I.   САМОЕ ПЕРВОЕ


Я приближался к месту моего назначения.
Проездной билет в Ленинграде, в штабе Воздушной армии выписали мне из соображений экономии, по самому короткому, на  формальный взгляд, пути. Этот путь оказался самым долгим, поезд тащился от Зеленогорска до Прибылова четыре часа;  здесь однопутная дорога, ходит венгерский дизельный поезд. Дорога древняя, разбитая, дизель тихоходный.  Погода стояла на редкость унылая: дождь, туман, холод... После московской апрельской жары я физически ощущал, что забираюсь все дальше на север. Пейзаж за окном вагона соответствовал ощущению - деревья уменьшались в росточке, мох забирался по стволам все выше... Валуны - большие,  маленькие, круглые, острые, гладкие, любые -  замшелы. Север.
Вот и станция Прибылово. Станции, собственно,  нет – разъезд. Собственно, и поселка нет - есть военный гарнизон. Несколько  пятиэтажных домов из белого кирпича,  три старых двухэтажных, казармы,  строения, где расположены службы полка, офицерский клуб, штук десять одноэтажных деревянных финских домиков, столовая, два магазина, гостиница,  где меня поселили...     Вокруг низкорослый реденький сосновый лес, песок под ногами, сырой морской воздух, сероватая дымка постоянного в этих краях в весеннее время тумана, море в трехстах метрах, железнодорожная колея, узкая асфальтовая ленточка на Выборг. Вот это есть  Прибылово.
Я доволок чемодан до штаба /хорошо, что попался солдатик и про-
вел прямо, а то бы я потащился к КПП/ и увидел Ситникова - бравого молодого лейтенанта, слоняющегося в ожидании беседы  с замполитом.
/Одели Валерку быстро, завтра-послезавтра меня ждет такая же участь. Барахла, говорит, выдают огромную кучу, за два года никак не сносишь!/     После того, как начальник строевого отдела, капитан, меня зарегистрировал, отметил, внес в талмуды и прочая, к замполиту мы пошли вместе   с Ситниковым. Замполит - очень приятный  на вид моложавый подполковник по фамилии Маслов с армейской «визитной карточкой» - значком академии – на кителе. Собрав о нас подробные данные и зафиксировав их, начал беседу. Конечно же, семейное положение.  Сказал, что через месяц каждому будет предоставлена комната  метров в 12-14, потому что сдается /вернее, уже сдан, но еще не заселен/ новый 80-квартирный дом, и в двухэтажных домах освобождается много площади. Разумеется, комнаты он меняет на наше намерение привезти сюда семьи, но не обязательно сейчас, а в удобное время. Холостым комнаты не дают; почему, я пока не знаю. Жилье, говорит, сухое, светлое, есть газ, вода и титаны на дровах. Квартиры на две-три семьи. Только вот мебели - разумеется! -  нет.
Вероятно, на наших физиономиях проступил скепсис: мягко, мол, стелешь... Чтоб с квартирой - и так запросто! Маслов снял трубку и вызвал какого-то капитана:
-Тут у меня сидят двое лейтенантов...Только что прибыли... Да, да... Подбери им к маю комнаты во втором или третьем ДОСах... Посуше, у них маленькие дети... Да.
/Еще в Ленинграде, в штабе армии, мне говорили: гарнизон один из лучших по обеспеченности жильем. Кажется, не соврал тамошний кадровик!/
Ладно,  поживем - увидим. Но, все-таки, весть если и не слишком радостная / какие радости, когда впереди целых два года службы?/,то приятная, потому что гостиница…  Потом, потом, она достойна пера бытописателя!
От замполита пошли к инженеру. Кто он по должности в точности - не разобрал. Майор. Те же вопросы, что  задавал  сперва начальник строевого отдела, а потом замполит.  Майор-инженер нам не понравился. Вял, говорит через пень-колоду, смотрит рыбьими глазами.
-Вы как, выпиваете? - спрашивает и таращит свои выпуклые водянистые глазищи.
Пожимаю плечами. На гражданке мне таких вопросов никто не задавал. Да и что тут ответить?
-Смотрите... это... а то мы вас отправим на Север...
Молчим. Что тут скажешь?
-Вобщем, так... Один из вас пойдет в ТЭЧ, другой в третью эскадрилью. Кто из вас любит паять... это... ну, радио там…
Я быстро киваю на Ситникова. Он не возражает, вообще, такое впечатление, что он оцепенел. Так решилась  наша судьба - Ситников идет в ТЭЧ, я - в третью эскадрилью.
Покинув штаб, мы еще раз окинули взглядом окружающее, то есть видимую часть Прибылова, осмотрели друг друга и сказали "Да..."  Но тут же вспомнили рассказы замполита: летом здесь 32 градуса /июль и август/, рядом море, лодки, острова, отличная рыбалка, грибы, черника, малина... Вспомнили про обещанные комнаты. Потом Валерка вспомнил, как три дня ходил по берегу моря и читал вслух Чехова, а я - как стоял на Московском вокзале в Питере, у поезда, уходящего через час в Москву, и...
Итак, мы ещё раз сказали "Да!",зашли в гостиницу, бросили чемодан, пошли обедать, пошли пить пиво, потом выпили в гостинице вина, потом кофе, и долго-долго разговаривали, и это было хорошо.
Очень грустно стоять на вокзале и смотреть вслед поезду, уходящему к тебе домой...

