ДУБНА ПРИМЕРЯЕТСЯ К МАРСУ

 

Со - Творчество


Семеро студентов университета «Дубна» делают проект устойчивого развития страны. Это не обычная курсовая и не дипломная, это настоящая научная работа: программа ускоренного роста социального  могущества и качества жизни населения на основе реализации творческого потенциала человека, инновационных технологий и  методов управления устойчивым развитием. Название, конечно, и длинновато, и скучновато, говорит руководитель работы профессор Борис Евгеньевич Большаков, однако оно точно соответствует  смыслу того, что делают ребята. А они делают нечто совершенно уникальное, чего никто в стране и в мире больше делать не умеет.
Однако эти семеро студентов – умеют. Они владеют знанием, которое, как известно, сила. Чтобы обрести эту силу, им  понадобилось прослушать 60-часовой лекционный курс, постичь теорию устойчивого развития и вытекающую из нее методологию и технологию проектирования, теорию системы «Природа - Общество – Человек», а главное, полагает профессор Большаков, принять умом и сердцем Закон Развития Жизни, проекцией которого и является модель стабильно развивающейся России. А что такое этот закон? По сути, не что иное, как Замысел  Творца. Выбирая тот вектор, который с ним совпадает, становишься Со-Творцом.
Но что и как надо делать, чтобы им стать? Почему мир, несмотря на огромные усилия, не может перейти к устойчивому развитию, принципы которого  провозглашены на конгрессе в Рио-де-Жанейро 20 лет тому назад, приняты и рекомендованы «всем-всем-всем»  Генеральной Ассамблеей ООН 18 лет назад и не так давно еще раз подтверждены на глобальном саммите в Йоханнесбурге? Потому, что дело именно в этих «что»  и «как». Потому что дьявол, как обычно, прячется в деталях. И именно о деталях студентам из Дубны известно больше, нежели ооновским экспертам, правительственным советникам и аналитикам центров стратегических исследований. И это почти невероятно, это поразительно и фантастично. Ведь их alma mater, Международному университету Природы, Общества и Человека «Дубна» всего  десять лет от роду! Он был открыт 1 октября 1994 года и в 2004 году отмечает скромный 10-летний юбилей.
Для университета 10-летний возраст – возраст  детский, если вообще не младенческий. Но университет «Дубна» - это университет-эксперимент. А для эксперимента 10 лет – солидный срок. Можно, хотя бы предварительно, оценить его итоги.

Журналиста, как и волка, ноги кормят

Терпение и мудрость


На шестом году существования Университета его посетил один очень важный московский начальник. «Нет, не Гарвард», - обронил он, оглядев корпуса. Действительно, это были всего лишь  здания бывшего военно-строительного училища Минсредмаша.  Обходя лаборатории и аудитории, высокий гость несколько оживился.  Попросил показать   несколько курсовых по экономике, если найдутся – по налогообложению, потому что был специалистом именно в этой области. Работа по налогам  нашлась. Гость начал было небрежно ее перелистывать, но зацепился глазом за любопытный посыл, стал читать подряд и дочитал до конца. «У парня есть орфографические ошибки, - сказал, - но на работу я бы  его взял».
Этот эпизод вспомнил первый заместитель главы администрации Дубны Александр Алексеевич Рац. Еще недавно он был проректором Университета и одновременно директором программ развития наукограда Дубна, а еще раньше, до «служебной командировки» в проректоры – опять-таки вице-мэром города. Историю создания Университета Рац помнит в эпизодах, в сценках, в подробностях.  Да и как не помнить, если он сам был одним из главных его организаторов и идеологов?
Идея учредить в Дубне настоящий государственный университете родилась в знаменитом на весь мир Объединенном институте ядерных исследований.
- Мы с директором ОИЯИ академиком  Владимиром Григорьевич Кадышевским неоднократно обсуждали ее в начале 90-х годов, - вспоминает вице-президент Университета, он же вице-директор ОИЯИ, директор Лаборатории теоретической физики им. Н.Н. Боголюбова Алексей Норайрович Сисакян. – Спустя какое-то время встретились с командой президента Российской Академии естественных наук  Олега Леонидовича Кузнецова. Он   принял идею с большим энтузиазмом – РАЕН, оказывается, тоже вынашивала план создания необычного, экспериментального университета. В Дубне команда Кузнецова нашла условия для реализации своего замысла, точку приложения сил. В 1994 году объединенная команда РАЕН и ОИЯИ при большой поддержке администрации города и Московской области университет учредила.
В ОИЯИ на первых порах полагали, что университет должен быть продолжением и развитием институтского учебно- научного центра, -   обращается  к своим  воспоминаниям А. А. Рац. – Этот центр существует с 1991 года, он создан на базе кафедр физического факультета Московского  государственного университета, Московского физико-технического и Московского инженерно-физического институтов. В таком случае новый университет был бы ориентирован на основную, так сказать,  тематику Дубны и готовил бы физиков, и это было бы вполне естественно. Но были и другие мнения. Ведь университет по своей природе – многопрофильное, универсальное учебное заведение, поэтому не стоило делать из него филиал  МФТИ или МИФИ, а филиал МГУ в городе и без того работал уже  30 лет. Именно так  подошла к  задаче команда Кузнецова, которого попросили быть ректором.  На то, чтобы наладить взаимопонимание с командой ОИЯИ, понадобилось  какое-то время.  Научные сообщества всегда несколько замкнуты и раскрываются неохотно и   не сразу, но в нашем случае  обе стороны проявили терпение и мудрость, противоречия были устранены,   потенциалы Дубны и Академии естественных наук соединились – к общей пользе и на пользу дела.

Скелет технополиса


Так сохранились события десятилетней давности в памяти А.А. Раца. Кроме того, продолжает он, замысел воплощался не только в сотрудничестве команд ОИЯИ и РАЕН. Университет формировался  многими силами. Идею его открытия в Дубне поддержало Министерство науки и технической политики РФ, Государственный комитет РФ по высшему образованию и Федеральная служба занятости. Администрация Московской области – а за ней  оставалось едва ли не последнее и решающее слово – возложила на новый   учебный    центр подготовку  высококлассных специалистов  для региона. Что же касается администрации Дубны, а может быть, даже не администрации, а самого города, всего города, то Университет был ему необходим по нескольким  важным причинам.
Дубна  задумывалась и строилась для науки и, как говорит А.А. Рац, для жизни – причем, для жизни элитных специалистов.    На создание необычного поселения   не жалели денег и    властных ресурсов.  В Дубну направляли лучших выпускников лучших вузов страны. Целенаправленно  формировалась элитная среда. Но элитные системы имеют обыкновение со временем деградировать, их   приходится подпитывать материалом соответствующего качества. В ответ на  «вызов времени» в Дубне изобретали технологии подпитки. Она, например,   велась за счет кадров мирового класса, оставшихся после распада Советского Союза не у дел, и  в Дубну из Риги по программе «Миграция интеллекта» перевезли 50 семей специалистов по ядерной детекторной технике, обеспечили работой, зарплатой, жильем. Но источники вроде рижского рано или поздно иссякают и  поэтому приходится искать непересыхающие. Таким  постоянным, надежным источником воспроизводства элиты может быть университет.
Далее.    За счет воспроизводства элиты  поддерживается   высокий интеллектуальный и исследовательский потенциал Дубны. И этот потенциал должен быть реализован, превращен в наукоемкий продукт, в интеллектуальный товар.     А это  и в  СССР, и в России получалось и получается с большим трудом. Проблема практического использования идей, внедрения открытий и изобретений относится у нас к разряду вечных. Она стояла перед дубненскими  учеными и   в пору  учреждения университета.  Об «инновационной экономике» тогда еще не говорили, но настоятельная  необходимость в ее развитии  осознавалась ясно, тем более, что  бил в глаза пример калифорнийской Силиконовой долины и прочих технополисов, каскадом  возникавших в мире   как раз для превращения идей в  товар. И появлялись  сии «внедренческие города»  вокруг университетов, словно вокруг клеточных ядер, нарастали на них, будто плоть на скелет. Повсюду инновационный процесс основывался на территориальном единстве исследовательских центров, университета и высокотехнологичных производств.  Эта схема не знает исключений, она справедлива для Японии и США, для Китая и для Франции, для Австралии и для Канады.
Исследовательские центры и высокотехнологичные производства присутствовали в Дубне от рождения, а вот  университета не было. Его не мог заменить учебно-научный центр ОИЯИ или филиал МГУ. Отчетливые и  понятные черты современного технополиса мог придать городу только университет. Если, конечно, имелась цель в таковой технополис Дубну превратить. А такая цель имелась -  задолго до присвоения городу статуса наукограда, призванного отработать отечественные технологии инновационной деятельности и государственной поддержки наукоемкой экономики.
Университет был необходим Дубне. Дубна была  хорошим местом для Университета. Он был нужен двум мощным командам интеллектуалов из РАЕН и ОИЯИ. Поэтому Университет открылся – открылся в то время, когда закрывались другие вузы, открылся наперекор всему, открылся  во время разрушать, но не во время строить.

