2. ДВУХГОДИЧНИКИ (1)

 

Прибылово. Двухгодичники.


Дмитриев  держался абсолютно независимо и, как мне казалось, в душе глубоко презирал армейскую среду и людей, с которыми служил два года.
Рассказывал он такой случай с капитаном Самоквитовым, техником отряда:
-Неисправность. Я посмотрел -   нужно опрессовку делать, наше все работает. Слез с вертолета, стою. Подбегает Самоквитов: "Ы...ы.. давай лезь, снимай… " /Самоквитов заикается немного/. Чего я полезу, говорю, у меня начальник есть, я ему доложил. Он орать. Стой, говорю, где стоишь, или иди...
-Ну, и что было? - удивляюсь я. С тех пор вес Самоквитова заметно возрос, он сейчас потенциальный приемник инженера, и "тыкнуть" ему мало кто может.
-А ничего. Неисправность же не у нас была, это они должны делать опрессовку.
Пояснение: «они» - это группа ВД, вертолета и двигателей, группа голубой крови среди технарей, группа превилегированная. В нашей авиации основными, главными специалистами считаются специалисты по двигателям. Инженер полка, т.е.заместитель командира полка по инженерно-авиационной службе, подполковник - специалист по ВД. Инженер по эксплуатации, второй инженер полка, - тоже. Инженер эскадрильи - двигателист. Техники отрядов - тоже. Начальник ТЭЧ - аналогично... Майоры, капитаны. Между тем, по радио- или авиаоборудованию на весь полк, как правило, один майор, один капитан - начальник соответствующей группы ТЭЧ, а ниже старшие лейтенанты да лейтенанты. В нашем большом полку, правда, по авиаоборудованию было два нженера-майора, один по электронной автоматике и приборам, другой исключительно по электрооборудованию. Вот поэтому, в силу многочисленности своей и узаконенного главенствующего статуса группа ВД всегда "зажимает" и радистов, и "спецов", и оружейников. Чаще препирательства носят шутливый характер, но бывают случаи не шуточные, явно хамские случаи...

Итак, Дмитриев. Тепло отзывался он только о Кривоноге, величал его Андреем Филиппычем, всем остальным, кому можно, "тыкал",потому что все "тыкали" ему. Ни разу не видел я, чтобы он козырнул кому-нибудь. /Справедливости ради: с командиром полка мы с ним вместе ни разу нос к носу не встретились. /И еще Колька преспокойно нарушал форму одежды, ходил в комбинезоне, когда это было строжайше - приказом командующего армией запрещено./
На работе был не суетлив, основателен, методичен; к концу службы вертолет знал отлично, любил копаться в схемах и сломанных приборах. Сойтись мы с ним не сошлись, он по характеру, по-видимому, не способен был к тесному дружескому сближению, да и слишком мы разные люди оказались. Тем не мене первые три месяца я больше всего общался именно с ним, он и работе меня учил, и о людях рассказывали об армии, и о тех временах, когда меня ещё не было в эскадрилье. Но покровительственного тона по отношению ко мне он не взял, не выступал этаким старшим наставником.
Он закончил ЛИАП /Ленинградский институт авиационного приборостроения/, коренной петербуржец. Четыре месяца до армии работал.  Приехал в Прибылово семейным /сыну, тоже Кольке уже четыре года/, а в армии обзавелся вторым сыном. Единственный из двухгодичников, он сумел получить однокомнатную квартиру в пятиэтажном доме, самую, правда, незавидную, угловую, на первом этаже, но все-таки для двухгодичника это было невероятным достижением! Объяснял он это случайностью: жил, мол, первый гол в комната во 2-ом ДОСе, родился второй потомок - и как раз рухнул угол... В такой ситуации, да с семьей, да с новорожденным, не могли не дать ему пустовавшую "хорошую" квартиру.
Был он очень домашним, поклонником телевизора, газеты "Советский спорт" и исторических романов. Я приходил к нему несколько раз смотреть футбол, он ко мне несколько раз за велосипедом. Семью свою Колька звал не иначе, как "семейством",жену - "мамашей"/она звала его "папашей"/.
При первом же нашем знакомстве он сказал мне:
-На двухгодичников здесь смотрят как на негров... Люди второго сорта.
Он пил очень мало, и на мой вопрос, почему все начальники в беседе с новобранцем вспоминали о горькой, ответил так:
-Здесь пьют все: от командира полка до последнего сверхсрочника. Но нужно пить умно. Если попадешься - будьте любезны, затаскают, год будут вспоминать.
Перед Первомаем мы убирали стоянку. Технология: рассыпались и бродили между вертолетами, собирая бумажки, камешки, щепочки и прочее.  Как раз перед этим наш комэск, майор Басараб, что-то ляпнул на построении.
-А наш командир большого ума мужчина, - сказал я, цитируя Стругацких.
-Да ты что! – искренне изумился Дмитриев. - Он же дурак дураком! Смотри, не скажи кому-нибудь, засмеют. Вот Кучер до него был /Кучевский/, еврей-летчик, тот был - командир. Загонял в самодеятельность, в  хор. Я не пою, ну и говорю ему - не пою, мол. Дмитриев, в армии не бывает "не пою", не бывает, чтобы один пел, а другой нет, говорит.
-Ну и что?
- Ничего. Не ходил я. А остальных "всех до единого", как Басараб говорит, заставил.
/Забегая вперед: Басарабу никогда не удавалось заставить "всех до единого"/.
Дмитриеву удался ещё один фокус, прямо скажем, уникальный: в течение двух лет он не занимался марксистко-ленинской подготовкой, ни конспекта не вел, ни на семинарах не выступал. Как он ухитрился -загадка.

Забыли Кольку быстро, изредка вспоминали лишь в нашей группе. Он не запомнился эксцентричными выходками, не дал рацпредложений, не оформил стенды, не нарисовал плакаты.  Он спокойно работал, так и оставшись для эскадрильской братии "вещью в себе"...
Как-то я спросил, рыбачит ли он.
-Нет. Скорее всего, из принципа. Когда вокруг только и разговоров, что о рыбалке..,
Он оставил фразу незаконченной. Не привык, видимо, объяснять такие вещи...
Характерно, что даже двухгодичники, в одно время с ним служившие, не все его знали. Зато пьяница  Хицков был полковой знаменитостью, и вспоминают его часто, очень часто.
/У меня был адрес Н. Н. Дмитриева, но съездить к нему за два года я так и не собрался... /