ДУША  НЕ  ВЫСТРАДАЕТ  СЧАСТЬЯ,

НО  МОЖЕТ  ВЫСТРАДАТЬ  СЕБЯ

 

 

Начало и конец, конец и начало


Было это  зимой 1986 года. Одним ничем не примечательным вечером Павел Андреевич Сенин пришел с тренировки, сел ужинать и включил телевизор. Шла адресованная рационализаторам и изобретателям передача  под названием «Помогите, нужна идея». Помочь требовалось северянам:  придумать устройство по очистке цистерн от мазута, без которого  мучались железнодорожники,   вынужденные разгружать и мыть цистерны на сорокаградусном морозе.  
Сенин слушал ведущего вполуха, но  вдруг неожиданно для себя оторвался от тарелки и сказал:
- Надо насосы поставить прямо в цистернах, и никаких проблем с разгрузкой, и чистить не надо. Ничего сложного!
Сказал и сам удивился. И жена Тамара посмотрела на  него с удивлением:
- А ведь ты, Паш, наверно, правильно говоришь.
Для удивления повод был –  и у самого Павла, и у Тамары. Сенин работал инструктором по спорту, тренировал  мальчишек, никогда ничего не изобретал, никаких рацпредложений не подавал, технического образования не имел и вообще от этой сферы был куда как далек.
Ну, поудивлялись немного -  и  забыли. Но как оказалось, ненадолго. Через неделю, в такой же зимний вечер, снова включили за ужином телевизор на кухне и снова попали на ту  же передачу.  На сей раз изобретателей просили    дать, наконец, надежную  и эффективную машину для очистки дорог и  тротуаров от снега и наледи. Уж сколько лет  пытаются сделать такую машину в России,  предложены  десятки, если не сотни конструкций, и ни одной удачной.
–Что ж, надо подумать, - сказал Сенин.
Кому сказал?  Жене? Или – себе? Или просто так сказал, в пространство?  Сказал и сказал. Без всяких обязательств. Никаких идей в тот миг у него в голове не было.    
Обычно после тренировки Павел засыпал сразу и спал как убитый. А тут сон не шел.   Какой должна быть эта чертова машина,  чтобы и лед срубала, и работать   было удобно, и весила бы не тонну? Впервые в жизни Сенин испытывал муки творчества, напрягал извилины до пота на лбу, но  удачной идеи по-прежнему не было.  И вот тогда,  когда  заскрежетал зубами от бессилия, вспыхнул у него перед глазами экран, на  котором возникли чертежи машины в целом,  а также отдельных деталей, узлов, их сопряжения, крепежа,  такие ясные, словно на экране телевизора, да еще со всякими  подробностями. А в ушах у Павла  зазвучал Голос.  Точнее, он зазвучал где-то прямо в голове, говоря  «надо сделать так-то, так-то и так-то, в такой-то последовательности».    Появляется перед глазами чертеж,  в голове слышится Голос… Потом Голос умолк, «экран» погас, и Сенин, совершенно ошеломленный,  остался  лежать в темноте, понимая, что только что получил невесть откуда конструкцию снегоуборочной машины – изящной, компактной, удобной и что запомнил все услышанное и увиденное до последнего винтика, да так крепко запомнил, что уже никогда не забудет. И заснул, обессиленный и почти счастливый.
Проснувшись утром,  Павел отчетливо вспомнил все, что показали ему ночью. Подумал: ничего себе сон! И рисуют, и рассказывают. И Голос такой приятный – мужской, грубоватый. Спокойный, уверенный, надежный.   Ну что ж, спасибо за идею. Идея, видно, неплоха.  Жалко, если пропадет. А что делать, чтоб не пропала?   Написать на   телевидение? Наверно…
Сенин засел за  письмо.  Сочинял его  в муках дня три, хотел изложить пояснее,  какой должна быть машина для уборки снега и льда с тротуаров. А заодно приписал и про мазутные цистерны, на которые надо ставить насосы.
Отправляя  письмо  в Москву,     он и не подозревал, что его прежняя жизнь кончилась и начинается новая.

Неоконченная повесть


-  Я и сейчас помню те чертежи до последнего винтика, - говорит мне Сенин.
Мы сидим  в директорском кабинете организованного им медицинского центра. Вернее, кабинетике. Центр арендует несколько  маленьких комнаток. Здесь принимают пациентов амбулаторно,  проводят необходимые процедуры и отпускают  домой, не оставляя на лечение – сие не положено.   На дворе  - осень 2006 года. С той ночи, когда в мозгу Павла Андреевича впервые зазвучал таинственный Голос, прошло больше 20 лет…
Нас свел знакомый. О сенинском Центре он говорил восторженно: «Фантастика! Чудеса! Они излечивают рак в 4-й стадии! По уникальной методике! Вам обязательно надо там побывать!» А вскоре позвонил сам Сенин, пригласил приехать: «Вы, мне говорили, сможете о нас  написать…»
И вот сидим в его кабинетике, присматриваемся друг к другу. Сенину – между сорока и пятьюдесятью. Красив. Крепок, подтянут, силен – рукопожатие просто стальное. Грустные глаза, странный взгляд – вовнутрь себя. Говорит тихо, тяжко заикается, к тому же тщательно подбирает слова, боясь, видимо, быть не понятым или вообще показаться сумасшедшим.
- Чтобы о ваших делах смог рассказать я,  прежде о них должны рассказать вы, - говорю я Сенину. – Поэтому – рассказывайте. Все, что было и есть. От начала и до сегодняшнего дня.
- Хорошо, - через  силу  соглашается он.
Его  рассказ продвигается мучительно медленно. Но все-таки как-то продвигается и даже постепенно оживляется - видя, что психом я его не считаю, Павел Андреевич раскрепощается, говорит бойчее, заикается меньше…
Нет, он, упаси Бог, не сумасшедший. Он – контактер. Или, как говорит известный российский уфолог Владимир Ажажа, - «контактант», это слово кажется ему более точным и благозвучным.   То есть человек, принимающий информацию из неизвестного источника, получающий  послания от Неведомых Сил, которые называют себя, например, Космическими  Сущностями, Вознесенными Учителями человечества, представителями  иных миров,  внеземных цивилизаций, посланцами Высшего Разума… да мало ли чем и кем, хоть ангелами небесными. Из принятых и записанных контактантами  посланий  возникла целая «литература ченнелинга» (от английского «ченнел» - канал, то есть канал передачи и приема сообщений). Известно, например, целое собрание  текстов от Владыки Фиолетового луча Сен-Жермена. Весьма плодовит «сотрудник магнитной службы» Крайон. К контактерской литературе, строго говоря, относятся и  «Тайная доктрина» Елены Петровны Блаватской, и «Агни-Йога» Елены  Ивановны Рерих, причем имена их истинных авторов – не тайна.  Так, Блаватской диктовал посвященный Джоал Кхул, а ее  «сменщице» на связи с Иерархией,  Элис Бейли,  – посвященный Кут Хуми. И тот, и другой хорошо известны в эзотерических мирах.
Иной раз, однако,  информаторы  остаются безымянными. Источник, с  которым на протяжении уже 20 лет общался Сенин, своего имени и происхождения не раскрыл. Для себя и про себя Павел Андреевич звал его сначала «Голосом», потом – «Видением», затем – «Тамарой».  Стояла за ними одна Сущность или разные Сущности, а если разные, то сколько их было, он так и не разобрался.
Первый контакт, как уже сказано,  состоялся зимой 1986 года.     До этого ничего особенного в  жизни Сенина не было. Родился в селе в Курской области, там же провел младенчество и детство. На шесть с половиной лет семья перебиралась  на юг, в шахтерский край. За эти шесть лет Павел успел стать  настоящим спортсменом.  Потом вернулись на родину – отец так и не прижился на шахте.  Отслужив в армии и женившись,  Павел покинул село, переехал  в  городок на окраине  Московской области, работал  бульдозеристом, шофером,  монтажником, спортивным инструктором, тренером. Потом начались новые дела.
Они наметились  той самой зимой 1986 года  и постепенно завладели  всей  жизнью Сенина. Он к ним не стремился,  даже не помышлял о них и, честно говоря,  помыслить не мог,   но вот плотно заниматься ими    пришлось именно ему. С этой поры  он – совершенно неожиданно для самого себя – стал изобретать разные машины, приспособления, устройства, а с 1991 года еще и создавать лекарственные препараты.  «У   меня целая коллекция патентов и авторских свидетельств на мое имя, - немного смущаясь, признался Сенин, -  однако все мои изобретения в действительности не совсем мои или даже совсем не мои». Их идеи, сопровождавшиеся подробной проработкой – чертежами, расчетами, рецептурой, описанием технологических  процедур -  приходили  в контакте.
Для контакта информаторами  были выбраны сны,  «которые в то же время и не сны или не совсем сны». Просыпаясь утром,  Сенин переносил ночные подсказки на бумагу, потому что накрепко запоминал схемы машин и рецепты лекарств, регистрировал изобретения под своим именем и пытался донести до всех, передать данное  Неведомым Источником через  него людям, то есть, - внедрить.
Рассказ Сенина – про муки внедрения. Но, разумеется, не только.   Впрочем, вы все узнаете, прочитав эту небольшую повесть. Она почти документальна, почти биографична, ее фактическая основа – реальные события, происходившие в жизни Павла Андреевича Сенина.  Излагая его историю, я следил, чтобы к фактам не примешались мои невольные выдумки и старался вмешиваться в нее только при необходимости. Иной раз без этого было не обойтись: рассказы Сенина отчасти противоречивы, хронология событий соблюдается не всегда. Его оценки контакта  за 20 лет, как ни удивительно, не устоялись… А вот комментарии к фактической основе  принадлежат мне, равно как и ссылки, справки, параллели, короче, весь дополнительный материал. Не знаю, понравился бы он Сенину. Как и вся повесть – Павел Андреевич успел прочитать только пересказ своей истории. Потом он исчез. Говорили, уехал за границу, не то в Турцию, не то в Болгарию, не то еще куда-то. Так что совместную работу мы до конца не довели, повесть, увы осталась незавершенной. Будем надеяться, что рано или поздно ее допишет жизнь.

«О, если б знал, что так бывает, когда пускался на дебют…»


Побуждение внедрить изобретения, охватившее Сенина, было вполне естественно и понятно. Ночные подарки Неведомых Благодетелей были хороши, это Сенин, как всякий сельский парень, сызмальства имеющий дело с техникой, как бывший солдат автороты, как тракторист и шофер  оценить мог. Жалко, если пропадут. Что же делать, чтобы не пропали? Пустить в общий обиход, что и означает – внедрить.

А как? Сенин не знал. Не знал, что такое внедрять изобретения в Советском Союзе.  А если бы знал?
"О, если бы знал, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью убивают,
Нахлынут горлом и убьют", -
написал Борис Пастернак. Написал про участь поэта, но участь изобретателя не легче. Сенин это  понял быстро. Когда не по собственной воле ему пришлось вкусить черствого изобретательского хлеба.   
…Весной 1986 года от авторов передачи «Помогите, нужна идея» пришел обнадеживающий и одновременно обескураживающий  ответ: ваши предложения содержат элементы новизны, приглашаем вас участвовать в телевизионном конкурсе, для чего вам нужно  сделать то-то и то-то, а первым делом оформить заявку на изобретение.
Легко сказать – оформить!  Сенин  не имел ни малейшего понятия, как это делается.  С кем бы посоветоваться?
Стал искать, с кем. И выяснил, что в  их городишке изобретениями не занимаются, за советом надо ехать в Москву, а вот специалист по рационализаторской работе есть, он  ведет прием в здании городской администрации. Пошел к нему: скажите, что делать, с чего начать?
Он посмотрел наброски - копии посланных на телевидение - и сказал:
- Ого! Молодец! Вези все это добро в Москву, там дадут ход.
Нет, сказал Сенин, не поеду. Далеко.  Дорого – у нас каждый рубль на счету.  Потрачусь на дорогу, а чем возмещу трату? Тут ведь никаким   доходом и не пахнет, верно? Да, до изобретательских вознаграждений тебе пока далеко, подтвердил специалист.  Значит, одни расходы, повел итог Сенин.    Ради них, что ли, семь верст киселя хлебать?.. 
А спустя неделю  снова побеспокоил его тот же Голос в ночи. Предлагает новую идею – устройство для мойки стекол теплиц. Практичная   удобная вещь.  Ставятся две стойки по краям теплицы на расстоянии метров в сто друг от друга. Или двести. Или, если хочешь, пятьсот. Между ними прокладывается что-то вроде рельсов, по которым ездит что-то  наподобие башенного крана и моет стекла с помощью специальных насадок. Снимать стекла не надо… И ведь так можно не только стекла мыть, но и стены, потолки. И снаружи, и изнутри. Любой угол наклона устанавливается без труда…Хорошая, одним словом, штуковина. «Но мне-то  зачем она нужна? – недоумевал Сенин. Недоумевал и начинал потихоньку злиться: «Неизвестно, что с тем-то добром делать, а тут еще новое.  Почему вдруг такие странные сны  стали сниться? Что этот Голос ко мне привязался? Я его не звал, ничего у него не просил. От   его подарков одно беспокойство. И обратить в  пользу себе и другим  их не могу, и выбрасывать жаль».
Снова  пошел в  городской «Белый дом» к специалисту по рационализаторской работе. Что все-таки делать?
- Все-таки езжай ты в Москву, -  повторил тот,  – в Областной совет ВОИР – Всесоюзного общества изобретателей и рационализаторов. Здесь ничего не высидишь. Вот тебе адрес.
Ехать Сенину не хотелось, поездка «кусалась», но поехал. Дождался приема у эксперта, показал эскизы.  У  того разговор короткий: это не пойдет, и это, это тоже не годится. Как же так? -  растерялся Сенин. С телевидения ответили, что «содержатся элементы новизны», специалист в  их городке одобрил, а тут – категорически «не пойдет». Но делать нечего, спорить не мог, не умел, доводов веских не было, так что возвратился домой несолоно хлебавши. Усталый, если не сказать – подавленный. Виду не показал, но переживал неудачу тяжело и долго,  месяца  два ходил сам не свой.
Все это время Голос Павла Андреевича не беспокоил, видно, давал отдышаться.   А едва пришел в себя Сенин, снова  объявился,  снова развернулась перед глазами экран с чертежами, на сей раз – картофелеуборочного комбайна. А после, закончив объяснения, Голос впервые обратился прямо к   Сенину и стал настойчиво убеждать его  ехать с идеей комбайна в Москву, в тот же Областной совет ВОИР. А  Сенин - впервые – начал Ему отвечать. Вернее, с Ним спорить. Был я, мол, в вашем Совете, толку никакого, так какой смысл опять тащиться за тридевять земель, выкладывать деньги за билет? «Ты должен! – настаивал Голос. –  Иди к другому консультанту, и у тебя все получится!»   
Ну, чем черт не шутит… Голос, наверно, зря  обещать не станет, да и комбайн уж больно хорош – это крестьянский сын Павел понял сразу. Старательно нарисовал  эскизы, поехал. В Облсовете   дождался приема у  другого консультанта.
- Молодец! – сказал тот, посмотрев сенинские бумаги.  – Поможем тебе оформить заявку.
Обрадованный  Павел – была, не была! - показал  консультанту эскизы устройств, забракованных в прошлый раз.
- Ты что, парень? – удивился консультант. – Ты уже опоздал. Наш сотрудник уже запатентовал насос для цистерн, - и достал журнал, где описано это самое изобретение за авторством … ну конечно, того самого эксперта, что в прошлый раз заявил «не пойдет!» и фактически выставил  Сенина за дверь.
Тут в кабинет, как нарочно, вошел тот самый эксперт. Увидел  Павла и поспешил  исчезнуть.
- Вот  он у меня насос и  украл! –   не смог сдержаться  Сенин.
- Как?! – поразился консультант.
- Я у него был с этой идеей с     полгода назад. Он меня отшил, а изобретение, выходит, присвоил.
-Не врешь? Пойдем-ка к председателю.
Председатель Областного совета эксперту сначала     не поверил, потом попросил принести журнал регистрации. Там значилось, что  Сенин действительно был в Областном совете и действительно был принят тем самым консультантом.
-  Поезд ушел, -  сказал председатель, - это изобретение уже не вернуть, оно принадлежит другому человеку. Мы с ним разберемся,  а тебя  прикрепим к постоянному консультанту.
С экспертом-вором действительно «разобрались» -  выгнали, а тот  консультант, которому поручили работать с Сениным,  оказался хорошим специалистом. Он многому научил Павла, когда   тот стал носить заявку за заявкой. Идей хватало, потому что  ночной Голос общался  с ним часто.  В свой срок Сенин получил первое авторское свидетельство. В свой срок - первый патент.

В потоке


В свой срок был оформлен второй патент, затем  третий, четвертый… Почти все идеи Голоса удалось Сенину довести до патента. Но именно «почти». Моечную машину для стекол так и не довел. Длительная переписка ни к чему  не привела, и  Сенин махнул рукой, не стал больше тратить время и деньги. Уже тогда догадался: чем технология уникальней, тем труднее получить патент. А если технология вторична, не интересна, патент получить легко.  Задумка моечной машины была первична, плодотворна, могла  реализоваться в целом спектре устройств,     принцип  действия хорошо ложился в основу механизмов самого разного предназначения… Поэтому ей трудно было воплотиться в металле.  Идея станка по резке металла тоже могла породить целый спектр агрегатов -  устройства получались в чем-то похожим на известную пилу «Дружба» - хочешь, делай  их переносными, хочешь, стационарными… Эта идея тоже  была обречена от рожденья,  что уже набравшийся элементарного изобретательского опыта Сенин понял быстро  и переживать не стал – пусть переживает Голос, то есть, истинный автор, если, конечно,  Он способен переживать…
Но Голос, похоже, тоже не печалился. Идеи  текли к Сенину полноводным потоком. Канал контакта работал исправно.
- Стоп, стоп! – осаживал  его эксперт  из Областного совета ВОИР. – Остановись. Нормально подавать одну-две заявки в год. А ты нас идеями просто завалил.
- А разве нельзя подавать больше, чем две? – спрашивал Павел Андреевич. - И вам хорошо, больше «галочек» поставите. 
Со временем он научился сам оформлять заявки, сам вести патентный поиск в библиотеке, оценивать достоинства и недостатки прототипов, рассчитывать экономический эффект. Приобрел опыт общения с экспертами-консультантами, чиновниками от изобретательства. Знал заранее, где начнут тормозить, - это, дескать, было,  знал, как отключить чиновничьи «тормоза»,   доказать, что -    «не было».
А главное, Сенин постепенно привык к ночным сеансам «передачи идей» и даже стал воспринимать их как должное. После первых явлений Голоса, вспоминая утром невероятное ночное событие, он думал, что тронулся умом или, в лучшем случае, впал в бред. Что за потусторонние голоса нашептывают о каких-то  небывалых машинах? Что за фильмы мелькают перед глазами? И почему они настолько реальны, конкретны, полны подробностей, почему остаются в памяти, а не рассеиваются как наваждение, как дым, как утренний туман, не забываются при пробуждении, как большинство обычных снов?..
Сам ответить на все эти  «что?» и «почему?» Павел  не мог, спросить было не у кого, да и вообще, у кого спросишь про такое? Так что шок от первого контакта поневоле, под давлением обстоятельств жизни  потихоньку прошел, будни сгладили остроту переживаний.  Сенин старался не задавать себе бесполезных вопросов,  заставлял привыкнуть  к посещениям удивительных Сущностей или, может быть, Сил.     А для  внедрения полезнее всего было бы  войти  в роль изобретателя-самородка, автора  самобытных идей – таланту из гущи народа  пробиться все-таки проще. И он старался…
Однако и самородкам положено знать азбуку технического творчества.   Она такова: чтобы что-то  внедрить, надо сначала убедиться в его эффективности,  чтобы убедиться в этом, его надо испытать, чтобы испытать, надо сначала построить. То есть, создать опытный образец, довести его до ума, оформить всю необходимую документацию и прочее, прочее, прочее, в общем, пройти через долгую и трудоемкую процедуру, в  которой нельзя исключить ни один из этапов. Кто будет все это делать? Автор, ведь это ему больше всех надо. А если автор – частное лицо, не имеющее отношения к производству? Что прикажете делать ему?
Сенин рискнул обратиться к директору приборостроительного завода, где работал спортивным инструктором. Показал патенты, рассказал об изобретениях, расписал, как мог, возможную экономическую выгоду. «На моих машинах и устройствах вполне мог бы держаться самостоятельный малый, а то и средний бизнес, предпринимательские структуры при заводе, - убеждал он директора. -  Помогая мне, завод ничего не теряет, а выиграть может немало». Директор  доводам внял и приказал для начала организовать нечто вроде временного творческого коллектива из  спортинструктора Сенина и двух инженеров-конструкторов. Они должны были переводить разработки на  профессиональный конструкторско-технологический язык.

Падение в экономическую яму


Силами ВТК была доведена до ума идея машины для чистки тротуаров от снега и льда.  На заводе сумели сделать опытный образец (хотя  это дело для спецов по железу, а не для приборостроителей).   Он оказался удачным. Работал без сбоев, доказывая всем свою надежность и эффективность. После  отладки изготовили шесть устройств. Создали комиссию. Словно понимая важность момента, машины старались «от души». Только снежная пыль летела! На комиссию это произвело большое впечатление. Она признала агрегат работоспособным,  рекомендовав лишь немного дополнить конструкцию.
Модифицированный образец сделали для коммунальных служб – по их заказу. Этой машиной мог управлять один работник, даже мог при желании усесться на нее верхом. Машина могла косить, подметать, убирать снег,  скалывать лед – только меняй насадки, заменяющие метлу, скребок, косилку, пылесос или лом.  Хочешь – ставь машину на колесики, чтобы дворник возил ее так, как возят моечную машину по платформе метро. Для уборки плотного снега и наледи предназначалась большая машина; ту, что служила пылесосом и веником, сделали маленькой…
Сенин предвкушал коммерческий успех, однако ни одного заказа больше не поступило. Почему, Павел понял потом,  а тогда это показалось ему каким-то недоразумением, ошибкой, которую  придется исправлять… но это потом, сейчас надо заняться очередным подарком Голоса - машиной для укладки стен из кирпича, прекрасно  заменяющей каменщика. Директор, понимавший больше, не видел смысла в продолжении эксперимента. Сенин   с трудом уговорил  его не  закрывать ВТК и полагал, что не зря: машина получилась быстродействующей и очень выгодной экономически, могла, повинуясь командам оператора,  сама заливать раствор и класть кирпичи, причем,  в хорошем темпе. Однако  строителей она не заинтересовала и не привлекла на завод ни одного заказа.
После   этого провала эксперимент прекратили, а Сенина, неожиданно для него, пригласили  работать в кооперативную фирму, действующую  как филиал  крупного машиностроительного завода и  занимавшуюся доводкой и внедрением изобретений,   изучением возможного спроса на оригинальные устройства, машины вроде сенинского многопрофильного агрегата для коммунальщиков, рекламированием  новой техники, сбором заявок  и размещением заказов в заводских цехах. Ездили по совхозам и колхозам, молочным и колбасным заводикам, спрашивали, в чем у них нужда и чем мощный завод, с  его квалифицированными кадрами и современным оборудованием, может им помочь. Нужна, например, вам моечная машина для доильных агрегатов? Таких машин – идею, понятно,  дал Голос -   кооперативу заказали две и  завод их, разумеется, сделал.
Обращались в строительные и коммунальные организации, к ремонтникам, дорожникам, транспортникам, в автопарки. Что вам надо? Что вы хотели бы получить нового, чего у вас никогда не было,  но облегчило бы жизнь? Какое-нибудь устройство, приспособление? Постараемся это сделать… Тогда  Сенину казалось, что с помощью Голоса, а именно Он был самым ценным членом кооператива,  можно действительно сделать все, что угодно. Приспособить, скажем, уже имеющуюся идею. А если  этого недостаточно, создать под заявку конструкцию на уровне изобретения. И ведь действительно, в конце 80-х  успели отладить  нормальную экономическую  схему,   начать нормальную  работу – нужную, интересную, творческую. Время, в целом, было неплохое – время надежд и дерзаний.
Кооператив погубили экономические реформы  Ельцина – Гайдара. В 1991 году цены быстро поползли вверх и  дело встало. Чтобы его спасти, кооператоры бросились  в села, ища заказы на биоустановку, производящую горючий газ из навоза -  компактную, экономичную, очень удобную для индивидуального отопления на селе (одна из идей, подсказанных Голосом). Сенин полагал, что биоустановка может вытащить  кооператив из экономической ямы.  Скептиков он решил убедить, лично испытав установку. На собственной кухне.
Горючий газ при определенных условиях образуется в специальных емкостях, куда помещают навоз.  Вот такой бак  Сенин и приволок домой,    водрузил на кухне, загрузил исходным материалом и оставил на ночь – за это время   процесс должен был набрать силу, достаточную, чтобы судить о производительности  и  эффективности установки.
Рано утром его разбудила жена:
- Слушай, у нас коровником воняет!
Бросился на кухню.  Кошмар! Обогащенный горючим газом, взошедший, как на дрожжах, «воздушный» навоз разорвал емкость, выпер наружу  и залил весь пол в кухне.  Эх, емкость нужно было сварить, а мне спаяли! -  сообразил Сенин. Сокрушаясь,  он вычистил кухню. И заказал новую емкость, сварную. Привез, заполнил всякой  гнилью,   втащил на балкон – если разорвет, то не в квартире, на улице. Но обошлось. Емкость выдержала, газ устойчивым потоком выходил через редуктор наружу. Поднеси спичку – получишь факел.  Грей воду, направляй в батареи, отапливай дом.
Факел - наподобие нефтяного – горел  на балконе целых четыре дня. Установка показала эффективность и экономичность.  Начинай серийный выпуск… если найдешь заказчиков.  Нашли всего двух.  Больше желающих среди домовладельцев не обнаружилось. А вот директора некоторых хозяйств с удовольствием сделали бы заказ - ведь дело очевидно выгодное, животноводческие фермы можно было бы  перевести на «энергетическое самообслуживание», отапливать собственным навозом, но совхозная экономика не позволяла потратить ни копейки на что-то постороннее.
Так и распался творческий кооператив. И не только этот. Все фирмы и фирмочки, занимавшиеся внедрением новых технологий, новой техники и изобретений, распались… Причины очевидны: невероятная цена на материалы, ужасные, почти стопроцентные налоги. Воплощать идеи в «железе» стало  практически невозможно.  Сенин понял – с «железом» надо заканчивать.

