19.  ХРОНИКА    ОКТЯБРЯ


I октября, понедельник.
8.25 - построение. Начинается инспекторская проверка полка командованием воздушной армии. Топаем строем на бетонку. Весь гарнизон. Встреча инспекции, митинг, строевой смотр, прохождение торжественным маршем - с песней и без оной.
На митинге Шумских от волнения пускает петуха и вообще спотыкается /никогда с ним этого не бывало!/. Ну, ещё бы: два генерала, с десяток полковников, с десяток подполковников и майоров. Представительная прилетела комиссия, прямо скажем. "Сколько папах?" - спросил бы Вадим Тоцкий. Аж двенадцать!
Строевой. К нам пришел подполковник Какой-то. Передаем по рядам двадцатипятирублевую бумажку: многие забыли положенные деньги.
Строевая подготовка. Как назло, я стою в середине строя. При поворотах на меня нещадно шипят и отдавливают сзади и с боков ноги. И брюки пачкают. Я тоже в долгу не остаюсь.
Прохождение. Без песни  - нормально. Но с песней... И это после концерта! Шумских приказывает Басарабу завернуть эскадрилью. Басараб красен и обливается потом, несмотря на пронизывающий холод. Пока поворачиваем,   успеваем лихорадочно посовещаться: оставить старую песню или спеть новую. Половина не знает старую, половина - новую. А трибуна все ближе. Она уже совсем близко, и  мы…

…Приглядитесь  к строю. О, это совсем не просто, когда идет строй!
Хождение строем – целая наука, успешно выполняющая задачу по подготовке необходимых армии людей. Она называется шагистикой. Или, сказать поприличней, строевой подготовкой. Это странная  наука. В отличие от всех нормальных наук, развивающих мышление, шагистика отучает человека думать,  загоняя сознание в подошву сапога.
Шагая в строю, сознаешь только то, что шагаешь в строю. Отвлечься нельзя – пропустишь переход  с обыкновенного шага на строевой или наоборот, а если пропустишь, сразу собьешься с ритма, налетишь на  идущего впереди (или идущий сзади налетит на тебя), поломаешь строй, выпадешь из общей массы, окажешься на виду у командира, ведущего строй, а это опасно. Поэтому человек, идущий в строю, стремится полностью слиться с ним, стать как все, подстроить ногу и   дыхание,  слиться со стальной  когортой. Прочь с дороги, идет строй!
Нет человека. Есть единообразно  одетая, единообразно движущаяся, единообразно чувствующая колонна пустоголовых человекообразных роботов, беспрекословно повинующихся приказам. Теперь  дайте цель попонятнее и позаманчивее, воткните в руки факелы, заставьте оркестры играть марши,  поставьте на трибуны вождей в маршальских мундирах, и… Известно, до каких пределов могут доходить такие несокрушимые когорты…

… А строй нашей, третьей вертолетной эскадрильи дошел уже почти до трибуны.  Она уже совсем близко, и мы отчаянно орем старую песню. Впечатление, чувствуется, не очень, не то, что на концерте, но больше нас не заворачивают.
На этом торжественная церемония заканчивается, и с 12 часов начинается обычный рабочий день. Предварительная. В половине пятого приказ: сегодня проводим ЛТУ. Распогодилось.
ЛТУ начинается в 18.00. Первым эшелоном на наших машинах идет четвертая эскадрилья. Наши выруливают около полуночи.
Дома в три часа ночи.


2, вторник.
Построение в 10.00. Сдаем зачеты по специальности инженерам воздушной армии. Вопросы простые: аккумуляторы /как можно подробнее/, средства объективного контроля /МСРП-12 и бароспидограф К-2-715/, послеполетная подготовка. Управляюсь за час. Три листа.
С 14.30 полеты. Две смены подряд. На полетах нужно подготовиться к завтрашней итоговой проверке. АПА нет, ни запустить, ни предварительную сделать к завтрашней командировке. Самоквитов бесится. С трудом достаю АПА, и то только потому, что с шофером в приятельских отношениях.
Льет дождь. Готовлюсь по "социальной структуре" и едва не засыпаю. В девять вечера долгожданный отбой. Нет погоды.