И все-таки будем строить


Есть цикл строительства, есть цикл разрушения: когда длится первый, боги покровительствуют созданию нового; когда наступает второй, они отворачиваются от строителей, путают планы, прячут чертежи, так что вновь созданное напоминает кособокие домишки на болоте: падать не падают, а жить нельзя. 
Между тем, Университет в Дубне предстояло строить не когда-нибудь, а, к несчастью, во время разрушать.  По каким чертежам, на каких принципах? На этот счет решено было спросить совета корифеев высшей школы. Собралось  совещание с участием ректоров МГУ,  МФТИ, первого проректора МИФИ, с одной стороны, и командой новорожденного вуза, с другой.  А.А. Рацу оно запомнилось как нервное,   сложное. Корифеи   капризничали.
Ректор МФТИ Карлов, что называется, высказал недоумение. Если деньги на высшее образование есть, сказал, дайте их нам, и мы без проблем подготовим любых специалистов в любом количестве. Зачем огород городить, создавая новый вуз, тем более университет, когда   достаточно поддержать сложившиеся?  А если денег нет, то каким же образом вы  собираетесь его создавать?..
Ректор МГУ Садовничий, в отличие от коллеги,  высказал осторожный оптимизм: похоже, в идее превратить Дубну в университетский город  что-то есть, но, вы понимаете, университеты создаются за столетия… Да, это так, ответили дубненцы, однако все они когда-то с чего-то  начинались. Вопрос – с чего?
Ответ они уже, пожалуй, знали: с безоговорочного признания того   обстоятельства,  что  мир  решительно изменился и продолжает каждодневно меняться – буквально в реальном масштабе времени, а само время уплотнилось, спрессовалось, понеслось вскачь.  1994 год как раз был годом  крутого перехода к иным социальным ориентирам  и ценностям, вспоминает сегодня проректор Университета Евгения Наумовна Черемисина. Как на дрожжах взбухала коммерческая, рыночная  составляющая  жизни, и это больно било по выпускникам традиционных вузов – они не могли вписаться в новую реальность, оставались не у дел. Возник разрыв между  образованием и потребностями времени, говорит профессор Черемисина.  Так что задача перед командой О.Л. Кузнецова стояла очевидная и конкретная: построить адекватную новой российской  реальности систему подготовки специалистов, не обедняя традиционно широкого университетского образования,  напротив, дополняя его умениями и навыками, без которых современный специалист попросту не состоится,  причем так, чтобы его «заготовка», студент, начиная со второго курса уже имел какой-то  практический багаж и начинал в  эту реальность вписываться.
Под эти стратегические цели и нужно было  выстроить концептуальную модель Университета, а затем переложить ее на язык учебного процесса, трансформировать в учебные планы, лекционные курсы, семинарские занятия и летние практики. В планы, курсы и практики  требовалось заложить и те краеугольные принципы, на которые опиралась концепция, в том числе – постулат  о нерасторжимости связей  в системе «Природа – Общество - Человек», или, иначе говоря, на философский, мировоззренческий  принцип единства мира.    Надо было наглядно показывать студентам тесную взаимосвязь процессов, явлений, граней окружающего мира, взаимопроникновение и взаимозависимость проблем и решений. Нет изолированных задач – вот что должны навсегда усвоить студенты.

Интегральная модель


Они могут усвоить эту простую и одновременно сложную мысль, скажем,  из курса лекций проректора Михаила Самойловича Хозяинова «Безопасность жизнедеятельности». Предмет сей, говорит он,  можно преподносить по-разному: как элементарную «ТБ» - технику безопасности на производстве или как настоящую системную дисциплину о безопасности жизни  в целом. Для профессора университета «Дубна» естествен второй подход. Если взглянуть на жизнь системно, учит профессор Хозяинов, то становится совершенно ясно, что,  повышая одни аспекты безопасности, мы понижаем другие. Так, создавая более безопасный  автомобиль, мы  вынуждены увеличивать его материалоемкость, а это влечет за собой  рост мощности двигателя,  а это, в свою очередь, ухудшает экологические характеристики автомобиля, отрицательно сказывается на состоянии окружающей среды и понижает общую безопасность жизнедеятельности…Ничего не дается  бесплатно, за все приходится платить – таков подтекст курса,  таков неизбежный вывод, к которому подводит студентов лектор.  Он, по сути,  дает ребятам не что иное, как  междисциплинарное, интегральное знание.  Его  основы в России когда-то заложил  Ломоносов, сказавший, что если где-то что-то прибавится, то в другом месте обязательно отнимется. Не спрашивай, по ком звонит колокол, он звонит по тебе.
Дисциплина «Безопасность жизнедеятельности» включена в государственные образовательные стандарты, но нигде не читают ее так, как в Дубне. М.С. Хозяинов встроил ее в рамки общей концепции Университета. Или, понимая шире, в традиции российской науки.  Понимание единства мира – ее генетическая черта. Она прослеживается  даже в структуре Университета. Так, например, геология представлена здесь и на кафедре экологии, и на кафедре геофизики, но представлена в различных своих ипостасях. У экологов, говорит заведующий кафедрой геофизики Александр Дмитриевич Неретин, это скорее техногенная геология,  занимающаяся экологическими последствиями безобразий технократической цивилизации. Впрочем, и геофизикам сейчас приходится все чаще обращаться к экологическим проблемам. Возьмите, например, астраханские газоконденсатные месторождения, отличающиеся неприятным составом газового конденсата – в нем много серы, дающей серную кислоту, разъедающую оборудование и трубопроводы. Нейтрализация кислоты, поиск способов утилизации попутного газа – серьезная научная проблема. Один из путей решения видится в строительстве ГРЭС, сжигающих попутный газ. Однако тут в игру должна вступить еще и экономика. Проблема, таким образом, находится на стыке геофизики,  экологии и экономики. А в университетской проекции – соответствующих кафедр.
Барьеры между ними  гораздо ниже, чем барьеры между факультетами. Поэтому изначально Университет задуман и создан без факультетов. Это позволяет оперативно  работать на «стыках», вводить междисциплинарные специальности, говорит Е. Н. Черемисина. Так, например, удалось без проволочек начать готовить специалистов по прикладной информатике в экономике, в экологии,  юриспруденции,  социологии… Университет с облегченной структурой быстро откликается на потребность в  профессионалах  того или иного профиля.
Главный «переводчик» концептуального языка модели на язык учебного процесса – проректор Юрий Серафимович Сахаров. Правила высшей школы он, по словам Е.Н. Черемисиной, будучи профессионалом именно в этой области, понимал глубже других отцов-основателей, по основной специальности все-таки исследователей, ученых, организаторов науки.
Послушаем профессора Сахарова.
Учебный процесс, говорит он, в соответствии с концепцией университета «Дубна» должен включать следующие обязательные элементы.
Во-первых, мощную естественнонаучную подготовку абсолютно всех студентов, в том числе серьезную математику, в том числе для лингвистов, юристов, психологов.
Во-вторых, мощную информационную подготовку, и тоже  для всех без исключения студентов, значительно более серьезную, чем в любом другом университете России, ибо человек, свободно не владеющий компьютером, уже не может считаться современным специалистом.
В-третьих, мощную языковую подготовку, ибо специалисты, способные адаптироваться к непрерывно меняющемуся миру,  должны иметь хороший английский. Поэтому, конкретизирует  проректор, на всех курсах – с первого до последнего – на него отводится по 6 часов в неделю, что больше, чем в любом другом университете России.
В-четвертых, учебный процесс должен быть гибким, поддающимся быстрой перестройке,  позволяющим оперативно вводить новые курсы, дисциплины, специальности в соответствии с реальными потребностями города, региона, страны. Это обеспечивает востребованность выпускников и способствует их самореализации.