Предварительные итоги (материя)


Пять лет трясла Сенина изобретательская лихорадка. Словно тяжелая болезнь, она завладела им целиком, не отпуская ни днем, ни ночью, ни в будни, ни в праздники. Ночные озарения, дневное оформление заявок, сидение в библиотеках, переговоры с экспертами и чиновниками, поиск партнеров и денег, заключение договоров, испытания  опытных образцов, доводка, опять испытания… И вот – стоп, машина. На полном ходу  дело налетело  на непреодолимую преграду. По-видимому, изобретательский этап жизни завершен. Он начинался не по своей воле и не по своей завершился, но, тем не менее, завершился. Надо бы подвести итоги. 
Сенин пристально оглядел свою ударную пятилетку, и у него задрожали руки: при  беспристрастной  оценке результат оказался плачевным. Потрачена уйма сил, времени и семейных денег, а не заработано практически ничего. Квартиры как не было, так и нет, нет и надежд, что она появится, по-прежнему приходится снимать жалкую «двушку» в заштатном городишке за совсем не жалкие деньги. Отношения с  женой напряглись, ее  здоровье ухудшается, сын  лишен отцовского внимания. А главное-то, главное, совсем похолодел Сенин, практически ничего из  данного Свыше, оформленного, запатентованного, построенного, испытанного, даже заказанного не внедрено.
С горечью вспомнил он  про   загубленный картофелеуборочный комбайн. В этой машине заключались целых  четыре новинки: подкапывающее устройство – раз, ботвоудаляющее – два, сортировочное – три, а четвертой новинкой был сам комбайн в целом. Макет подкапывающего устройства клубнеуборочной машины   в половину натуральной величины сделали, как ни странно,  на приборостроительном заводе – там нашлись умельцы.  Испытали. Работает! И хорошо работает. Но приборостроительный завод – не то место, где нужно строить и испытывать сельскохозяйственную технику, категорически заявил  в целом благожелательно настроенный  директор. Что ж, Сенин через Областной совет ВОИР пробился на профильный завод сельхозмашин. В комиссии было 10 человек. Описательная часть, эскизы и чертежи ее   устроили,  а сам Павел Андреевич  даже удостоился нескольких комплиментов от тех, кто видел явное преимущество  его машины над прототипами.
Дошло до обсуждения итогового протокола.
- Ваше мнение, товарищи? – спрашивает председатель комиссии.
- Мнение хорошее, - говорит первый специалист. -  Я – за.
- Ваше?
- Отличная штука, - говорит другой.  - За.
Третий член комиссии тоже «за». Пятый – тоже. Седьмой – тоже. И все прочие  - тоже «за». А вот десятый – против. Аргумент: подкапывающее устройство не справится с типичным российским грунтом. И этот десятый – сам председатель комиссии, он же – главный инженер завода, на котором проходят испытания и на котором, в случае положительного решения комиссии,  должны выпускать сенинский комбайн.
- Почему не справится? – возражает Сенин. – Пожалуйста, обоснуйте.
- Я уже обосновал.
- А я уверен, что и подкапывающее устройство справится, и весь комбайн будет работать, - настаивает Павел.
- А я уверен – не будет. Предлагаю закрыть обсуждение.
Члены комиссии встают и выходят. Они явно в недоумении. А  Сенин не просто в недоумении,  он очень расстроен. Собирает  бумаги и тоже выходит. Наваливается беспросветная тоска и усталость, как после проигранного боя на ринге.  
- Не переживайте так, - слышит он  женский голос, доносящийся словно сквозь слой ваты. Это та женщина, что назвала комбайн «отличной штукой». Она говорит негромко, потому что слова не предназначены для посторонних ушей.    – У вас хорошая   машина. Но наш главный инженер будет  ее топить изо всех сил, потому что сейчас завод выпускает комбайн его конструкции. Вот телефон, обязательно позвоните человеку из Академии сельскохозяйственных наук, он вас поймет. Позвоните, я настаиваю. Успеха!
Позвонить  Сенин мог только с работы. Телефонов тогда было мало, денег у  Павла Андреевича -  тоже. Или с почты, а туда надо было ехать. Но все-таки он позвонил. Человек из Академии сельскохозяйственных наук велел отладить конструкцию до блеска, чтобы ответить главному инженеру по существу и привезти ее к нему в Москву.
Отладил. Созвонился. Поехал. На автобусах. С громоздким макетом ехать было очень неудобно. С трудом добрался до места.
- И вот это он забраковал?! – возмутились специалисты Академии, имея в виду корыстного главного инженера. – Без испытаний?! Нет, эту штуку надо испытать и внедрять!
Но оказалось, что испытать комбайн   можно было   только в каком-то очень далеком совхозе, а добираться до него было крайне неудобно и к тому же недешево.   И  Сенин не поехал.  Потом пожалел, но тогда просто не было возможности. Начальство косо смотрело на его  отлучки, а он за место держался – жили бедно, денег вечно не хватало.
Неудачу с картофелеуборочным комбайном  он пережил тяжело, пожалуй, тяжелее других неудач, потому что   не проиграл в честной конкурентной борьбе, а был   выставлен за дверь,   оскорблен  и унижен.  Его небесные подсказчики и покровители  защитить его не смогли, и, по сути,  не его, а начатое ими же самими дело. Наверно, не в их власти  отменить действующие на Земле свои, отличные от небесных, законы, предположил Сенин. Неужели же исправить их не   могут даже Высшие Силы? Неужели же корыстные людские интересы    на Земле важнее всех прочих интересов и потребностей, например, потребностей общего блага?  Если так, то ситуация просто безнадежна, потому что подавляющее большинство людей руководствуется  в первую очередь собственными, личными  интересами.
А если так, с предельной ясностью понял Сенин,  то все  предложенные через меня замечательные вещи, которые, по замыслу Высших Сил, должны украсить и облегчить земную жизнь, совсем не нужны очень многим,  ведь они ущемляют интересы тех, кто не хочет ее облегчить и украсить,  и в том числе тех, кто, казалось бы,   обязан этим заниматься просто по долгу службы, кто принимает решения, должные  увеличивать общее благо. Строительным начальникам  ни к чему механический  каменщик, им выгоднее эксплуатировать каких-нибудь гастарбайтеров, платя тем копейки; начальникам коммунальным – многофункциональный уборочный агрегат, они за мизерную плату наймут дворниками бесправных приезжих. Именно личный корыстный интерес свято блюдет  большинство чиновников,  от которых зависит политика в области новых знаний и новых технологий. И если личный интерес противится продвижению их в жизнь, то горе новшествам. А заодно и тем, кто хочет обогатить и украсить ими нашу не слишком красивую,  щедрую и счастливую жизнь.
Высшие Силы, передававшие мне идеи изобретений, действовали, понятно, совершенно бескорыстно,  осмысливал события пятилетия Сенин.   Они творили Добро, как оно видится там, «наверху».  Вроде бы, мы должны с благодарностью принять их дары и поскорее  использовать их себе на радость. Но на деле все  получается не так. Люди не спешат делать Добро, наоборот,  в нас-то и гнездится Зло.

Предварительные итоги (дух)


После фиаско сенинских внедренческих дел Голос не выходил на контакт больше двух месяцев - видимо, ждал, когда Павел разложит все по полочкам, подведет черту под предыдущим этапом жизни и созреет для вступления в следующий. Не сомневаясь, что рано или поздно Посланец объявится, Сенин ждал его появления с унынием. Ну,  получит он  идею  еще  одной машины, ну, услышит  обычное «ты должен», но сделать ничего не сможет, это просто не в его силах… Очередной дар обернется очередным разочарованием. А он устал от разочарований. Устал  играть ту странную роль, которую ему навязали… Почему  на нее был назначен человек неподготовленный, почему ответственное  дело поручили   сельскому мужику без достаточного образования и кругозора? Почему не избрали для посредничества  кого-нибудь другого – образованного, разностороннего, пробивного? Загадка!  Она не давала Сенину покоя, он бился  над ней каждый день, возвращался  по нескольку раз на дню, но разгадать не мог. 
Вернуться бы в спорт! – думал он с тоской. Тренировать мальчишек, зарабатывать тем, что умею.  В том мире все просто -  тренировки, выступления, там решает мастерство, характер и сила…  Явится Голос,  попрошусь назад,  в свою жизнь, ведь эта, которой живу сейчас,  не моя, чужая… Или уже не совсем чужая? – вдруг  щелкнуло  в голове у Сенина.  А та, моя,  уже не совсем моя?..
Чего  было в избытке в той, прежней жизни  – так это физической силы. С двенадцати лет Павел ходил ворочать  по совхозным нарядам вместо матери. Родители  над детьми не тряслись, не отгораживали от нелегкого деревенского быта, приучали к работе. Есть у матери наряд в совхоз – поезжай ты, Пашка.  И он ездил. Веники резать, сено на вилах носить.  Дело, вроде, простое, а уметь надо. Над ним взрослые посмеивались. Вернее, не над ним, а так, зубоскалили:
- Ну, Сенины,  потеряли совесть, детский труд эксплуатируют!
Но мать не могла разорваться.  На ней держались дом и семья. Отец – плотник, каменщик, маляр, на все руки мастер, то и дело запивал, вернее, пил безбожно. (И все мужики вокруг пили. И пьют по сегодняшний день.) Когда не пил, голова соображала дай Бог, мог дом построить и резьбой украсить, мог последнюю рубашку снять и отдать тому, кому нужнее. А когда пил, грезились зеленые черти…  Как-то  сенинский котенок забрался на чердак, а спуститься боялся, Пашка полез за ним. Отцу почудилось, что на чердаке – бес, орущий по-кошачьи, он мигом вскарабкался по лестнице, схватил  сына и сбросил вниз.  Павел упал, как кошка, на четыре точки, удачно приземлился на руки и на ноги, ничего не сломал, не отбил, но испуг пережил страшный и с той поры стал заикаться.
Поначалу он  заикался так сильно, что слова не мог вымолвить. Из-за этого учеба в пятом классе пошла на спад, хотя до этого Пашка учился хорошо, все знал,  всегда тянул руку, а   вот физическая сила стала быстро прирастать. Учась в шестом классе,  он осиливал ребят из десятого. Мало того, перебарывал отца, а  тот был очень сильным. В школе  Павел один боролся с двумя-тремя старшеклассниками. За  водой  на колодец ходил не с двумя, а с четырьмя ведрами. На вилах поднимал столько сена, что ручка деревянная ломалась…
И поведение  его изменилось: начал драться. Его тянуло к тем, кто был на два-три года старше, с ними казалось интереснее, а они гнали. Дадут пинка под зад – «ну, пошел отсюда!» А Пашка ногу захватит, бросок, и  обидчик лежит…Так вот и отучил пинаться.
Когда Павел учился в седьмом классе, семья в поисках лучшей доли переехала на юг, в шахтерские края.  В городе, где осели, работали спортивные секции. Сенин пошел в самбо. Побарывал всех, считался самым перспективным. У  него многое получалось – захваты, броски, болевые приемы. Но спортзал, где занимались, закрыли на ремонт. Самбо отпало, и по совету знакомого Павел  пошел в секцию бокса. Тогда он уже учился в восьмом классе. Кулаками бить не умел, только царапался. На бокс пришло 15 человек новичков, тренер поставил  их в пары, чтобы посмотреть на каждого и отсеять совсем уж неспособных. Сенина оставили.
Секция была сильная, были в ней и мастера спорта, и кандидаты в мастера, не говоря уж о разрядниках.  На первых порах  Павлу доставалось, ходил   с разбитыми губами, с расквашенным носом, но все-таки втянулся, вжился в бокс. Мастером спорта стал 
в  18 лет, то есть, очень  рано.
Его жизнь состояла из тренировок, соревнований и драк.  Учеба занимала немного места, и в конце концов Сенин  запустил ее настолько, что оставаться    в школе  после восьмого класса не было никакого смысла.  Ну, ушел, а куда деваться? Работать еще рано – пацаненок. Поступил учиться на тракториста-машиниста широкого профиля. Училище находилось в 150 километрах от города, уезжал туда на шесть дней, в воскресенье приезжал домой, ходил в секцию бокса.
Училище Павел закончил, хотя занятий посещал мало. В основном, наводил порядок среди товарищей-шалопаев. Кроме того, приходилось постоянно разбираться с местными: они все время обижали ребят из училища,  а те все время обижали местных. Дрались «куча на кучу». С каждой стороны участвовало тысячи по   полторы бойцов,  не меньше.  Сенин мог в одиночку разбросать человек  двадцать...
Услышав как-то о том, что  «добро обязано быть с  кулаками, иначе оно никогда не одолеет зла», он  решил, что, наводя порядок в училище, разбираясь с местной шпаной,  делает именно это – активно творит добро кулаками.  И потом, став взрослым, семейным человеком, он не упускал случая окоротить какого-нибудь хама или хулигана.  Сенин  колотил их не просто так, а принципиально, в соответствии со своей жизненной и гражданской позицией. Бывало, выбрасывал из автобуса пьяных дебоширов,  будучи уверенным, что сотворил благо. Он  не понимал, почему  расстраивалась жена. «Что, тебе больше всех надо?» - чуть не плача говорила  Тамара. Но как же так: двое-трое парней отнюдь не богатырского телосложения задирают пассажиров, хамят, матерятся, курят, а   все молчат. Как же тут не вмешаться?   И Сенин обязательно вмешивался. Предупреждал, а если не понимали предупреждений, бил профессионально,  чтобы отключились, просил водителя остановиться, выкидывал их вон. Ехали дальше. «Молодец!»- хвалили  Павла женщины, а Тамара переживала, и не зря: его действия в этом случае  находились на грани уголовно наказуемых. «Добро с кулаками» часто выходило за пределы закона.
…А ведь я давно уже никого не трогаю, вдруг сообразил Сенин, ведь я лет пять   стараюсь таких приключений избегать, а если  иной раз все-таки не стерплю, вмешаюсь, то никогда не довожу до  мордобоя, только,  например, захвачу руку, показывая, что, мол, ребята, не надо лезть на рожон, я много чего умею, лучше не нарывайтесь… Впрочем, и этого сейчас почти не бывает. Стараюсь никого не задевать, даже избегать грубых слов. Мой характер, мои привычки сильно изменились. Я неделями просиживаю в библиотеках, роясь в патентах. Скажи мне об этом пять лет назад – я покрутил бы пальцем у виска. Мой круг общения решительно изменился. Изменились взгляды: стараюсь творить добро не кулаками, а   головой… Так кто я сейчас – профессиональный спортсмен или профессиональный изобретатель?   Скорее, наверно, изобретатель. Когда-то тренеры сделали меня спортсменом. Изобретателем сделали меня Неведомые Сущности. Они делали это сознательно,  Они меня натаскивали, а я в повседневной суете об этом не догадывался…
Да, так, конечно, и было. Ведь как рождались эскизы машин, когда сама идея уже была дана – но не детально, не в подробностях, а в виде крупных узлов или блоков?  Когда идея давалась  Сенину  подобным образом… а со временем такой – общий -  план стал появляться чаще и чаще,   в противовес первым  контактам, когда сообщались мельчайшие подробности… он  просил уточнений. Думал:  здесь  еще необходимо то-то и то-то. Он  как бы формулировал заказ.  И ждал. День, второй, третий. Начинал нервничать, а потом чувствовал – ответ где-то близко. Ага! – ночью зажигается перед глазами экран с эскизом. Заказ выполнен. Конструкция уточнена.
В начале своей изобретательского  пути Сенин  делал записи, наброски – составлял архив, пополнял реестр идей, данных Голосом. Но однажды заметил, что эскизы и заметки стали исчезать. Из дома! Обнаружив такое,  Павел Андреевич «наехал» на жену: это не ты, мол, мои бумаги выбрасываешь? Вспомни, может, случайно выкинула? Я к твоим бумагам, Паш, не прикасаюсь, клялась Тамара. Сын, как выяснилось, тоже до них не дотрагивался.  И ключ от стола у Сенина всегда с собой. Куда же девались бумаги?.. Сенин стал даже грешить на квартиру: может, нехорошее место, «черная дыра», может,  здесь привидения водятся? Крутил-вертел загадку так и эдак, но не нашел разгадки и решил с тех пор перестать писать и чертить, решил все держать в голове.
Сейчас,  осмысливая события пятилетки, он предположил, что, возможно,  бумаги стали исчезать затем, чтобы подтолкнуть его именно к этому решению. Те, кто работал с ним под «псевдонимом» Голоса, стремились развить  его память и пространственное воображение.  Он должен был научиться обходиться без бумаг – раз. Научиться дорабатывать идею – два. Поэтому-то идеи чем дальше, тем чаще стали даваться в  недетализированном виде. Иной раз ограничивалось общим принципом. Конкретизацию, детальную проработку та «сторона» тем самым предлагала сделать Сенину. И  он ее делал. Что называется, методом проб и ошибок…
…Результаты «пятилетки контакта» оказались неоднозначными. Пытаясь подвести под ней какую-то  определенную черту, Сенин совершенно запутался. Что перевешивало – очевидный общественный «ноль» или явный личный «плюс»?  Сенин не знал. Знал лишь, что просить отставки пока не будет.

Вторжение в медицину


Контакт возобновился в ту же ночь – словно «наверху», откуда приходили идеи, только и ждали такого решения Сенина. И словно понимали его положение – «железа» не предложили. Голос, к изумлению контактера, сообщил ему …рецепт лекарства для лечения желудочно-кишечного тракта! А кроме того,  показал четыре разные формы препарата,  дал ноу-хау - инструкции по дозировке, по технологии смешивания составляющих, соединения составов и объяснил, почему эта элементарная смесь будет  справляться с язвами, гастритами, колитами и прочими  недугами пищеварительной системы лучше баснословно дорогих импортных лекарств.  Поверил  Ему Сенин?  Ну, во-первых, он просто не все понял, ибо в медицине был несведущ. А поверил ли? Не до конца: даже на его дилетантский взгляд смесь действительно выглядела   простенькой до примитива.   Но и не верить совершенно тоже не имел никакого права.     
Внешняя простота  состава и  технологии приготовления, то есть именно то, что   относится к безусловным достоинствам препарата, сыграло в его  продвижении к больным негативную роль.  Элементарная композиция не внушала доверия специалистам, а  Сенину в  медицинских  вопросах  приходилось полагаться на врачей. Они утверждали, что компоненты лекарства в гастроэнтерологии не используются. Да не должна эта несерьезная смесь работать и не будет, - настойчиво убеждали  Сенина врачи.  Однако странная для гастроэнтерологии смесь работала, да еще как! Препарат давал удивительный эффект! Реально помогал больным! Результат, что называется, был налицо, но врачи не хотели брать их в расчет. «Этого не может быть потому, что этого не может быть никогда», - твердили они и не желали прислушиваться ни к каким доводам. А те немногие, кто не отрицал эффективности лекарства говорили Сенину: «Ну, работает. Ну и что? Все равно тебе его не пробить!»
Павел Андреевич не хотел в это верить, но скептики обычно оказывались правы. Они оказались правы и в целом. Препарат запатентован, прошел клинические испытания с отличными результатами, его производство  лицензировано и сертифицировано, подготовлено и отлажено; с помощью препарата излечено множество людей, забывших о проблемах с желудком и кишечником. Но «пробить» лекарство Сенину все-таки не удалось. Внедрение все-таки не состоялось.   Медицинские центры,  созданные по образцу творческих кооперативов, открытые при поддержке местного начальства в нескольких городах Подмосковья, закрылись…
Почему? Ответ прост: препарат оказался не нужен. Кому? И здесь ответ не труднее. Горький опыт Сенина убеждает: во-первых, врачам, во-вторых, коррумпированным чиновникам. Он, по простодушию, полагал, что дешевое, эффективное, быстродействующее, не имеющее противопоказаний, не дающее побочных эффектов, нетоксичное лекарство должно пойти нарасхват и предлагал его открыто и бескорыстно. И недоумевал, почему врачи отводят глаза и мямлят что-то про «замечательные новинки, которые недавно получены». Его, спасибо, просветил главврач одной поликлиники. Сначала он тоже юлил и ерзал, но потом сказал прямо: поймите, ваш препарат нам не нужен, у нас – свои лекарства, свои поставщики, свои налаженные каналы, свои давние связи, вобщем, свое дело, свой бизнес.  Главврач не сказал – «клановый», но так оно и было.  И Сенин понял: чужак, несущий непрошенное добро, в нем лишний. И ушел ни с чем.
Сказанное в приступе откровенности главврачом могли бы слово в слово повторить Сенину чиновники. В их клановый, часто родственный, даже семейный бизнес   посторонний препарат никак не вписывался. Тем более, хороший. Тем более, отечественный. Все эти профессиональные, медицинско-фармацевтические, они же дружески-родственные кланы имели давние и прочные, хорошо оплачиваемые (в том числе, регулярными  «откатами») контракты с иностранными фармацевтическими компаниями, закупали у них лекарства для  страны и вовсе не собирались эти отношения разрывать, менять поставщиков на каких-то других, тем более, отечественных. Эти последние в качестве конкурентов кланам были ни к чему, они помешали бы зарубежным корпорациям беспрепятственно сбывать в Россию свой товар. А именно в  этом и состояла главная задача  кланов. В этом,  а не во внедрении каких-то новшеств, будь они хоть трижды эффективны.  Поэтому, когда Сенин стал, что называется, «качать права», напоминать о  страдающих больных, взывать к долгу врача, милосердию,  патриотизму, ему – через третьих лиц – прозрачно намекнули: противодействие его активности будет хорошо организованным, отпор – быстрым и жестким.
На него и нарвался Сенин, когда, проигнорировав намеки и угрозы, попытался вместе с партнерами распространить свой препарат самостоятельно, начал раздавать его бесплатно по аптекам. Аптекам приказали  сенинское лекарство не брать, и они не брали. Попробовали развозить его по клиникам – отказ. Участвовали в выставках, ярмарках, давали рекламу – безрезультатно. Каждый раз события развивались по одинаковому сценарию: сначала – вспышка интереса, вполне объяснимого, потом – глухое молчание.
Сенин чувствовал себя загнанным в тупик. Опускались руки.  Добил его компаньон – ударом в спину. В те годы в бизнес ринулась масса бывших армейских офицеров и офицеров разных спецслужб. Вот и  компаньон Павла Андреевича был оттуда  – бывший военный, полковник, политработник. Человек толковый, но – пьяница. Его периодические запои сильно вредили делу. В конце концов,  Сенин  не выдержал, сказал компаньону:
- Или вы все это раз навсегда прекращаете, или…
Что значило это «или»,  тот понял и сидел, пригорюнившись.  Тут как раз приехали заступать на пост охранники.
-Что с тобой, Петрович? – спрашивают.
- Да вот Павлуха  опять ругается.
- Да гони ты его самого пинком под зад! – советует охрана, не зная, что  Сенин слышит их разговор. После ссоры он тоже расстроился и прилег на диван в соседней комнате.
- Как это «гони»? – отвечает компаньон. – А идеи откуда возьмутся? Ты, что ли, принесешь? Все идеи у Павлухи рождаются. Пинка!.. Может, попозже, когда все свои идеи выложит.
Сенин слышит это, и  его всего переворачивает, как в молодости, когда окорачивал блатных и шпану, устанавливал порядок кулаками. Но нет, сейчас  его уже не втянуть в примитивную драку. Выходит  к ним.  Следует немая сцена, как в гоголевском «Ревизоре». Говорит спокойно:
- Гнать меня пинками не надо. Сам ухожу.
И  уходит из совместного дела.  И снова – в никуда.

