17.  ХРОНИКА СЕНТЯБРЯ


27 августа, понедельник.
Начало обычной рабочей недели. На построении не присутствую. Ошибочная информация о выпуске вертолета. Предварительная. Не по-летнему много работы. Мелочи - вроде контровки и т.д., но и не совсем мелочи. Кажется, несколько месяцев не возился с контровкой. Роняю под двигатель авторучку. Ложусь на топливную помпу, немыслимо вытягиваюсь, трубки впиваются в ребра. Достаю, но едва выбираюсь.
Нас всего трое: Спирин, Марков и я. Пришли два новых прапорщика.

28, вторник.
Сыро, тихо, серо. Утром  -  выпуск. Ошибочная информация: вместо  восьми утра  прихожу в девять.71-й уже ушел, а 51-й только в 12 дня. Час уходит на предполетную, бегаю за АПА. Зарядил  дождик. В 16.00 снова на стоянке. Дождь.  Полеты. Неисправностей нет.

29, среда.
Утром, в 7 часов, снова выпуск. На термометре минус два. В 9 дома. Приходит Денежников  и сообщает, что мне в патруль. Иду на инструктаж. Коменданта, конечно, нет. Как всегда, перед нарядом время тянется тошно и медленно. Армия опостылела.
30, четверг.
Патруль. Везу завтрак во второй караул. Хожу. Тяну до шести.

31, пятница.
Предварительная. Опять втроем. Двое новеньких прапорщиков не в счет, я их просто вожу за собой и по ходу дела показываю кое-что. Ребята, кажется, хваткие. Пропасть работы. Расконсервировали МИ-10. За семь месяцев простоя он сгнил. Ржавчина, штепсельные разъемы разваливаются, контровка  порвана, приборы болтаются. Марков и новички возятся на нем четыре часа подряд, но всего не успевают. Я мечусь туда-сюда, предварительную делаю один. К трем часам выдыхаемся.

3 сентября, понедельник.
Дождь, дождь. Полеты с 13 до 19. Промокаю до нитки. Уйма работы на МИ-10.Меняем приборы. В штепсельных разъемах полно воды. Новые прапорщики и впрямь толковые. Один цитирует Ильфа и Петрова - уже приятно.

4, вторник.
С утра построение, хотя полеты вечерние. Проходят спокойно, без неисправностей и криков. Читаю и играю в шахматы.

5, среда.
Предварительная. Опять МИ-10. Товстанов, кажется, вредит сознательно. Заявил же он деду: на «Аполлоне» я в воздух не поднимусь. Нехорошо подозревать человека, но в цепи неисправностей прослеживается система. Товстанова можно понять: решается его перевод на землю, на техника отряда, на капитана. Инженер же заявил: пока не облетаешь и не подготовишь замену, и думать не моги. От деда, конечно, немного в этом плане зависит, и Товстанов тянет время до приказа.

6, четверг.
Вчера простыл. К обеду началась ангина. Иду в санчасть. Освобождение на три дня. Пью таблетки, поласкаю горло и лечусь водкой.

10, понедельник.
Просыпаю до 8.50,как раз до построения.    Уловка:    был в санчасти. Срабатывает. День учебы. Тоска. После обеда начинаем сo Спириным обучать новых прапорщиков.
Начинаются репетиции самодеятельности ко Дню части, я на них не ходок.

11, вторник.
Снова просыпаю. Разбудил Спирин - он меня покрывает, спасибо ему. День опять без определенного плана, все разбрелись, никто меня не хватился. Сделали предварительную на одной машине, съездил к Косолапову за прибором, отправил солдат на зарядную. Большую же часть времени бесцельно болтался.

12, среда.
И опять посыпаю, и опять сходит. Дел много. Предварительная, полеты по дежурной заявке, неисправности.

13, четверг.
Вечером полеты, утро дома. Зарплата. Неисправности. Ситников упрашивает Спирина отпустить меня раньше, потому что сегодня у него последний холостяцкий вечер.
14, пятница.
Вечерние полеты. Сильный дождь, потом снег с дождем, холод. На аэродроме ветер сбивает с ног.  Неисправности - в такую погоду всегда неисправности. Часа три разбираем со Спириным варианты нарушения параллельной работы генераторов постоянного тока на 61-ом. Потом Спирин уезжает домой, а я остаюсь до конца. Греюсь в стартовом вагончике у печки и читаю.  Мозги потихоньку размякают.
Персональное приглашение замполита на самодеятельность. Нужно написать и поставить композицию.

17, понедельник.
Не просыпаю - ура! Но и не завтракаю - лень. День предварительной подготовки; я в стороне от дел, вожусь с композицией. В обед вваливается желанный гость - Макаров.

18, вторник.
Полеты с 12 до 18.Макаров едет за грибами, но грибов нет. Уезжает вечером. На стоянке делать нечего: все прапорщики и солдаты в сборе. Но после перерыва опять взрываются противопожарные баллоны на "Аполлоне". Летали Тоцкий и Шмуль. Конфуз, скандал! Товстанов ходит гоголем: наконец-то не сработала примета, что где Товстанов, там неисправности. Он реабилитирован, хотя бы в собственных глазах.
Пыхтим с Витькой над схемами. Подозреваем усилительно-исполнительный блок. Снимаю его и везу на проверку в ТЭЧ. Блок чуть-чуть не в норме. Впрочем, напряжение срабатывания блока порядка милливольт, а где милливольты, там и чуть-чуть - много.
Вечером репетиция. Чтецы. Ужас. Не видят ни точек, ни запятых, смысла не понимают.
Времени нет совсем.


