6.  ДВУХГОДИЧНИКИ (3)


Колька Моисеев, москвич,1947 года – фактически ровесник, мой сосед по дому, имеет выслугу на восемь месяцев больше моего. Жена Люда, медсестра, а ныне сельская домохозяйка, дочь Катюша трех лет, такая малюсенькая, что и двух не дашь,- вот его "семейство".
Моисеев настолько общителен, что кажется болтливым.  Шумен. При первом же знакомстве он меня заговорил. Рассказал много ядовитого, ибо к армии относится активно-неприязненно и этого не скрывает. Сначала, говорит, заявлял об этом прямо, в любых разговорах, с собеседниками любых рангов, но потом стал язык придерживать, ибо понял, что откровение плюет людям в кашу, а им это не нравится.
Моисеев рассказывает:
-Приезжаю сюда 25 августа. Дождь хлещет. А на танцплощадке – танцы. Чуть не это, под гармошку. Ну, думаю, ёлкины, оптимисты! Побродил. Ну, ёлкины, дыра! День торчу, потом иду к Маслову и прям говорю: нужно,  это, за семьей съездить! Он мнется, да вы понимаете... Я ему прям говорю: не пустите, буду в армию писать, вы мне в глаза плюете, а я что?! А у самого очко играет. Тут мне сразу - бац! - отпуск за 71-ый, десять суток, и еще, представляешь , на дорогу трое суток!!!Это от Ленинграда до Москвы - трое суток! Я - в Питер, на самолет, елкины, и в два ночи подкатываю к дому на такси! Гражданка, ёлкины! Привожу семью. Дают деревянный домик финский. Ты знаешь, что это за дом? Зимой на кухне около печки, когда топишь, сорок градусов, а в комнатах восемь. Иванов - знаешь Иванова?- капитан, в первой, лысый такой, жена еще в штабе торчит, говорит, что вентилятор с МИ-4 устанавливал, гнал воздух из кухни в комнаты, и все равно больше одиннадцати градусов никогда не бывало. За зиму по двадцать кубов сжигали, ёлкины! Октябрь, ёлкины, а у меня вода по утрам замерзает. Торчу, ёлкины! Комнат нет. Наконец, дали комнату - тут, представляешь, приехал какой-то генерал, ему комнату отдали под гостиницу на две недели. Очко играет, жена в панике, Катька заболела. И так, ёлкины, тяну до ноября. Привез дров, осина, сырая, вонючая. На 7-ое ноября выпал снег, я выколупливаю дрова из-под снега, пилю, колю. Праздник, все торчат, а я как негр,  ёлкины! Иду к Маслову, очко играет, злой, представляешь! Что ж вы, говорю, если двухгодичник, так   можно, елкины, издеваться? И тут, представляешь, подвезло: черта одного выгнали, сверхсрочника, пьянь. Я сразу сюда. Катька почти всю зиму болела, и контейнер с барахлом да мебелью, представляешь, два месяца шел, ёлкины!

Служит Моисеев легко. Так получилось, что начальников над ним в ТЭЧ, кроме самого начальника, майора Николаева, нет. Изредка Моисеев ходит в эскадрильи с установкой для снятия параметров двигателей после регламентных работ, но этим его техническая деятельность и ограничивается. В основном он рисует и пишет плакаты. В ТЭЧ, в управлении, в клубе. У  него способности. /Оформленная Моисеевым "Комната боевой славы" заняла но армии третье место, так что ему даже предложили остаться в кадрах на должности завклубом. Моисеев отреагировал бурно-насмешливо./

....Он закончил авиационное училище и работал в Домодедово механиком на ТУ-114. Потом через какие-то общественные каналы поступил на физмат в Университет Дружбы народов. Закончил первый куре... и тут пришла повестка. В военкомате он сначала объяснял и просил. Потом требовал. Потом орал. Потом готов был впасть в истерику...но понял, что его просто не видят и не слышат. Он был для комиссии подлежащим призыву специалистом определенного профиля, и комиссию не трогали личные планы студента первого курса Моисеева.
Поняв, что жизнь летит к чертям, он, придя из военкомата, заперся в ванной, взял из баночки  щепоть марганцовки и стал втирать себе в левый глаз. Почуяв неладное, жена рвалась в ванную, но он открыл только после того, как дело было сделано и он завыл от боли.
Глаз вспух, заплыл, загноился...и через две недели прошел. Как раз к последней повестке. Моисеев избежал ответственности за членовредительство, а  службы не избежал...

/Забегая вперед.    Таким вот воинственным, шумным я и увидел его впервые в апреле 1972 года. Тогда  он еще позволял себе "вольности", несмотря на зарок жить тихо.
Например, на семинаре но марксо-ленинской подготовке в ТЭЧ заходит спор.
-Система образования в США..., - начинает Моисеев.
-В США нет образования, там пропаганда,- на полном, что называется, "серьёзе" перебивает его заместитель начальника ТЭЧ капитан Андриевский, закончивший недавно академию в Ленинграде. Моисеев выразительно хмыкает и ржет ему в лицо.
Или случай с инженером 4ВЭ капитаном Желтым. Моисеев, придя на пробу, топчется со своим прибором возле домика, не зная, какой  вертолет должен запускаться после регламента. 
-Товарищ капитан,- обращается он к Желтому - на какую машину идти?..
Желтый стоит рядом, но Моисеева не видит, вопроса его не слышит, смотрит  в другую сторону. Это его обычная манера.
-Товарищ капитан, куда идти-то?
Желтый не шевелится.
-Вы что, не можете ответить?
-Ты сколько времени служишь? – неожиданно  спрашивает Желтый, не меняя позы.
-Десять месяцев, а что? - недоумевает Колька.
-Ну и вот,- говорит Желтый.
-Что... «вот»?.. Так на какую машину мне идти?!
-Вот.
-Вы что, оглохли?! - кричит Моисеев.

Однако на втором году службы Моисеев поутих. Его мучала неопределенность в будущем.Возвращаться на второй курс в 27 лет вроде бы поздно. Квартиры нет. Удовлетворительной профессии нет...
Но к идее остаться в кадрах он по-прежнему относился непримиримо.  Люда    вообще о возможной жизни в Прибылове  и слышать не хотела.
Моисеев уехал в Москву в августе 1973-го, взвинченный и полный ожиданий. Письма не прислал.
И вот в декабре 1973-го я узнаю невероятную новость: Моисеев возвращается в Прибылово! В кадры! Я не поверил своим ушам. Колька, который…   который... Ситников расспросил начальника ТЭЧ Николаева. Выяснилось, что через пять месяцев после увольнения Моисеев пришел в военкомат и написал рапорт. Служить он просился в Прибылово. Полк запросили, и от нас в военкомат пошел официальный вызов.
Но Моисееву не суждено было стать кадровым военным. Он не приехал.  Как сказал Ситникову тот же Николаев, в рапорте Моисеева были два существенных условия: только в Прибылово и только на летную работу, борттехником. С  гарнизоном устроилось, а комиссию на борт он не прошел но состоянию здоровья.
Моисеева уговаривали идти на наземную должность, в ту же ТЭЧ, но он не согласился. Начав службу в 25 лет, он к 45-ти имел бы без льготного исчисления всего около 20-ти лет выслуги и в лучшем случае - звание капитана...