Культура профессионала


Модель моделью, однако потребность современного российского общества в специалистах точно неизвестна, говорит заведующая кафедрой социологии и общественных наук Надежда Гегамовна Багдасарьян. Что они должны знать и уметь? Почему  остаются невостребованными?  Отчего испытывают трудности с реализацией?  Не оттого ли, что, согласно распространенному мнению, им остро не хватает профессионализма,  и в этом самая большая, самая   серьезная проблема России? Но как сие утверждение вяжется с известной тенденцией массового оттока российских «непрофессионалов» за границу? С тем, что в других странах они выглядят в высшей степени профессионально? Что они широко востребованы и в Европе, и в Штатах, и в Австралии и вообще во всем  мире? Что они – лучшие математики, лучшие программисты, лучшие физики -ядерщики и лучшие спортивные тренеры по гимнастике и фигурному катанию? Что в Силиконовой долине русский – это язык повседневного общения? Что  те, на кого здесь не было спроса, становятся там университетской, исследовательской, интеллектуальной элитой?..
Российская высшая школа, вне всякого сомнения, готовит профессионалов, уверена профессор Багдасарьян. Что же происходит с ними в тот миг,  когда они  покидают стены alma mater? У Надежды Гегамовны, по ее словам, есть догадки на сей счет. Выпускники вузов страдают не от изъянов в профессиональной подготовке, а от недостатка профессиональной культуры. В чем разница? В том, что именно профессиональная культура дает  умение специалисту встраиваться в то  время, в  то пространство, в которых он живет, действует, работает. Есть понимание «цвета времени» - есть ответственность, есть понимание динамики событий, понимание перспективы и своей роли во временном потоке в каждый момент – и сейчас, и потом… Есть понимание пространства – есть понимание своего места, горизонтальных связей в обществе, того, как  твоя профессиональная деятельность сопрягается с деятельностью других, как «отзывается слово»… Ни пространственного, ни временного понимания, как правило, нет ни у российских «крепких профессионалов», ни у выпускников-отличников. Многомерность видения – вот что у них отсутствует.
В подавляющем большинстве российских вузов, говорит Н. Г. Багдасарьян, воспитание профессиональной культуры рассматривается как необязательное, как некоторая причудливая деталь  туалета, вроде шляпки, с которой возможно, красивее, но без которой обойтись вполне можно. Нет, социально-гуманитарная компонента отнюдь не «шляпка», а неотъемлемая структурная  часть интегральной подготовки профессионала. Не владеющий  социально-гуманитарными знаниями специалист  несет в себе деструктивное начало. В эти знания входит технология общения (компьютер – всего лишь их элемент) на уровне личности и на уровне общества. Общество, в котором действуют гуманитарно просвещенные специалисты, становится более комфортным, уютным, безопасным. Но изнутри узкопрофессиональной деятельности это не приходит.
«Хороший музыкант, который только хороший музыкант, не такой уж хороший музыкант», - сказал в позапрошлом веке немецкий композитор Роберт Шуман, выведя универсальную формулу отношения профессионала с миром и  мира к профессионалу. Подставьте в нее вместо музыканта программиста, геофизика, социолога, юриста, радиобиолога – и вы получите теорему, которую каждый день доказывает университетская практика.  Физику дополняют здесь лирикой, лирику - физикой. Психологи штудируют математику,  программисты – историю искусств. Для всех специальностей обязательны культурология, правоведение, история, в том числе история цивилизации, основы естествознания, биология человека, введение в экологию. Этот – согласитесь, изысканный – пакет придает профессионалу необходимый блеск и свидетельствует об элитном уровне образования (к чему с первых дней откровенно стремились в Дубне). Но главное даже не в этом. Главное в том, чтобы научить ребят понимать мир и адаптироваться к нему.

Лирика и физика


В 1994 году студентами Университета без всякого конкурса стали 100 молодых людей. 40 человек   решили специализироваться в экологии и природопользовании, 40 – в экономике, 20 – в системном анализе и управлении. За год Университет окреп, число выпускающих кафедр увеличилось до пяти, к специальностям прибавились лингвистика и социальная работа. С 1997 года у абитуриентов появилась возможность заняться  юриспруденцией. Сейчас направлений уже 10, специальностей – 21.
Поначалу, вспоминает вице-президент Университета, заведующий Лабораторией теоретической физики ОИЯИ А.Н. Сисакян, отцы-основатели критически отнеслись к «постановке в Дубне физических и вообще естественнонаучных специальностей» - это дублировало бы работу учебно-научного центра ОИЯИ. К тому же,  казалось, что юный Университет не сможет с ним тягаться. Однако когда Университет подрос, повзрослел и   предъявил претензии  на звание настоящего, полномасштабного, без всяких скидок, университета, то стало ясно – в этом качестве он не сможет жить, не обучая физиков, химиков и вообще всех тех, кого называют «технарями» и «естественниками». Тут, правда, требовалось найти свою нишу, чтобы не соревноваться с МФТИ или МИФИ, а умно дополнять ту систему подготовки физиков – химиков - инженеров, которая сложилась в стране.
Похожий взгляд на эволюцию Университета  обнаруживает А.А. Рац. Инженерные специальности десять лет назад не были востребованы, - говорит он, - а мы, как региональное учебное заведение, обязаны были учитывать потребности региона и ситуацию на рынке труда. Тогда мы не сомневались, что лидером технологического развития, оттеснив физику,  надолго станет информатика. А значит, специалистов в этой области нам прежде всего и надлежит готовить. А кроме них – гуманитариев: психологов, социальных работников и, само собой, юристов…
Со временем, однако выяснилось, что компьютерные технологии, при всей их несомненной мощи, носят явно прикладной характер, их надо «прикладывать» к определенным областям, естественнее всего – к инженерным. И      появились инженерные нотки: возобновляемые источники энергии, нетрадиционная энергетика, радиоэлектроника, электрооборудование  летательных аппаратов, распределенные электронно-вычислительные сети – вполне инженерные специальности. Появились биофизика, социология. А вот мода на юристов пошла вниз, потому что  ожидания были явно завышенными.

Немного классики


Классический университетский набор – 32 специальности. Назвать вуз университетом позволяет пакет из 16 специальностей. Университет «Дубна» нижнюю планку преодолел. Он уже не так мал и не так компактен, как  десять лет назад, когда профессора знали студентов не только в лицо, но и по именам.
Однако дело не просто в размерах или в числе выпускающих кафедр. В классическом университете должно непременно присутствовать нечто классическое. Философия. Право. Филология – особенно классическая…
Кафедры классической филологии в университете города физиков Дубны нет, а вот кафедра лингвистики есть.
Профессор Илья Борисович Шатуновский был назначен ее заведующим первым приказом ректора по кадрам. Подписывая его, ректор заложил в основание Университета необходимый классический камень.
В Дубну Илья Борисович перебрался из Калуги, куда после распада СССР переехал из Ташкента. Прослышав про создающий университет, встретился с О.Л. Кузнецовым – что называется, на всякий случай, для очистки совести, ибо очень сильно сомневался, менять ли древнюю Калугу, к тому же, город областной, на молодую маленькую Дубну. Но ректор его  сомнения развеял. Он, вспоминает Шатуновский, был столь убедителен, что Илья Борисович поверил в светлое будущее (хотя поверить в него было сложно, говорит, не пивоваренный же завод открывали)  – и поехал в Калугу завершать дела.
Об оставленном Калужском педагогическом институте он сейчас нисколько не жалеет: уровень дубненского университета, как и обещал ректор, оказался серьезнее.
Его уровень, говорит Шатуновский, был высок от рождения, и за десять лет планка не опустилась ни на миллиметр, наоборот, она год от года все выше и выше. Так и должно быть, ведь это Университет со сверхзадачей. Замахиваться  на сверхзадачи, по мнению представителя классических наук Шатуновского,   надо, однако     ни с кем при этом не соревнуясь, не конкурируя. Тягаться с МГУ? Это смешно. И совершенно не респектабельно, а  университет должен быть респектабелен и по-хорошему консервативен, что, кстати, совершенно не исключает современных исследовательских тенденций и стремления соединить образование с наукой и инновационной деятельностью. 
Консервативность, респектабельность как раз и придают языки, полагает профессор Шатуновский. И они же придают широту образованию. Язык играет решающую роль в становлении картины мира, в том числе научной. Ментальные модели - это ведь модели языковые. Мыслительные способности человека проявляются через язык. В нем, например,  очень тонко отражается «основная физическая специализация Дубны». Язык и физика – вот естественное поле исследований для лингвистов Университета. На этом поле, кстати, активно работает мировое языкознание. Проходят представительные международные конференции. «Языки динамического  мира»  -   очень вкусная тема. Ничуть не слабее и «Языки пространства». Видимо, их побуждает выбирать сама атмосфера Дубны. Какими словами отображаются в разных языках, в разных культурах категории движения и пространства – перемещение по прямой, вращение, рывок, скачок? Каковы, говоря сугубо научным языком, «лексические и грамматические способы концептуализации движения в разных пространствах – физическом, социальном, ментальном»?
Философско-лингвистические изыскания  сообщают кафедре Шатуновского несомненное своеобразие и…заставляют тщательно следить за балансом между теорией и практикой. Несколько нынешних студентов-лингвистов явно стремится в науку, но таких все-таки явное меньшинство. Большинство станет преподавателями иностранных языков или русского как иностранного, переводчиками или даже уйдет в достаточно экзотические области вроде юридической лингвистики, займется судебной экспертизой  - они хорошо подготовлены для любой профессиональной деятельности.
Им – как студентам международного университета -  читают лекции знаменитые зарубежные лингвисты, которые приезжают в Россию. Побывал в Дубне  Ханс Роберт Мелиг – живой  немецкий классик. Прочитал  курс делового английского Пол Маршалл, лингвист и экономист из Филадельфии, год работавший по гранту в Дубне. Читала на протяжении полугода курс «Американская жизнь ХХ столетия» Дороти Зейслер Ролстед – заведующая кафедрой истории из университета штата  Висконсин. Весной приезжала с лекциями известнейшая лингвистка Барбара Холл Парти из университета штата Массачусетс.
Не чураются Университета и живые российские классики. Латинский язык и античную культуру ведет Константин Красотин, заведующий сектором теории языкознания в Институте языкознания РАН – самый главный специалист в своем деле. Семантику читал Максим Кронгауз, нынешний директор  Института лингвистики РГГУ…  Да и общий языковый фон в Дубне достаточно благоприятный – здесь исторически достаточно приличный уровень английского иностранного языка, задаваемый зарубежными учеными, здесь всегда были хорошие преподаватели, которые теперь перебрались из школ в Университет.  Шатуновский, по его словам, принес недостающую теоретическую струю, вслед за ним потянулись в Дубну и другие преподаватели с теоретической жилкой. Профессоров приглашают из Москвы, так что кадры отборные,  что вообще характерно для Университета.
При всем своем благополучии кафедра лингвистики все-таки немного старомодна, потому что нечто старомодное, говорит Илья Борисович, есть в самом языкознании. Как подстроить его под бурные перемены века? Может быть, породнить с информатикой?  Так что студентам читают курс компьютерной лингвистики, внедряются компьютерные методы преподавания и изучения языка, но брак, по мнению Шатуновского, получается  все-таки по расчету, а не по любви.
Он   не скрывает, что тянет  в свою сторону, полагая, что выпускники кафедры  должны  прежде всего хорошо говорить  по-английски и по-французски, а владение компьютером – для них не самое  главное, что лучший метод изучения языков – непосредственное учительство и ученичество. И народ на кафедре – наверно,  не случайно! - «старомодный».  Студенты – «в основном», преподаватели – не «в основном, а все».И   именно с этими преподавателями именно эти студенты ежегодно сдают на кембриджские и оксфордские сертификаты, характеризующие владение языком, в том числе высшего, профессионального уровня.
Однако Евгения Наумовна Черемисина упорно ведет  Университет в светлое будущее, и кафедра  идет туда  в едином строю. Лингвистическое образование стоит в «Дубне» на хорошей компьютерной базе. Что, конечно же, никому не мешает, признает Шатуновский.  Поэтому Евгения Наумовна права.