19, среда.
В 7.30 будит Алексеев: эскадрильская тревога. Особенно не спешу, успею на велосипеде за двадцать-то минут. У штаба встречаю соратников     возвращающихся домой. Оказывается, тревога объявлена в 6.20, Алексеев опоздал ко мне на час десять. Хотя я и не при чем, возможны неприятности.
Товстанов поливает нашу группу дерьмом, вчерашний случай подняв его дух. Ругаюсь с ним до крика. Пока орем, выясняется, что и дед, и Самоквитов настроены против нас. Начинаются, стало быть, сплетни. Дед хорош - и нашим, и вашим.
Предварительная. Завтра ЛГУ и полковая тревога. После обеда вызывает Косолапов. Его поручение можно выполнить за 15 минут, но, как всегда в армии, едва укладываюсь в два часа.
Вечерняя репетиция. Снова волокита. Артисты мои кто где: в нарядах, в командировках...
Около полночи собираю чемодан к тревоге.

20, четверг.
Звенел ли будильник, сказать не могу, но проснулся в 5.30.Не спеша собрался, даже сел почитать. В 6.17 загудело. Разбудил Ситникова. На стоянку приехал почти что первым. Определили в передовую. В вертолет на сей раз не загружались, только в машину. Тревога прошла на редкость спокойно: палец о палец не ударил. Пошло своим чередом ЛТУ- летно-тактические учения. После обеда сообщают: заступаю ДСЧ. Инструктаж. В наряде.
Заодно - репетиция, хотя инструкция заниматься посторонними вещами, отвлекаться от несения службы запрещает. В композиции сдвиги есть. Завтра на  стоянке с каждым из чтецов займусь персонально. Последнюю стоянку закрываю в 0.30.

21, пятница.
В наряде. Заняться композицией не пришлось, народ разбрелся.
28, понедельник.
С утра - лекция но марксо-ленинской в клубе. Лотом - разбор ЛГУ и тревоги. Потом формально предварительная, потому что нечем занять день.
Вечером собираемся на репетицию. Вдруг в 19.54 в гарнизоне объявлено состояние повышенной боевой готовности. Расходимся. Сижу дома и не знаю, что делать. Прибегает посыльный - сбор на аэродроме. Настроение тревожное. Слухи. Привозят кровати и постельные принадл-жности. Остаемся ночевать в домике.

25, вторник.
Подъем в 6.00.Становится очевидным, что мероприятие учебное. Распорядок дня неясен. Планы начальства - тоже. Две машины как ни в чем не бывало уходят в командировки. Делать нечего, чего-то ждем, сидим, слоняемся. Только в 6 вечера построение: объявлена масса запретов, конкретного же ничего не сказано. Несмотря на запрет покидать стоянку, идем в класс на репетицию. Все очень устали, дело не клеится. Ходят слухи, что мероприятие закончится после ночного ЛТУ со среды на четверг, ибо лишь к четвергу синоптики дают "простые".
Летный состав спит в казарме, на месте солдат, солдаты вповалку на полу. Технари на аэродроме. Плюнув на запреты, привожу из дома одеяло.

26, среда.
Подъем в 7.30. Построение в 8.50. Старые песни и никакой ясности.     Контроль усилился, сбежать трудно. Вчера я на три часа перед обедом и на два часа после удирал, а сегодня, кажется, не выйдет. В 11.30 - перевод в готовность номер один. Прокрутка. Сидим: неисправностей не нет. После обеда ухитряюсь-таки удрать домой на полтора часа,
15.30 - тревога. В четвертой эскадрилье в суматохе прапорщик-бортрадист ломает ногу. Вертолеты выходят на взлетный режим, и тут от домика, отчаянно жестикулируя, бегут солдаты. Оказывается, тревога ложная, ошибки в организации и неисправность в линии связи - только и всего. Отбой... А ведь едва не взлетели!
В 17.30 построение. Погоды нет. Состоянию повышенной боеготовности конец. Сдаём оружие, отключаем аккумуляторы. Все по домам!

27, четверг.
Парковый день - больше для галочки. Я вконец наглею и сбегаю домой. Впервые, кажется, больше такого за всю службу за собой не припомню. Вечером репетиция. Впечатление от нашей композиции - очень слабо.
Завтра строевой смотр.

28, пятница.
Строевой смотр. Нас осматривает Калишенко. Это серьезно. Ему не нравится моя шинель, но тут уж ничего не поделаешь.
Семинар по марксо-ленинской. Я не готов. В последнее время стал плевать на такие вещи. На меня махнули рукой. Распределяют темы для итоговой проверки. Мне дают сразу две: "национальный вопрос" и "социальная структура".
Подведение итогов в клубе. Потом всех спецов собирают Косолапов и Федоров. 16.30- подведение в эскадрилье. Без перерыва - репетиция в клубе, на сцене,
Дома в половине девятого. Рабочий день - двенадцать часов.