Принуждение к развитию


На этот раз Павел Андреевич твердо решил просить отставки.
Год возни с препаратом не прошел для него даром. Что знал он год назад об истинных причинах, движущих лекарственный бизнес в стране? О тайных пружинах отечественного здравоохранения? Ничего. Год назад слово «коррупция» не имело для него никакого реального содержания. Год спустя он отчетливо понимал, что она такое, откуда растет, чем подпитывается, как действует, представлял, насколько она могуча и сколь трудно с  ней бороться. Год назад социальные процессы во многом были для него темны, закрыты, сейчас он мог проанализировать истоки коррупции в фармацее и проанализировать коррупционные связи в здравоохранении. Он, безусловно, уже  значительно поднялся над уровнем незатейливого изобретателя-самородка, не говоря уж об уровне простого спортсмена. Он это видел, понимал, но прогресс его не радовал – из-за явной однобокости. Сам Сенин развивался, а дело – стояло. И это, чувствовал он, неправильно.
Чутье не обманывало Сенина. Перекос действительно свидетельствовал о «неправильности»  процесса. Работая над своим творением, давая ему жизнь,  выводя в мир, доводя до совершенства, творец совершенствуется сам; творение, возникая из небытия,  подталкивает творца к самососвершенствованию – таков один из правящих миром законов. Получая философский камень, алхимик одновременно переплавлял в своих тиглях собственное существо, преображался.  Подлинное алхимическое делание имело два результата: трансформацию мастера и создание философского камня. Условием  трансформации сознания мастера было создание философского камня; условием появления философского камня – трансформация сознания мастера. Одно требовало другого, одно не получалось без другого.
Сенин же за шесть лет работы с изобретениями – сначала с механизмами, потом с лекарствами – своего «философского камня» не добыл – ничего не сумел «пробить», «внедрить», прочно ввести в мир, закрепить в обиходе, в практике. Значит, глубокой трансформации его души, его сознания, его личности не произошло – не умея проанализировать это обстоятельство по существу, он  ощущал его интуитивно и  нервничал.  Шестилетняя эволюция Сенина с самого начала была и оставалась принудительной: человека против его желания и воли поставили на путь и насильно по нему вели (или, может быть, тащили), подстегивая кнутом долга. «Ты должен, ты обязан!» - твердил Голос, но почему, кому, зачем «обязан и должен», Сенин, не имевший представления о законах эволюции,  уразуметь не мог.
Ответы на эти вопросы, конечно же, существуют. Эволюционный рост, ради которого, как свидетельствуют послания из интракультуры, подлинной культуры человечества, мы и приходим в мир,  является главнейшей обязанностью души в череде земных воплощений и нужен прежде всего ей самой, а вовсе не кому-то неведомому, не какому-то невесть откуда взявшемуся начальнику. Иными словами, если человек на Земле что-то кому-то и должен, то только  самому себе,   и отдать этот долг он может лишь  карабкаясь по эволюционной  лестнице.  А подняться по ней  можно лишь участвуя в конкретных повседневных делах,  ибо эволюционный рост происходит только так и не иначе…
Но – повторим еще раз – Сенин не владел даже элементарными понятиями метафизики и не  обладал даже элементарной эзотерической культурой, а Силы, избравшие Павла Андреевича на роль посредника-контактера, не сочли нужным преподать ему курс  по ликвидации интракультурной безграмотности, хотя такое практикуется. Пример -  Блаватская, допущенная   в один из тибетских ашрамов. Почему не стали учить Сенина, мы не знаем, но можем  его понять.  Если уж  для контакта  выбран не инженер, не врач, не фармацевт, не настоящий предприниматель, а человек без должного образования, фактически без профессии, без достаточного кругозора, без необходимой деловой хватки, человек, не прочитавший за жизнь и десятка серьезных книг, плохо говорящий, наконец, заикающийся, то есть имеющий явный физический недостаток и оттого комплексующий, то почему не дать ему каких-то обязательных знаний?.. Тогда этот плохо подготовленный к делу человек – то есть, я, говорил себе Сенин (или может быть, нашептывал ему голос совести)  - сделал в истории внедрения лекарства больше, чем сумел сейчас. А я – такой, как есть – сделал все, что мог. Проведена апробация – ее результаты отражены в многостраничных отчетах.   Доказано, что  остановить подступающий недуг можно  за три дня профилактики – без какой бы то ни было диеты,  лишь не злоупотребляя острым.  Доказано,  что лечение занимает максимум 9 дней, в иных случаях  можно управиться за три, оптимальная продолжительность  - 6 дней. Что такое шесть дней? По сравнению с годами, а то и десятилетиями мучений? Ничто!..
Но человечеству на   эти результаты наплевать, оно жило без них и проживет без них еще тысячу лет. А значит, ему наплевать и на все Ваши подарки, - прямо обращался Сенин к Неведомым Силам.  Земля  отчего-то не принимает небесных даров. Навязывая их людям, я сильно рискую.  Попытки продвинуть  препарат показали, что дело это отнюдь не безопасное. Я уже получил предупреждения от людей, которые не склонны к шуткам. Я уже, кажется, на всю жизнь наелся общения с чиновниками… Да и общаясь с Вами, я не испытываю ни восторга, ни благоговения, ни, честно сказать, благодарности. Наоборот, я отношусь к Вам с настороженностью.  Контакт с Вами  - просто упрямый факт, неустранимое обстоятельство моей жизни, почти такое  же, как какие-то  обстоятельства происхождения, наследственности, рождения в той или иной семье, в той или иной стране, местности.  Невозможно сменить национальность или  цвет глаз, данный родителями. Точно так  я не могу прекратить контакт, не встречаться с Голосом, не подчиняться Его воле,  не заниматься навязанными мне изобретениями…
Но ладно. Пожалуй, я готов рискнуть еще раз, потому что   мощное лекарство - это все-таки не механическая метла, это здоровье,  это жизнь без страданий. А Вы поддержите меня  всерьез. Дайте какое-то  доказательство, кроме заклинания «у тебя все получится». Помогайте! А то ходишь-ходишь по чиновникам, бьешься-бьешься, упираешься в глухую стену. И не в одну. Тут стена, там,  здесь… Со всех сторон – стены. Я устал! – вскричал Сенин. Помогайте  по-настоящему или отпустите в мой привычный мир. Забуду про Ваши идеи, сверну честолюбивые   планы, заброшу патенты. Буду учить ребят боксу и самбо…

Видение


Прошла неделя, другая, а Голос молчал. Ни весомого доказательства поддержки, ни «вольной» Сенин не получил, и потому пребывал в состоянии напряженного ожидания, от которого недалеко и до нервного срыва.
Напряжение день ото дня нарастало, и вот глухой ноябрьской ночью 1991 года, похолодев,  он решил, что  переходит черту, отделяющую его от горячки или, хуже того, безумия. В полусне-полуяви, в том состоянии,  в котором происходили  контакты с Голосом,  Павлу Андреевичу впервые явилось Видение.
Семнадцать лет  минуло с той ночи, а  Сенин и по сию пору  не знает, что и думать…Однако помнит Его явление прекрасно и старается рассказать о первом контакте с новым информатором с максимальной точностью. 
Видение – Павел Андреевич сразу обозначил  и в дальнейшем называл про себя удивительного   гостя этим словом -  имело вид полупрозрачного, или, может быть, сотканного из облака, из тумана  человеческого силуэта небесного цвета. Оно нависло над кроватью, пристально Сенина рассматривая. Во всяком случае, Его неподвижную позу можно было  истолковать именно так. А может быть, Оно  ожидало какой-то реакции Сенина, чтобы  действовать, что называется, по обстоятельствам.   Впрочем, реакция человека оказалась вполне предсказуемой: он испугался, хотя, вобщем, был совсем не робкого десятка, и закричал – но беззвучно,  крик застрял в горле. Попробовал оттолкнуть непрошеного гостя, ударить рукой или ногой, но удары проходили сквозь призрачный силуэт. Он был неуязвим, а  человек бессилен…и  напуган до полусмерти. Видение постояло и исчезло, а Сенин проснулся утром с головной болью и памятью о пережитом страхе.
Через несколько ночей ему приснился странный сон – очень отчетливый и подробный. Будто идет он по высокой плотине, перегородившей реку. С одной стороны вода грязная, черная,  подступает к самому верху насыпи, вот-вот перельется, а с другой – чистая, ее мало, она у самого низа плотины. Он зачем-то  пытается  окунуть ногу в грязную воду, но какая-то невидимая сила не дает  Сенину этого сделать, толкает в чистую воду. Он падает вниз и плывет, а перед тем, как подняться на берег начинает пить с такой жадностью, что никак не может напиться, да и вода на редкость вкусная, какой он в жизни уже давно не пробовал.  И тут Сенин видит, что вода вытекает через какой-то фильтр, встроенный в плотину. А, вот оно что! – думает он. Здесь применяют замечательный фильтр, надо спросить, какой, достать и поставить у себя на кухне. Но у кого спросить? Выбравшись на берег, он видит неподалеку дом, красивый, высокий. Заходит– там полно детишек, они молча смотрят на  Павла Андреевича и тянут к  нему пустые стаканы…
Очнувшись от этого  сна, он увидел  подплывающее или, может быть, каким-то иным способом приближающееся к кровати Видение в виде облака, имеющего человеческие очертания – с головой, туловищем, руками, ногами. С одной стороны, Оно вроде бы действительно плыло по воздуху, с другой, слышался   скрип доски на полу, будто на нее наступало  существо из плоти и крови.   Видение нависло над Сениным, как во время первого явления несколько ночей назад,  и он опять почувствовал нарастающий страх и опять попытался    ударить Его рукой и ногой, но  с тем же успехом – удары проходили сквозь Него, словно сквозь сгусток тумана, не причиняя ни малейшего вреда.  Видение сделало знак – не маши, мол, напрасно руками! -  и опустилось, или может быть, село на кровать…которая под Ним промялась,    Сенин ясно видел это в свете луны! Его прошиб ледяной пот, в глазах поплыло,  и,  чувствуя, что через секунду потеряет сознание, Сенин напрягся, чтобы броситься на этого  странного призрака, под которым скрипел пол и проминалась постель, но  призрак  его обездвижил. Тело не слушалось, язык не ворочался.  Сенин был целиком   во власти привидения,  которое делало с ним, что хотело, а он не мог защититься, не мог защитить спящего    рядом маленького сына.
Потом Видение переплыло на соседнюю кровать, вытянулось там во весь свой рост  (выше обыкновенного мужского, но не намного) и обратилось к   парализованному человеку со словами. Нет, это, собственно, были уже не слова, мысли, фразы.     Они вспыхивали в мозгу Сенина. Примерно так  он общались с Голосом.   Сенин понимал, что передает ему Голос. И отвечал – мысленно. Подумает, а Голос  понимает.
Вот и сейчас Сенин понял, что транслировало ему Видение. Оно… пригласило   Павла Андреевича прилечь рядом!  Он в страхе   отказался и, если можно так сказать,  ощутил эмоцию удивления.    Отказ очень удивил ночного гостя, а  Сенин вслед за этим почувствовал, что выходит из своего неподвижного тела. Душа покинула   его через затылок (хотя  эзотерические книги указывают, узнал позже Сенин, что выход происходит через так называемую «дыру Брамы» или теменную чакру  сахасрару) и поднялась наверх, к потолку. Повиснув там,  Сенин стал рассматривать свое тело на кровати, сына  рядом с ним, и  его замутило. Он был в смятении, он ничего не понимал, он никогда не слышал, не читал о подобных вещах, не представлял,   что они возможны, и хотел лишь одного: чтобы это человекообразное облако убралось поскорее и никогда больше не приходило, чтобы все они – голоса, видения -  оставили  его в покое… А потом   ему вдруг стало радостно и легко, и  он   опустился на кровать к Видению.
Они долго лежали рядом – два облака, хотя как выглядел в тот момент сам Сенин, он  не знал, -  и разговаривали.  Видение показало и описало  ему конструкцию фильтра для воды, который он  перед  первым появлением нового гостя видел во сне, и предложило  Сенину заняться   реализацией идеи и производством этих, без сомнения, замечательных устройств. Нет, возразил он. Фильтр – хорошо, но займусь им как-нибудь потом. Сначала давайте разберемся с препаратом от язв и гастритов. Я, наконец-то мог выговориться Сенин,    не могу до конца внедрить ни одной идеи, что получил от вас… кто бы вы ни были.   Значит -  не в коня корм. Значит, ваша помощь до людей не доходит. Может быть, виноват я, может быть, не я, а существующие на Земле, в стране порядки.  Может быть, я категорически не  гожусь на  роль вашего помощника.  Но если вы не даете мне свободы, если заставляете работать с вашими идеями,    то должны мне помочь внедрить лекарство, это главное. А фильтр – подождет. Ну, а если не станете помогать,  ничего делать не буду. Так и знайте!
Что отвечал  призрачный гость, какие давал советы, подсказывал ходы, намечал планы, Сенин   не помнит. Он давно заметил, что  деловые подробности ночных встреч утром  чаще всего исчезают из памяти. Идеи, решения, эскизы, рецепты – остаются, но прочее – редко. Наяву  он просто действовал, делал то или другое, а  происходило  это в соответствии с разработанным во время ночного контакта планом или нет,  точно до сих пор не знает…
А  вот как окончилась  та встреча с Видением, помнит прекрасно.  Его душа вернулась в тело (при этом  он почувствовал такую тяжесть, будто его придавили бетонной плитой), тело обрело подвижность, а Видение встало с  кровати, выросло до потолка и сказало мысленно: знай, это не сон, и делай, что должен, а чтобы не забыл, что ты должен,  оставлю  тебе напоминание. Оно подняло руку, из нее выдвинулось нечто вроде шланга с иглой на  конце и эта игла уколола  Сенина в правый бок.  Он попытался перехватить, отвести этот шланг, но не смог, и  передал Ему – ладно, твоя взяла.  Гость направился к окну и исчез. А у Сенина утром болел правый бок, и он понял, что Видение являлось не во сне. Бок болел долго, боль все усиливалась, а прошла только тогда, когда во время очередного   контакта Сенин заговорил с Видением о сырье для изготовления фильтра…
После появления Видения – как понял Сенин, Оно подхватило эстафету контакта у Голоса, хотя, может быть, произошла лишь смена формы, а Сущность осталась той же -  дела пошли веселее. Откуда-то появились влиятельные люди со средствами, желающие  наладить  серийный выпуск препарата, довольно быстро  нашли и арендовали  нужные производственные мощности. Но тут дело неожиданно застопорилось. Аттестовать  производство никак не удавалось... чиновник, от которого зависело решение, стоял насмерть, причем понять, чего он в действительности хотел, было невозможно. Во всяком случае, не денег -   мзду он отвергал,  а потом заявил, что ничего смотреть не будет,  разрешения не даст никогда и выгнал Сенина из кабинета чуть ли не  взашей,    а  назавтра -  и влиятельных доброжелателей. Опять глухой тупик… В этот отчаянный момент  Видение вышло  на контакт и велело  утром снова отправляться к чиновнику, оставлять у подъезда машину «под парами»,   идти   в кабинет и… И что? – скептически спросил  Сенин у Видения. Увидишь, отвечало То,  главное, делай, как сказано.
Утром  Сенин вломился в кабинет. Чиновник побагровел, затопал ногами,     схватился  за телефон, чтобы вызвать милицию, но неожиданно сменил гнев на милость и покорно сказал: поехали. В машине на протяжении всего пути  он, как заведенный,  твердил, что не должен ехать, не должен разрешать аттестацию, но безропотно, как в трансе,  подписал бумаги, сетуя, что «свои не поймут». (Они и  правда не поняли, вскоре отправив его на пенсию.)
Еще раз Видение прямо вмешалось в земные дела, когда Сенина совсем замучили пожарные.  Под разными предлогами они не давали разрешение на эксплуатацию   цехов, письменные обращения  игнорировали и гоняли Сенина по кругу от одного командира к другому. Видение  приказало к ним больше не ходить, а идти вот к этому   человеку.  И показало его портрет.  Этот человек бескорыстно помог Сенину.   Он решил вопрос одним звонком. На производство приехал большой пожарный начальник, сам напечатал разрешение на пишущей машинке,  расписался и поставил печать, так что потом к Сенину не смел сунуться с проверкой, точнее, за  «данью» не один пожарный…

Контакты и люди


Смена Голоса на Видение не улучшила совсем не безоблачных  отношений Сенина с «покровителями». Хотя все пришедшие Свыше идеи неизменно оказывались работоспособными, оригинальными и плодотворными, а, будучи реализованы в машинах,  устройствах, лекарствах, показывали хорошую эффективность, Сенин,  честно говоря,  в них до конца… не верил! По сути, он не верил очевидному, не верил своим глазам – как «ничья бабушка» из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, продолжавшая жечь лучину в залитой электрическим светом квартире. Абсурдность своего неверия Сенин понимал, но ничего не мог с  собой поделать: непрошенные «дары небес» не принимала душа.     Даже по прошествии   многих лет общения он смотрел на каждый «подарок» с подозрением, как на «троянского коня»,  а за внедрение брался с неохотой,   долго раскачивался и при возможности стремился   передать реализацию собственных патентов другим людям. К неудовольствию Видения
Они общались постоянно. И само Оно зачастило к Сенину, и  Сенин частенько просил Его придти. Видение предлагало заняться совершенно фантастическими вещами из разных областей, но  Павел Андреевич отнекивался. Имея печальный опыт внедрения машин и лекарств, он говорил: рано, на Земле для этих изобретений еще не настало время. Ну, так скоро настанет, убеждало Видение. Ты и такие, как ты, приближаете его своими трудами. Эффективные методы и технологии займут свое место в жизни. Вспомни историю: когда-то человек жил в пещере, а сегодня летает в космос благодаря новым технологиям.
Они спорили. Сенин никак не мог доказать Видению, что земные законы не дают возможности  подарить людям то, что через него дается, злился и начинал ругаться. Вы оторваны от нашей земной жизни, вы ничего не понимаете в ней! – надрывался он в беззвучном мысленном крике.  Вместо того, чтобы навязывать  благодеяния, проследите, как действует на Земле упорное, цепкое, отчаянно сопротивляющееся  Зло, подумайте, как можно его одолеть и научите нас… А вот Видение не кричало и не ругалось. Знай, повторяло свое  заклинание «У тебя все получится».   Точно так говорил Голос. Столько лет прошло, а песнь та же – старая надоевшая песня: «ты должен, ты обязан»… 
- Почему – я? Почему – обязан? Ведь  я в это не верю! Я не умею и не хочу этого делать! Дайте идеи машин изобретателю по призванию, инженеру, конструктору, формулы лекарств – фармацевту, врачу. Они распорядятся информацией с большей пользой. А меня оставьте, наконец, в покое! - говорил Сенин прямо, как сказал бы в глаза любому деловому партнеру в человеческом облике, который выдвигает невыполнимые условия, не считаясь с интересами и возможностями противоположной стороны. Он хотел вести дела честно, открыто, не темня, не изображая то, чего нет, и поэтому  полагал, что куда продуктивней работать с профессионалами.
«Почему он», объяснять ему опять не стали. Просто в практике контактов эти разумные, на взгляд человека,  условия соблюдаются далеко не всегда. Контактерами (или контактантами) отнюдь не обязательно становятся профессионально подготовленные специалисты, ученые, исследователи, эрудиты, да просто граждане с достаточно широким кругозором, умеющие связно и грамотно излагать информацию. Сплошь и рядом для контакта рекрутируются люди, на наш взгляд,   ни с какой стороны не для него не  годящиеся, но, видимо, обладающие  какими-то  необходимыми качествами.
Кто такие вообще контактанты? Этот вопрос давно изучается исследователями  тонких миров и уфологами. По их определениям, контактанты - это люди, вступающие, чаще не по своей воле, в телесное соприкосновение, речевой, телепатический диалог с каким-то разумным источником, который находится вовне и не принадлежит к роду человеческому, к человеческой цивилизации, к человеческой культуре, не является творением человеческого ума и человеческих рук.  Происхождение и название источника  сам он часто намеренно скрывает и искажает. В ходе диалога контактанты получают информацию в виде текстов, рисунков, образов, мыслей, символов, идей.
Значительную часть  контактов составляют астральные контакты, когда на связь  выходят какие-то энергетические сущности.  Именно таков контакт, в который давно вовлечен Сенин. Астральные контакты в  большинстве случаев – принудительные, насильственные, свидетельствует статистика.  Действительно, ни Голос, ни Видение не спрашивали Сенина, хочет ли он с Ними общаться и  призывали контактанта на рандеву,  когда считали нужным  (сам он звал Их редко, к тому же они не спешили появиться сразу).
Для астральных контактов типична ситуация «автоматического письма». Человек против своей воли вдруг начинает писать или рисовать. Из-под его пера выходят стихи, философские трактаты, откровения о строении Вселенной, чертежи, живописные полотна, партитуры опер.  Их авторство принадлежит и не принадлежит людям («мои изобретения в то же время не совсем мои», - повторяет Сенин), а их качество, художественная или научная ценность, их профессиональное совершенство не зависят  от  мастерства человека. «Мастерство не помогало писать эти строки, - говорил знаменитый немецкий философ Якоб Беме, имея в виду строки своих философских сочинений.  – У меня не было времени, чтобы обдуманно расположить их в порядке, который облегчил бы понимание. Все было сделано по велению Духа… Пылающий огонь часто мчится с огромной скоростью, и рука и перо должны следовать за ним по пятам, ибо он приходит и уходит подобно порыву дождя». О том же свидетельствовал и знаменитый английский поэт и художник Уильям Блейк, объявив, что поэмы «Мильтон» и «Иерусалим» написаны им «непосредственно под диктовку… без всякого обдуманного намерения и даже против воли».
Еще более наглядный пример дает нам Елена Петровна Блаватская. Если философ Беме и поэт Блейк, сочиняя по подсказке Свыше, все-таки занимались своим делом, то Блаватская, написавшая в  контакте с тибетскими  Учителями обширнейшие и сложнейшие  трактаты «Разоблаченная Изида» и «Тайная Доктрина», не имела для этого ни необходимой  писательской квалификации, ни опыта, ни, главное, энциклопедических знаний, а знания требовались именно такие - огромные и уникальные. Работу Елены Петровны  с тибетскими Учителями нельзя назвать астральным контактом в полном смысле слова – ведь ее Наставники могли появляться на Земле в плотном теле и в нем являлись своей     ученице. Правильнее было бы считать этот случай посредничеством между мирами. Но, как и при астральных контактах, книги Блаватской  создавались методом телепатической связи и астрального письма.
Об этом свидетельствует сама Елена Петровна. В начале работы над «Разоблаченной Изидой» в ее письмах  все чаще и решительнее появляются намеки на то, что ей не принадлежит то, что она пишет; что она сама не понимает, что с ней творится, но что для нее вполне очевидно, что говорит она и пишет о ученых и отвлеченных предметах не сама от себя,  ибо в них ничего не смыслит, а «под диктовку того, кто знает все».  О странных проявлениях неведомо откуда, в сорок лет осенивших ее глубоких научных знаний Блаватская с юмором  рассказывает в письме к своей тетке Фадеевой: «Так вот скажи ты мне: как могло случиться, что я, до зрелых лет, как тебе известно, круглый неуч, вдруг стала феноменом учености  в глазах людей действительно ученых?.. Подумай только, что я, которая ровно ничего не изучала в жизни; я, которая ни о химии, ни о физике, ни о зоологии – как есть понятия не имела – теперь пишу обо всем этом диссертации. Вхожу с учеными в диспуты и выхожу победительницей… Я не шучу, а говорю серьезно: мне страшно, потому что я не понимаю, как это делается… Я нахожу ошибки в статьях ученых, в лекциях… У меня толкутся  с утра до вечера  профессора, доктора наук, теологи. Входят в споры – и я оказываюсь права… Откуда же это  все? Подменили меня, что ли?»
Не менее или в чем-то  даже более показательна история появления на Земле грандиозной Книги УРАНТИИ, содержащей 2097 страниц и миллион с лишним слов. Фрагменты этого, как его называют, Пятого Эпохального Откровения стали поступать в телепатическом контакте из неизвестного сверхразумного источника в начале ХХ века. Некий контактер, периодически находясь в состоянии своеобразного транса или глубокого сна, напоминавшего гипнотический (хотя разбудить его в это время не удавалось), казалось, говорил от имени неких сверхсмертных личностей, а возвращаясь в сознание, не помнил происходившего с ним и выказывал полное безразличие к полученным   сведениям. Более того, его мировоззрение и жизненная философия  никак не соответствовали  их содержанию.  Поэтому интерпретацией и оформлением  принятой информации в виде доступных человеческому восприятию и пониманию текстов  после 20 лет подготовительной работы и тщательного обучения под руководством неведомого Источника занялась так называемая Контактная Комиссия. Кроме нее, в работе над Урантийскими Документами участвовали  и другие коллективы, созданные по заданию Авторов Откровения: Форум из 486 человек, формулировавших вопросы к Источнику, и Группа Семидесяти, проводившая повторное углубленное изучение Документов Книги, увидевшей  свет в 1955 году… Самое поразительное, говорил вдохновитель и координатор этой  титанической работы доктор Сэдлер, что каждый человек из тех, кто имел прямое отношение к ее  появлению, так до конца и не понял, как были переведены в доступную людям форму сверхразумные послания сверхсмертных, и каким образом они в конце концов сложились в Книгу.
Имя контактера по настоянию Источника засекречено. Возможно, оно навсегда останется в тайне.  Причина, как было сообщено Комиссии, в том, что Книга, адресованная не столько нынешним, сколько будущим землянам,  не должна быть связана ни с одной человеческой личностью, она должна существовать сама, согласно своей природе и в соответствии со своим предназначением.  Может быть, именно поэтому для контакта был избран человек, которого абсолютно не интересовали поступающие через него невероятные Откровения и фантастические знания? Человек, который заведомо не стал бы претендовать на авторство? Или причина проще: он оказался наиболее  подходящим для связи в физическом и психическом отношении, самым точным, чистым проводником энергии-информации, самым чутким «медиумом»? Кто знает… Мотивы не вмещающихся в наше воображение Сущностей нам неведомы. 
А вот почему Махатмы выбрали своим проводником, своим «пером» для автоматического письма Е.П. Блаватскую,  известно от Них самих. «Потому, что она одна из всех современников обладала соединением той  тонкой психической организации, которая необходима для общения на высших ступенях сознания, и тех нравственных качеств, без которых великие духовные задачи не могут быть доведены до конца. Она обладала исключительной отзывчивостью на духовные влияния и в то же время могучей волей и необыкновенной силой терпения; пламенный энтузиазм и преданность идее, которой она служила, соединялась в ней с безграничным самоотвержением; вот что давало Елене Петровне Блаватской право не ее высокое полномочие и на глубокую благодарность всех, кто знал и понимал ее».