Единение с компьютером


«Движение к светлому будущему» под руководством Черемисиной  началось с постановки цели. Цель была такая: уже в первом семестре дать студентам знания, достаточные для выполнения на компьютере курсовой по высшей математике с дизайном и с трехмерными картинками, а во втором семестре научить каждого основам технологии программирования.
Спустя десять лет охват информатикой остается поголовным, однако  появилась дифференциация: юристов и лингвистов учат по одной программе, экономистов, экологов, социологов, психологов – по другой, более глубокой, а информационщиков, разумеется, по самой трудной и широкой. Что касается лингвистов, то на пути в «светлое будущее» каждый из них должен теперь создать словарь. Вхождение в информационную вселенную увязано с профессиональной практикой, обучение строится от задач, а не по методам. Обучая, надо сразу показывать, чем знания могут быть полезны в повседневности. Так формулирует кредо кафедры системного анализа и управления ее заведующая, проректор, профессор Евгения Наумовна Черемисина.
Параллельно с образовательной составляющей мы начали развивать информационную составляющую Университета, - говорит она.  -  Создали отдел информатизации  - сегодня он называется отделом информационных и телекоммуникационных систем – для развития собственного компьютерного обеспечения.  Сегодня у нас  200 компьютеров только в службах, не считая учебных. Созданы локальная, внутренняя, и глобальная сети, благодаря чему с любого университетского компьютера можно выйти в Интернет. Создан единый для всех кафедр Центр компьютерного образования. Сегодня в нем 20 компьютерных кабинетов, класс моделирования и класс проектирования систем. Отдел возглавляет очень опытный и знающий человек – Юрий Алексеевич Крюков, а Центр, обратите внимание, студент четвертого курса, по сути, уже опытный специалист современного склада,  готовый профи, только пока без диплома… Весной этого года создан отдел мультимедиатехнологий – структура, которая будет вести и накапливать фотоархив Университета, хранить материалы обо всех важных событиях в его жизни, встречах со знаменитостями, о презентациях ректора и профессоров, снимать видеофильмы.
Компьютеров в Университете уже едва ли не больше, чем телефонов. Находясь в подмосковной Дубне, он одновременно пребывает в других – сетевых – мирах; принадлежа нынешней российской действительности, он в то же время является элементом другой реальности – информационного общества.  Идея медиархии была сформулирована еще в 1940 году, название предложено Дэвидом Бэллом в 1968 году, а интенсивное становление началось после появления персональных компьютеров в 1972 году. В последнее десятилетие формирование медиархии шло ударными темпами. Цивилизация вступает туда, куда вели ее передовые умы и души, - в давно предсказанное постиндустриальное, информационное общество. Оно – уже реальность. Его черты с каждым днем все отчетливее.  Хотите узреть их воочию?  Поезжайте в университет «Дубна».
Первое, что бросается здесь в глаза – единение ребят с информационной, компьютерной средой (ну, может быть, за исключением «старомодных» юных лингвистов). Они легко и свободно чувствуют себя в сетевом мире, язык Интернета для них, наверно,  естественней языка печатной страницы, обучающий компьютер они, пожалуй,  предпочтут  преподавателю во плоти. Дистанционное образование, по выражению Черемисиной, для них просто «мечта жизни», «рытье в Интернете» - едва ли не физиологическая   потребность. Они, по-видимому, как-то иначе воспринимают информацию, чем «докомпьютерные», «досетевые» поколения, а потому учебные курсы для них надо строить  иначе. Например, на основе метазнаний.
Что сие означает? Возьмите курс геологии, экономки, да вообще любой науки, поясняет Черемисина. Он должен освещать ее основные проблемы, задачи, методы, способы интерпретации результатов экспериментов и наблюдений.  Исходя из такой вот структуризации, можно «рисовать» скелет того, что, по идее, содержится в любом предмете, будь то биология или философия, и разбирать его «на винтики» по определенной технологии на  компьютерном, сетевом языке.  Информатика дает иные, основанные на других принципах инструменты и схемы обучения, заставляет придумывать новые учебники. Электронная книга – это не слепок с бумажной. В ней, может быть, и нет очарования настоящей, согласна Евгения Наумовна, зато есть то, что делает ее незаменимой в «дивном новом мире», которому уже наполовину, если не больше, принадлежит университет «Дубна». 

Экономист – это и богослов, и физик


Дома новы, а предрассудки стары. Эта грибоедовская строчка невольно вспоминается, когда речь заходит об экономике. Причем, совсем не в укор экономистам. Просто фундамент их науки незыблем со времен Адама Смита, а то  и с еще более ранних времен. С тех самых пор человек – даже тот,  который «с  большой буквы», что вписан в название университета «Дубна», как существо экономическое ничуть не изменился. Он  все так же обременен материальными потребностями, он по-прежнему хочет хлеба, зрелищ, а главное – денег и страдает от их отсутствия. А вот мир изменился, и сильно. Значит, стоит задача адаптации вечной науки экономики к новой реальности. Скажем, с помощью компьютерного моделирования экономических процессов. Это на университетской кафедре экономики, разумеется,  делается, но модель – только модель, она всего лишь отражает некоторые принципы. О них-то и надо говорить в первую очередь.
Принципы подготовки современных экономистов даны в концептуальной работе заведующего кафедрой экономики Университета Станислава Авроровича Панова  и заместителя заведующего кафедрой Елены Анатольевны Пахомовой. Они, перво-наперво, полагают, что экономику нельзя отнести ни к гуманимтарной, ни к естественной области знаний – ведь экономическое учение базируется на общих методологических, зачастую даже философских принципах, проявляющихся по-разному в общественной и естественной областях. Говоря конкретно, современный экономист должен быть не только финансистом, постигшим основные экономические законы и умеющим работать с информацией, в том числе и на иностранном языке (лучше на нескольких), с помощью современных информационных технологий,  но также немного математиком, немного психологом, социологом, философом, историком, культурологом, юристом и даже…физиком.
Тот же подход заложен и в общую университетскую концепцию: гуманитарий должен быть естественником, естественник – гуманитарием, поскольку в системе «Природа – Общество – Человек»  все взаимосвязано и взаимозависимо. Как преломляется он в подготовке экономистов? Ее адекватной моделью,  утверждают профессор Панов и доцент Пахомова, была бы иерархическая структура обучения, состоящая из трех блоков – по аналогии с предметами, казалось бы, весьма далекими от экономики: физикой и религией. 
Три закона Ньютона в физике составляют основу механики. Триединство Бога – основа теологии. Но оказывается, такую «магическую тройку» можно найти в бухгалтерском учете – два баланса и отчет о прибылях и убытках. Биржевая торговля соответствует принципу «трех единств» - места, времени и действия.
На этом аналогии не заканчиваются. Проявлением закона сохранения, аналогичного закону сохранения энергии в физике, количества вещества в химии в бухгалтерском учете является равенство активов и пассивов бухгалтерского баланса – принципа, которому не одна тысяча лет. Ничто не возникает ниоткуда, ничто не исчезает никуда: активы формируются за счет своих источников – пассивов. 
Примеры можно продолжить. В физике при решении задач прибегают к модельным условиям «без трения, сопротивления воздуха». В математике говорят о «хорошей, гладкой функции». В экономике же роль трения, сопротивления может играть инфляция, а динамические статистические данные в финансах представляют собой «хорошую» функцию в отсутствии дефолтов, кризисов.
Междисциплинарные аналогии доказывают тезис о единстве знания. А из него следует, что физика, математика, экономика   отдельно друг от друга не существуют, нет чистого капитализма или социализма, есть поступательное развитие цивилизации. Такой подход мог бы помочь современному  экономисту анализировать, структурировать информацию, отделять объективные тенденции от случайных факторов, принимать обоснованные решения, формировать целостный взгляд на экономику.
Ему полезно дружить и с философией, и с психологией, и с социологией – у них много «стыков» с экономикой. Так, на основе социологических опросов делаются выводы об общественных процессах и тенденциях. Но специалист, знакомый с «кухней» таких исследований, не станет слишком доверять их результатам. А говоря о связи экономки с психологией, нельзя не вспомнить, что именно психология инициировала развитие сравнительно молодой математической области – методов снижения размерности,  или  факторного, кластерного анализа, ставшего популярным  у экономистов. Эти методы – яркая демонстрация  философского принципа перехода количества в качество.
Нет современного экономиста и без глубоких математических знаний, и без правовой культуры. Он должен действовать по правилам игры, установленным государством, проявляя настоящее искусство в выработке и ведении  оптимальной финансовой, налоговой, учетной политики и при этом неукоснительно следуя букве закона. Взаимоотношения экономиста с государством образно определил Жан Батист Кольбер: «Взимание налогов – это искусство ощипывать гуся так, чтобы получить максимальное количество перьев с минимумом писка».
Наконец (и это, на взгляд авторов, венец их размышлений), эффективная деятельность человека-гражданина невозможна без любви, выражаясь экономическим языком, любви как на микро-, так и на макроуровне: к своему делу, иначе ничего путного от такого работника ждать не приходится, к своему краю, к своей стране.
Но любовь сама собой ниоткуда не возьмется, ее надо воспитывать. Особенно актуальным это стало в последнее десятилетие – годы экономических и, как следствие, культурных потрясений в России. Последствия вторых наиболее опасны, потому что начинают сказываться на молодом поколении   со значительным временным лагом.
Хорошим воспитателем любви является  Госпожа История: история своей страны, своего края – и общественно-политическая, и история культуры, и история развития той науки, в которой работает специалист (для экономиста это история экономики и экономических учений).
История экономической мысли, уходящая в незапамятные времена, дает представление об экономических теориях, создававшихся на протяжении столетий. Их создатели заслуживают нашего уважения и признательности. Знакомство экономиста с историей экономики должно быть и правилом хорошего тона, и подспорьем в будущей профессиональной деятельности: проводить исторические аналогии для прогнозирования последствий принимаемых решений весьма полезно.
Что же касается истории в широком смысле, то даже мимолетное прикосновение к ее пластам (достаточно, например, соприкоснуться с художественной культурой Руси – символизмом церкви, иконы  как формы духовного самовыражения) заставляет молодого человека осознать, сколь грандиозен по замыслу и результатам созидательный труд предшествующих поколений. И не только осознать, а проникнуться мыслью о необходимости беречь все созданное до него,  руководствоваться простой, но совсем не тривиальной формулой «не навреди»…
«Не навреди» - даже не формула, это целая концепция. Ведь форсируя экономический рост, человек уничтожает природу. Поэтому так важна экономика природопользования, дополняет размышления коллег заместитель заведующего кафедрой,  профессор Александр Михайлович Лебедев. И такая дисциплина в университете Природы – Общества – Человека, разумеется, изучается. Она учит правильно использовать ресурсы. Ведь тот же результат можно получить при меньших затратах.