Сегодня,18 апреля, продолжили развлечения. Автобус привез нас в Выборг за 45 минут. От Выборга до Ленинграда ровно 2 часа на электричке. Есть также прямой до Москвы, №32, отходит в 20.37,в Москве в 8 утра.
Выборг ничего - северный, морской, серого цвета, похож на Питер. Было очень холодно, снег. Постриглись. Коротко. Вчера на нашу прическу обращали неодобрительное внимание все командиры и должностные лица всех служб полка. Я стал жуть чудной - торчащие клочки, лоб совсем белый. Купили кипятильник /кофе варить/, изучили расписание автобусов и электричек.
(В другую сторону от нас поселок Приморск, до него 20 минут на автобусе.)
После обеда /едва не опоздали!/ часа два провели в полковой библиотеке. Средняя, книги, как везде, но есть немного хороших. Только совсем нет научных. Библиотека запущенная, книги расставлены беспорядочно. Так и чесались руки привести ее в порядок. Может быть, когда-нибудь доберемся и обнаружим в этих завалах немало ценного. Но, какая б ни была, а скрасит нам жизнь библиотека.     
Гостиница.     Старая, обшарпанная, грязная,  сырая, нет ни горячей воды, ни кухни. Холодно. Ситников, уже обживший здесь койку, говорит - пьют. Постирать негде.
Баня раз в неделю, по субботам.
Столовая  технического состава (для летного – отдельная). Кормят хорошо, вкусно и совершенно бесплатно. В столовой опрятно. Ассортимент - 5-6 блюд на выбор. Можно брать добавку, но я пока наедаюсь.

Завтра будет неделя, как я здесь - подумать только, целая неделя и еще только неделя! Дни отчетливо отпечатываются в памяти, вечером можно точно повторить в воображении свой дневной маршрут, всегда есть дела, всегда что-то или куда-то нужно... Люди, впечатления... Но время  течет медленно. Оно отчетливо и при этом размыто. Никогда, кажется, не было таких длинных недель. Никак не приходит ощущение реальности и надежности теперешнего положения: как будто это нечто вроде военных лагерей после  пятого курса, вроде летнего студенческого стройотряда. Ну,  пожил, а не прижился, так собрал рюкзак и уехал дополнительным поездом с Московского вокзала - искать черт-те что черт-те где.
Чувство неустроенности сильно. Ощущение хоть какой-то надежности дает только домашнее,  приехавшее в чемодане. Трубка, коробка с табаком, лист домашней бумаги; уложенный чемодан, где все подогнано так, будто творили мозаику  из старых, привычных вещей.