3, среда.
В 7 утра будит посыльный. Тревога объявлена в 6, я проспал. Теперь спешить некуда. Несколько неприятных минут, но начальство вьется вокруг инспектирующих чинов, и я быстренько отхожу в тень. Перекантовался в эту тревогу я, признаюсь, оригинально.    В 10 идем на заклание. Техсостав - в классе ЗОМП. Итоговая проверка. Чуждые общественных наук воины дрожат. Замираем в классе и ждем проверяющего.Тихо и скромно сидим четыре часа. К нам проверяющий не пришел. Сами себя не проверяем. Кузнецов ставит "усвоено" против всех фамилии и расписывается в ведомости как представитель руководящего состава эскадрильи.
После обеда ничего определенного не намечается, и Спирин дает мне полдневный отгул.

4, четверг.
Работа входит в нормальный ритм. Предварительная. Две неисправ ности, но вместе с Харчевниковым быстро их устраняем. Заступаю ДСЧ.

5, пятница.
В наряде. Сегодня наша ЗВЭ объявлена «отличной». Полк звание «отличного» удержал. Социалистические обязательства выполнены полностью! Батальон и рота связи получили по четверке. Они - "хорошие".

6, суббота.
В 10 утра заявляется Алексеев и сообщает: рабочий день. Сколько же можно? После всех повышенных готовностей, после проверок, когда по 18 часов вкалывали, еще и в субботу работать?! Но... отматерившись, приползаю к 11 утра на стоянку. Парковый день. Объявлен по всем ВВС по причине возросшей в сентябре аварийности. Все злы. Работать никто не хочет. Тянем время до двух, так как день все же неполный.

8, понедельник.
Номинально - предварительная, однако делать нечего. После обеда длиннейшее и нуднейшее подведение итогов в эскадрилье.
Начинаю вырываться в Москву. Рапорт. Спирин и Самоквитов подписывают без звука.

9, вторник.
Полеты с 14 часов. Дождище. Рапорт застрял у Басараба.

10, среда.
День занятий и работы на авиатехнике. С утра Басараб подписывает рапорт на семь суток.
Используем день для перевода машин на зимнюю эксплуатацию, хотя официально перевод не начался и на него выделят время не меньше недели. Однако дело это весьма хлопотное, скрупулезное, и лучше начать его загодя.
Осмотр. Хожу с блокнотом и отверткой. Со мной трое солдат. Составляю дефектные ведомости, рву отверткой слабую и старую контровку.  На всех переводах я всегда работал с отверткой и хожу с ней больше по привычке,  потому что теперь сам механическую работу не делаю.
Лазаю по всему вертолету, показываю, где подтянуть, переконтрить, почистить, подкрасить.
Перед обедом узнаю: Шумских рапорт не подписал.
11, четверг.

Метель... С утра иду к командиру полка. Ничего конкретного он не говорит и приказывает зайти комэску. Плетусь на стоянку. Снова перевод, снова пишу, снова пальцы дубеют от железа. День тянется бесконечно. В 16.15 мне на стоянку звонит Кузнецов: рапорт подписан,  Шумских дал четыре дня, нужно идти в строевой за отпускным.
Уезжаю на шестичасовом автобусе.

17, среда,
Прибылово. Зима. Из-за опоздания автобуса приезжаю только в час дня. Переодеваюсь в дикой спешке и бегу на службу. Дамы из строевого поджидают меня с утра.
Только сегодня - первый официальный день перевода. Что-то вроде работы, так как почти все сделано в неофициальные дни.

18, четверг.
Зима. Иду, как всегда во время перевода, прямо на стоянку, а не на плац. Приятная новость: была эскадрильская  тревога. Рано утром. Обо мне просто зыбыли.
Перевод. Опять "нечто". Перед обедом принимаю в ТЭЧ машину, посла обеда командую группой на стоянке. Спирин и Харчевников списывают девиацию. Поступает дежурная заявка на подтверждение класса, но погода ниже минимума.