Созвучно пространству-времени


Можно! – соглашается профессор Борис Евгеньевич Большаков, тот самый, под руководством которого семеро студентов делают проект устойчивого развития и модель страны. При одном необходимом условии: используя прорывные технологии жизнеобеспечения, созвучные пространству-времени.
Знание – сила. Это известно с древнейших времен. Это демонстрируют студенты Большакова. То, что  могут они, не по силам  аналитикам центров стратегических исследований и правительственным экспертам. Аналитики и эксперты пользуются традиционным знанием, но используемое сегодня человечеством знание дает ему явно не ту силу, что требуется для решения   безотлагательных проблем,  оно явно не адекватно «вызовам времени». И во многом потому, что это знание частное. Частных наук около двух тысяч, их представления зачастую противоречат друг другу.     Испытанные механизмы решения проблем стали работать  медленно и плохо или вообще  отказывают. Дело в том, что законы, на которых они основаны, которые правят нашей жизнью, по которым живут государства и люди, стали тормозом цивилизации. Нужна система каких-то других законов, причем, не просто политических, экономических, социальных, а всеобщих, универсальных законов бытия,    нужны базирующиеся на них практические идеи и технологии решения сложных современных проблем…
Такую систему предлагает теория устойчивого развития, созданная в России  Побиском Георгиевичем Кузнецовым, Олегом Леонидовичем Кузнецовым и Борисом Евгеньевичем Большаковым. Кузнецов-первый, выдающийся современный мыслитель и ученый-энциклопедист, профессор университета  «Дубна», ушел из жизни в 2000году. Кузнецов-второй – не кто иной, как ректор «Дубны» и президент РАЕН. Ну а Большаков – директор департамента проблем устойчивого развития Университета.
Фундаментальные законы мироздания выражены на языке пространства-времени, объясняет Борис Евгеньевич. Этот универсальный язык дал возможность  установить связь разнородных законов физики, химии, биологии, экологии, экономики, социологии с общим законом развития планетарной жизни. На нем  строится практическая повседневная деятельность по удовлетворению самых простых, но неотменяемых потребностей. Хотите, например,  пить чистейшую природную воду? Пожалуйста! Ее можно получать в любых количествах   по технологиям,   основанным на теории устойчивого развития. Вода в  нашей науке рассматривается как идеальная «природная машина», как обобщенный канал передачи мощности от источника к нагрузке, динамическая энергонесущая структура, конкретно -   как переносчик  полезной мощности от солнца к клеточкам тела,  источник снабжения организма свободной энергией. Чем чище этот источник, тем эффективней снабжение, тем выше работоспособность клеток в единицу времени. В природе нет химически чистой воды, каналы загрязнены различными соединениями. Прочистите их, и клетка расцветет – ведь учтен основной закон жизни, записанный на LT – языке.
В непрерывно изменяющемся мире неизменной остается величина полной мощности, благодаря чему связываются в   единое целое все природные, общественные и духовные процессы. Развитие обеспечивается ростом  полезной составляющей мощности. И ее доля, оказывается, растет, оказывается, поток свободной энергии увеличивается! Это и есть Закон Развития Жизни. К его открытию  подводили работы русских космистов. Еще в 1880 году к  нему вплотную приблизился Сергей Андреевич Подолинский. В первой половине ХХ века  эти представления активно развивались в научных трудах Н.А. Умова, К.А.Тимирязева, Д.И. Менделеева, В.В. Докучаева, И.П. Павлова, В.И. Вернадского, Э. Бауэра, Р. Бартини и других выдающихся ученых.   Окончательно сформулировал закон Побиск Георгиевич Кузнецов, которого на Западе назвали «русским Леонардо да Винчи ХХI века». Мировое сообщество   приняло   концепцию устойчивого развития только в 1987 году, то есть почти через 20 лет после открытия Кузнецова.
Рост полезной мощности идет за счет материализации идей, возникающих в людских головах, продолжает профессор Большаков.  И другого способа, кроме этого, вообще говоря, не существует. Когда реализации  замысла позволяет строить тот же самый дом не за год, а за неделю – а такие технологии есть! – то это означает, что полезная мощность резко возросла. Ведь за год можно будет возвести 52 дома. Как видим, явный прирост мощности ведет к явному росту качества жизни. Поэтому его можно измерять в единицах полезной мощности. В них же выражается приходящееся на человека жилище. Продукты питания. Всевозможные блага – здоровье, безопасность, качество среды, продуктивность в единицу времени леса, горного курорта, социального окружения. В нашем распоряжении интегральный измеритель качества жизни. С его помощью мы можем выражать свои действия, решения, программы и согласовывать их с законом развития жизни, устанавливающим неубывающие темпы роста полезной мощности.
Он, заметьте,  находится в прямом противоречии со вторым началом термодинамики, согласно которому  полезная мощность не может расти, она может только убывать.    Но дело в том, что законы термодинамики справедливы  для косного мира. Жизнь, как установил русский космизм,  подчиняется другим законам – она развивается не в сторону  увеличения хаоса, а в сторону роста свободной – созидающей, творческой – энергии; жизнь есть не что иное, как   превращение невозможного  в возможное.   
Но  оно, превращение, происходит не само по себе, а благодаря человеку, материализующему  свой творческий потенциал.  Реализация идей, потребность отдавать тоже относится к неисчезающим потребностям.  Изобретательство – ее проявление. Поэтому   изобретатели в России будут строить свои машины  даже в сараях и даже на последние копейки. Это наш вариант того, что на Западе называют способностью к инновациям. Поэтому несмотря ни на что в стране созданы десятки прорывных технологий. Если бы их не было, мы в Дубне просто не взялись бы за разработку национальной программы устойчивого  развития страны, говорит  Большаков.
В Европе и отчасти в  Штатах рост качества жизни  обеспечивается идеологией, получившей название «фактор четыре».  Оно растет за счет технологий, вдвое уменьшающих затраты и дающих двойной эффект. Но нас такой критерий роста не устраивает. Нам нужен как минимум восьмикратный эффект – из-за издержек климата, в среднем в два раза  превышающих  издержки любой другой страны. Стены в наших домах должны быть толще, топить надо сильнее, приходится чистить дороги от снега, переодевать армию в зимнюю форму и прочее. Если мы будем ориентироваться на «фактор четыре», то всего лишь компенсируем дополнительные затраты, которых нет на Западе.  А  необходимо большее.
Поэтому в университетскую базу данных по прорывным технологиям  отбирали проекты, дающие восьмикратный и десятикратный эффект. Возьмите, например,  струнный транспорт Юницкого.  Затраты по сравнению с железной дорогой вчетверо–впятеро  меньше,  скорость в шесть раз больше. Для России с ее просторами это куда как важно. А транснациональные, трансконтинентальные магистрали Европа-Азия? Здесь  «фактор десять» достигается без особых усилий.  А ниточка Норильск-Красноярск? Она же мгновенно окупится!
К числу прорывных относятся и экологически чистые технологии. Но не те, которые эффективно перерабатывают отходы, а те, что не дают отходов или дают их крайне мало. На той модели, что делают семеро студентов, это отчетливо видно.