Две шутки, рожденные коллективным разумом двух двухгодичников:
1. Офицер - особая форма существования белковых тел/материи/.
2. Таверна "Зеленая радость".
У Стругацких в "Трудно быть богом" есть таверна "Серая радость" - для серого офицерства. Применительно к нам цвет изменится на зеленый. Правда, это заведение здесь называют "чепок" /или "чапок"? - от "чапнуть", т.е. "тяпнуть", что ли?/…  Нет, как  мне объяснили потом, от аббревиатуры «ЧП» - «чрезвычайное происшествие», которое   часто   подстерегает  военнослужащего после возлияний в «чепке».

В мой  первый день, когда мы с Валеркой зашли в гостиницу бросить чемодан, на наши голоса, распространявшиеся, очевидно, по всем фанерным боксам пустой в этот час общаги, заглянул парень - маленький, плюгавый такой, в бриджах и в тапочках. Глаза - блестящие коричневые пуговицы.
-А вы что, ребята, новенькие?
-Да.
-Откуда?
-Из Москвы.
-А! Далеко.Тут больше питерских.
-А ты давно служишь?
-Хм...три месяца осталось...
Мы подавленно молчали.
-Куда вас сунули? Третья? ТЭЧ? Нормально.Только в четвертую
не ходите: там и командир - дерьмо, и инженер - дерьмо. –Парень взглянул на часы. -Э, мне на службу пора...
Мы завистливо смотрели на закрывшуюся дверь.

22 апреля меня представили на построении в эскадрилье. За день до этого я познакомился с командиром, начальником штаба, замполитом, инженером, начальником своей группы старшим лейтенантом Саваниным и двухгодичником Колькой Дмитриевым, которому тоже три месяца осталось... Все начальники спрашивали, как я отношусь к водке, все вспоминали про двухгодичника  Хицкова, тоже из МЭИ, спившегося здесь и работающего сейчас в Москве грузчиком. Замполит высказался прямо:
-Главное, не пей, и служба у тебя пройдет спокойно, нормально.
Меня вызвали из строя, я вышел и повернулся дюже неловко, затормозившись каблуком на ноздреватом бетоне и накренившись основательно влево. Может, кто и засмеялся, я не видел толком ничего.
День был солнечный, но не весенний: блестящий, как поздней осенью, холодный. Шел последний день какого-то "перевода", все были заняты; меня Саванин послал смотреть "живой вертолет", я полез с Дмитриевым вовнутрь МИ-10.Первый раз я был в вертолете.

Ленинградский округ. Говорят, прилично только вблизи Ленинграда, около Новгорода и Пскова ничего, а Карелия и Мурманская область -неописуемые дыры; говорят, глушь там, болота, бараки и такая тоска, что хоть вешайся. Так что у нас относительный комфорт, все ж сносные условия и культурные центры, хотя и  сугубо местного значения, под боком.

Мое дело – изучать вертолет, "входить в строй" /программа ввода рассчитана на месяц/, все остальное меня не касается. Вертолет я совсем не знаю, мы же изучали в институте лишь теорию отдельно взятых приборов, устройств; в лагерях больше валяли дурака, да там, к тому же,  были самолеты. А здесь нужно, чтоб вертолет летал и был исправен, нужно его контролировать и находить неисправности, если они обнаруживаются. Работа, короче, сугубо практическая, опыт важен и практика. Тут сидят офицеры и сверхсрочники, съевшие собаку в этом деле. Конечно, они не разбираются в теоретических тонкостях. Может, они даже не знают, как генератор вырабатывают энергию, но машины у них работают. А это все, что нужно армии.
Когда мы валяли дурака в институте, спихивали разные зачеты и
прочее, на военной кафедре /незабвенный майор Кочерыгин!/ с нас драли три шкуры. Тогда казалось,  что военную профессию знаю лучше, но  после каникул, диплома,  предоставленного военкоматом отпуска /девять месяцев, в общей сложности!/ выяснилось, что половина из памяти выветрилась, половина - представляется смутно. Обычная история.