19, пятница.
Продолжается перевод. С утра Кузнецов портит настроение: с субботы на воскресенье в патруль. Что ж, отпуск нужно отрабатывать. До обеда -  неисправности. После обеда разбираемся с аккумуляторным хозяйством.

20, суббота.
Выходной ни к черту, если вечером в наряд. Два дня разбиты.К шести вечера иду. Дежурный по караулам - капитан Букин. Инструктирует, наставляет и мурыжит солдат так долго, что вместо обычных 18.15 выходим на маршрут в 19.15.Погода не для самоволок, и мы с патрульными сидим сначала в кино, потом в казарме, потом у меня дома. Букин отпускает в 0.30.

21, воскресенье.
К 10.00 иду патрулировать. До половины шестого проходит целая вечность.

22, понедельник.
С утра лекция в клубе о Ближневосточном конфликте. Читает Рад-ченко. Сначала даже интересно, потом клонит в сон.
На стоянке иду на 65-ый.Не включаются на параллельную работу генераторы. После прокрутки и прогрева неисправности как не бывало. Самоустранилась. Тоже плохо, но что сделаешь?
Приходит Ситников. Вместе с ним ломаем голову над отказом экс-периментальной системы защиты турбины винта /СЗТВ/.Трогать в этой системе ничего нельзя, а разобраться нужно. При прозвонке цепей все исправно. До вечера разрабатываем план экспериментов на завтра.
Спирину подписали рапорт о зачислении кандидатом в академию. Харчевников писал рапорт на предмет поступления в ЛИАП, на заочное. В гражданский ВУЗ пробиться вообще трудно, обычно отказывают. Почему? С точки зрения логики объяснить трудно. Наоборот, вроде бы, нужно поощрять стремление к учебе. Харчевникову отказали под предлогом того, что разрешили Спирину, а двоих сразу отпускать нельзя никак.

23, вторник.
С утра занимаемся системой СЗТВ.   Ничего не понятно. Упрашиваю Самоквитова запустить и поэкспериментировать при работающих двигателях.  Запускаем, смотрим в инструкцию и производим положенные действия. Система срабатывает, двигатель выключается. Приговор: неграмотная эксплуатация, виноват и борттехник, и летчики. Не могут даже правильно прочитать инструкцию, а ведь там все однозначно. И сколько раз так было... Мучаешься, мучаешься, а потом оказывается, что дали ложную информацию или что-нибудь включить забыли.
Спирин и Харчевников угнетены: у них прямо из комнаты, из шкафа украли парадные шинели и мундиры.

24, среда.
Полеты объявлены с трех дня, но долго не начинаются: нет командира полка, а он сегодня руководитель. Выруливают только в 16,30, но "дня" осталось мало. После перерыва у нас запланирована всего одна машина. Спокойно.

25, четверг.
Летно-техническая конференция. Занятия по секциям. Выступают инженеры и все начальники групп. Обычная говорильня. После обеда Спирин дает мне половину отгула за  патруль.
26, пятница.
День выдачи общевойскового обмундирования. Ажиотаж. Склад берут штурмом. Мне получать нечего, сижу в одиночестве на стоянке, читаю. В полдень ухожу домой. После обеда - коротенькое подведение. Рабочий день на два часа сократили.

29, понедельник.
План по налету выполнен, класс подтвержден, техника переведена, инспекторская проверка прошла успешно. Начинается ноябрь. Целый месяц нас будут занимать разной ерундой, придумывать несуществующую работу. Вот и сегодня номинально - день занятий. Это значит - кто во что горазд. Третья часть в отгулах.  Те, кто на службе, рубятся в домино и в шахматы. Читают. Паяют. Чертят графики, пишут плакаты. Рассуждают о своей тяжелой жизни автомобилисты. Спорят о пенсиях старые прапорщики. Самоквитов возится в "спиртовой комнате". Можно все – в домике, на службе. Нельзя только одно: уйти домой и заняться делом.