Модель страны


Логика модели страны совпадает с логикой посланий Президента Федеральному собранию. Вот что было до моего прихода в Кремль и вот что стало на сегодняшний день, говорит Президент, вот что нужно нам иметь, вот разница между тем, что есть и тем, что требуется, вот программа устранения рассогласований, решения проблем, достижения целей, удовлетворения потребностей. Модель  - это научные основы, научное обеспечение искусства политики. В модели те же четыре блока, только сотни тысяч параметров, понятий выражены в ней в универсальных мерах, которые, в свою очередь, записаны на языке Закона Развития   Жизни, то есть, в единицах мощности. В них выражены качество жизни,  уровень жизни, объемы производства и потребления. Разница между тем, что есть, и тем, что нужно в модели есть разница между мощностями. Достижение целей понимается как наращивание мощности до требуемой величины.
Модель имеет 6 ярусов: мир, страна в мире, Федеральные округа – их, как известно,   семь (так что получается по студенту на округ), субъекты Федерации  - их 88, муниципалитеты…  Нижний ярус – трехуровневый человек, имеющий подсистемы тела, души, интеллекта. Что чрезвычайно важно, они должны находиться в резонансной синхронизации – и не только друг с другом, но и с внешним миром, скажем, с тремя общественными подсистемами – экономикой (телом социума), этносом (его душой) и управлением (его интеллектом). Дополнив модель бизнес-планом, получим  проект устойчивого развития страны. Он включает план подъема качества жизни и уровня жизни, производственный, организационный, финансовый, маркетинговый планы, причем, на двадцать лет вперед!
В общем-то, говорит профессор Большаков, надо делать не один, а три  крупных проекта. Правительству  необходимо адресовать проект удвоения к 2010 году ВВП и двукратного повышения уровня жизни. Это предусматривает 10-процентный годовой рост вместо сегодняшнего 7-процентного, однако не за счет продажи энергоресурсов, не за счет роста цен на нефть, а за счет подъема КПД по стране до 0,45 с сегодняшней отметки 0,31. Рост этого показателя всего на один процент дает эффект, в четыре раза больший, чем продажа энергоносителей. Один процент роста КПД – это примерно двойная сумма всей зарплаты по стране.
Интересно, говорит Большаков, что за все время существования человечества, с Адама и Евы до наших дней, уровень жизни вырос всего-навсего в 36 раз. По сравнению с эпохой прародителей на человека сейчас  трудятся как бы 36 невидимых рабов. В ХХ веке, с 1900 до 2000 года уровень жизни вырос только в два раза! Выросло и качество жизни – за счет более эффективного использования ресурсов, то есть, КПД используемых технологий. Но этот показатель за весь ХХ век тоже увеличился лишь вдвое. И если мы хотим, чтобы уровень и качество жизни повышались вдвое  не за 100 лет, а уж, по крайней мере, за время двойного президентского срока – за семь-восемь лет, то должны переходить к принципиально другим технологиям. Тем, что, собственно, и называются прорывными. Они основаны на идеях открытости систем и резонансной синхронизации.
К их числу, на взгляд Бориса Большакова, относится идея холодной трансмутации химических элементов, то есть, их превращений при малых энергетических затратах. Для получения тонны алюминия традиционным способом нужно затратить, условно говоря,  тысячу киловатт-часов электроэнергии, а с помощью трансмутации – единицы. Экономия получается тысячекратная. И это еще не все:  алюминий тем же способом может быть превращен в любой другой металл. Радиоактивные отходы можно превратить в безвредные, да еще получить при этом свободную энергию. На это способна только таинственная полумифическая алхимия. Но трансмутация и есть современная алхимия.

Просто другая наука


Благодаря О.Л. Кузнецову Университет смело создает новые необычные кафедры, которых нет в других вузах, тем более, в университетах, говорит вице-директор ОИЯИ А.Н. Сисакян.  В этом, по его мнению, проявляется дух экспериментаторства, органически присущий и Российской Академии естественных наук, и  городу  Дубне. Ну, например,  организована кафедра, занимающаяся нетрадиционными источниками энергии, скажем, ветряными двигателями или  солнечными  батареями  -  очень перспективными вещами на очень правильном направлении, потому что нефти и газа все-таки на планете и, в частности, в России, не столь и много. И потом, это чрезвычайно важно для цивилизационного процесса в масштабах земного шара. Сейчас миром фактически владеют нефтяные короли, но мир совсем не прочь освободиться от их власти. А это станет возможно лишь тогда, когда появятся альтернативные источники энергии.
Создание необычной кафедры было необходимо не только для  глобального цивилизационного процесса, но и для инновационного процесса в Дубне: наукограду нужны специалисты по ветроэнергетике. В Государственном машиностроительном конструкторском бюро «Радуга» уже в начале 90-х поняли, что конверсия неизбежна и начали искать достойную точку приложения сил. Двинулись сразу в нескольких направлениях: легкомоторная авиация, сельскохозяйственная техника, медицинская техника и нетрадиционная энергетика. В реальные конверсионные  технологии воплотилась только эта последняя, во-первых,  потому, что ниша оказалась незанятой, и, во-вторых,  потому, что ветряк – это настоящая, без всяких оговорок, наукоемкая продукция. Он «должен соображать», подстраиваясь под  порывы ветра, для чего и оснащен компьютером. К тому же, экономически выгодно соединять его с дизелем. Композиция «дизель-ветряк» позволит экономить на Крайнем Севере до 80 процентов горючего. От ветряков могут к тому же  работать опреснители воды.
Ветроэнергетика – альтернативная сфера, но базируется она на традиционной науке. Трансмутация химических элементов вызывающе нетрадиционна. Поэтому на нее с удовольствием навешивают ярлык лженауки. На самом деле это просто другая наука, объясняет теоретик ОИЯИ, профессор Фангиль  Ахматгареевич Гареев. Ее корни очень глубоки и обнаруживаются на всем протяжении человеческой истории – скажем, в той же алхимии. С позиций LT-парадигмы, то есть, той модели мира, что кладет в его основание пространство и время и выводит из них все законы, в алхимических превращениях, допустим, свинца в золото, нет ничего невозможного. Нет также ничего ненаучного в экспериментах по трансмутации, ведущихся в университете. Его  ректор  - один из приверженцев LT- парадигмы. На ней зиждется теория устойчивого развития в системе Природа - Общество – Человек. Студенты постигают ее по капитальному учебнику О.Л. Кузнецова и Б.Е. Большакова.
Превращения элементов предусмотрены общим законом природы, на них не существует никаких теоретических запретов, говорит профессор Гареев. Мир полнится непрерывными превращениями. Не случайно же     исследования по трансмутации имеют давнюю историю. Ей активно занимались в 1924-1927 годах. Ставили, например, такой опыт: тщательно очищенный жидкий свинец подвергали действию высоковольтных и сильноточных электрических разрядов в течение нескольких часов и получали ртуть. В те годы никому и в голову не приходило объявить трансмутацию лженаукой и ересью.  Это сделали после 27-го года, когда результаты экспериментов стали  подрывать господствующие положения ядерной физики, так называемую центральную догму, в которую  к тому времени превратилась квантовая механика. К исследованиям  вернулись только в 70-х годах прошлого века. После открытия Мессбауэром эффекта, получившего имя открывателя, стала медленно осознаваться универсальность законов природы, что проявляется, например в  распространении законов механики на объекты микромира.
Так, наше тело состоит из триллионов клеток и гигантского числа атомов, и  все они функционируют согласованно. Стоит выпасть из этого ансамбля какой-то группе клеток, какому-то органу, и вчера еще здоровый человек погибает. Образование новых или развал существующих систем случается только тогда, когда что-то или приходит в самосогласованный режим, или из него выходит. Отсюда вытекает принцип резонансной синхронизации или принцип гармонии.     Кто вводит сей принцип,  задает частоту резонанса, гармонический ритм? Какой-то мировой дирижер, говорит Гареев.     Резонанс ответствен и за стабильность, и за разрушение. Представьте себе струну, предлагает Гареев. Дерните за нее, и по ней побежит волна, имеющая узлы и пучности. Теперь приложите силу в узле. Зазвучит струна? Нет, какой бы внушительной ни была сила. Чтобы струна зазвучала, надо приложить силу в пучности. Та же самая  картина наблюдается при трансмутации химических элементов. Прикладываемый к исходной комбинации веществ электромагнитный импульс должен быть выверен и по частоте, и по месту. Он должен быть в резонансе с системой – исходным элементом. Именно  резонанс и развалит систему. Трансмутация идет на частоте, заданной космическим дирижером, то есть идет по космическому закону. И идет постоянно. Например, изотопы фосфора фосфор-32 и фосфор-33 живут только несколько часов, поэтому, казалось бы, обнаружить их в природе  невозможно. Однако эти изотопы находят в дождевой воде в измеряемых количествах. Откуда же они берутся? Образуются в процессе трансмутации во время грозы.
По словам Фангиля Гареева, у него никогда не было сомнений в возможности холодной трансмутации и холодного синтеза ядер. Эти процессы не нарушают никаких принципов квантовой механики и ядерной физики. Может быть, лженаукой скорее следует считать работы по управляемой  термоядерной реакции? Начиная с 50-х годов прошлого века  на них, по разным оценкам, во всем мире потрачено от 30 до 100 миллиардов долларов. Еще столько же  нужно вложить, чтобы получить хоть какой-то практический результат к 2040 году. А холодный  синтез по сравнению с горячим просто ничего не стоит.   Установку можно построить за десятки тысяч долларов. Сотня тысяч, миллион – уже с избытком.  Кривицкий построил свой агрегат всего за 15 тысяч.