Проводник


Незнание Блаватской физики, химии, зоологии, ее первоначальная метафизическая  непросвещенность не стали помехами при ее выборе на роль проводника. Перевесили другие качества. Вот и Сенин был чем-то угоден Видению. Чем-то, что было важнее его очевидных недостатков. Чем, он не знал, но то, что «вольную» ему не дадут, догадывался. Кричать и ругаться не имело смысла. Догадки подтвердились: его не отпустили. А значит, покой остался несбыточной мечтой. Значит, душевным терзаниям не предвиделось конца…
Да брось ты терзаться! – говорили Павлу Андреевичу те немногие доброжелательные, желающие помочь люди, которым он рискнул доверить свою контактерскую историю и которым время от времени плакался в жилетку. Тебе вручен редкостный Дар Божий, а посему надо быть благодарным судьбе и не городить   пустых вопросов. Посмотри на себя: жил обыкновенный скромный человек, и вдруг  по  Воле Промысла стал придумывать хорошие вещи, способные  облегчать нашу жизнь и исцелять страждущих. Теперь  этот простой мужик  может творить Добро с Большой Буквы. Ну, так – твори! Не теряй время. Не изводись сомнениями. Придет  час – узнаешь, как, зачем, почему, для чего и за что тебе такое. Не на этом свете, так на том.
Посмотри хотя бы на ученого-математика, на физика, вразумляли Сенина.  Им доступно то, что  совершенно непонятно абсолютному большинству людей, но они не погружаются в бесконечное бесплодное самокопание, а продуктивно делают свое дело,  реализуя Дар Божий. Твой Дар – посредничество между мирами. Это – удел избранных. Посредниками были и Елена Рерих, и Елена Блаватская, и Алиса Бейли, написавшие под диктовку Посвященных Учителей человечества великие книги. Все они не скрывали своей роли, не преувеличивали ее и не тяготились, ею… Вы ведь многого не знаете, возражал Сенин. (О многом он действительно никогда никому не говорил и не собирался говорить,  чтобы не попасть в дом скорби.) Поэтому и вопросов у вас нет. А у того, кто знает много, вопросов и сомнений тоже много. И вообще, советы давать просто, следовать им куда труднее. Поставьте-ка себя на место избранного «посредника между мирами»!..
Каждый из нас на своем месте,  отвечали Павлу. Каждый несет свой крест, и неизвестно, у кого он тяжелее. А Дар Божий – это не только избранность, особая миссия, уникальная роль, это еще и крест. Нет у человека таланта – его ничто и не мучает. Дан талант – даны в придачу и муки сомнений, и муки самореализации… Ладно, вы правы,  устало соглашался Сенин.  Ему, собственно, ничего и не оставалось,  как  играть назначенную роль, нести людям Дары Небес, а заодно  - и свой крест.  Кто же отказывается делать Добро? Но  помогите делающему! Снизойдите до участия в земных делах!
Эти призывы   были адресованы уже не собеседникам, а Видению – с ним Сенин не переставал заочно спорить.  И в пылу спора как-то не замечал того, что помощь-то была, только Сенину, по причине своей ненавязчивости, таковой не казалось. При беспристрастном, а не предвзятом, как у него, взгляде, легко обнаруживалось, что Видение  содействовало Павлу Андреевичу в делах. Например,  убеждая его оппонентов. Причем, своеобразно. Методика была опробована на самом Сенине. Чтобы заставить    его делать то, что Оно считало нужным, Видение устраивало ему какую-либо неприятность со здоровьем. Избавиться от этой наведенной хвори можно было с помощью   средства, которое предлагалось для разработки и от которого  Павел отбивался. А тут, хочешь, не хочешь, приходится браться за дело…Потом такие наведенные недуги появлялись и у тех людей, которые мешали Сенину. Например, у корыстных чиновников или медиков. У них возникали именно те болезни, которые мог вылечить именно осмеянный и отвергнутый ими препарат. Доходило до того, что  Павла обвиняли во вредительстве,  в сглазе, в порче, чуть ли не в черной магии. «Порча» снималась просто – стандартным курсом  отвергаемого лекарства. Казалось бы, что может быть убедительней, чем собственный опыт почти чудодейственного исцеления? И некоторых он убеждал. А некоторых все-таки нет.
Если посмотреть на дело не  замутненным глазом, как смотрел на него Сенин, а объективно, то  помощь Видения   вырисовывалась ясно.  Можно даже назвать ее не просто помощью, а участием. Да, Оно не бегало по чиновникам, не пробивало изобретения и препараты, но, фактически, все время было рядом с человеком. Одно время Оно буквально зачастило к  Павлу. Являлось по два раза в месяц (хотя раньше, в среднем,  раз в три месяца,  а то и реже).  И иной раз -  совсем не вовремя. Не до общения бывало Сенину, и так голова трещала от забот…  А иногда туманный Гость объявиться не спешил,  при том, что Сенин,  нуждаясь в помощи, в совете, уточнении или  одобрении, был не прочь пообщаться.   Видение послания Павла, наверно, принимало,  но приходило по собственному графику. Обычно инициатива была на Его стороне. Надо Ему – придет.   Не надо – не придет, зови, не зови.   Впрочем, как опытным путем установил человек, нужно было не звать, на прямые призывы – «приди, приди прекрасное Виденье!» - Оно обычно не откликалось, а  думать об их общем деле, которое остановилось из-за недостатка информации.   И Сенин начинал сосредоточенно думать.   И чувствовал – вот-вот появится.  Ждал день, второй, изводился, не спал…    И вот – пришло!
Несмотря на резкую интенсификацию контакта дела у Сенина  по-прежнему обстояли не блестяще. Поэтому  Гостю пришлось искать новые способы воздействия на человека, новые стимулы. И однажды оно решило прибегнуть к помощи Тамары, сделать из нее «агента влияния». Это был  правильный ход – мнение, тем более одобрение жены  для  Павла Андреевича значило много.
Явление Видения Тамаре состоялось на старый новый год. Утром она рассказала мужу, что среди ночи проснулась и увидела что-то невероятное – облако  небесного, голубого цвета, имеющее форму человека. Тамара сильно испугалась, попыталась закричать, позвать на помощь Павла, но не смогла, ее будто парализовало.
- А это облако  посмотрело на тебя, Паш, с сыном, постояло минут пять, потом направилось к окну и исчезло, - нервно сказала жена. -   Не веришь? Вот тебе крест, что я нормальная.
- Не сомневайся, - ответил Сенин. – Ты совершенно нормальная. Это приходило мое Видение. Но почему-то не ко мне, а к тебе.
- Твое Видение? – переспросила ничего не понимающая Тамара.
- Сядь, пожалуйста, и слушай…
И  Павел  рассказал ей о своих давних  связях с Сущностями -   и с Голосом, и с Видением. Он  был очень обрадован таким поворотом событий, хотя и понимал, что приобщение к  контакту осложнит жизнь Татьяны, а значит, и его. Но теперь жена будет ему верить! Теперь  он сможет  рассказывать ей о приходящих с Неба идеях, о своей  работе, советоваться, чувствовать поддержку близкого человека.

Знаки


Между тем Видение продолжало искать новые формы общения с контактантом.   Оно экспериментировало, проверяло – а не дать ли Сенину, например, некоторые необычные способности? И он  вдруг стал видеть ангелов на плечах у людей. Вернее, над плечами, немного сзади. Они не сидят, а парят за спиной. Они постоянно с людьми. Но есть они не у всех. Почти у всех, но все-таки не у всех! У самого Сенина они были. Почему? Еще одна загадка. Наверно, Видение хотело, чтобы  Павел понял, чем отличаются люди с ангелами от тех, у кого ангелов нет, и с кем можно, а с кем нельзя иметь дело. И кажется, он кое-что понял, потому что  спустя некоторое время потерял способность видеть ангелов.
Наверно, Видение решило, что урок усвоен. Наверно,  этот результат был для Гостя очень важен, важнее, чем прочие, потому что после истории с ангелами  контакт обогатился.    Видение привело с собой  четверых собратьев – такого еще не было… Вообще, «видение» - слово среднего рода, но Сенин уверен, что все Они были мужскими Сущностями, Сущностями мужского рода, причем, «в годах», у двоих даже  угадывались «бороды».    Четыре   Видения расположились так, что у  Павла Андреевича сложилось  впечатление, будто они сидят за столом и что-то обсуждают, не обращая на него никакого внимания. Зачем тогда пришли? – с недоумением подумал Сенин. «Его» Видение,   выглядевшее значительно моложе этих четверых, что-то доказывало старшим, что именно, он не понимал, он оказался здесь посторонним. Происходившее    напоминало какой-то  совет или производственное совещание, может быть, врачебный консилиум, а может быть, даже экзамен, на котором  эксперты оценивают работу молодого коллеги, уточняют диагноз, корректируют программу.
В другой раз «его» Видение  привело этих же четверых и еще… Ангелов. В точности таких, как их представляют себе люди и как изображают на иконах – Существ с крыльями. Зачем? Сенин снова не совсем понял, он, как и в прошлый раз, остался в стороне… По некоторым признакам – позам, жестам  - он предположил,   что старшие товарищи работу его «куратора» одобрили, усилия по продвижению небесных идей на Земле в целом  признали успешными, а  его, Павла Андреевича, сочли ценным посредником и приставили к нему «охрану».  В качестве таковой появился «Богатырь». Он был высок ростом и все продолжал расти. Чем дальше продвигались  сенинские дела, тем выше становился «Богатырь», его голова коснулась облаков, а потом поднялась еще выше. Как только дела притормаживали и останавливались, прекращался и его рост.
Через некоторое время «Богатырь» куда-то исчез, но небесные знаки совсем не исчезли, появились другие. Над Сениным раскинулся защитный купол или, может быть, зонт.  Или, может быть,  колокол из облаков с очень далекой вершиной. Этот  купол  менял цвет – от светлого, яркого, радостного, до более темного, сумрачного, тревожного, в зависимости от того, как шли дела, и, соответственно, от настроения. Павла.   Когда  же он начинал мучиться своими вечными «почему я?» и «зачем?», когда у  него от усталости и противодействия чиновников опускались руки, зонт становился почти черным.
Когда защитный купол исчез,  начались астральные путешествия.  Сенин иногда будто покидал этот мир и попадал в какой-то другой, странный.  Он сохранял обличье человека, но был где-то на небе, собирал и раскручивал какие-то большие камни. В чем заключался смысл этого занятия, о чем предупреждали, что обещали эти картины,  он не понимал,  но именно тогда начались очень важные деловые встречи, стали поступать интересные предложения по поводу препаратов, в том числе из Казахстана, Белоруссии, США, Германии.
Было это в 2001-2002 годах. Уже 10 лет продолжались контакты с Видением.  Павел Андреевич думал: может быть, начинается, наконец, светлый  период везения, продвижения, внедрения и массового  лечения людей? Предложений было действительно  очень много, но… Но  в большинстве из них чувствовался какой-то подвох, ненадежность, нечестность,  ощущалось, что у людей  нехорошие намерения.
Именно в этот момент  в нем проснулось «чутье» – умение  проникать в мысли и желания людей. Едва завидев человека,  Сенин знал, чем закончится встреча. Иной раз можно было сразу ее заканчивать.  Он «чувствовал» хороших и плохих людей, чувствовал даже, сколько в человеке плохого и хорошего, наблюдал за внутренней борьбой в человеке и думал, кто пересилит – ангел или дьявол? Дьявол нашептывал  человеку «возьми идею, а этого лоха оставь с носом», или, как говорят сейчас, просто «кинь», ангел сопротивлялся, напоминал о совести и призывал решить дело честно и полюбовно.
Тех, кто поддавался искушению, внимал нашептыванию внутреннего дьявола, настигала кара. В виде болезни. Или же человек начинал пить и спивался, жизнь уходила. Совпадение, случайность? Или, наоборот, закономерность?   Возможно,   так и  проявлялся Закон высшей справедливости, космический Закон воздаяния, причем воздаяния даже не за дурные поступки, а за дурные намерения.  Причем, конечно же, без всякого участия Сенина. Судьей «кидалам» выступал Господь Бог, а вовсе не смертный человек.
Свойство видеть людей насквозь, предчувствовать развитие событий со временем ушло, вернее, превратилось в нечто другое.   С той поры Сенин   иногда – то реже, то чаще - получает информацию по внечувственным каналам. Проще говоря,  он вдруг обнаруживает, что что-то знает. Знает, например, помогут ли человеку  те или иные лекарства,  будет ли лечение успешным. Что это, поначалу терялся в догадках Сенин, - дар Видения, явление из того же ряда, что и «Богатырь»-охранник, ангелы на плечах, защитный купол, чутье на обман? Или результат собственного опыта?  И склонялся ко второму объяснению.  Больных через Центры, которые  он организовывал и возглавлял в разные годы, прошло множество, так что не приобрести определенный опыт было просто невозможно.  Опыт накопился и дал новое качество…
Сенин  сознавал, конечно, что сам себя морочит, но  честного внутреннего разбора, разговора «наедине с собой»  избегал. Ему не хотелось  быть обязанным Видению. Открывшись жене Тамаре, Оно стало появляться часто, и  Его явления  уже не  вгоняли Павла  в стресс.   Он успокоился,  привык к присутствию в своей жизни некой непреодолимой силы… но  так и не смирился с ней.  В расставанье с  Видением Сенин  был не властен,  а вот попробовать свести контакт к минимуму,  обособиться, отдалиться -  мог.   Для этого,  однако, требовалось    научиться решать трудные задачи самому. Помимо Видения. И он учился.  Тем более, что все проблемы на Него не переложишь.  Оно являлось  в особо серьезных и ответственных случаях и никогда  не занималось  частными вопросами.  Но на эти вопросы вполне можно  ответить самому…    Сенин  стал постепенно нарабатывать свой метод.  Уяснил: если возникает трудность, нужно полежать, подумать, и решение придет, правда, не сразу, а спустя день-два.

Алхимики


Нет, отдалиться, обособиться от Видения Сенину не удалось.  Не удавалось даже передохнуть: зачастивший Гость предлагал  все новые лекарственные препараты с конкретными технологиями изготовления и инструкциями по применению при разных заболеваниях. Так Сенин, уже «изобретший» гастроэнтерологический препарат,  стал также «автором» средства от геморроя, мази от мастопатии, настойки от грибка, настойки, помогающей при болезнях щитовидной железы, профилактически-лечебного средства от парадантоза  и даже противоопухолевой композиции! В их тандеме Источник давал идеи, Павел Андреевич должен был обеспечить их патентование, производство и сбыт,  то есть, как и раньше, довести дары до страждущих.
Как это сделать, в принципе было известно,  изобретать каких-то особых предпринимательских схем не требовалось.  Все лекарства можно было в небольших количествах готовить в аптеках.  Если же возникала необходимость  в промышленном производстве, то наладить его было куда быстрее и проще, чем  производство «железа», да и  затрат тут значительно меньше, чем при работе с металлом. Покупаешь автоматическую линию, арендуешь площадь на фармацевтическом заводике, специально приспособленную, аттестованную, сертифицированную, - как по писаному излагал здорово поднаторевший Сенин, -  причем, арендуешь вместе с сотрудниками, тоже аттестованными, держишь там только одного своего фармацевта для контроля. Сложности есть везде, и в фармацевтическом производстве тоже. Но когда они устраняются по мере поступления, можно работать одновременно и на перспективу, заниматься новыми идеями, постепенно подтягивая их к производству… Или же, наоборот, ничего не покупаешь, а только продаешь. Продаешь право на производство препарата. Или сам препарат, разумеется, его запатентовав.   Или даже сам патент.  Какая разница, кто владеет заводом, на котором выпускается лекарство? Важно, что оно  есть и  помогает людям».
Однако второй, более простой и более подходящий для Сенина  путь  оказался тупиковым.  Как только   он передавал разработки для внедрения, дело останавливалось. Он потерял из-за этого  немало времени, хотя   брал в партнеры не кого попало, а как  ему казалось,  гораздо более   приспособленных к российскому бизнесу людей – солидных коммерсантов или умелых организаторов, тесно связанных с властью. Брал, конечно, с их согласия, часто – по их просьбе, (но, как говорилось, к неудовольствию Видения). Они с энтузиазмом брались за дело, но ничего у них, к   удивлению сторон, не получалось (впрочем, Видение совсем не удивлялось)… Как же так?- недоумевал Сенин (Видение, как обычно, до объяснений не снисходило).  Ведь идея запатентована, производство подготовлено, технология понятна, только реализуй замысел.
Однако, как говорится, «не идет», и точка! То одно, то другое, то третье… Сначала  Павел Андреевич думал, что  его  элементарно обманывают, что производство-то у партнеров потихоньку работает, они препараты делают, сбывают, но без шума, чтобы не делиться. Но нет, его не обманывали,  просто оторванное от него, отданное в чужие руки, даже вполне порядочные, дело почему-то хирело, вопреки всем усилиям, работа замирала на месяцы и на годы, будто ее тормозила какая-то непонятная сила, и Сенин чувствовал себя как непутевый отец, бросивший детей… Когда же, разорвав договор, он возвращал «дитя» под свою опеку, оно оживало, технология вновь работала нормально. Может быть, партнеры ее элементарно нарушали?  Он стал составлять подробные инструкции, обучать персонал, проводить проверки, но принцип «Делай, как положено, и получится, как надо» не действовал. И  Сенин  стал подозревать, что  причина тут гораздо тоньше, чем кажется, что она не лежит на поверхности.
Если бы Павел Андреевич слышал об истории Чернышева, то, возможно, сумел бы докопаться  до причины. Или, по крайней мере, исправил свою невольную ошибку значительно раньше.    Ибо  история эта любопытная и поучительная.
… Стефан Ефимович    Чернышев - создатель знаменитой "чернышевки", могучего иммуномодулятора, чудо-капель. Их с успехом употребляли сильные мира сего, вплоть до   кремлевских обитателей.  Но помощи в широком  внедрении препарата, в организации массового производства для народа  изобретатель не дождался. Его не защитили ни от избиений официальной медицины, ни от поношений официальной прессы. У него конфисковали ценнейшую  библиотеку. Его заперли в тюрьму по обвинению в знахарстве и шарлатанстве.  Оттуда сильные мира сего Чернышева, правда, вызволили быстро – они нуждались в «чернышевке», которую Стефан Ефимович  делал, что называется, «на коленке», в сарайчике у себя в саду.  Он был невероятно талантлив, самобытен,  исполнен достоинства и одарен могучей целительской силой.
Устав сражаться с системой, Чернышев в конце концов передал свое снадобье одной японской фирме - для исследования и синтеза промышленным способом. Японцы обещали разобрать препарат "по винтикам" и прислать Чернышеву  подробнейший научный отчет со спектрограммами и прочими картинками, что, полагал  он,  очень пригодилось бы в борьбе с Минздравом.
- А вы не боитесь вот так, под честное слово, передавать нам свое открытие? - как говорят, спросили у Чернышева японцы
- Ха! - как говорят, ответил он. - Не боюсь. Проверяй¬те. И в Польше, и в Чехословакии уже проверяли...
- И что? - насторожились японцы.
- И - ничего.
Спустя положенное время фирма прислала в Сочи обещанный отчет и образец синтезированной "чернышевки". Анализ по¬дтверждал ее полную идентичность исходному образцу, полу¬ченному от автора, во всем, кроме одного: вынянченная "на коленке", в кус¬тарной лаборатории жидкость была иммунокорректором, синтезированная в суперсовременной - нет. Авторская «чернышевка» творила чудеса, синтезированная не оказывала никакого действия.
-Ха! - якобы, сказал довольный Чернышев. Якобы, ника¬кого другого результата он не ждал. - Что поляки, что че¬хи, что японцы... Нечего было бояться.
В чем тут было дело?  Может быть, автор утаил от поляков, чехов и японцев какую-то крохотную детальку технологии?  Нет. Он ничего не прятал, не хитрил, просто дело было в нем самом. Настоящая "чернышевка" была насыщена его целительской силой, искусстве¬нная была только тем, чем была - химическим веществом. Чернышев так и не объяснил, почему. Или не хотел – все равно бы не поняли.   Или не мог,  поскольку в теоретические и эзотерические дебри предпочитал не углубляться, там, может быть, он чувствовал себя не совсем уютно.   Как вы такое сделали?! - не раз с изумлением спрашива¬ли его. Догадался, отвечал он. Вот вам и весь сказ: "догадался"! Догадался - сделал. Сделал - сам себя вылечил.  Гнила у него с фронта нога, должны были отрезать, приш¬лось спасаться самому... Чернышев, по образованию инженер-строитель, химией увлекался с детства. Оборудовал себе лабораторию в сарайчике и колдовал там, как сосредоточе¬нный алхимик.
А что? Результат колдовства Чернышева - вполне алхими¬ческий: эликсир здоровья, он же эликсир молодости, он же - философский камень. Когда из хорошо известных,  обыкновенных, банальных компо¬нентов получается волшебная смесь, продлевающая молодость и дарующая здоровье, это и есть алхимия. Алхимическое делание дает нечто неизвестное, чего раньше не было,  некоторое новое качество, подчас  удивительное, фантастическое. В него вложена энергия, которая  превращает его в то, что оно есть.  Энергия материализуется в структуре. Именно в  структуре -  сек¬рет "чернышевки".   Если  говорить обычном  языком, то структура  создается при помощи определенной  технологии. Но – обязательно! – в присутствии катализатора. Им служит некоторое уникальное  свойство личности автора. Что-то такое, что есть лишь у него и нет ни у  кого больше. В случае Чернышева – его целительская  сила, помноженная на мудрость, независимость и достоинство.  То есть, фактически, сама личность творца.  
И в  данных  через  Сенина препаратах ноу-хау – главное. Их  составляющие также хорошо известны.   Секрет – в технологии смешивания. Но, даже зная технологию, Сенин не ведал,  почему они получались  такими.  Перед ним  во время приготовления лекарств, то есть «делания» разворачивалась  увлекательная игра форм,  удивительные цветовые переходы. Казалось бы, смешиваемые ингредиенты должны дать черный цвет, а они дают светлый,  вместо  белого появляется насыщенно желтый… Почему? Неизвестно. Исследования не давали ответа, кроме одного:  в смесь   заложена какая-то тайна. Со временем стало очевидно и другое: новое -  целительное -  качество  достигается лишь  в присутствии  катализатора – личности Сенина.  И то - не зря же выбрали его для контакта…
Что в нем скрыто такого удивительного, сам Сенин, скорее всего, не знает. И в чем причина неудач партнеров, бравшихся за внедрение данных  Свыше препаратов, он так до конца и не понял,  однако договоры разорвал и вернул «детей» под свою опеку -  к удовольствию Видения и… своему огорчению.  Павел предчувствовал, что из-за этих странных обстоятельств не  сможет,  если захочет,  продать свои препараты за границу.  А продать иной раз очень тянуло.  Чтобы перестать сражаться с чиновниками, конкурентами и мало отличающимися от них «крутыми», гробить здоровье, тратить нервные клетки… да и деньги  получить, наконец.   Но Сенин усмирял меркантильные порывы. Прикидывал: уйдет препарат – отпадет необходимость его производства, закроется цех или линия на предприятии, исчезнут рабочие места, потеряют источник существования люди, сократятся налоги, поступления в казну. Кругом одни потери. Да и  наши же, родные лекарства  в случае чего придется покупать за границей, причем, будьте уверены, по грабительской цене. Так что вся стать производить эффективные лекарства в России и самим продавать их за границу.

Контакты и люди (2)


Признаться, несколько странно, что Видение сразу не наложило вето на передачу Сениным патентов, ограничившись лишь выражением  неудовольствия.  Да, свое отношение к делу астральная Сущность обнаружила,  свою оценку до контактанта довела, но решение все-таки предоставила ему и долго не форсировала события,  терпеливо дожидаясь, пока человек созреет для очевидных действий. И дождалась. 
Раньше мы  уже заметили то, чего упорно не желал видеть Сенин, а именно: Видение оказывало ему помощь  в сугубо земных делах, связанных с продвижением подаренных идей, и, по сути, в них участвовало, только по-своему – ненавязчиво, как бы косвенно, так, как считало уместным.  Теперь   можем отметить и  другое: контактанта Сенина не держали за механического исполнителя, за бессловесное орудие, нет, его обучали, пусть и на его собственных ошибках, ему предоставляли свободу выбора, терпели скептицизм, недоверие, нападки, грубость.
Конечно, ни о каком равноправном сотрудничестве  речи нет – при астральных контактах  человек  всегда ведомый, подчиненная, принуждаемая сторона. Вопрос – к чему принуждаемая? Какие идеи внушают Сущности контантантам? Какую информацию в них закладывают?  Что за дары, что за знания  посредники должны принести человечеству? Какому делу  должны послужить?.. Все это зависит  от того, объясняют нам исследователи тонких планов, какие Силы вступают в контакт с человеком – Добра или Зла.     Они различаются как  день и ночь, как свет и тьма. Их можно  разделить по критериям,  сформулированным в результате  осмысления огромного фактического материала.
Силы Добра, во-первых, направляют самостоятельную деятельность человека. Силы Зла склонны им командовать.
Во-вторых, Силы Добра проповедуют исключительность, уникальность  каждого человека. Силы Зла всячески пробуждают в контактанте чувство превосходства  над «серной массой», к которой относятся все остальные люди.
В-третьих, Силы Добра относятся к контактанту как к посреднику между цивилизациями мира. Силы Зла провоцируют его на роль «пророка», единственного спасителя человечества или носителя истины.
В-четвертых, Силы Добра наставляют и убеждают. Силы Зла, напротив,  применяют жесткое силовое давление.
В-пятых, Силы Добра хотят видеть в людях сотворцов. Силы Зла стремятся к их абсолютному подчинению, к  превращению людей в биороботов.
В-шестых, Силы Добра снабжают неподготовленного контакта «предохранителем», вызывающим при контакте чувство дискомфорта, – тем самым человек удерживается от опасных для него преждевременных связей с астралом. Силы Зла, наоборот, создают человеку ощущение комфорта при начале контакта, вынуждают раскрыться и незаметно  лишают свободы воли.
Признакам Сил Добра соответствует Источник, из которого получена Книга УРАНТИИ. Обратившись непосредственно к   контактантам, ее авторы сказали следующее: «Вы призваны  для великой работы и эта ваша работа заключена в обладании необыкновенным преимуществом представить это Откровение  людям, живущим в этом мире, терзаемом раздорами. Высокомерные ученые будут осмеивать вас и, может быть, обвинят вас в тайном сговоре и мошенничестве. Благонамеренные сторонники веры  будут осуждать вас как врагов христианской религии  и обвинять вас в том, что вы порочите  самого Христа. Тысячи душ, испытывающих духовный голод, благословят вас за ту весть, которую вы принесли, и тысячи душ осудят вас  за то, что потревожили их теологическое самодовольство. Готовы ли вы к первым радостям и печалям, которые несомненно будут сопровождать вас на раннем этапе распространения откровений Урантии?»
…Возвращаясь к нашей истории,  спросим: к какому полюсу – светлому или темному – принадлежат Сущности, которые под масками «Голоса»,  «Видения» (и даже целой команды «Видений» в сопровождении «Ангелов») установили и поддерживали контакт с Павлом  Андреевичем Сениным? Анализируя их действия во времени, на протяжении долгих лет, получаешь неоднозначную и противоречивую картину. В  начале контакта таинственные Гости заставляли Сенина  делать то, что считали нужным, а для этого демонстрировали собственное могущество и всесилие,  ломали волю контактанта, И хотя  цель преследовалась достойная – благо землян, можно ли  говорить, что манипулировавшая Сениным Сила была Силой Добра? Ведь действовала Она по совершенно  земному  рецепту, выступала как «добро с кулаками».   Разве после примененного Видением болевого приема Сенин мог  считать Его представителем Доброго   Начала?.. Причинение боли, парализация контактанта однозначно расценивается  как «психическая атака», характерная для негативного контакта.  Часто насилие является прелюдией «астральной роботизации»,  то есть последующего  превращения человека в механическое орудие послушания.
Однако в сенинском случае насилие использовалось только поначалу и только по необходимости,  а «роботизация», видимо, не входила в планы Сущностей, поскольку  на непростом пути продвижения  новшеств в земной обиход контактант должен был проявлять инициативу и активность. На зрелом этапе отношений Павла Андреевича с его Покровителями в их действиях обнаруживаются черты, характерные для Сил Добра.
Источник направляет Сенина на самостоятельное творчество.
Источник побуждает Сенина развивать разнообразные способности, пополнять знания, подталкивает к эволюции и не дает впасть в спячку.
Источник прививает Сенину психологию посредника.
Источник, главным образом,  убеждает Сенина, хотя не исключено, что, убеждая, в действительности принуждает, сказать мягче, склоняет к нужным выводам и поступкам.
Источник закрепил за Сениным  положение сотворца, причем, даже юридически -  ведь патенты оформлены на его имя.
Наконец, Источник всегда поддерживал у Сенина при контакте ощущение дискомфорта; со временем оно стало слабее, но все «предохранители» в целях безопасности не сняты.