30, вторник.
Отгул. Все-таки Самоквитов и начальники групп своей властью, не обращаясь  к Басарабу, дали в эти пустые дни отгулять всем.   
31, среда.
Тяжелый и нервный день. Предварительная. С утра выходит из строя АПА. До обеда работа стоит. Семь машин остаются на два послеобеденных часа. АПА тянут в разные стороны. Грыземся. Поругался с Малаховым, Сербуном и Григорицей.


I ноября, четверг.
Полеты. Минус 9 градусов. Построение в 9.00.Работы нет, людей много. Отправляюсь по своим делам: в парикмахерскую и магазин.
В перерыве приходится быстро менять две перегоревшие лампочки и кнопку фрикциона на ручке "шаг-газ". В остальное время читаю.

2, пятница.
8.30 на стоянке. Загружается 53-ий. Повезет в Касимово домашний скарб и "Жигули" майора Александрова, назначенного туда командиром отдельной смешанной эскадрильи. Вылет задерживается: туман. С плаца доносится буханье оркестра, там идет строевой смотр в парадной форме. Этой пытки я избежал. Ждем вылетами тут поступает команда: полеты с 15 до 21.Кто-то из армии не успел в текучке административных дел подтвердить класс и приехал к нам, чтобы не упустить свои шесть сотен. Ничего себе рабочий день! Прокрутили, вырулили, но снова наполз туман. Отбой. Вылет 53-го переносится на субботу. Я начинал, мне и заканчивать. Заодно вышедший из отпуска Березин "пихает" меня ответственным.

3, суббота.
Ни на подъем, ни на завтрак к солдатам я не пошел, пошел на стоянку к вылету. Туман. Экипаж и семья Александрова томятся.
Суббота - парково-хозяйственный день. Солдаты моют полы и бросают в котельную уголь. Я при этом присутствую и пишу письма. Звонит Басараб: почему не были на подъеме и на завтраке? Прикидываюсь дурачком: так инструктировали. Кто? Инженер. /И это на самом деле так./ Басараб сомневается, и тон у него какой-то нехороший. Ладно.
Зачехляем вертолет и идем на обед. Теперь вылет переносится на понедельник.
К 17 часам иду в казарму. У солдат баня. Зачем, спрашивается, там нужен я? Есть же старшина, это его прямая работа - в баню водить, нянчиться. Но - положено. На субботу и воскресенье назначается ответственный из офицеров."Ответственная нянька подразделения".Чтобы было кого наказать, если что случится. Положено и другое: ответственными ходят начальники групп и выше, то есть те, у кого есть подчиненные. Начальники групп вообще не ходят ни в какие другие наряды, кроме это- го. Но назначают всех подряд. Например, по графику идти инженеру, а тут
как раз окунь здорово берет,..
Баня. Ужин. Кино. Телевизор. С 19 до 24 торчу в казарме. Сначала присутствует и занимается своим делом старшина, но   постепенно ухитряется крепко набраться и уползает домой.
Вечерняя поверка. Все на местах. Отбой. Что мне делать теперь? Ждать, пока уснут, что ли? Глупо. Ухожу.

5, понедельник.
Предпраздничное настроение. Подведение итогов за год в эскадрилье. Инженер объявляет мне благодарность. Получаю значок "Гвардия".
После обеда - проба всех без исключения машин. Через неделю командировка в Калининград. Поедет, видимо, Харчевников, Кузнецов из-за оружия не хочет его отпускать, и, может быть, придется ехать мне, Я, честно говоря, не очень хочу, но и здесь опротивело,

6, вторник.
Построение. Не меньше часа уходит на оглашение списка праздничного наряда. Шелег потешает публику. После разбредаемся кто куда.
Предпраздничное собрание в эскадрилье. Не отлучаться самовольно Не пить. Кафе работает тогда-то. Парад 7-го в 10 утра. Кто хочет дежурить на вечере? Для солдат мероприятия следующие. Все обычно...