Прорывная «алхимия»


Доцент кафедры геофизики Владимир Алексеевич  Кривицкий полагает, что  проблема трансмутации лежит на стыке физики, геохимии, петрологии, минералогии. Химические элементы - конечный продукт  распада протоядер, из которых образовалась вся таблица Менделеева. Они существуют  на больших глубинах в жестких термодинамических условиях и постепенно поднимаются на поверхность.  Атом не «кирпичик»,  это сложный процесс, а процесс, известно, развивается,  перетекает из одной фазы в другую. Процесс  - это цепь непрерывных переходов, превращений.  Так что даже песок из кучи за окном может послужить зародышем  других элементов. Добавьте  кремний в «компот» из тяжелых элементов, таких как свинец, сурьма, висмут, точно подберите параметры исходной смеси,  придайте  необходимый энергетический  импульс, и получите много интересного. Берете олово – получаете медь и серебро. Точно такие же, как в природе.    
В природе трансмутация начинается только тогда, когда наличествуют определенные природные условия – геотектонические, физико-химические и другие. Для искусственного  превращения элементов надо создать физико-химические условия в лаборатории. Первый эксперимент  доцент Кривицкий поставил еще в начале 90-х годов, смоделировав процесс, что называется, «на столе». Его опыты  показали, что  ядерные  реакции идут  и что они «довольно мощные». Выход новых элементов составляет 25-30 процентов, доля исходных падает до 80 процентов, они распадаются и дают целую группу новых по образцу «канторовой пыли» - в пропорциях «золотого сечения». Чем не старая добрая алхимия? Она же  - современная ядерная физика, то есть, «офизиченная»  алхимия. По предположению Кривицкого, здесь имеет место  наложение двух процессов: импульсное воздействие вводит ядро атома в процесс резонансной синхронизации и сдирает с ядра электронную оболочку. Как только  происходит ионизация, ядро рассыпается (это доказано и в других российских и зарубежных опытах).
Сейчас Кривицкий готовит серию «алхимических» экспериментов на ядерно-химическом уровне. Современное знание – это точное знание, в отличие от древнего, мифологического, интуитивного. Но у древних была метафизическая философия, которой нет у современных «алхимиков». Даже Менделеев,  в молодости отдавший дань философии, отошел от нее после построения периодической таблицы, что, по мнению Кривицкого, понятно: играть в «кирпичики» легче. С открытием радиоактивности наметился было поворот к «алхимии», однако испытания урановой бомбы его отменили и закрыли для понимания метафизику, хотя нужно было лишь  повторить сделанное природой.
Холодная трансмутация в природе идет постоянно. И не только в недрах планеты. Она идет в человеческом организме, синтезирующем химические элементы, что давно доказано. Так, мозгу для нормальной работы необходим стронций, и организм его постоянно производит. Каждый из  полутора миллионов видов живых существ, начиная с бактерий,   выполняет  свою задачу по синтезу либо новых элементов, либо новых соединений, которые используются более совершенными существами. Менее сложные биологические системы поставляют материал для строительства более сложных. Человек стоит на вершине пирамиды, поэтому в его организме можно найти следы алхимических превращений, произведенных  какими-нибудь микробами миллиарды лет назад.
Так что Владимир Алексеевич Кривицкий «лишь повторил» процесс трансмутации. И что из всего этого может получиться? Прорывные технологии. В этих «алхимических» технологиях  нет ничего необычного, ничего запретного, они давно используются. Вспомните, например, знаменитую травопольную систему академика Вильямса, долго применявшуюся в сельском хозяйстве, а потом осмеянную и изгнанную, говорит Кривицкий. Согласно ей, на полях периодически высевали траву: в   первый год – злаковую, скажем, тимофеевку, во второй – клубеньковую, допустим, клевер. Злаки обогащали почву фосфором, клубеньковые – азотом. То есть, первые  синтезировали  фосфор, а вторые – азот.  Растения – это, по сути,   настоящие алхимические реакторы. Травопольная система была,  по сути, технологией, следующей природным образцам, то есть, естественной, а потому – эффективной.
Естественные и эффективные «алхимические» технологии могут  использоваться, во-первых,  для получения уникальных (редкоземельных) элементов и их изотопов, которые требуются, например, в медицине, электронике, без переработки тысяч тонн породы, что делает  добычу очень дорогой, экологические последствия  - плачевными. Во-вторых,  для извлечения химических элементов из горных пород. Импульсно воздействуя на сгусток шламов в магнитном поле, можно трансмутировать оставшиеся в них элементы и легко извлечь получившиеся вещества. Это весьма  актуально для полиметаллических металлургических комбинатов, в отвалах которых содержится огромное количество полезных компонентов. 
Представьте себе экологически чистую  металлургию, говорит ученый, металлургию без карьеров, не калечащую землю, не отравляющую реки, представьте, что  из    той же руды на плавильных заводах получают не два элемента, как сейчас, а четыре, шесть, восемь!.. Это же настоящий прорыв,  меняющий  всю энергетику, всю экологию, больше того, всю психологию человечества. Пока оно действует подобно первобытному   дикарю, срубавшему  пальму ради одного ореха, при том, что   все прочие живые существа природу не покоряют, они живут с ней в гармонии, довольствуясь тем, что дается, а если  этого мало, то синтезируя для себя вещества.   Человек должен повторить алхимические  способности жизни в своих технологиях. Во-первых, в технологиях получения более ценных, более нужных чистых элементов и их изотопов из готовых элементов. Во-вторых, технологиях перевода элементов  в более доступную форму и получения из них новых. Вот в чем смысл готовящегося прорыва.  По убеждению Кривицкого,  он вполне возможен.   Задача грандиозна, но нам она по силам.