Сны-не-сны


Нельзя не признать, что при всем своем безусловном превосходстве над контактантом, Источник проявил и гибкость, и дипломатические способности в стремлении преодолеть предубеждение человека. Отчасти это удалось: их отношения со временем становились доверительней (если, понятно, такое слово здесь употребимо). От заочных монологов Голоса они развивались в сторону  очных диалогов  с Видением – настоящих диалогов с вопросами, ответами, спорами. Диалог,  конечно, был мысленным.  Судя по рассказам Сенина, он получал информацию от Гостей телепатическим способом,  хорошо известным  исследователям аномальных явлений  и характерным для астральных контактов.
При телепатии речь звучит в мозгу, а не в ушах контактера, лица, образы,  рисунки, чертежи, схемы появляются не перед глазами, а перед мысленным взором.   Информация воспринимается  непосредственно  мозгом, умом,  где  появляются не свои мысли и новые знания, о которых раньше не было представления. Видел ли Павел Андреевич (а потом и Тамара) туманные силуэты еще и глазами – вопрос. Когда под опустившимся на кровать Видением промялся матрас, было ли это «в действительности», «наяву», или же происходило в какой-то иной реальности, «снилось» Сенину?Вопрос!..
Сам он склоняется к тому, что – «снилось», что  Голос и Видение являлись к нему все-таки в снах. Либо – в «снах, которые в то же время не сны».
То, что во сне люди решают задачи, над которыми долго бились наяву, что во сне   приходят новые удивительные идеи, делаются изобретения и открытия, давно известно. Наверно, каждый слышал  историю создания периодической системы элементов – ее во сне увидел Менделеев. Это  хрестоматийный пример. Идея периодического закона явилась ему во сне после серии утомительных, изо дня в день продолжавшихся занятий по классификации химических элементов.
Химик Кекуле  во сне понял, какой должна быть формула бензола, структура которой   никак  не поддавалась расшифровке. Озарение пришло, когда в сновидении он увидел… змей. Длинные ряды молекул извивались перед умственным взором ученого подобно змеям. «Одна из них схватила свой хвост и в таком виде, как бы дразня, завертелась перед моими глазами, - вспоминал Кекуле. -  Словно вспышка молнии разбудила меня... Я провел остаток ночи, разрабатывая следствия и гипотезы». Образ змеи, схватившей себя за хвост, и  навеял идею замкнутой цепи атомных соединений, идею кольца. Бензол имеет не линейную, а циклическую форму строения. Вот где разгадка его непонятных свойств!
«Учитесь видеть сны, господа!»- советовал Кекуле своим коллегам. И среди  исследователей многие действительно умели их видеть и извлекать из них практическую пользу. Так, химик Либих часто находил решение ночью, будучи как бы в заколдованном состоянии дремоты и грез. Немецкий физиолог начала XIX века Бурдах, прославившийся работами в области изучения эволюции мозга и нервной системы, писал  о себе, что нередко во сне ему приходили в голову научные идеи. «Они представлялись мне столь важными, – замечает он, – что я пробуждался».
Немало фактов о творчестве во сне  относится к художникам, композиторам, поэтам, писателям.  Во сне  явился Рафаэлю образ его  знаменитой мадонны,  Чайковскому  - мелодия  Первого концерта для фортепьяно с оркестром, Грибоедову -  план и несколько сцен первого  акта «Горя от ума».  Со слов Пушкина записано: «Раз я разбудил бедную Наташу и продекламировал ей стихи, которые только что видел во сне... Два хороших стихотворения, лучших, какие я написал, я написал во сне».
Автором швейной машинки обычно считают Зингера. Но она не  стала бы тем, что есть, без одного важнейшего       изобретения,  сделанного  во сне.      В первых машинках игольное ушко было расположено как у обычной иглы – сзади,  что затрудняло работу, не позволяя механизму машинки протягивать иглу через ткань.  Над этой проблемой долго раздумывал американский инженер Хоу, но она никак не решалась.  И вот измученному Хоу снится жуткий сон – он попадает  в плен к людоедам, и те под страхом смерти требуют от  него немедленного решения, угрожая копьями с дырками... в наконечниках! Поутру, озаренный навеянной сном идеей,  Хоу сделал чертежи машинки со знакомой и поныне иглой – с дыркой на острие.
Список «сонных» изобретений  обширен и интересен. В Интернете он едва ли не бесконечен. В нем и  первый      корабль-броненосец, идея которого пришла  в 1592 году командиру корейского флота Йи Суншину,  и оптический компьютер, который в результате целой серии снов-подсказок создан в конце 90-х годов минувшего века сотрудником американской  компании «Белл Лабораториз» Хьюангом,  и магнитно-резонансный томограф, принцип которого  открыл петербургский ученый, доктор  технических наук, вице-президент Петровской академии наук и искусств Иванов,  и еще сотни, тысячи превосходных  вещей…
Откуда же все-таки берутся оригинальные идеи, посещающие творцов во сне?  Из ноосферы?  Гипотетического вселенского банка данных?.. Их внушают  спящим Внеземные Сущности, «Вознесенные Учителя Человечества»? Или так доносится до нас Голос Бога – в виде идей, образов, чертежей машин,  поэтических строк, математических формул и формул лекарственных композиций?.. Одно предположение здесь не хуже другого, одно стоит другого. И все – гипотетичны. Откуда пришли к спящим идеи, неизвестно. Бесспорно только то, что  приняты они телепатически.  Так же, как во время астральных контактов. Поэтому на сны можно смотреть как на их разновидность.
Однако сон естествен, контакт – аномален. «Спящий» нормален, «контактер» -  нет.  Менделеев, Кекуле, сотни других ученых, изобретателей, художников, поэтов, композиторов, творивших во сне, - нормальны.   Может, поэтому стремится  встать в этот  ряд  Павел Андреевич Сенин? Встав плечом к плечу с великими, он    почувствует  себя защищенным.  Никто не посмеет усомниться в полной его нормальности, иначе  придется признать не совсем  нормальными  и Пушкина, и Рафаэля,  и Хоу,   и петербургского профессора Иванова,     тогда как стихотворения Пушкина и картины Рафаэля прекрасны,  игла Хоу исправно служит портным,  на принципе внутривидения  работают томографы.
К тому же,  Сенин не прочь предположить, что у кого-то из великих и знаменитых, творивших во сне, были свои Голоса и  Видения. Ясно, что, заботясь о своем реноме,  великие и знаменитые об этом молчали. И напрасно. Ибо способ получения ценной информации во сне или в контакте  пора без всяких колебаний признать равноправным с другими, почти обычным. Поэтому, в общем-то,  неважно, кто является  в  наши сны  или вызывает нас на контакт. Важен его результат. И если это исцеляющее лекарство, два лучших стихотворения Пушкина или периодическая таблица Менделеева, то да здравствует вещий сон!.

Университеты


Нет, мы встречаемся не во сне, это не сон, -  не раз говорило Сенину Видение. Тогда что же? – спрашивал он. Но Видение не отвечало. Оно не любило объяснять. Не давало никаких обещаний.   Не считало  себя обязанным выполнять  заказы, пожелания и просьбы…  кроме самых искренних, глубинных, вызванных самыми заветными  желаниями, часто не осознанными, не сформулированными, не высказанными вслух.
«Почему первым мне был   дан препарат для нормализации пищеварительной системы? – задавался вопросом Павел Андреевич.  - Видимо, потому, что мой маленький сын страдал от болей «в животике», а я постоянно и упорно думал, как ему помочь».
То, что мысль материальна, то есть, что она при определенных условиях может материализоваться, Сенин раньше не слышал, но, кажется, произошло именно это:   его стремление помочь ребенку было столь сильным, что мысль материализовалось – в виде подсказанной  ему формулы лекарства, которое обязательно должно было помочь малышу.
Может быть, все идеи, которые вручались Сенину, были материализацией тех тайных желаний, что жили у него в подсознании и о которых его сознание ничего не знало. А так как   подсознание, согласно  Юнгу, есть часть коллективного бессознательного человечества, хранящего в виде архетипов все чаяния рода «хомо сапиенс», то Сенин делал свои неосознанные заказы не от себя,  а от лица всех землян. Тогда понятно, почему     контакт развивался «по нарастающей»,  почему   лечебные методы становились сильнее, почему препараты, составы и технологии изготовления которых сообщались, воздействовали на более серьезные недуги и, соответственно, на более  сложные системы организма.
Действительно, противоопухолевая композиция  - это  во всех смыслах более высокая ступень по сравнению с лекарством от гастритов и язв. Но именно по этой причине продвигать мощные средства и методы было очень трудно. Их эффективность и безвредность требовалось сначала всесторонне обосновать в лаборатории и при апробации.  Для Сенина этот «научный», «исследовательский», «лабораторный» этап был, по понятным причинам,  объективно сложнее производственного,  поэтому к  реализации идей он приступал не сразу,   иной раз и сам удивляясь, почему складывает перспективные вещи в долгий ящик. Оправдывался тем, что нельзя же делать сто дел сразу,  «вот закончу  начатое и примусь за новое». Подспудный процесс  подготовки к новой работе шел  у него долго,   но когда завершался, следующий замысел всплывал как-то сам собой… хотя, не исключено, что   такой порядок был установлен Покровителями. Заложив идею, они на время ее замораживали,  ждали «созревания» Сенина, а убедившись, что он готов  взяться  за очередную  задачу, давали команду «на старт!» С человеческой точки зрения процесс мог развиваться именно так. Но кто знает, какими соображениями руководствуются  Неведомые Силы? Зачем они, например, давали Сенину недоработанные идеи? Затем, чтобы человек  довел,  конкретизировал их сам? Затем, чтобы  заставить  посредника мыслить, развиваться?.. Возможно. Возможно, так и  проходило постепенное обучение контактанта. 
Интересно, что  первые  испытания препаратов  неизменно давали   отличные результаты,  на первых больных они действовали идеально, окрыляя  Павла и обещая сказочные горизонты. Поднимались на ноги обреченные, приговоренные к гибели люди. Шутка ли – за  три недели уходил рак четвертой стадии! Когда случается такое, врач испытывает небывалый подъем, огромный энтузиазм. А потом энтузиазм бледнеет, ибо  препарат перестает действовать идеально. В случае онкологии, например, метастазы уменьшаются, но полностью не исчезают. В чем же тут дело? – мучился Сенин. Может, надо увеличить продолжительность курса лечения по сравнению с тем, что определен Наставником? Увеличивал. Смотрел, что получилось. Некоторые время результаты   держались близко к идеальным, затем снова ухудшались.  Значит, снова думай, ищи, пробуй.
Такая же история была и с гастроэнтерологическим лекарством. В исходном «пакете информации» продолжительность курса лечения определялась в три дня. А оказалось, что максимальный курс  рассчитан на  девять дней. Такой срок Голос не называл,  Сенин установил его сам – опытным путем. Выяснилось, что некоторым больным трехдневного курса мало. Подходит человек и говорит: как же так, всем помогло, а мне нет. Может, попить еще? А почему бы, в самом деле, не попить? Безвредность препарата доказана, опасности никакой… Хорошо, пей еще три дня, говорил Павел  больному. А когда и шестидневный курс не помогал, разрешал человеку принимать лекарство еще три дня. Больший срок ни  разу не понадобился. За девять дней нужный результат  получали  все.    
После этого «нарушения инструкции»  Сенин  решил, что Голос со сроками  его обманул. Так и обратился к Нему мысленно: «Обманул ты меня, дядя!»  Потом самому стало смешно – он отнесся к некой Неведомой  Сущности как к пошлому земному «кидале». Но, может быть, был виноват  он сам? Возможно, во время ночного сеанса связи   чего-то недослышал, недопонял или что-то забыл при пробуждении. Ведь  люди не всегда запоминают  сны во всех подробностях, напротив, чаще те стираются из памяти.  Так и тут. С Сущностями Павел Андреевич общался с ними, с точки зрения человека,  все-таки во сне или в полусне (пусть,   по словам Гостей, это  и  был «не сон»), но уж точно не наяву.  
Сами сеансы проходили по ночам, однако контакт  ими не ограничивался. Он держал  Сенина в напряжении постоянно. Утром вставал – думал, ехал в машине – думал, обедал – думал, ложился спать – думал. А что, если убрать то-то и то-то, а то-то и то-то, наоборот, ввести? Особенно много экспериментировал  Павел при испытаниях противоопухолевой композиции на больных лейкозом коровах. Менял дозы, концентрацию, состав композиций, работая под бдительным оком специалистов-ветеринаров. Однако тут  инструкции оказались абсолютно точными. Меняя композицию относительно той, что была дана изначально, Сенин получал относительно  слабый результат, строго придерживаясь полученной рецептуры – отличный.
Экспериментируя,  он учился. И постепенно основательно вник в проблемы, которыми занимался. А ведь еще совсем недавно  был от них очень далек. Считал:  его – спорт, ну, может быть, отчасти, - техника, сельхозмашины, строительные машины. О медицине и речи не было!  Его – это в армии служить, защищать Родину. Армия должна состоять из отменных спортсменов, бойцов, а не из хилых, неопытных, мягкотелых мальчишек. Боец может и бороться, и драться, и с техникой он «на ты»… Таким   Сенин и был раньше. Но перемены в себе заметил уже давно, подводя итоги первого пятилетия контакта. Спустя десять лет они стали очевидными.  Он вошел в медицину, медицина вошла в него. Только настоящий врач, врач по призванию, ради доказательства целительной силы изобретенного им лекарства способен поставить  смертельный эксперимент на себе. Сенин на это оказался способен. Испытывая противоопухолевую композицию,   ввел себе кровь онкологического больного и провел курс противораковых  инъекций. Он    был совершенно уверен в успехе,  знал, что ничего с  ним не случиться, что данный Силами Добра препарат  его спасет. А полная, неколебимая, спокойная  уверенность пришла  после того, как жена решилась на лечение аутовакциной. Она увидела  нового Павла и поверила в   него нового – вот что это означало.
И все же приступы сомнений, неверия в свои силы, когда хотелось бросить все и спрятаться в прежнюю жизнь, случались. Сенин, в его собственном понимании себя, «по натуре совсем не  размазня,  а боец», в прежней своей жизни  отлично знавший, с кем и как сражаться, в новой, по существу, навязанной ему жизни иногда терялся. В прежней жизни  он мог один раскидать 20 человек, прямо как  какой-нибудь супермен из американского боевика,  его боялись, он разбирался с «блатными», со шпаной – тогда их еще не называли «крутыми». «Блатной» ты, похваляешься, что «парился на зоне» - наплевать,   если вяжешься к нормальным парням – получай. Вспоминая, как наводил справедливость в молодости,  Сенин с удивлением приходил  к выводу, что действительно наказывал виновных, воздавал им «по заслугам» - ведь его кулачный  суд окружающие признавали справедливым, его  признавали и те, кому от  него доставалось.  К  нему, как к заступнику,  шли жаловаться на несправедливость и обиды. 
Тогда  Павлу казалось, что добро должно быть с кулаками,  лучше с такими, как у мастера спорта по боксу, и что  он активно  это добро творит. Теперь Павел Андреевич должен был  делать добро иначе -  реализуя на Земле приходящие с Неба идеи. То есть преодолевая зло. Оно воплощалось для него в чиновниках.  Натерпевшись от них «по полной программе», он  подчас ловил себя на том, что видит мир черно-белым:  дают идеи Высшие Силы, губят – чиновники. И власть чиновников, убедился он,  здесь, в нашем мире, оказывается едва ли не большей, чем власть Высших Сил. Поэтому на земном пути реализации замыслов, данных Свыше, приходилось преодолевать чиновничье зло,  отдавая этому все время и энергию. «У тебя получится!» - твердило Видение, но  главная тяжесть земной работы  ложилась, естественно, на избранного для этого земного человека. Точный расчет, умение предвидеть, мыслить стратегически и тактически, дипломатические навыки – вот что от  него теперь требовалось. А главное – требовались знания. Их категорически не хватало. Но  Сенин их, в конце концов,  подкопил. Столько, сколько  хватало для его медицинских для дел.  Благодаря этому он  сформулировал «заказ» на такое средство, которое облегчило бы  жизнь больному, проходящему тяжелый курс противоопухолевой терапии. Однако на самом деле «заказ» был с двойным дном. Мысленная просьба  отражала еще и самое важное, самое искреннее  потаенное  желание – отчаянное желание  спасти жену Тамару.  Поэтому Сенин   такое средство получил. Это была аутовакцина.

Усиление композиции


Аутовакцину Сенин с предельной осторожностью испытывал около месяца. Первым делом разумеется, провел эксперимент на себе. После этого предложил испробовать  препарат нескольким тяжелым лежачим больным, от которых полностью отказались врачи, потому что сделать было  больше ничего нельзя. Зная, что хуже уже не будет, они согласились. И, к их и  Сенина радости, положительные изменения произошли прямо на глазах – через два-три дня  спали сильнейшие отеки, а главное,    отпустили мучительные боли, узлы метастазов уменьшились, больные  стали  вставать, попробовали гулять, у них появился аппетит.
Эффект от введения аутовакцины наблюдался  долго. Если, например,  у пациентов с раком легкого  раньше приходилось откачивать жидкость каждые семь дней, то теперь – раз в  два месяца. Да и по себе  Павел Андреевич заметил, что  стал гораздо меньше заикаться.
К добровольным испытаниям на больных вскоре добавилась целая серия добровольных  проверок на…  родственниках. Получилось это случайно. Перед Новым годом Сенин поехал с женой и сыном в родное  курское село. Он  вез для матери лекарство от болей в желудке, а  для дяди - вещества для приготовления аутовакцины и противоопухолевого препарата. Была у  него надежда поднять дядю на ноги. Он уже шесть лет лежал парализованный,  Павлу очень хотелось ему помочь… а заодно проверить, как подействует вакцина в этом тяжелом и запущенном случае.
Обычно мама  сына встречала за околицей, а тут почему-то не встретила. Подъехали  к дому, зашли – сидит, пригорюнившись. Прости, говорит, сынок, что не встретила, плохо мне, боли сильные…
- Ну что ты, мам, я тебе помогу, я лекарство тебе привез!
Сначала  Сенин уколол ей препарат,  чтобы снять воспалительный процесс. Попутно взял кровь для приготовления аутовакцины, а   на второй день сделал матери инъекцию. На третий она уже вовсю хлопотала по хозяйству, забыв про боли и про страхи.  Мать немного испугалась, когда во время укола  почувствовала  сильное жжение, но  Сенин ее успокоил,   потому что  уже знал – это неприятность сиюминутная, жжение просто показывает, что вакцина начала действовать, и  быстро   проходит.
Собирает шприцы, и тут заходит двоюродная сестра. Увидела медицинские принадлежности и спрашивает:
- Чего это вы тут делаете?
-  Да Пашка  вот мне укол сделал, - отвечает мама.
- Сделай, Паш, и мне, - просит сестра, - а то и глаза у меня плохо видят, и кишечник работает плохо. Антибиотики мне кололи, в  области в больнице лежала, а никакого проку, только хуже.
- Сделай,  Павлуш! – подхватывает мама. – Что тебе стоит?
- Я ведь лекарства для дяди привез, - отвечает Сенин. -  А если так дело пойдет, ему и не хватит. Вы сами оздоровитесь, а к нему не подпустите!
Сестра вроде устыдилась,  больше про укол не  напомнила, ушла домой, но ночью начались у нее такие боли в желудке, что ни свет, ни заря примчалась  к брату.
- Делай свой укол, - стонет, - а то совсем мне худо…
Деваться некуда – уколол. Дня три никакого улучшения не наблюдалось,  и  Сенины уехали в Москву, так и не дождавшись результата. А в Москве спустя неделю без предупреждения приезжают из села двое родственников:
- Мы, Пал Андреич, на укол.
- Здрасьте! Вы бы хоть позвонили, - попенял им Сенин. – Но ладно,  что с вами делать… Как  сестра-то?
-    Знаешь, она и видеть стала лучше, и боли прошли.
В тот же день Павел позвонил   в село матери – как там сестра?
- Лучше, лучше,- подтверждает мама. -  Ушли боли, глаза прояснились.
Ладно. Проводит  мужикам процедуру, отпускает восвояси. А через неделю заявляются еще четверо. И опять – без звонка. Так сказать, по-родственному. Куда их поселять? Но не выгонишь. Уколол Сенин этих – едут новые, уже родственники родственников и знакомые знакомых.
-    Ты нас только уколи, - просят, - а переночевать нам есть где.
Что удивительно, едут те, у кого нелады со зрением.
- Кто вас только надоумил ехать? – спрашивает Павел. – Я не лечу глаза. Не лечу!
- А как же сестра? – возражают.
-   А если ей помогло случайно? Ну не может лекарство помогать от всего на свете, это же не панацея!
Говорит  так и вспоминает: когда вводил аутовакцину себе самому, был один удивительный момент. В течение примерно 30-40 секунд, может быть, минуты,  Сенин обрел фантастическую четкость зрения. Видел окружающее так, будто смотрел через мощное увеличительное стекло, различал мельчайшие детали, тончайшие переходы и оттенки цветов.  Он лег и закрыл глаза, думая, как сложно будет жить с таким зрением.  Попробовал приоткрыть глаза… слава Богу,  он видел, как обычно.
Так, стал размышлять  Павел, у того, кто не жаловался на зрение, оно вернулось к нормальному уровню. У того, кто нуждался в улучшении, оно  улучшилось. Случайность? Возможно. А возможно, какой-то неизвестный нам,  пока не исследованный системный эффект. В зависимости от болезни, он проявляется через разное время. В случае онкологии – через месяц. При профилактическом введении – через два–два с половиной месяца.  Так, может, аутовакцина является еще и чем-то вроде усилителя других препаратов, катализатором их действия? На эту мысль наводил опыт ее  применения  совместно с противоопухолевыми композициями. Похоже, без помощи аутовакцины они работали не так хорошо, как могут и должны. Иной раз процесс лечения замедлялся: первые инъекции давали толчок, дело шло, а потом, особенно  у больных с обильным поражением,   испробовавших все методы лечения,  почти останавливалось, начальный исцеляющий импульс затухал.  Он снова набирал ход после введения больному аутовакцины.

«Загадочные субстанции»


Методика лечения рака, разработанная Сениным с помощью и под контролем Видения,  после обретения аутовакцины стала более щадящей и более эффективной.    Ее основа осталась неизменной. Как и прежде, сначала с помощью противоопухолевого  препарата  снимается общий воспалительный процесс и  запускается процесс разрушения опухоли. Это  и требуется, однако по мере ее разрушения   организм начинает буквально захлебываться  в продуктах распада, наступает  самоотравление ядовитыми шлаками. Их надо как можно быстрее вывести вон, надо снять боли, дать больному вздохнуть, иначе  организм  все больше слабеет и, защищаясь,  все больше бунтует против лечения – вплоть до  отторжения препарата, который  еще по-настоящему  еще и не действует,  он пока потихоньку делает свое дело. Поэтому первые шесть-восемь дней человеку тяжело, он чувствует себя плохо, иногда – очень плохо.  Вот  в эти первые дни и надо подключить аутовакцину: она приглушает «бунт» организма,  усиливает действие препарата, так что он включается на полную мощь не на седьмой-девятый день, как без катализатора, а раньше,  и раньше  наступает резкое улучшение.
Бывают, к счастью, пациенты с такими «благодарными» организмами, которые не бунтуют, которые с самого начала  чувствуют себя сносно и  с каждым днем все лучше  борются с недугом без   лишних «переходных процессов». С чем это связано? Прежде всего, с отсутствием объемного поражения, иначе, с небольшими размерами опухоли. Они ведь бывают очень разные.  Сенину доводилось видеть опухоль величиной с детскую голову. Такую надо удалять, и на  этапе подготовки к операции может хорошо помочь противоопухолевый препарат.
Иной раз он действительно творил сущие чудеса. Вот случай из разряда невероятных. У женщины после курса лечения композициями и аутовакциной произошло, что называется, самопроизвольно отторжение опухоли матки. В туалете, по словам больной, из нее «просто   выпал кусок мяса». Его отдали в лабораторию, где подтвердили, что это именно раковая опухоль. Врач-гинеколог, наблюдавшая женщину, подтвердила, что в том месте, где раньше находилась эта гадость, видна свежая ранка, наподобие той, которая остается, когда  отваливается болячка.
- Фантастика! Подтвержденная практикой! – говорил консультировавший сенинский медицинский Центр профессор Акопян, эрудит и крупнейший специалист по лейкозам,  глядя на результаты совместной работы препарата и аутовакцины. – Ты даже не можешь в полной мере оценить фантастичность происходящего, - обращался  он  к Сенину.
Почему же? Павел Андреевич оценить его мог. На его вкус, самая фантастичная фантастика  заключалась в том, что онкология, оказывается, лечится! А в этом сегодня большинство  специалистов, большинство больных очень сильно сомневается. И правда, когда знаешь, насколько коварен и безжалостен рак, с чего он начинается, как протекает, как возвращается, а  специалисты и больные все это знают,  то в самом деле полагаешь, что никаких методов его лечения вообще не существует.  Ведь что происходит? Под воздействием какого-то канцерогенного фактора нормальная клетка превращается в злокачественную, а потом, размножаясь, дает опухоль. Поэтому настоящим, надежным лекарством может служить только тот препарат, который   способствует не  исчезновению клинических симптомов болезни, а предотвращению злокачественной трансформации клеток  или подавлению онкоклеток, то есть лишает их возможности размножаться.
По убеждению профессора  Акопяна, самый верный и радикальный  способ уничтожить  онкологические клетки – лишить их питания, сделать так, чтобы они не могли получать из крови необходимые им питательные вещества. Только они и именно они, а все остальные, здоровые  клетки тела – могли. Иными словами, надо поставить блок для онкоклеток. Это еще никому не удавалось. И вообще, непонятно, как это сделать.
- Может быть, твой противоопухолевый препарат делает именно это, - говорил  Сенину профессор. – Он вообще  какая-то загадочная субстанция. Думаю, он должен действовать при СПИДе. Если он помогает при лейкозах человека и животных, то должен помогать и при СПИДе. Это логично. Лейкоз крупного рогатого скота сродни СПИДу у человека:  их возбудители – из одного семейства вирусов… Ты смотришь на проблему упрощенно, - упрекал он Павла,  -  видишь только клиническую картину и полагаешь, что если  симптомы исчезли, то болезнь побеждена.  На самом же деле тут более глубокие процессы. Их  надо исследовать. Не так давно появилась сенсационная информация, что в Армении создан эффективный препарат против СПИДа. Но когда вылеченный этим препаратом человек приехал на контрольное обследование в Германию, в его крове обнаружили вирус. Вся беда и этой болезни, и лейкоза, человеческого и коровьего, в том, что для победы над ними нужно убить вирус, а это значит – убить лейкоциты крови, в которых он гнездится. А убить лейкоциты – значит лишить организм иммунитета, то есть, по сути, его убить, потому что лишенный иммунитета организм абсолютно беззащитен и ему уже ничто не поможет…  Вот и твой препарат, -   пенял Сенину Акопян, - устраняет видимые патологические изменения, которые определенно были у больного и  которые  за время лечения  определенно исчезли. Это совершенно бесспорный факт… Но беда в том, что мы даже не знаем происхождения препарата.
- Почему не знаем? – возражал Павел.  – Я знаю.
- Что ты знаешь?! Твои, прости меня, «видения» тебе сказали: бери это, это и это. И все!
- Нет, не все.  А технология приготовления композиций?
- Мы не знаем механизма действия! И мы его не изучаем! То,  что препарат убирает клинические симптомы – это полдела. Каким путем убирает – вот что надо понять.
- Для науки это важно, -  упрямо возражал Сенин (мог ли он представить в своей  прежней жизни, что будет чуть ли не на равных спорить с профессорами от медицины?). – А для практики самое важное то, что опухоль исчезает.
- Как раз для практики и важен механизм! Пока не выяснишь, гарантированно никого не излечишь. Временно можно приостановить процесс, а потом жди рецидивов.
Как ученый,  профессор, наверно, прав, думал Павел Андреевич. И насчет рака, и насчет СПИДа. Ведь четко установлено, что ВИЧ-возбудитель  - вирус. Победить его, не трогая лейкоциты – это было бы замечательно. Представьте себе лекарство, которое проникает в лейкоцит, убивает вирус и не повреждает саму клетку!  Создать такое лекарство очень трудно. Поэтому  его пока нет и неизвестно, когда оно появится, если вообще появится.
Но если онкологический препарат Видения -  не только онкологический препарат,  как полагает Акопян, если он эффективен и против гепатита, и против  простатита, и против других болезней, включая этот чертов СПИД (что подтверждено клиническими результатами),  то это наводит на естественную мысль: препарат – не специфическое лекарство, а средство, влияющее на иммунореактивность организма. Когда иммунная система не работает, не помогут никакие чудо-препараты. Больше половины своих недугов лечит сам организм за счет внутренних резервов, то есть, механизма иммунореактивности. Лекарства без этого просто не действуют. На их долю приходится относительно немного заслуг в исцелении от болезней.  Организм одновременно  отражает многие угрозы. Почему он не может бороться и против онкологии? Может. И борется.
Такие примеры известны. В японской системе Ниши-Ватанабэ применяется гидротерапия, аэротерапия, ткани усиленно насыщаются кислородом, что стимулирует окислительно-восстановительные процессы. Все это – источники энергетической подпитки организма. Переселите больного за город, дайте чистого воздуха, богатого отрицательными ионами, которых так не хватает горожанам, делайте капиллярные массажи и гимнастики, ставьте под контрастный душ, то есть, помогите организму, и увидите – он отчаянно борется с врагом!
А предложенная Видением  аутовакцина  заметно повышает его  шансы.
Недаром профессору Акопяну она казалась  столь же таинственной субстанцией, сколь и противоопухолевый препарат. Да и все аутовакцины  - таинственные средства, «вполне ответственно» заявлял Акопян.   Знаменитая аутовакцина знаменитой А.С. Троицкой тоже таинственна С ее помощью встал на ноги не один  тяжелый больной. Троицкая, слава Богу,  могла относительно  спокойно работать, ее   активно поддерживал Калужский обком компартии, отбивая все атаки главы официальной онкологии Блохина, а ведь тот был не только медицинским авторитетом,  академиком, но и депутатом и членом Центрального комитета компартии.
Троицкая, будучи не только врачом, но и ученым, тем не менее, не могла объяснить механизм действия аутовакцины. На что оно направлено? На разрушение опухолевых клеток? На  коррекцию иммунитета? Что является действующим началом?
- Эти  вопросы в полной мере  справедливы и для твоей вакцины, - говорил  Сенину профессор. -  Мы знаем: ввел ее – получил нужный результат. А почему? – задавал он свой обычный вопрос.
- Больному это все равно, и больной в своем праве, - по обыкновению, отвечал Павел Андреевич. 
- Нам, врачам и ученым, это  не может быть «все равно»! – как обычно, начинал сердиться    Акопян.  – Если наблюдается хотя бы пятипроцентный эффект, надо обязательно заняться исследованиями механизма! Причем силами не двух-трех человек, как в твоем Центре, а целого института!