Снег идет вот уже второй день и тут же тает. Серо, уныло. Сидим дома, сиречь, в гостиничной комнатушке, где с трудом умещаются три койки. Наш третий в комнате, летчик,   почти не бывает  - идеальный сосед. Ни разу за неделю не ночевал. Ну что ж, у него тут, как болтают,  две жены; при таком положении дел я бы тоже не стал спать в ледяной гостинице.

Посетили ближайший очаг цивилизации - Приморск. Тоже дыра. Зато два книжных магазина. Купили книг. Не скажу, что редкость, но вполне. Чтобы съездить в Приморск, нужно разрешение инженера эскадрильи, в  Выборг - командира эскадрильи, Поездка в Ленинград - уже отпуск, пиши рапорт командиру полка.  Офицеры и прапорщики полка по полгода не бывают в Ленинграде, если только не плюют на разрешения. Мы сегодня так и поступили. Есть в этих разрешениях что-то унизительное или детское - будто на горшочек просишься.

Мне выдали:
1.Три фуражки /повседневную, полевую, парадную/.
2.Шапку.
3.Повседневную форму - китель, брюки.
4.Полевую форму - гимнастерку нового образца, бриджи.
5.Ещё одни бриджи - сущий мешок!
6,Плащ-накидку.
7.Брюки синие парадные.
8.Две белых парадных рубашки.
9.Синий парадный галстук.
10.Три зеленых повседневных рубашки.
11. Два зеленых повседневных галстука.
12.Черные носки,
13.Портянки байковые зимние и полотняные летние.
14.Отрез на парадный китель.
15.Отрез на парадную шинель.
16.Отрез на повседневную шинель.
17.Сапоги хромовые.
18.Сапоги яловые.
19.Бельё - одна пара теплого и две пары простого.
20.Ремень,портупею.
21.Полевую сумку.
22.Техническую демисезонную куртку.
23.Два технических комбинезона.
24.Тапочки технические.
25.Много метров сатина на подкладки.
26.Погоны,петлицы,звездочки,птички - в несметном количестве.
/Забегая вперед, я получил ещё:
27.Зимнюю техническую куртку.
28.Зимние технические меховые перчатки.
29.Зимние ватные брюки "ползунки".
З0.Заленки.
31.Калоши.
32.Ботинки коричневые повседневные.
33.Флягу.
34.Компас.
35.Берет технический.
И ещё:
36.Пистолет "ПМ",16 патронов, кобуру.
37. Противогаз, чулки, перчатки, плащ противохимические, и, может, что ещё.../
Сколько добра! Двух граждан можно одеть. И все добро - в трубу!
И сам покупал: шарф серый повседневный, перчатки коричневые повседневные, ботинки черные /требовались таковые, пока не перешли на коричневые/, носки форменные - сначала синие, потом зеленые, заколки для галстука установленного образца...

Неделя до  первомайских праздников. Мало ем, немного сплю и дико, совершенно дико курю. Сейчас не пошел на завтрак. Смешная попытка пробить брешь в установленном не тобой, навязанном тебе порядке.

Мне кажется, я люблю самолеты. Или казалось раньше? Казалось... Серый бетон аэродрома, четкий ритм, волнующие ряды вздремнувших серебристых птиц. Хорошо? Пилоты-асы -  значительные, мужественные, благородные, любимцы женщин, для которых свята дружба, свято небо. Вот один из асов.     Ступаков – капитан, летун первого класса, тот самый идеальный сосед с двумя женами:
-Ты мне поверь! Вот когда ты придешь через два года на гражданку, ты будешь сосем другим человеком. Наберешься.
-Чего?- не понимаю я.
-Ума. Вот увидишь, будешь смотреть на жизнь просто-просто. И к выпивке и к бабам будешь относиться так - надо,  значит надо. И в семейной жизни тоже просто-просто.
-Не знаю...Может, мое время еще не пришло?

Сейчас главное - научиться разделять свою жизнь на две половинки. Научиться выключать мозг и научиться включать его вовремя. Научиться спокойно наблюдать.

Ситников -  про выданный мне материал на шинель, который негде хранить:
-В сколько погибелей ты его согнул?
-В две.

