно. Казахстанский филиал МГУ им. Ломоносова полностью финансируется казахстанской стороной.  Ежегодно принимаем 100 человек. Если гражданин России поступает к нам на общих основаниях, то подчиняется  типовым правилам. Если он поступил на грант, он на грант и учится. 
- А  МГУ, согласно договору, на  российские деньги учит  казахстанских ребят?
- Да. По обмену.  Но Казахстанский филиал МГУ тратит больше денег на  подготовку одного специалиста,   чем МГУ. Потому что мы обеспечиваем студентов по российским стандартам, а МГУ – по нашим. И нам это обходится дороже. Но Казахстан средств на образование сегодня не жалеет. И на науку, в том числе университетскую. К 2010 году на эти цели будет выделяться  в 25 раз больше бюджетных денег, чем сейчас.
- Слушаю и завидую. Скажите, а у вас есть  планы превратить ЕНУ в исследовательский университет?
- Все университеты Казахстана считаются инновационными  центрами.  У нас в ЕНУ сейчас около  20 научно-исследовательских структур. В их числе - Институт евразийства. Он создан в 2004 году, чтобы концептуально и методически обосновать евразийскую идею.  Она становится все более популярной в Казахстане. Я бы сказал, что это наша главная инновационная идея, идея XXI века.  Евразийство – это региональная интеграция, интернационализация, согласие,   сотрудничество, стабильность,  устойчивое развитие, мир.  Это  Евразийский Союз. Собственно, создание нашего университета явилось началом воплощения идей евразийства.
-  Что ж,  имя обязывает…
-  Тем более -  Льва Николаевича Гумилева. Глубоко символично, что национальному университету Казахстана  присвоено имя этого выдающегося русского мыслителя, ученого-евразийца и тюрколога. У нас действует уникальный на просторах СНГ музей-кабинет Гумилева. Составляем словарь по евразийству, активно переводим на казахский язык и  готовим к изданию труды известных евразийцев, в первую очередь – многотомное собрание самого Льва Николаевича.