Будни


Тут  уж   Сенин  не спорил. Надо. Обязательно! Но института не было, а в Центре  на исследования можно   было отрядить два-три человека, не больше. Они постепенно накапливали  данные, делали выводы.  Так, было достоверно установлено, что противоопухолевые композиции эффективны против гепатита «С». Убивают ли они вирус, что хорошо, или стимулируют иммунный ответ организма, что  тоже отлично,  оставалось непонятным.  Но ведь и механизм действия химеотерапии и лучевой терапии тоже до конца неизвестен. Несмотря на это, геноцидные методы широко применяются в онкологии. Насколько это обоснованно?
Сенин открыто связал увлечение геноцидными методами с наметившимся коммерческим креном  в онкологии. И тем самым нажил  себе немало врагов, причем весьма и весьма влиятельных. По их «наводке» в  Центр зачастили проверяющие. Пришлось  очень внимательно следить за тем, чтобы в собственном хозяйстве, не дай Бог, не наметился этот самый меркантильный крен. Сенин ввел специальный порядок оплаты.  Если через пять дней у пациента не  наступало никаких изменений, лечение останавливали, деньги возвращали, а расходы относили на счет Центра. А как иначе, если  взялись исцелить и ничего не сделали? Если же спустя пять  дней определенный результат был, если сам больной и его родственники говорили, что  наметился сдвиг, то продолжали лечить человека и деньги уже не возвращали. Того же порядка придерживались и при профилактике. Сенин полагал, что это самый правильный подход. Если человек платит деньги, часто для него почти непосильные, он должен получить то, на что надеялся, или вернуть свои кровные. Лечение должно быть добром. Метод позволял  творить  его без  всяких кулаков,   с помощью технологий, которые Павел про себя называл иногда Технологиями  Добра.  Использовать их для обогащения  было просто кощунственно.
О существовании коммерческого Центра, где с успехом лечат по-иному, чем в онкологических клинках, больные узнавали из рекламных проспектов, которые развозили  по разным медицинским учреждениям, из сайта в Интернете, а  главным образом -  благодаря «сарафанному радио».  Сюда приходили, в основном, люди с третьей и четвертой стадиями рака, выписанные из клиник домой «под наблюдение врача», то есть, прямо говоря, безнадежные больные, или больные с рецидивами. Они, как правило, были в ужасном состоянии -  химеотерапия, не справившись с основным заболеванием, наградила их сопутствующими,   разрушила печень, почки, желудок.
Сенин ввел правило: перед началом лечения  долго  беседовать  с пациентами. Психологическая подготовка иногда занимала несколько дней, но времени на нее не жалели. Больной должен был открыться лечащему врачу,  точнее говоря, стоящему за ним новому методу лечения. Поэтому подробно, ничего не утаивая, объясняли  будущему пациенту,  как оно  происходит. В этих беседах  сам Сенин обычно участвовал как фигура второго плана. Первую скрипку играли дипломированные врачи, специалисты в своих областях.  Они были опытны, уверены  в своих силах,  не боялись брать на лечение почти всех, кто приходил в Центр. Почти! Потому что чутье иной раз подсказывало, что больной,  как говорится, «не их».
-Облегчения мы не добьемся, - говорили такому больному, - а немалую сумму вы потратите. Зачем вам  выбрасывать деньги на ветер?
Если пациент настаивал и противопоказаний к лечению не было, заключали с ним договор в жесткой форме: лечение проводится, но результат не гарантируется  и при его отсутствии деньги не возвращаются. Такое, к сожалению, случалось. Например, при камнях в почках. Чтобы определить, стоит ли приступать к процедурам, проводили исследование. Правда, в последнее время таких исследований почти не требовалось – у Сенина обострилась способность получать информацию по внечувственным каналам. Разговаривая с больным, он определял,    будет ли  лечение успешным. Смотрел  в глаза  человеку и получал подсказку: здесь – справимся, здесь – вряд ли. Знание приходило из какого-то неизвестного источника, его сообщал внутренний голос.
Способность  получать информацию по таинственным каналам с годами развивалась. Сенин невольно входил в роль эксперта, даже судьи, роль вершителя чужих судеб. Это, с одной стороны, тешило самолюбие, с другой – вызывало чувство неловкости, даже вины: ведь,    делая свои заключения, он   часто убивал людские надежды.
Вот сын просит помочь матери с последней стадией рака.  Кости скелета больше, чем наполовину поражены у нее  метастазами, ее мучают адские боли. Каждые два часа ей вводят сильнейший обезболивающий препарат,  которого хватает ненадолго. От такой жизни женщина готова уйти в петлю, ее удерживает на этом свете лишь боязнь тяжкого греха самоубийства.
-  Можете как-то помочь, Павел Андреевич? – спрашивает измученный сын.
- Не знаю. Ведь у нее же все поражено – печень, легкие, костная ткань, ее уже не спасти.
- Ну, хоть боли снять! Давайте попробуем…
Рискнули ввести больной аутовакцину. Через три дня сын сообщает, что боли уменьшились, теперь обезболивающего хватает не на два часа, а на целых восемнадцать. Это  же огромный прогресс! Да и вообще женщина стала больше двигаться, даже ходит понемногу.
- Теперь инъекции, Пал Андреич! Проведите курс, под мою ответственность, - умоляет сын.
Но, как он ни настаивает,  Сенин отвечает  - «поздно». Когда раковые клетки начнут погибать, а метастазы – разрушаться, то скелет может  обвалиться, ведь он держится на метастазах. Убери их – и все посыплется. Поэтому надо благодарить Господа, что ушли дикие боли. Больше ничего сделать нельзя.
Спасибо аутовакцине, она помогла даже в этой   невозможной ситуации. Безотказное обезболивающее  действие – одно из ее главных  достоинств. При введении аутовакцины боль уходила быстро… но через два дня возвращалась, хотя значительно менее страшная, чем до укола. Через день-два оставшаяся боль начинала слабеть, потом исчезала. Через день следовал новый, уже слабый  возврат, потом снова становилось лучше, лучше, лучше, человек  почти забывал про боли -  они периодически возвращались, но  только на секунды, в худшем случае, на минуты. Процесс постепенно затухал. Три-четыре «возвратных волны», потом легкая, а потом и едва заметная «рябь»…
Сенин мог бы  подкрепить эти слова сотней примеров. И сотней примеров мог бы  подтвердить второе важнейшее достоинство вакцины – безотказную  помощь сердечно-сосудистой системе. Для  сердца и сосудов это лекарство  нечто вроде панацеи.  А самым настоящим, самым страстным желанием Павла было получить именно такое средство. Он действительно просил вакцину у Видения не только и не столько для того, чтобы облегчить участь раковых больных. Он просил   спасительный   эликсир для жены. Тамаре  мало что помогало, с ее–то букетом  болезней – астмой, ишемией сердца, сердечной аритмией, расширением сосудов и истончением их стенок. Ей вообще, честно говоря, нельзя было ходить. А она ходила. Да и как иначе? Ведь живой человек. На ней дом, муж, сын.  Сенин просил ее двигаться хотя бы помедленнее, но она   отвечала – «Как хожу, так и буду ходить!»
Павел приготовил и ввел ей аутовакцину вскоре после того, как получил состав и технологию от Видения и испытал  на себе и на нескольких добровольцах. Впервые за долгие годы жена почувствовала легкость, будто отвалился какой-то камень и воздух свободно устремился в легкие. «Я стала дышать полной грудью!» - радовалась Тамара...

На пороге бунта


Она могла умереть в любую минуту. Так говорили врачи.  Сенина предупредили: «готовься». Несколько раз жена, что называется, приближалась к самому краю, но каждый раз  Павлу с помощью своих лекарств и аутовакцины удавалось  возвращать ее к жизни. После последней инъекции целых четыре месяца Тамара  чувствовала себя вполне  прилично, лучше, чем когда-либо в последние годы.
В тот день, когда случилась беда, привиделся  Сенину тревожный сон про жену. Будто бы лежала она в грязи, в пыли на полу в кухне и уже не дышала, а  он старался ее оживить.
- Знаешь, я видел о тебе страшный сон, - сказал  Павел Тамаре. -  Ты сегодня ничего ни делай, отдохни.
Сны у  него почти всегда сбывались.
- Хорошо, -  улыбнулась Тамара. – Приедешь вечером – расскажешь.
Сенин уехал в Центр и окунулся в повседневные дела. Время от времени  звонил домой, но жена не отвечала.  Такое случалось, она порой выключала телефон,  потому что нуждалась в тишине, но в тот день  Павел Андреевич волновался из-за сна и упорно повторял звонки. Едва дождался конца работы и поехал домой с неспокойным сердцем. И нашел Тамару лежащей на полу в кухне. Она была в сознании и прошептала, что слышала звонки, но ни встать, ни подползти к телефону не смогла. «Что случилось?! – допытывался Сенин, и жена, собрав последние силы,  сказала, что хотела пойти в ванную и упала - закружилась голова, подкосились ноги…
Сенин сбегал за соседом, он помог перенести Татьяну в одеяле на кровать и вызвал «Скорую». Врачи приехали быстро, честно сделали, что смогли  и взяли жену в больницу, где тоже сделали все, что можно. Ночью Тамара спала, а утром у нее отказала речь.  Вечером она впала в кому и через  два дня умерла.
После смерти жены  Павел словно оцепенел, для него   словно остановилось время. Плакать не мог. Не мог выйти из квартиры, ходил кругами, будто кто-то водил  его на привязи, как старую лошадь на шахте. Наконец, собрав  в кулак всю свою волю,  выходил на улицу, шел  сквозь  густой и упругий воздух в гараж, садился  в машину, выезжал на дорогу и застревал в снегу. Так и сидел, не зная, куда и зачем собирался ехать, вцепившись в руль мертвой хваткой.  Чувствовал – внутри клубится какая-то черная муть, подступает к горлу,  застилает глаза, заливает мозг.  Боялся – вот-вот он сделает что-то страшное, непоправимое. Огромным усилием сдержав рвущееся наружу  безумие, заставлял себя вернуться в гараж, пойти домой…
Так продолжалось несколько дней. Пока его не «прорвало».     Пока он с ненавистью   не закричал своим Небесным Покровителям:
- Где же вы, когда вы больше всего нужны?! Где вы были, когда она умирала?! А говорите, что можете все! Ничего вы не можете! Не видите, как мне плохо?! А если видите, почему не поможете?!
Услышав свой собственный крик, он  умолк.  Несколько минут посидел в тишине,  чувствуя, что успокоился.  Завел машину,  поставил в гараж. Вернулся в осиротевшую квартиру. И, наконец, заплакал…
В ту ночь пришло к нему Видение. Сказало, что поведет  его «по местам Господа Бога»,  покажет, где обитают людские души  после того, как покинули умершие тела. И повело.  Однако  он был тогда в таком состоянии, что смотрел – и не видел, слушал – и не слышал, поэтому  почти ничего не  понял и не сохранил в памяти. Странно, но яснее всего запомнились машины, используемые в иных мирах как транспортное средство, для передвижения, например, для перемещения душ с Земли в новые места их проживания и обратно. Это какие-то «воронки», образуемые вихрями, похожими на смерчи, разного размера, от совсем маленьких до очень больших. Их много, они стоят, как такси, на стоянках, ждут команды. «Воронки» эти могут доставить что угодно и кого угодно, на какое угодно  расстояние. Каждый из этих «управляемых смерчей»  служит для переправы в определенных точках пространства, а может быть, и времени –  Сенин не  запомнил точно…
После этого путешествия Видение не появлялось  целый  месяц.  Павел  одолел его с огромным трудом, жить ему не хотелось, но все-таки   отмучил, борясь   с черной мутью внутри, и   сил бороться уже не осталось. Думал: то ли в столб на скорости врезаться, то ли… Всю свою тоску, всю обиду на мир  Сенин выместил на Видении.
- Вы все можете, - твердил  как заведенный. – Почему же вы не смогли помочь? Не захотели?
«Так надо», - прозвучал в мозгу ответ.
- Почему это «надо»?! – закричал  в бешенстве человек. – Кому?! Зачем?!
В ответ Видение показало  Сенину сон. В селе, где  он родился и жил, заходит  Павел в дом к соседям. Ночь, темно. Сидят в комнате бабки в черной одежде и говорят про  его жену. Как будто  Тамара ушла в лес и что-то там охраняет. Как же так, думает Сенин, она же боится темноты, она же больна, ей же нельзя далеко ходить…  Надо ее побыстрее найти!
Выходит тихонько из избы, садится на велосипед и мчится изо всех сил. Ночь, темень, лужи, грязь, а он несется, не разбирая дороги. И вдруг слышит  слова Видения: «Куда несешься? Остановись, остановись!.. Умерла она у тебя». И показывает  Павлу, как  жену закапывают. И как  он с ней прощается… И  он останавливается, понимая, что в лесу ее больше нет.
А когда сон кончился, Видение сказало – «успокойся, наконец, успокойся, пойми, ее в этом мире больше нет».  Сенин ничего не ответил, было не до разговоров, так  был потрясен   картиной  своего прощания,  в которой видел сам себя, склонившегося над открытым  гробом… Потом, придя в себя, стал думать, что мог означать этот сон, какой намек, какой смысл в нем заключался, что  ему хотели сообщить, внушить, о чем предупреждали? «Так надо», - сказало Видение о смерти жены. Как следовало понимать эти слова?.. Тогда он ничего толкового не придумал. А через некоторое время что-то стало постепенно проясняться. Дело в том, что Видение с тех пор ни разу больше не приходило. Вместо него спустя месяц появилась… покойная Тамара.

В клетке противоречий


На сороковины  Павел Андреевич еще раз оплакал и проводил душу жены. И стало немного легче. Ночью привиделся сон-не-сон, в котором обычно являлось Видение, но на сей раз вместо него показалась Тамара – веселая, довольная, здоровая, красиво одетая. Гуляя в белом костюме в цветущем саду, она дожидалась «распределения» души, которое происходит на 40-й день после смерти. Что такое это «распределение»,  Сенин тогда не понял.
На следующую ночь  он увидел очередной  сон. Будто спускается   в какой-то глубокий подвал,  почти бежит по крутой лестнице и вдруг слышит: «Куда ты спешишь?» Поднимает  голову и видит покойную жену – с красивой     прической, в красивом платье темно-вишневого цвета с разрезом на спине, а туфли у нее с черными блестящими точками.  Сенин так хотел ее видеть, что  глядел во все глаза   и запомнил во всех подробностях. А вот что она  ему говорила, не запомнил…
И на следующую ночь опять приснилась Павлу Тамара – теперь уже у  них дома. Она сидела около него, гладила его руки, целовала, обещала во всем помогать  им с сыном, просила прощения – за  все, что было. А  Сенин просил прощения у нее.  Они разговаривали и  никак не могли наговориться.
Сны, следовавшие друг за другом три ночи подряд, задали  Павлу Андреевичу трудную задачу.  Он крутил их в голове  так и этак и в конце концов, как ему казалось, пришел к правильному ответу.
Сомнения в реальности и плодотворности     контактов с  Неведомыми Силами, недоверие к Ним  очень  Сенину мешали. Они тормозили дело, а дело, если взять его само по себе, вне зависимости от того, кто его породил и подпитывал, было достойным и нужным.  Если бы сомнения и недоверие исчезли,   оно бы пошло быстрее, успешнее.  В ком Сенин не стал бы никогда сомневаться,  кому  поверил  бы безоговорочно? Прежде всего и в первую очередь жене. А не Видению! Родному человеку, которому доверял как самому себе, которого слушался. Который  в реальность  контакта тоже не очень-то верил…  с которым  приходилось   на сей счет спорить …
Они, и правда, не раз спорили… скорее,  убеждали друг друга.
-Нет, такого не может быть! – отмахивалась от  Сенина (а главное, от себя!) Тамара.
- Но  ты же видела это собственными глазами!
- Ну и что? Показалось. Наваждение. Не поймешь, то ли сон, то ли явь…
- А откуда все эти изобретения, как ты думаешь? – вопрошал Павел жену (а главное, себя!). – Откуда машины? Лекарства? О некоторых  идеях я вообще пока боюсь говорить, рано. Это такие вещи! Они должны работать на  счастье людей, но их могут обратить во зло. Поэтому я молчу.
И вот Тамара, при жизни неверующая, теперь сама стала частью  Неведомых Сил, Их лицом, Их голосом. «Так надо», - сказало при своем прощальном явлении Видение. Надо, чтобы, уйдя в другой мир, жена стала посредницей в общении  Сенина с Сущностями, взяла на себя роль, которую  исполняло Видение? Неужели же ее смерть была  выгодна Им, больше того,  необходима только затем, чтобы установить с  ним, Павлом,  более плотный, более ровный, спокойный контакт, чтобы «без ругани» проводить через него свои непостижимые для обыкновенного человека планы, решать свои неведомые  людям задачи? Если  контакт будет идти через жену,   я стану послушным орудием  в Их руках, ужаснулся  Сенин.  И ради этого Они позволили ей умереть?!
Все в нем  кипело. Над  ним провели жестокий опыт. Его   безжалостно превращали в инструмент.  Его ограбили и унизили.  Какое Они имели право?!  Павел  готов был взбунтоваться против своих Покровителей,  даже если это были Силы Добра, Высшие Силы… Но что значит «взбунтоваться»? – спросил он себя. Отказаться от контакта, не воспринимать и не воплощать Их  идеи? Да, да…  Пусть мучают, пытают, убивают, а   работать с Ними я не стану… Но ведь, пришла простая мысль, если взбунтоваться, поток Даров Небес  на какое-то время, пока не найдется замена, прекратится, люди не получат многие удивительные вещи, не получат спасительные лекарства, которые через  него, Сенина, даются.   Да,  он мужчина, потерявший любимую женщину и мать своего сына, он человек, потерявший самого близкого человека.  Ему больно.  Но ведь  он уже давно не только человек, не только мужчина.  Он ведь давно уже в некотором смысле инструмент, канал связи между двумя мирами.  Он уже не принадлежит   сам себе. Что же делать в такой ситуации? Покорно выполнять ту роль, которую поручили ему помимо  его воли? Смириться?  Ему разорвали пополам душу и требуют смирения!..
Сенин, как больной зверь, метался в клетке противоречий.  Ему нужен был совет Тамары. И в душе зазвучали слова.     «Не теряй голову», -  произнес чей-то голос. Нет, не Тамары.  Возможно,  его собственный внутренний голос.
«Делай то, что дается, а то будет поздно,  – продолжал тот. -  Тебе сейчас тяжело, кажется, тяжелей не бывает. А знаешь, почему? Потому, что нет у тебя настоящей веры.  У нас, россиян, вообще ее мало, оттого-то нам так трудно живется. Веру у нас уничтожают «воспитанием» уже в детстве, а, став взрослыми, мы повсюду видим унижение, несправедливость, хамство. Зависть толкает к истреблению  умных, талантливых, красивых, добрых, достойных, бескорыстных, тех, кто старается для всех людей. Чтобы уцелеть, выжить, нам приходится к этому приспосабливаться. Приходится, как ни тошно, грешить самим, потому что  «с волками жить – по-волчьи выть».     Но мы рождаемся не для этого. Не для того, чтобы просто выживать. Выживают – животные. А человек должен жить так, чтобы выполнить свое предназначение. Твоя задача, - вновь прямо обратился к  Павлу таинственный голос, -  принести людям  врученные тебе Дары Небес. Это важная роль, но не зазнавайся, не раздувайся от сознания собственной значимости, не воображай себя пупом Земли. В масштабах всей Вселенной ты –  ничтожная пылинка. Для планеты человек – как микроб для самого человека.  А сама  наша планета в космическом масштабе – только шарик двадцати сантиметров в диаметре…»

Смирение


Сенин не заметил,   когда звучавший в  его душе неизвестный голос сменился голосом Тамары. Теперь  с  ним говорила жена. Да, человек в сравнении с мирозданием – почти ничто, продолжала она, но «ничто», наделенное  бессмертной душой!
- Про душу я знаю, - передал  Павел мысль жене. – Ведь я же выходил из тела в первую встречу с Видением. То есть, выходила моя душа… И так мне было легко – душа, не обремененная телом, парила и радовалась, что освободилась от тяжести плоти!
«Тогда слушай дальше, -  вспыхнули слова у  него в мозгу. -  Существование души не кончается со смертью нашего физического тела, она живет на Земле в разных обличьях, вселяется в разные плотные оболочки. Душа перевоплощается. В  нашем мире нет смерти, а есть путь бесконечного развития, по которому, постепенно совершенствуясь, продвигается душа».
О перевоплощении душ  Сенин ничего не знал. Сказали бы  ему об этом год, даже полгода назад – не поверил бы ни за что. Но Тамаре он  не верить не мог.  И она открывала  перед ним целый неизвестный мир, а он  жадно слушал, задавал бесконечные вопросы. Куда, например,  движется душа? Куда  и с какой скоростью движется эволюционирующая душа, получил  он ответ, зависит от того, как живем во время земных воплощений. Так, насилие, агрессия, эгоизм сильно тормозят движение, доброта, любовь, бескорыстие его ускоряют.
Но довольно разговоров, зазвучал голос Тамары, теперь пора показать тебе жизнь в раю, и  перед  глазами Павла Андреевича, сменяя друг друга, поплыли картины, будто кадры захватывающего фильма. Он  видел, что  обитатели рая радостны, что они  наслаждаются жизнью. Да, именно  жизнью – там, как  он  понял, идет повседневная жизнь, только без физических тел.
Картины рая кончились, и он увидел что-то очень похожее на школьный класс и «учеников», сидящих  за «партами».  Да, это действительно была школа,  в принципе такая же, как  обыкновенная  земная. Уходя в иной мир, понял  Сенин, мы поступаем на учебу в какой-то класс этой школы…
В какой именно,  он узнал уже после путешествия по загробному миру от земного человека. А тот, в свою очередь, не раз слышал об этой  школе от своего учителя, Виталия Васильевича Караваева, самобытного российского ученого, целителя,  создателя системы оптимальной жизни и оригинальной оздоровительной системы, автора  знаменитых бальзамов Караваева. Учитель, по словам ученика, несомненно, был посвященным высокого ранга, поскольку знал об устройстве мира очень много такого, что обычный человек знать вроде бы не должен. А школу, как вспоминал ученик,  Караваев описывал так.
После  сброса своей физической оболочки душа возвращается в  мир посмертья и зачисляется в тот  ли иной класс  согласно «экзаменационной ведомости». Если экзамен был сдан хорошо, то есть, назначенная человеку миссия на Земле выполнена,    душа поднимается на следующую ступень. Это и есть  эволюция. Если плохо, то  душа спускается на одну, а то и на несколько ступеней вниз. Это – инволюция. После учебного курса в  ином мире следует воплощение в нашем мире для закрепления навыков и сдачи экзамена. Чтобы перейти на более высокую ступень, экзамен надо непременно сдать. Чтобы его сдать, надо вновь родиться в нашем мире… Переход из нашего мира в мир душ (и обратно)  совершается   бессчетное число раз.  И каждый раз душа получает в потустороннем мире определенное  место,  то, которое заработано всей земной жизнью.    Ученики третьего класса не смешиваются с учениками пятого, те – с учащимися выпускного и так далее.
Так учил Караваев. То, что рассказала и показала  Павлу Тамара, в главном совпадало с его учением. И существенно его дополняло. В мире мертвых насчитывается 888 уровней. Их большую часть можно, наверное, назвать «школами». В каждом уровне 10 ступеней – «классов». Из  них по решению Высших Сил души возвращаются на Землю для нового воплощения,  в котором им предстоит  исправить свои грехи и грехи близких родственников, завершить какую-то важную работу на благо всего человечества. Вернувшись на Землю, получив новое тело (не обязательно, кстати, человеческое!) душа должна трудиться, совершенствоваться - эволюционировать, а потом, «сдав экзамен», снова покинуть мир живых и попасть в потусторонний мир  на более высокий уровень, или, напротив, на более низкий, чем тот, с которого  уходила.
Беда в том, что, вселяясь в тело новорожденного младенца,  душа теряет память (а вот душа умершего помнит все – каждый миг всех своих жизней, все свои труды, всех своих любимых, родных, близких). Поэтому воплотившаяся душа  начинает земной путь как бы с чистого листа. Она, не имея опыта, может наделать много глупостей. Так обычно и происходит. Редко кому удается пройти воплощение, избежав ошибок и не совершив грехов. В глубине у каждого из нас таится надежда на добро, справедливость, сострадание, милосердие, каждый готов верить и любить, однако каждый, нет-нет, а ведет себя по-свински. Земная жизнь не располагает к вере, надежде, любви.   Хороших людей подсиживают, «съедают» - так было во все времена.
Те, кто уничтожают ближнего, не ведают, что последует расплата. Почему же люди в большинстве своем не знают, что их ожидает? Почему не знают, что обязательно придется искупать грехи? Из  объяснений жены   Сенин понял, что так устроено специально, для того, чтобы мы не сводили свою жизнь только к «работе  над ошибками». Мы должны просто   жить, жить на Земле без оглядки. Встав на правильный путь, мы будем постепенно изживать недостатки, то есть, осветляться, эволюционировать. И на этом трудном пути нам помогут.
Что там говорить, иной раз  единственно верный путь мучительно труден. Злоба, ненависть, которых вокруг очень много, превращают всех нас одновременно в мучителей друг друга и в мучеников. Вот и у  него, Пал Андреича, появились жестокие мысли.  Он почувствовал, что скатывается  к злобе, что готов взбунтоваться, готов поломать все, что строил целых двадцать лет. Но озлобляться ни в коем случае нельзя.  Нельзя отягощать свою душу. Нельзя  отказаться от порученной тебе, назначенной при воплощении  миссии. О  своей миссии он теперь   знал определенно. Знал, что у  него много дел.  Знал, ему надо помогать людям, нести  им Дары Небес, передавать знание, врученное  ему Тамарой. А за нее он теперь спокоен. Там, где живет сейчас ее душа, нет болезней и страданий.
Сенин смирился. Сделал выбор.