Три дня подряд хожу на стоянку и читаю технические описания. Описания плохие, я привык к институтским разработкам, четким и подробным, а  тут накручено.
Полк летает. В первый раз я выскочил из домика, смотрел, как выруливает, как зависает МИ-6. Дмитриев лениво усмехнулся:
-Ещё насмотришься...
Скучно. Служба энтузиазма не вызывает. Глупо считать, сколько осталось, когда и двух недель не оттрубил. А я считаю: 22месяца.

Смотрели в клубе «Пармскую обитель». Когда в первых же кадрах появляется Мария Казарес со своей умопомрачительной талией, зал завистливо вздыхает. Отчетливо, громко.
Вздыхают, собственно, офицерские жены, Что ж, вольный воздух, большие зарплаты, пассивное существование. Позавидуешь талии!

Две недели, как уехал из Москвы.
Вернулся из госпиталя старший лейтенант, на месте которого я сплю. Бортехник на  МИ-8. Звать его Валентин Андреев. За сорок. Потаскан.Лысоват.  Глаза у него без зрачков. Когда курит, затягивается глубоко и замирает, сосредоточившись, как будто всем существом поглощает дым, оценивает качество, вслушивается. А потом резко выдыхает, как бы выталкивает дым  языком - язык даже вылетает изо рта.
Разговорились. В старших лейтенантах ходит пятнадцатый год.
-Стыдно сказать, ребята...Так уж получилось. Сначала в академию не пошел. Потом по комсомольской работе не пошел. Молодой был, горячий, пару раз попал на губу за пьянку, повздорил, ещё поругался, побузил, - ну и не задалась служба.
Семьи его здесь нет, она в Тайцах, по другую сторону Ленинграда. Мотало бедного по всему Союзу, сюда попал с Курил. Собирается увольняться в январе 73-го. Говорит, что не чает, как вырваться из армии. Пенсия 150 рублей обеспечена.
Что это они все так ругают армию? Ступаков тоже клянет. Однако служит и никаких серьезных попыток  вырваться не делает.
/Забегая вперед. Когда я увольнялся, Андреев ещё служил, вернее, дослуживал. За два года он успел накуролесить. Сначала слетел с борта /за явку к боевому вылету - на ученьях дело было - в невменяемом состоянии/,потом -вообще из армии за серию пьянок и дебошей. В марте 74-го должен был придти на него приказ, и с какой -то грошовой пенсией - на волю. Вместо 150 рублей. Нормальным я его в последнее время не видел. Знакомство наше осталось поверхностным, так как скоро мы с Ситниковым гостиницу покинули, но - даже по короткому общению - человек он скверный, мелочный. Выпьет - сразу куражиться. А вот в шахматы здорово играл!/

Отгул после учений. После завтрака приняли господа офицеры. И не мало, как видно. В два часа дня затрезвонили на этаже будильники -обед. После обеда - приняли. Перед ужином снова трезвон.
Не могли спать с Валеркой до двух ночи. За фанерной переборкой надрывался магнитофон. Я не выдержал, пошел. Зрелище - типичный бардак. Бутылки, объедки. Спят, кто где. Горит свет.
Выключил магнитофон, погасил свет.

Заканчиваются праздники. 21.30 2-го мая.
Сейчас пришел Ступаков, заставил выпить спирту. Из противообледенительной системы вертолета. Так что это не  совсем спирт - процентов тридцать в нем глицерина, это "ханька" или "ханьяк". Гадость. Сладкая, маслянистая. Правда, глицерин совершенно безвреден, он выбрасывается организмом.
Вчера ходили в гости к сверхсрочнику из моей группы, Игорю Громову. Посидели часика два, поели рыбки сушеной и жареной, посмотрели телевизор. Здесь принимают Финляндию, очень хорошо видно, качество изображения превосходное /финны используют японскую аппаратуру/,программа оформлена интересно, со вкусом. Финны показывали нашу первомайскую демонстрацию и американский детектив. Фильм подан очень оригинально: вторым звуковым сопровождением идет запись зрительской реакции, сделанная, очевидно, в крупном кинотеатре. Фильм веселый был - сплошные взрывы хохота. Мы же ничего не поняли - ни английского, ни финского перевода, появлявшегося синхронно в виде текста.
Сегодня обозленный Валерка засел за "Войну миров" на английском, но долго не высидел.
Погода вдруг резко улучшилась, потеплело, посветлело. 30-го днем проторчали на море, лазали по камням, сидели на солнышке у воды. Потом ходили по поселку каменных финских домиков /"Шанхай"/, подыскивали себе квартиры. Вечером смотрели кино, посидели в кафе, пошли в клуб на танцы. Я не танцую, Валерка, как оказалось, тоже. Сидели, смотрели.