Эволюционный перекос


Не прошло и 20 лет контакта, как Источник приступил  к эзотерическому образованию земного посредника. Нетрудно видеть, что астральные Сущности начали это дело  только после того, как смогли воспользоваться образом жены Павла Андреевича. Никто другой не сумел бы пробить броню его недоверчивости, ни от кого другого он не принял бы сведений о реинкарнации, о мирах посмертия – слишком крепко сидели в нем крестьянский  прагматизм и простонародный материализм,  усиленные воспитанием в атеистической среде.
Воспользоваться образом Тамары можно было лишь после ее  смерти. Поэтому, конечно, можно предположить, что Покровители, хотя бы отчасти, виноваты в «неоказании помощи»  – ведь уход жены контактанта отвечал Их  интересам.  А они, интересы, заключались, конечно, не только в оккультном просвещении Сенина.  Они могли состоять  и в полном порабощении излишне строптивого  посредника. Но если все-таки Источник  – неторопливо, но неотвратимо – вел контакт именно к  такой цели, то непонятно, зачем Ему  понадобилось целых 20 лет упорно работать над эволюцией контактанта – а то, что она происходила, несомненно.
Это признавал  и сам Сенин. Он признавал, что изобретателем его сделали Неведомые Сущности. Это ведь Они заставили его  развивать память и воображение, Они направили его в библиотеки. Его быстрая вынужденная эволюция началась во время ударной «изобретательской пятилетки». Тогда же Павел  стал изживать в себе конфликтность. За пять лет  его характер и привычки сильно изменились…
Но не станем пересказывать уже сказанное. Лучше попробуем его обобщить. Наглядное представление о пройденном Сениным пути могут дать списки «до» и «после». Левый список, «до», характеризовал бы Сенина до контакта, правый, «после»,  - перекроенного контактом. В левый список надо занести плохо образованного, а говоря без обиняков,   просто малограмотного спортсмена (то ли профессионала, то ли «полу», а по сути, - маргинала), писавшего с такими чудовищными ошибками, что некоторые слова понять было невозможно, настолько уродовала их сенинская «орфография». В правом списке стоит весьма прилично отшлифованный временем профессиональный изобретатель, он же профессиональный целитель, способный вести дискуссии с главными инженерами профильных заводов и профессорами. Справа мы видим человека, способного, подобно самоотверженным врачам «от Бога», поставить не себе смертельно опасный опыт ради будущего здоровья пациентов… 
Сказать коротко, человек «справа» разительно отличается от «человека слева» -  это  разные люди. Прогресс контактанта очевиден, эволюция – налицо. Прежде всего, личностная. Профессиональная. А также социальная. И, наконец, гражданская. За годы контакта пройден путь от лимитчика в захудалом городке до столичного предпринимателя, организатора здравоохранения, обличителя коррупции, противника геноцидной онкологии, с которым считались сильные мира сего и которому не гнушались угрожать воротилы фармакологического бизнеса и «генералы» российского «ракового  корпуса». 
Но!.. При впечатляющей личностной, профессиональной, социальной, гражданской эволюции то дело, к которому был призван Сенин и которое, судя по всему, составляло суть контакта, продвинулось совсем не так далеко, как должно было бы продвинуться. Оно, если исходить из критериев эзотеризма, должно было продвигаться такими же темпами, как изменения в личности и статусе того, кто им занимается, – работника, «делателя». При правильной, настоящей эволюции согласованно меняется «внутреннее» и «внешнее», сам субъект и объект мира,  являющийся предметом его забот, – то, что «делается» «делателем». Мы уже говорили про это, подводя  итоги первых шести лет контакта. И вынуждены говорить снова. Потому что за следующие  четырнадцать лет Сенин так и не смог изжить перекос.
Труды, которыми все люди (а не только алхимики) трудятся под солнцем, всегда  имеют две одинаково важные цели: совершенствование, в идеале, преображение   самого работника, труженика и получение какого-то  необходимого продукта. Вот этот-то, условно говоря, философский камень, этот эликсир бессмертия никак не удавалось получить Сенину. Он никак не мог довести до  нужного результата процесс «делания». Ни машины, ни лекарства так и не были внедрены, не вошли в обиход, не стали служить людям. Несмотря на все старания,  трату сил и нервов, неприятности и даже жертвы. Неудачи повторялись, множились.  Только ли потому, что, как казалось Сенину,  хозяйничающее на Земле упорное, цепкое зло активно сопротивлялось пришедшему откуда-то со стороны Добру? Или причина провалов  крылась  в нем самом? Может быть, он просто не годился для выполнения врученной ему миссии? Может быть, Источник ошибся с выбором посредника?
Что, на наш земной взгляд, могло послужить основанием для  вовлечения в миссию Павла Андреевича Сенина – того и такого, каким был он 20 лет назад? Кроме безусловной энергетической, психической способности  к контакту,  - сила, в первую очередь и прежде всего сила.  Наверно, ее запас был столь велик, что часть сенинской силы, проявлявшейся в то время как физическая сила боксера и борца, предполагалось трансформировать в интеллектуальную и нравственную силу. Во-вторых, сопутствующая силе закаленная воля спортсмена. В-третьих, рожденный сплавом силы и воли бойцовский характер, необходимый для тяжелой эволюционной работы, реализации эволюционных идей.
Недостаток знаний и культуры кандидата, узость его кругозора, ограниченность, свойственная примитивному материализму, по критериям Источника были, видимо, качествами менее важными, второстепенными для контакта.   Вскоре выяснилось, что они существенны, и очень. Контактант, по сути, оказался не способен к самостоятельному творчеству, ему не хватало интеллектуального, личностного потенциала. Подъем Сенина  по социальной  лестнице  должен был сопровождаться  социальным творчеством, но, чтобы превратиться в творца, ему пришлось бы преодолеть слишком большую эволюционную пропасть. Одним прыжком сделать такое невозможно.

«На свете счастья нет, но есть покой и воля…»


Астрал мог, конечно, ради пользы дела взять контактанта на «короткий поводок», снять «предохранители», защищающие человека от полного погружения в контакт и руководить  каждым его шагом. Однако это означало бы порабощение,  зомбирование, чего Источник, следуя правилам Сил Добра, видимо, не желал.
Будь  на месте Сущностей  человек, он в такой ситуации стал бы перебирать варианты, искать конструктивный подход к партнеру. Человек стал бы перебирать варианты сотрудничества. Кажется,  так действовал и Астрал. И, похоже, долго не мог подобрать ключ к своему посреднику. Вместо Голоса появилось Видение, потом группа Видений, расположившихся во время сеанса связи так, как расположены  фигуры святых на известной иконе. Но на Сенина православные ассоциации не действовали. Его не  сделали покладистей «болевые приемы». Не убедили вещие сны. Он не оценил умных бесед. Не проникся технологическими перспективами. Он, в глубине своего существа, недоверчиво смотрел даже на фантастические результаты лечения «небесными препаратами», полученные им самим…
Лед отчуждения могла растопить Тамара. Однако выход Видения на  прямой контакт  с  ней ничего не изменил, наоборот, вместо одного сомневающегося появились двое.  Поэтому Источнику оставалось одно: использовать образ Тамары. Когда представится возможность.  Ее не убили, нет. Но и не спасли. Ей дали умереть. Целям контакта это отвечало. Однако тут существовал риск «обвала», инволюционного падения контактанта. Могла пойти насмарку вся 20-летняя эволюционная работа с  Сениным.
Обвал действительно едва не случился: Павел готов был взбунтоваться и удержался чудом. Как удерживался всякий раз, когда рвался назад, в жизнь спортсмена, из которой его вырвали насильно и заставили против воли карабкаться куда-то вверх, к непонятной цели. Да он и не мог не рваться. Ведь его эволюция была принудительной – эту красноречивую деталь мы уже отмечали.   Ее необходимости он не сознавал, ибо никогда не читал проповедей Посвященных, текстов, надиктованных Учителями человечества через своих посредников, в которых   утверждалось,  что смысл жизни человека заключается в эволюционном росте, а    определить, происходит ли рост, можно   по проявлениям интеллекта и творческих способностей:  они должны становиться все более заметными, мощными и использоваться  в повседневном созидательном труде.
Римляне говорили: «Желающего судьба ведет, нежелающего – тащит». Сенинская судьба предстала перед ним  в туманных образах астральных Сущностей и потащила в неизвестность. Она сделал из него то, чего никто из их рода и окружения никогда не достигал и просто не мог вообразить, что можно подняться до таких высот. За головокружительный, по меркам своего прошлого, своей родовой памяти, подъем Сенину пришлось заплатить. «Тащило» его, как мы успели убедиться,  весьма болезненно, при том, что Павел не был упрямо «нежелающим», он был, скорее, несведущим, незнающим. Но, как известно, незнание законов, в том числе законов эволюции, вселенских этических законов, не освобождает от ответственности за их исполнение и  не отменяет синяков и шишек.
Однако кто сказал, что принудительная эволюция  - благостная вещь? Что это – прямая дорога к довольству и счастью? Можно получить философский камень, достичь собственного преображения, но… кто сказал, что мастер обретал обыкновенное, простое человеческое счастье?  Ни вечная молодость, ни бессмертие – вовсе не синонимы, не заменители и даже не суррогаты счастья, они его не гарантируют и не обещают. Счастье нельзя «сделать», как философский камень  или собственное существо. Его нельзя заслужить: булгаковский мастер заслужил не «свет», то есть счастье, а лишь покой. Его нельзя даже выстрадать…
«Душа не выстрадает счастья, но может выстрадать себя»,  -  сказано у Тютчева. Это не что иное, как поэтически  сформулированное правило эволюции. «Выстрадать себя» - значит  придти к себе  по эволюционному пути, придти, раскрывая  заложенные  способности и дорожа ими,  следуя своему предназначению и трудясь над воплощением назначенной тебе миссии. А это совсем нелегко. Путь знания и самореализации ухабист, тернист, полон напряжения, преодоления. Найти на нем свое счастье – проблематично. Разве только «счастье трудных дорог».
Такое-то  счастье Сенин ощутил сполна.  Такое и  никакого другого. Контакт не принес ему  ни благополучия, ни покоя, ни довольства, ни здоровья, ни прочного  места в обществе. Только – безостановочное эволюционное движение, которое и есть движение к себе.
Хотя – не только. Контакт, словно в отместку за строптивость, преподнес ему издевательское счастье видеть по ночам призрак Тамары – неизменно здоровой,  красивой и радостной.  Павел любил ее так же, как любил живую… И слушал, смотрел, учился. Один из сеансов  жена выбрала для того, чтобы объяснить ему устройство миров посмертия. 

Дар Тамары


Сенин решился сообщить мне не все, что рассказала и показала  ему Тамара во время путешествия по иным мирам. Во-первых, потому, что для некоторой информации пока не пришло время,  иначе ее  могут использовать во зло. Во-вторых, она и его-то привела в смятение, а  он считал себя человеком  закаленным, привычным к неожиданностям…
Но это понятно: знание об устройстве  мироздания – ответственное знание. И  оттого нелегкое. Его мало просто получить, его еще надо выдержать. Недаром же у Экклезиаста сказано, что «во многой мудрости много печали, и кто умножает познание, умножает скорбь». Из показанных Павлу картин следовало, что Страшный суд, ад – не мифы, не выдумки церковников. Они существуют. Кого-то их реальность испугает;  тех же,   кого не страшит тяжесть и ответственность знания, кто хочет услышать, задуматься, понять, направит к более достойной жизни, подтолкнет к лучшему,  и его душа попадет  после ухода в иной мир – если и не в рай (он тоже существует), то в его преддверие.  Каждому  - свое.
Итак: мир посмертия, в описании Сенина, побывавшего там, подобно Данте Алигьери, в сопровождении гида – Тамары, устроен следующим образом. В этом уровней мире, как уже говорилось, насчитывается 888 уровней. В каждом уровне насчитывается 10 ступеней. Все их надо последовательно проходить, чтобы подниматься с уровня на уровень. Если, например, душа человека, после смерти его физического тела  впервые попадает на 500-й уровень, то, говоря точнее,  она попадает на нижнюю, 10-ю ступеньку 500-го уровня. По мере совершенствования, или, иначе, эволюционного подъема, душа должна выполнить назначенное ей задание этой нижней,  10-й ступени,  успешно сдать экзамен и только после этого перейти на 9-ю ступень 500-го уровня. В дальнейшем душа обязана точно так же, в обязательном порядке,    не пропуская ни одной, одолеть 9-ю, 8-ю и  все остальные ступени все того же, 500-го уровня.  Пройдя первую ступень 500-го уровня и получив «зачет», душа переходит на 10-ю ступень 499-го уровня и точно таким же образом, шаг за шагом, одолевает  эту, 10-ю, затем 9-ю, 8-ю,7-ю и прочие ступени и с первой ступени 499-го уровня переходит на 10-ю ступень 498-го уровня.  Эволюционный подъем происходит   медленно, постепенно, последовательно. Резкий взлет вверх, «перепрыгивание» через ступени и уровни для большинства душ в большинстве случаев запрещены.
Почему душа после смерти физического тела попадает на тот, а не другой уровень? «Распределение» по  ним зависит от многих факторов и  обстоятельств, в том числе тех, которые могут показаться нам, живущим, не важными. На самом деле тут нет мелочей. На самом деле те представители Высших Сил, что производят «распределение», учитывают буквально все, а не только серьезные заслуги и тяжелые проступки.  Нет, нас характеризует множество вещей: и как мы вели себя в рабочем и в соседском коллективе,   вовремя ли отдавали долги, сплетничали ли и злословили, прощали ли обидчиков или мстили им, предавались ли чревоугодию, были ли расточительны или, наоборот, бережливы или даже скаредны... Все черты и черточки, характеризующие человека, перечислить невозможно, но  все они без исключения важны!
Особенно важно, как уходит душа в иной мир.  Поэтому, помня о смерти и переходе,  надо завещать проводить  себя в мир иной по обряду и обычаю. Отпевание в церкви для уходящей души значит очень много. Не зря также  принято обряжать покойного в лучшую одежду, не зря считается, что нужно положить в гроб немного денег, заработанных им при жизни. И чем больше людей проводит усопшего, тем лучше. Чем больше народу придет помянуть его после похорон, на 9-й и на 40-й день, тем лучше, тем легче пройдет душа сквозь «сито» между мирами, тем на более высокий уровень ее направят. 
Душа обыкновенного человека попадает обычно на довольно низкий уровень. Чтобы последовательно подняться по   эволюционной лестнице на верхние ступеньки, ей, как правило,  требуется множество воплощений, в каждом из которых необходимо прожить достойную  жизнь. Но из всякого правила бывают исключения. Как понял Сенин, есть они и здесь. Некоторые души после   праведной земной жизни  оказываются высоко,  «перепрыгивая» через сотни уровней, которые при других результатах очередного воплощения пришлось бы шаг за шагом отрабатывать. Это, например, души ученых или священников. Души тех, кто совмещал в своих  размышлениях и практике науку и религию, - ученых, работавших в церковных исследовательских центрах, изучавших Вселенную как творение Высших Сил, творение Божье, религиозных философов, проповедников, нравственных просветителей, подвижников, совершивших подвиг любви и служения людям. Их души  тоже уходят на очень высокие уровни, в пределах  десяти самых верхних. Очередное воплощение этих   душ редко  происходит на Земле.  Когда наступает время облачиться в физическое тело,  они обычно отправляются в какие-то из  многих миров огромной Вселенной, где им предстоит подняться еще выше. Может быть, там они и не поднимутся, но ниже достигнутого уровня уже не опустятся.
От падения вниз с достигнутого уровня душу может предохранить «страховка» - тот или иной талант, Божий Дар, который душа заслужила и развила в предыдущих воплощениях. Но Божий Дар требует ответственного к себе отношения, преумножения  и постоянного развития, обязывает трудиться не покладая рук  и делать много полезного для других, для своей страны, для поисков правды и красоты. Только так достаточно продвинутая душа может заработать пропуск на следующий высокий уровень. С  нее иной, куда более серьезный спрос, чем с молодой, незрелой, дикой. «Пропить  талант» - тяжкий грех. «Зарыть способности в землю» - серьезный проступок. Поэтому  наказание за безответственность бывает очень суровым. Чем выше поднимаешься, тем больнее падать, а падение может быть очень стремительным и глубоким, на десятки, а то и на  сотни уровней вниз.
Что там, «внизу», душа может узнать, если того пожелает. Души в периоды учебы   в мирах посмертья  имеют возможность путешествовать по уровням, находящимся ниже тех, на которые они «распределены». Напротив, заглядывать на более высокие – не могут. Не имеют права. Например, той душе, которая обитает на 500-м уровне,  разрешено спускаться «вниз» вплоть  до 665-го. А подняться на 499-й ей запрещено.
Души мужчин обычно попадают на  более низкие уровни,  нежели души женщин. С чем это связано? С большей жестокостью мужчин? Скорее всего. Или мужчины грешат в земной жизни больше женщин? Или пьянство виновато?  Этого Сенин не  уяснил, но факт остается фактом.  Большинство мужских душ «распределяют» на уровни от 500-го до 600-го. Отсюда до вершины загробной потусторонней пирамиды очень далеко – целых 6 тысяч ступеней.

Пирамида


Вершина – это первый уровень. Здесь пребывают Высшие Иерархи, руководящие Вселенной и подчиняющиеся только Господу Богу. Кроме выполнения других важных обязанностей, они ведут наблюдение и контроль за всеми душами, которые покинули свои оболочки–тела, то есть за умершими по старости и из-за болезни, убитыми в войнах, погибшими насильственной смертью, в катастрофах, в природных катаклизмах  и вследствие других, самых разных причин.
Уровни со 2-го по 4-й – уровни Святых. Святые 2-го уровня пользуются высоким доверием  и расположением самого Господа Бога и Управителей Вселенной. Святые 3-го уровня тоже общаются с Ними.  Именно те Высшие Существа, что пребывают на 2-м и 3-м уровнях,  и занимаются непосредственно «распределением» наших душ по  ступеням эволюционной лестницы. Святые  исходят из той информации, что сообщают о нас Ангелы, ведущие  людей по жизни во время земных воплощений.  (Таких Ангелов у каждого человека один или два,  они знают о нас все – именно все, без малейших изъятий!) Решения, принятые Святыми  относительно  всех душ,  согласовываются с Высшими Иерархами - Управителями Вселенной и утверждаются (Сенин употребил здесь это земное слово   ради того, чтобы была понятна суть дела) Самим  Господом. Что же касается  Святых  4-го уровня, то они  осуществляют связь с живой природой и иногда с большой осторожностью, следуя правилу «Не навреди!» вмешиваются в земные дела  и помогают избранным.
Уровни с 5-го по 10-й занимают избранные окружением Господа  души религиозных просветителей, проповедников, подвижников, совершивших подвиг во имя  ближних и веры,  священников – настоящих духовных пастырей,  исцеляющих людские души, снимающих грехи наши, изгоняющих бесов.
На уровнях с 11-го по 100-й находятся души людей знания и  настоящих ученых, занимавшихся на Земле большой и   нравственной наукой, улучшающей и облегчающей человеческую жизнь,  церковных служащих и обыкновенных, но истинно верующих, добрых, скромных   прихожан, замечательных педагогов, учителей, воспитателей «от Бога». Здесь же обитают души  великих полководцев,  защищавших свободу своей Родины.
Уровни со 101-го по 250-й занимают души честных ученых, знающих и любящих свое дело конструкторов, изобретателей, инженеров, строителей и других  профессионалов, специалистов,  бескорыстных врачей, следовавших своему призванию и клятве Гиппократа и  исцелявших людей. Вместе с ними здесь находятся   души  порядочных,  сердечных людей, ведших достойный образ жизни, не  прикасавшихся к наркотикам и не злоупотреблявших алкоголем, милосердных ко всему живому – животным, птицам, растениям, любящих братьев, сестер, родителей, воспитавших хороших, образованных детей.
На уровни  с 251-го  по  450-й помещаются души честных и порядочных государственных чиновников, служащих, как и положено, народу, квалифицированных и гуманных врачей, помогающих  больным в меру сил и возможностей.  Здесь же – души людей, работавших с детьми: учителей, воспитателей, тренеров, ученых-педагогов (самые выдающиеся представители этих категорий, как  уже сказано,  направляются выше – на уровни с 11-го по 100-й).
Воспитание детей, как убедился Павел Андреевич из пояснений своего проводника, Тамары, Высшие Силы считают «божественным делом», одним из главных на Земле. Тот, кто растит и воспитывает детей, учит их, лечит, тренирует, развивает, пишет для них книжки, снимает фильмы, сочиняет песни, шьет одежду, делает игрушки, находится под высоким покровительством Иерархии.  Тот, кто делает это с любовью, кто учит любви – к родителям, братьям, сестрам, к своей Родине, к природе, ко всему живому, находится под особым покровительством Небес. Эти скромные труженики обеспечивают  преемственность поколений, без чего невозможно существование страны, народа, человечества, всей земной цивилизации. Когда родители  выводят детей в люди, а дети, в свой черед, выводят в жизнь своих детей, то нить рода тянется из прошлого в будущее, из поколения в поколение, и связь времен не прерывается. А, кроме того, семья – мощный ускоритель эволюции. Папы, мамы, дедушки и бабушки, которых любят, которых тепло вспоминают дети и внуки, попадают на более высокие  ступени потусторонней пирамиды. Тот, кто живет во время воплощений в любящих, крепких семьях,  после каждого  прихода в наш мир неизменно повышает свой уровень в мире посмертия.  
Пространство с 451-го по 600-й уровень  предназначено для душ простых людей, тех, которых называют «нормальными», «хорошими». Они живут своим трудом, создают крепкие дружные семьи, возделывают землю и обустраивают дом,  любят детей и животных, а дети и животные любят их. Это относительно молодые души,  они, по сути,  находятся в начале пути к Богу,  у них впереди еще множество воплощений,  огромная эволюционная работа. Пока они успели сделать немного, не имеют заслуг перед Управителями Вселенной, у них пока не развились какие-то заметные способности, тем более, таланты. И вместе с тем это, в большинстве своем,  вполне достойные люди. У них, что называется,  есть будущее, и в этом  их сила.
Здесь же  находятся души профессиональных военных – от маршалов до солдат. Как видим, находятся они довольно низко, однако это не случайно. На более высокие уровни их не «распределяют», по-видимому, потому, что убийство себе подобных, даже в силу  профессионального долга и  присяги, убийство по приказу, убийство по контракту,  как оплачиваемая работа – хотя и необходимое на раздираемой враждой Земле, однако  далеко не самое благое дело во Вселенной.
Начиная с 601-го уровня «качество» мира посмертья  резко меняется. Это уже преддверие ада, обиталище душ хулиганов, пьяниц, люмпенов, бомжей. К ним приравниваются души охотников на животных,  птиц и крупных морских млекопитающих. Здесь же души тех, кто отравлял природу, например, руководителей загрязняющих реки, озера, моря и землю  предприятий.  «Подступы к аду» простираются вплоть до 665-го уровня.
Настоящий ад лежит еще ниже и занимает уровни с 666-го по 888-й.  С 666-го по 700-й уровень – еще не самая  жуткая преисподняя. Здесь мучаются души людей, которые  повинны  в  болезнях и смертях других людей и животных – недобросовестных, неграмотных, корыстных врачей, «подсаживавших» больных на наркотики, чиновников-взяточников, нанесших  ущерб здоровью народа, а, следовательно, всей своей стране.  Сюда же  попадают души не слишком вредоносных колдунов. Это место похоже на каторжную земную тюрьму. Если использовать земные представления, то можно сказать, что  души «сидят в одиночных камерах с мокрым бетонным полом, плесенью на стенах, тухлым запахом», что их «выводят на прогулку один раз в день». Смотреть на все это страшно.
Еще ужаснее  вид дна мира – беспросветных, безнадежных    уровней  с 701-го по 888-й, куда  отправляются души убийц, насильников, наркоманов, колдунов и детоубийц. То, что происходит здесь с душами, осужденными бессрочно искупать свои смертные грехи,  в понятных   нам образах и картинах можно описать так. Души прикованы к стенам цепями. Одни мучимы змеями, которые охотятся на них, кусают и душат. Другие горят в  расплавленном металле. Третьи  погружены в нечистоты до самого рта. Пятые до глаз вмерзли в льдину,  шестые извиваются на огненном стуле. Многие висят на металлических крюках.  Вопли,  стоны, мольбы, проклятья, кошмарная    вонь, физически ощущаемый ужас   – вот что такое ад.  «Оставь надежду всяк, сюда входящий», - сказано у Данте.  И правда: отсюда не возвращаются…
А вот с «первого этажа» преисподней, с уровней 666 – 700, после искупления грехов возврат возможен. Но не в человеческом обличье.  Души получают на Земле тела мелких рыб, каких-нибудь уклеек, пескарей и  насекомых – мух, комаров, ос, тараканов и  прочих. Облик на очередное воплощение определяют Высшие Силы. Известно, что тело мелкой рыбы, тело насекомого для души, побывавшей в человеческом теле,  – как тюрьма. Но иной участи такая душа пока не заслужила. Сам возврат на Землю для нее – еще один шанс исправления.
Души, искупавшие  прегрешения в преддверии ада, на уровнях с 601-го по 700-й, отправляются на Землю в телах  людей, которым в предыдущем воплощении они причинили большой вред, а также в телах замученных или убитых ими животных. Эти души должны в полной мере прочувствовать тяжесть греха, который они совершили. А грех, действительно, тяжелый. Ведь животные, наши кошки и собаки – очень близкие нам души. Возможно, это души наших близких родственников по какому-то из предыдущих воплощений. И получается, что, пнув кота, не накормив   по скупости, равнодушию  или лени голодного пса, мы причиняем зло родным нам существам. А охота – это вообще братоубийственное дело… Охотники и рыбаки должны просить прощения у Господа за погубленные жизни. Замолить этот грех необходимо,  иначе в следующий раз рискуешь появиться на Земле  в виде какого-нибудь зверя, причем, именно того, которого обидел или, не дай Бог, убил. Подстреливший птицу может стать погубленной птицей, утопивший кошку – этой кошкой. По неумолимому нравственному закону мироздания охотник может стать дичью, с которой он расправился особенно жестоко, а потом, может быть,  вновь охотником. И если он по-прежнему будет  безжалостен и кровожаден, значит, урок не пошел душе впрок. Его придется повторять снова и снова, до тех пор, пока не изживутся кровожадность и жестокость. Это будет означать, что очередной экзамен сдан. А ведь душе, чтобы подняться по лестнице эволюции, надо сдать не один такой экзамен…

Пять ступеней


Но куда ведет эта лестница? Ведь душа наша должна к чему-то придти. Бывает, она приходит к своему исчезновению - уничтожению, распаду. Так случается с душами убийц в аду, но это, что называется, крайний, трагический вариант, когда душу уже нельзя вернуть на правильную дорогу. Большинство душ после блужданий на нее все-таки возвращается. И ведет эта дорога к Богу. В слиянии с Ним – цель эволюции. Так  учат Посвященные. Такую информацию дают в  откровениях Высшие Силы. Такое знание выносят из странствий по иным мирам те немногие, кто был туда допущен. В свое время допуск получили  тот же Данте  или Даниил Андреев. В наше – Павел Сенин.
Смысл жизни – эволюция. Цель  эволюции – соединение с Богом. «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе», - выдохнул из глубины своего смятенного сердца Августин блаженный, обращаясь к Творцу. Выстраданные слова Августина заставляют резонировать наши сердца, но наш недоверчивый ум молчит или, что хуже, сомневается… и не зря. Потому что в обыденной плоскости разговор об  эволюции беспредметен. Обыкновенному человеку, одолевающему обыкновенную жизнь, цель эволюции абсолютно неясна. Ему непонятно, как она совершается, куда ведет эволюционный путь,  зачем мы обязаны по нему идти и почему он ведет к Богу – ведь убедительных доказательств нет.
Сторонних, внешних  доказательств, наглядных и ярких, действительно, практически нет. Путь к Богу  -  интимный путь. Он лежит именно через повседневную жизнь, через плотное участие  в мирских заботах. Решая насущные задачи, работая, действуя, человек как раз и выполняет свое предназначение. Эволюция идет через погруженность в конкретные земные дела. Чем лучше и ответственнее  человек их делает, чем больше  умеет  и знает, чем искусней владеет своим ремеслом, чем выше его профессионализм, тем  плодотворнее он участвует в эволюции мира. Значит,  его прямая земная, но одновременно и высшая, эволюционная задача – совершенствование своего ремесла, умения, мастерства. Самосовершенствование. Причем, не в каких-то тепличных, идеальных условиях, а в самой, что ни на есть гуще грубой жизни. В  ней-то человеку  и нужно действовать, активно… смиряя гордыню и стараясь все же не забывать про душу.
Подъем по эволюционной лестнице происходит через цепь посвящений. Это какие-то заметные события, отделяющие друг от друга этапы жизни. Иногда эти события бывают опасными, скажем, человека настигает тяжелая болезнь, подчас – смертельно опасными. Человек тонет, срывается в пропасть, замерзает, горит,  попадает в катастрофу,  получает травмы, переломы, лежит в реанимации. Но обязательно остается жив. А тяжелая болезнь обязательно уходит. Человек как бы рождается вновь. Так, собственно, и есть: по сути, он рождается  к своей второй жизни. Или к третьей. Возможно, даже к  четвертой, у кого как, - в пределах одной земной жизни.
В жизни Павла Сенина посвящения видны отчетливо. Как  и разделенные ими этапы – фактически, новые жизни в том же теле, под тем же именем.  
Первое посвящение, данное еще мальчишке, - падение с крыши по вине пьяного отца. Его можно назвать посвящением страхом. Оно оставило Павла заикой, но позволило обрести силу. До этого Павел – прилежный ученик. После – едва перебивающийся  на тройки  шалопай, драчун,  боксер, самбист, боец. До – отсутствие, по молодости, представлений о добре и зле. После – стремление устанавливать справедливость и творить добро кулаками.
Второе посвящение, насколько можно судить по рассказам самого Сенина, - посвящение контактом в форме появления Голоса. Результат – превращение в изобретателя, затем – в целителя. Социальный рывок.
Третье посвящение  - знакомство с Видением, сопровождавшееся  выходом из тела. Содержание  начавшегося затем этапа – врачевание людей и животных, производство препаратов, борьба за их внедрение.
Четвертым посвящением Сенина следует считать заражением  себя раком и исцеление противоопухолевой композицией. Пройдя через него, он получил право  считаться настоящим врачом, имеющим моральное право лечить других предлагаемыми методами,  а созданный им медицинский центр   стал  отнюдь не последней «боевой единицей» альтернативной медицины.
Пятое посвящение – смерть жены и появление «ангела-хранителя» (или, иначе, «гида») в ее образе. На этом этапе начинается плотный постоянный контакт с Источником, вплоть до путешествий по слоям инобытия.
Шестое посвящение ждало Сенина впереди. Он почувствовал это, прощаясь  с Тамарой после странствия по загробным мирам. «Тебе не будет просто, - предостерегла она. – Но ты справишься. Чтобы бы ни случилось, не бойся. Я с тобой».
Тогда  Павел Андреевич и представить не мог, что  экстренная помощь   астрала понадобится  ему очень скоро.  Но отчетливое ощущение   предстоящих перемен  - было.  Глухая стена,  в которую упиралось дело, подалась, пошатнулась. В сплошной пелене тумана появились просветы.   Ситуация, что называется, дозревала. Надо было только не пропустить время, когда все накопившиеся вопросы можно будет решить одним движением. А для этого требовалось оказаться  в нужное время в нужном месте.
Ни место, ни время, ни это спасительное движение были Сенину, к сожалению, неведомы.   Наверно, на  сей счет могла придти подсказка Свыше. Но ведь вполне могла и не придти -  здесь человек не властен. Так что  он не слишком надеялся на счастливую вспышку озарения. Всерьез надеяться стоило только на самого себя. Надо было думать и действовать самому. И он думал.
Главная трудность заключалась в том, чтобы определить первоочередные конкретные шаги. Путь к широкому внедрению и, соответственно, производству  противоопухолевых композиций был закрыт. Лечить рак и СПИД можно было только в собственном Центре. Всякая попытка выйти за его рамки грозила  форменным «отстрелом», о чем Сенину, не стесняясь и не боясь огласки, периодически напоминали чиновники высокого уровня. Но они же и навели его на   идею обходного пути. Ведь ваше лекарство, как вы говорите, действует эффективно не только против онкологии и ВИЧ, но и против гепатита, так? Так. Ну, вот и давайте, берите эту нишу.
- Вы что же, и мешать не будете? –  поразился Павел.
- Мы даже вам поможем. Раскручивайтесь. Потом сочтемся.
Он понимал, что расплачиваться предстоит в любом случае, независимо от того, придет реальная помощь или нет, но по этому поводу заранее не переживал. Главное не в том, чтобы помогали, главное, чтобы не мешали. Лучше безразличие государства, чем корыстный интерес государственных чиновников.
А идея действительно была разумной. Так и быть, активные попытки отвоевать место в терапии онкологии и СПИДа Сенин с командой прекращают, благодарят за подсказку и занимаются гепатитом, конкретно,   разрабатывают таблетированную форму препарата.   Благодаря этому лекарство становится  общедоступным и продается в аптеках. Имея его, команда   приступает  к широкому лечению гепатита, набирает статистику, неопровержимо доказывает эффективность препарата и запускает  его в серийное производство…  Сенин понимал, конечно, что «гладко было на бумаге…», все на самом деле  не так легко, но идея реальна, путь понятен, и если непреодолимых преград не будет, то вполне преодолим. А если придет хоть какая-то помощь, тем более. В принципе, это возможно,  считал варианты Павел Андреевич, ведь есть люди, которые в меру сил, на свой страх и риск уже помогали, чем могли, и среди них есть государственные люди. На обживание в новой нише потребуются деньги. Значит, будем тратить все, что зарабатываем. Овчинка стоит выделки. Удар по гепатиту  наносится с дальним прицелом. Получив противоопухолевую композицию в таблетках, мы перейдем к новому этапу в лечении  рака. Главная цель все-таки здесь. И обходной маневр позволит ее достичь.  Пока «доброжелатели» раскусят замысел, все разрешающие документы на препарат будут у нас в руках…
- У вас один путь, -  подтверждали расчеты Сенина опытные врачи.  – Получайте лицензию на обычное лечение  гепатита. Ведь ваша композиция составлена из известных  ингредиентов? Из известных. А каждый врач имеет право комбинировать лекарства, использовать одновременно несколько препаратов. Вот и вы комбинируете и используете  их в соответствии со своим методом. И никаких законов не нарушаете. Вы делаете то же самое, что другие, а что у вас результаты лучше, так это за счет метода.
Таким путем и пошли Сенин с командой.  Мелкими шажками. Оно, вроде бы, неплохо: как говорится, тише едешь – дальше будешь. Но только не там, где каждый день промедления уносит десятки и сотни жизней! Здесь промедление  смерти подобно, здесь  надо  спешить, чтобы победить   онкологию. А это,  был уверен Павел, возможно – и с помощью  технологий лечения, и с помощью массовой системы профилактики.  Для этого и предназначены  его препараты и методы, но вместо того, чтобы внедрять их в российских больницах и поликлиниках,  он вынуждены заниматься разными уловками!..

Шестое посвящение


Путь «через гепатит» был осуществим и уже осуществлялся, но казался  Сенину чересчур медленным. Более быстрым, более прямым все-таки выглядел вариант с организацией собственного стационара. До сих пор все попытки создать такую  больницу неизменно проваливались. Но неожиданно   зажегся свет в конце тоннеля.   Павла пригласили в  одну из северных российских областей на встречу с губернатором.  Он готов был дать «добро» на открытие в   регионе многопрофильной клиники, использующей сенинские препараты, методы и технологии.
Поехали в командировку на двух машинах.  Головным шел первоклассный джип с людьми, организовавшими встречу с губернатором.  Сенин с профессором  Акопяном ехали сзади. За рулем джипа сидел бывший гонщик, а гонщики, как  известно, не умеют ездить медленно.  Джип летел со скоростью 180, а то и 200 километров в час,  Сенин за ним не успевал, хотя выжимал из машины с низкой посадкой на извилистой, узкой, разбитой дороге все, на что она была способна. Когда стрелка  спидометра подползла к отметке «160», перед глазами появилась покойная жена Тамара, а в ушах зазвучал ее голос: «Тише! Куда летишь? Тише!»  Павел сбавил газ, но вскоре снова набрал 160 километров, и снова возникло лицо Тамары, снова предостерегающе зашептал ее голос…
Так продолжалось  в течение двух часов. В конце концов  Сенин не выдержал, сказал профессору Акопяну:
- Меня покойная предостерегает, чтобы не гнал, а то быть беде… Но  если мы отстанем, то  можем заблудиться.
- Ничего, доберемся, - ответил профессор. – Поезжай тише.
В этот момент, выскочив из глухого поворота,  Павел увидел головной джип - он почему-то стоял на правой полосе. Затормозить на скорости 160 километров в час  Сенин не успевал, и ничего не оставалось, как объехать джип слева. Он вылетел на встречную полосу и… увидел впереди перекресток. По   перпендикулярной дороге густо шли машины.  Машина Сенина неслась прямо на них.  Он ударил по тормозам, машину на выбоинах занесло, развернуло, потащило в кювет и подняло в воздух. «Летим, держитесь!» - закричал: Сенин. Профессор упал на сиденье и сгруппировался, как  и необходимо при аварии, а  Павел - нет, потому что не  мог выпустить руль. В полете  он успел заметить в глубокой  яме камни и бревна, которые, свались  машина на них,   точно бы  их убили, и  порадоваться, что не свалились. Машина, как в каскадерском трюке, перемахнула через кювет – она, как выяснилось позже, пролетела 15 метров, -  последовал страшный удар о землю задними колесами, потом – передними, и  Сенин почувствовал острую боль в позвоночнике. Сумел остановить машину – она, как ни  удивительно, слушалась. А вот  его тело - не слушалось. Хотел выбраться наружу и понял, что не может. И увидел   мысленным взором покойную Тамару и…тех четверых бородатых Святых, которых когда-то приводило к  нему Видение и изображение которых он  потом нашел на иконах в церквях Москвы и Петербурга. Чувствовал: они все вместе колдуют над  его позвоночником и боль утихает, утихает, утихает…
Профессор  Акопян – он, слава Богу, отделался ссадинами – помог  Сенину выползти из машины. Он лег на траву, а эти четверо с Тамарой все маячили  перед глазами.    Павел понял: они проводят операцию. Наверно, только благодаря  ей он сам смог встать, смог сам дойти до джипа. Поэтому  его спутники и  решили, что у  него сильный ушиб позвоночника,  а никак не перелом. При переломе люди не встают. И проехать в машине полусидя-полулежа  сто километров до больницы не могут. А  он проехал. И поднялся на второй этаж. И вскарабкался на стол в рентгеновском кабинете. А вот слезть уже не смог.
Снимок показал перелом трех позвонков. Компьютерное обследование подтвердило диагноз. Приговор специалистов был единодушным: хотя спинной мозг цел, ходить не будет. Вот ведь как оно бывает, читалось в глазах и речах врачей. Приехал человек лечить людей, хотел раскрутить бизнес -  и на тебе. Жаль. Судьба-индейка. От нее не уйдешь.
В первый вечер пришлось сделать  Сенину сильный обезболивающий укол. Под утро  он заснул и проснулся уже без боли.  И отказался от укола -  спина не болела! Врачи не поверили – такое просто невозможно.  Может, вы и руки можете поднять?  Он поднял. И пальцами ног пошевелить? Пошевелил… И увидел на лицах врачей смятение.
- Вы знаете, насколько тяжелая у вас травма?
- Догадываюсь.
- У вас не трещины в позвонках. И не повреждение отростков. У вас пе-ре-ло-мы. У вас три позвонка сло-ма-ны.
- Верю. Но, сами видите, руки поднимаются, пальцы шевелятся…
На третий день  Сенин сам встал в туалет, принял душ. Врачи его, конечно, ругали. Их состояние вообще можно было назвать близким к шоку. Ничего подобного в их практике никогда не случалось. «Вы должны Богу молиться!», - только и могли они сказать.  Он и  молился.  Он видел Его Посланцев рядом с собой. И четверо бородатых Святых, и  Тамара его  не оставляли.
Командировка была рассчитана на десять дней. На одиннадцатый уехали.  Сенина увезли в Москву на обычной машине, от «Скорой»  он отказался, сказав, что уже ходит и в целом чувствует себя нормально. «Играешь с огнем, парень!» - ужаснулись и возмутились врачи, но  остановить  его было не в их силах.
Вернувшись в Москву, он сразу, не спросясь врачей, сел за руль, стал ездить в Центр и вообще зажил привычной жизнью. Поддавшись уговорам сына, прошел два обследования  у лучших профессионалов.
- А где сам больной? – спросили  его в клинике, решив, что  он приехал проконсультироваться по поводу другого человека.
- Он перед вами. Это, извините, я.
-Вы?! Бросьте шутить. Такой больной лежит в растяжках и молит Бога, чтобы когда-нибудь позволил встать.
Да, верно. Знакомый с таким же, как у Сенина, переломом, лежал восемь месяцев в растяжках и полтора года носил корсет. Другой известный  ему человек  с такой же, как у него, травмой, лежал полтора года. Это было на  его памяти.  Подобные переломы обычно кончаются длительной неподвижностью, параличами верхней или нижней части тела.
«Такого не бывает!» - в  который раз услышал  Сенин от врачей, сравнивших снимки  его позвоночника,  сделанные сразу после аварии, с  последними снимками. Но  его спина, наперекор медицинской теории и практике, быстро возвращалась к норме.

Исчезновение


… Именно в это время – после шестого его посвящения, «посвящения аварией» - я и пришел впервые к Сенину. А потом стал приходить в его маленький кабинетик часто. Он рассказывал, я записывал. Так, шаг за шагом, добрались мы и до аварии, которая случилась незадолго до нашей встречи, летом 2006 года. О ней, нет – нет, да   напоминали Павлу Андреевичу только слабые боли в позвоночнике.  А вообще-то спина почти вернулась к норме.
-   Зато обнаружилось другое отклонение, -  признался Сенин. -  Я стал…как бы  сказать точнее…видеть.
-  Снова ангелов на плечах у людей, как когда-то?
-Нет, не ангелов, не охранявшего меня Великана и не раскинувшийся надо мной защитный купол.  Это  было и прошло. Я, знаете,  стал видеть внутренние органы людей. Ну, как видят  экстрасенсы…
Когда это зрение открылось в первый раз, Павел Андреевич не на шутку испугался.  Ни «выключить» его, ни управлять им не удавалось, а видеть все время  человеческие внутренности было очень неприятно, если не сказать – отвратительно, даже ужасно. Но постепенно  Сенин научился включать и выключать это «рентгеновское»,  «томографическое» зрение и теперь мог по желанию видеть человека так, как видят его все нормальные люди, или заглянуть ему вовнутрь, «под кожу». 
Он признался, что  с облегчением отказался бы от  непрошеного  подарка, но…Он не договорил, однако  закончить фразу было нетрудно: «но это не получится». Да, отказаться от даров астрала практически невозможно.  Неведомые   Сущности   отмечают человека не для того, чтобы тут же отобрать  награду.  Шестое посвящение  Сенина состоялось. Оно оказалось чрезвычайно болезненным. Может быть, потому, что, чем тяжелей переход на новую ступень, тем  значительней эволюционный шаг, тем большая реализационная власть дается человеку? Сенину уже намекнули   на открывающиеся возможности. Поманили ясновидением.  Намек он понял, но полагал, что переход  пока не завершился  -   его постоянно страховали, Тамара  все время держалась рядом.  Она выглядела  веселой, энергичной, неизменно ему радовалась.  И не только радовалась, но давала  советы, предостерегала, вобщем, старалась  помочь  ему нести  тяжелую ношу. «Ноша, могу присягнуть, и правда тяжела», - вздохнул  Павел.   Но кто сказал, что необычный дар должен быть легким?..
Тогда, осенью 2006 года, он   собирался «подкачать мышцы», потому что  готовился взвалить на свои плечи новый груз.  Из не очень внятных  объяснений Сенина следовало, что он получил предложение  войти в какую-то таинственную группу ясновидцев или,  по его словам, «всевидящих». Пока в качестве ученика.  Однако быть простым  учеником он не собирался, ибо мог стать  «учеником с идеями». Когда-то давно он получил от Видения технологию развития зрения, в котором соединились бы зоркость хищника и проникающая сила экстрасенса. Тогда Видение на внедрении не настаивало, а у  самого  Павла Андреевича для реализации не было никаких условий. Теперь они, вроде бы,  появились. Теперь можно попробовать сделать нечто совершенно фантастическое…  По словам Сенина, люди, пригласившие  его в свою удивительную группу, работали на государство -  есть, оказывается, среди ясновидящих и такие. Может быть, им и правда удается что-то делать в нашей многострадальной стране? Может быть, чтобы продавить сопротивление алчной и продажной бюрократии, требуются именно нестандартные, необычные методы, потому что обычные просто бесполезны? Имея за плечами  двадцатилетний опыт изобретательских, внедренческих, новаторских мытарств,  Сенин склонялся  к выводу, что это именно так…
Что касалось  его собственных,  не связанных с секретной группой дел и планов, то, тьфу-тьфу, кажется,  сбывалась давняя мечта о собственной больнице.  Ведь только при лечении в стационаре можно получить те результаты, на которые рассчитаны технологии, только   в собственной клинике  можно вывести их, что называется, на проектную мощность, подкрепить  диагностикой высокого уровня и качественной предоперационной подготовкой тех больных, которых все-таки  придется оперировать. Так вот, команда Центра готовилась открыть клинику на Севере, в том регионе, куда  мотались летом и где,  несмотря на аварию, состоялась встреча с губернатором. «Добро» на открытие клиники   он дал. Назначил куратора проекта, и не кого-нибудь, а вице-губернатора. По поручению  первого лица   Сенина приняли областные министры, с которыми  он обсудил конкретные вопросы и согласовал сроки. В  регионе в обеспечение проекта уже учредили некоммерческий фонд и  образовали коммерческую компанию.  Уже шла подготовка к производству лекарств на местном предприятии и  в местной  аптечной сети. Уже ремонтировалось  выделенное для клиники  здание,  вот-вот   должен был решиться вопрос  с лицензией на лечение СПИДа, гепатита «С», онкологических и гастроэнтерологических заболеваний – то есть, на работу по всему «фронту»…   
В ту нашу – последнюю -  встречу  Павел Андреевич  выглядел оптимистом.   Ему казалось, что в регионах дело пойдет быстрее, чем в Москве, - ведь  к нему подключены первые лица самостоятельных субъектов Федерации, отдающие себе отчет в том, что здоровье населения – в зоне их ответственности, что на  столицу местные медицинские проблемы  не спихнешь, что надо решать их самим -  любыми доступными средствами, что  дожидаться указаний из Москвы бесполезно, нужно шевелиться, начинать что-то делать и получать результаты. А результаты Сенин гарантировал. Те, результаты, которые  дадут новый импульс развитию московского Центра…  который вскоре перерастет в серьезный московский  стационар. «До этого, поверьте   моей интуиции - один шаг!»
В ту нашу – последнюю -  встречу ему казалось, что копившиеся долгие годы проблемы действительно  решились «одним движением». Вернее, одним ударом. Тем самым, сломавшим  ему позвонки. То есть – ударом посвятительным. Чтобы получить его, необходимо  было оказаться в нужном месте в нужное время.  И    он там     оказался июльским днем 2006 года.   Он оказался на разбитой лесной дороге  - там и тогда, где и когда, по  расчетам его Покровителей, должно было произойти очередное посвящение. Оно состоялось, по существу, насильно и было почти катастрофическим. Но у   людей в подобных делах согласия не спрашивают, и  если посвящение должно было произойти, оно произошло.
Ему казалось, что  для  него стали одинаково  осязаемы две стороны, две ипостаси мира. Та, где мы живем в физических телах, где мучаемся, болеем, умираем, работаем и боремся, выполняя свое предназначение, где трудимся для  эволюции своей души. И та, куда уходим после смерти,  - слои инобытия.    Обеими сторонами реальности управляют Силы, по воле которых разворачивается земная жизнь, без ведома которых не упадет и волос с головы человека. Уверовал ли он, наконец, в то, что вторая  ипостась столь же реальна, как первая? Может быть, и нет. Но это, казалось ему, не очень важно – ведь   благодаря Тамаре он знал, что она существует. А это, наверно,  куда важнее.
… Вскоре после этой, последней нашей встречи Сенин исчез.  Центр прекратил существование, команда распалась. Удалось выяснить, что  была организована  и проведена массированная атака со «стрельбой на поражение».  Боссы российской онкологии и фармакологии и нанятые ими журналисты не оставили от сенинского дела камня на камне.  А в регионе, где должен был появиться стационар, деньги на его обустройство, по обыкновению,  разворовали.
Сенин, по слухам, уехал то ли в Турцию, то ли в Болгарию.  Вроде бы– работать, делать то, что не дали сделать в России…  Или, может быть,  просто искать счастья?