3-го мая занялся квартирой. Пошел к Маслову, говорю: хочу занять однокомнатную квартиру в каменном финском домике, она пустует."Занимайте ". Побежал в домоуправление и за полчаса получил документ, ключ. Стал жильцом. Выпросил в гостинице кровать и сетку. В квартире есть стол, тумбочка, табуретка. Матрасов и постельного белья не дали, старшина тоже мялся-мялся, но не раскололся. Выдали на ремонт 9 рублей, на них купил ведро, швабру, веник, замок, лампочки.
Два дня после службы выводил грязь и топил печку. Тепло, тяги никакой, печка топилась, что называется, «по черному». Замок врезал. Грязь ещё осталась.
Не ахти, какой угол, довольно запачканный и замусоренный, зато
свой!
Зачем полез в эту авантюру? Настоящая дача. Спокойно, отдохнуть можно от службы, отдельная квартирка в лесу, вокруг свой брат, двухгодичник.

18 мая.
Сегодня «летают полеты», как выражается начальник щтаба полка, большой грамотей. Я бездельничаю, валяюсь в лесу на солнышке, подстелив свою техническую телогрейку. Не совсем, то есть, бездельничаю, продолжаю входа в строй. Рядом валяются книги и тетрадь. Конспект становится тоньше - то туда листочек, то сюда, а не разбухает от знаний, как ему полагается. Хотя никто меня не торопит, людей хватает, техника работает,"безобразий не нарушают" /опять же он, подполковник Шелег!/.Человек я пока вполне, на 100 процентов заменимый. До конца августа, покуда не уйдет Дмитриев, будет спокойно.
Старожилы считают, что повернуло на лето всерьёз. Бабочки летают. Травку кое-где можно заметить, пробивается потихоньку.
Хорошо все-таки, что целыми днями на воздухе. Загораешь, ветра обдувают, дождики поливают.
Леса тут кругом необъятные. Что ж, почти Карельский перешеек.

С печкой удалось справиться. Научился ее растапливать, и горит она прекрасно. Вчера нагнал жару, как в бане. На зиму потребуется 6 кубометров. Это всего 20 рублей. Напилить и наколоть можно за лето самим, в порядке физподготовки.  Сейчас же с дровами смех и грех. Ходить в лес за ними лень, да и какие в лесу дрова? Сучья, ветки, они хороши для костра, а в печке быстро прогорают. Когда иду домой, собираю по дороге палки, доски, чурбачки, ящики. Почти все в округе подобрал. Даже корни сосен выломал, которые торчали. Разделывать все эти древесные отходы приходится ногами. Хороши для этой цели туристские ботинки.

Начфин дал аванс - 80 рублей. Еду в Приморск за будильником. Все дело в будильнике - без него нельзя перебраться домой.

Пришлось вставать в половине шестого утра на полеты. Полеты - это когда совеем нечего делать, если, конечно техника работает. Тогда она  летает себе, а ты сидишь. Я даже уснул на солнышке и проспал час.
Ну, зачем мы здесь нужны? Кому польза от наших дипломов, знаний и прочего? Злость и обида разбирают.
Заканчивается май, ничего не пишу. Душа спокойна, она ни в чем и во всем сразу. Белеют ночи, носится вместе с ветром запах черемухи и в лесу пахнет ранним летом, какой-то травой, мятой, молодыми листьями, а чем конкретно - не разберу…