Прикосновение к тайне


Когда-то уникальный   залив Кара-Богаз-Гол отгородили плотиной от Каспия: ученые пришли к выводу, что обмеление моря происходит от интенсивного испарения в заливе. Залив загубили, и  падение воды замедлилось - в соответствии с расчетами. Но  триумф науки оказался недолгим. Падение уровня Каспия не просто приостановилось, нет, он вдруг стал расти и рост до сих пор продолжается. Оказалось, причина вовсе не в производственной деятельности человека, оказалось, она ничтожна     по сравнению с какими-то могучими и неподвластными ему планетарными циклами.   
Проректор М.С. Хозяинов недаром вспомнил эту поучительную историю.  Это история-предостережение. Нельзя огульно отрицать знание, не соответствующее господствующей догме, но и воспринимать его некритично тоже нельзя. Не стоит объявлять ни  лженаукой, ни безоговорочной  истиной  ни трансмутацию, ни управляемый термояд. Подвергай все сомнению – вот кредо современного специалиста. Значит, студентов необходимо научить не только бегло говорить по-английски и мастерски владеть компьютером, но и критически мыслить.
Если, говорит Михаил Самойлович, взять такую модную тему, как глобальное потепление, то необходимо выяснить, что является причиной изменений: человеческая деятельность или процессы несравнимо более мощные, сводящие влияние техногенных факторов к нулю. Конечно, человеку вообще свойственно преувеличивать собственное значение. Теперь он явно переоценивает свою роль в изменении климата планеты. Если же посмотреть на зафиксированные вековыми наблюдениями температурные колебания, то нельзя не увидеть, что нынешняя средняя температура на Земле вовсе не превышает максимальных значений. Так же тепло (или холодно – все зависит от точки зрения) было во времена декабристов, затем похолодало, затем снова потеплело.  Температура менялась, меняется и будет меняться. В последние пять тысяч лет она  колеблется в диапазоне три градуса: то на полтора градуса ниже, то на полтора градуса выше. Планета дышит в присущем ей ритме, и мы здесь, видимо, не при чем. То, что происходит сейчас, не выходит за исторические рамки. А следовательно, на  все прогнозы, грозящие нам неисчислимыми бедами, надо смотреть критически. Надо с осторожностью, даже с настороженностью относиться к сенсациям, особенно научным. Этому и старается научить своих студентов профессор Хозяинов.
Спорить тут,  что называется, не о чем.  Но… но  все таки - что есть истина?  Критичность – только одна сторона дела. Умение проникнуть в глубинные пласты, понять подлинные причины событий – другая. Научить первому нелегко, но можно.  А второму? Есть ли способ овладеть этой тонкой наукой?
Как ни относись к  изменению климата, оно на виду у всех. За последние 100 лет стало теплее на 0,6 – 0,8 градуса, вроде бы,   это совсем пустяковый прирост, однако в действительности  изменения велики, причем настолько, что могут   вызвать необратимые последствия.
Так считает профессор Николай Владимирович Короновский, заведующий кафедрой экологии и наук о Земле. В математической теории катастроф, продолжает он, есть полусерьезная формула: «малые шевеления в нелинейных уравнениях приводят к бифуркации». В переводе на общепонятный язык это означает простую вещь: даже незначительные колебания каких-то природных параметров – той же температуры, например,  способны привести к большим                             неприятностям, к катаклизмам, которые в теории обозначены замысловатым термином «бифуркация».
Значит, смысл происходящего (и заключенный в нем урок) можно выразить еще одной не слишком строгой формулой  «ищи большое в малом»? Да. Но только один из  заключенных в нем смыслов. Важно угадать в глобальных процессах потепления или накопления в атмосфере углекислого газа, усиления парникового эффекта  так называемые вызовы времени. А чтобы угадать их, надо применить обычный российский подход – максимально широкий, глобальный, надо воспарить к озоновому слою  атмосферы, что и делает профессор Короновский, говоря  - не будь его, слоя, не было бы и университета в Дубне и самой Дубны бы не было, поскольку жизнь была бы невозможна…
Такой подход здесь очень кстати. Разве не святое для учителя дело посвятить учеников в острые, неоднозначные, нерешенные проблемы избранной ими науки?  Исследователи во всем мире ищут конкретные причины роста концентрации парниковых газов, и студенты в Дубне должны быть в курсе поисков. При этом они обязаны учитывать, что совсем недавно (по геологическим меркам, конечно), каких-то 2,5 миллиона лет тому назад углекислого газа в атмосфере было значительно больше, а температура была выше, но никакого антропогенного влияния и в помине не было… Так  каковы же выводы? Каков прогноз? Что несет нам потепление? Если сегодняшнее положение сохранится, стоит ли бить тревогу? Или нас волнует не само потепление, а его темпы? Это уже другое дело – ведь темпы растут, и стремительно.  Озабоченная мировая наука  склонна видеть главную причину в техногенном факторе. Отсюда – подписание Киотского протокола, обязавшего страны ограничивать выбросы в атмосферу, хотя их «решающий вклад» все-таки до сих пор не доказан. Экология – не только междисциплинарное знание, это в огромной степени политика, экономика и бизнес,  а мировая наука – отнюдь не непогрешимое божество. Не здесь ли надо искать скрытые пружины процессов и подноготную событий? И здесь тоже. Учитесь устанавливать связи, господа будущие экологи!
И все-таки: чем опасно потепление? Нагревается вода в океане, а это чревато серьезными негативными последствиями: меняется атмосферная циркуляция, в Европе образуются очень крупные антициклоны, которые препятствуют проникновению циклонов из Атлантики и воцаряется жара – как было в прошлом году во Франции. И происходит это из-за очень-очень маленьких флуктуаций в нелинейных процессах, говорит профессор Короновский. Резко уменьшается ледяной панцирь в Арктике. Льды на Северном полюсе имели до потепления толщину 4,5 метра, сейчас   не дотягивают до двух метров. Возникают так называемые эльминио, теплые течения в Тихом океане, которые меняют климат целых регионов и порождают масштабные экономические и социальные последствия. Никто пока не знает, почему появляются эльминио. Для науки они пока загадка. Мы вторгаемся здесь в область неизвестного, прикасаемся к тайне, причем к такой, что влияет на нашу жизнь!
Загадочные эльминио, оказывается, каким-то образом сказываются на климатической и экологической обстановке в Подмосковье -  на качестве воды в окрестностях Университета, прежде всего, в Московском море, в реках Дубна, Сестра, Волга. Так что, изучая состояние ближайших водоемов, студенты соприкасаются со всей экосистемой планеты. За 10 лет они изучены неплохо, изучен город, обследованы садовые  участки дубненцев, окрестные леса и луга, сделаны анализы почвы, снега, дождя, воздуха. Исследовалось экологическое состояние детских садов. Ну и конечно, дотошно обследовали на предмет радиационного загрязнения саму Дубну – она оказалось чистой, фоновые показатели не превышают здесь стандартных. В первые годы студенты ходили по городу с дозиметрами, теперь о давних страхах и вспоминать смешно…Оказались  напрасными и опасения относительно некоторых предприятий. Студенты, например,  не обнаружили предполагаемой «грязи» на заводе по переработке люминисцентных ламп. В экологическом отношении Дубна – достаточно благополучное место. А вот в грунтовых водах на территории садоводческих товариществ превышено нормальное содержание меди.  Виноват в этом медный купорос, которым  садоводы травят вредителей, точнее – сами садоводы.
Кафедра работает как целый учебно-исследовательский комплекс, говорит ее руководитель, круг решаемых проблем широк, но ведь и мощь нешуточная: здесь 18 профессоров, чего нет и в составе кафедр МГУ, да еще привлеченные специалисты очень высокого уровня, поэтому работы, которыми они руководят, просто не могут не быть работами  высокого уровня. Профессионалов, в числе прочего, манит в Дубну триединство Университета, выраженное формулой «Природа - Общество – Человек», потому что показать, как поддерживается баланс между ними, между цивилизацией и окружающей средой – интересная и важная профессиональная задача.  Причем решать ее  надо в тесном контакте с профессионалами других кафедр – ведь связи в триаде неразрывны.  Именно такой подход изначально принят в Дубне. Может быть, именно понимание единства человека, цивилизации и среды и заставило отказаться  от факультетов как от лишних перегородок? – сам себя вопрошает Короновский и сам себе отвечает: да, наверно. И пока отказ идет на пользу. И благотворно отражается на студентах. Студент Дубны, по мнению профессора, в сравнении со студентом МГУ в массе более  любознателен. И потому больше любезен преподавателю. Такой студент – и утешенье,  и отрада.

Ученики и учителя

- В МГУ я 53 года, - говорит профессор Короновский, - но никогда не видал, чтобы в обеденный перерыв играл симфоноческий оркестр или выступал хор. Перерыв всего 40 минут, успеть бы перекусить, а  у студентов,  видите ли, культурная программа. Выставки картин – постоянно, одна экспозиция сменяет другую… Университет небольшой, учиться приятно – это сами студенты говорят.
Есть с чем сравнивать и заведующему кафедрой геофизики Владиславу Дмитриевичу Неретину. – он преподает еще в Нефтегазовом университете им Губкина. Дубненские студенты Неретину нравятся. По сравнению с московскими они более чисты, непосредственны, сосредоточены. В Москве, конечно, многовато соблазнов. Не случайно, видимо, самые знаменитые университеты мира располагаются не в столицах, а в маленьких, тихих, уютных городках. В число таких поселений с особой, благоприятствующей умственным занятиям атмосферой теперь вошла и Дубна.  
Молодых людей из Дубны, из российской глубинки воспитывать очень перспективно, говорит вице-президент Университета и вице-президент ОИЯИ А.Н. Сисакян.  Московские вузы дают очень хорошее образование, но подготовленные в Москве специалисты меньше подходят для занятий наукой.   Для столичного студента научная работа на втором плане. А ребята из глубинки относятся к науке трепетно, они стойко переносят трудности и испытания, которые выпадают российскому ученому, особенно на первых порах.
Недавно в ОИЯИ взяли 20 выпускников Тверского университета, продолжает Сисакян. Каждому дали компьютер, место в общежитии – и тем самым осчастливили человека. Счастье не омрачалось даже размером зарплаты, ведь тверские выпускники не имели завышенных требований.  С москвичами такой номер не пройдет. Московские студенты со второго курса начинают подрабатывать в фирмах и нагуливают такой  финансовый «аппетит», который Дубна удовлетворить не может.
Но ведь и дубненский студент уже не тот, что прежде, замечает  профессор-экономист А.М. Лебедев. Все больше тех, кто не просто заучивает «материал», а  старается докопаться до корней и сделать собственные выводы. Они не принимают наши слова на веру, они критичны, самостоятельны. Не случайно же наши студенты-экономисты подрабатывают, начиная с третьего курса. На пятом работает половина ребят. Работа не мешает им учиться, наоборот, помогает.
Старшекурсники уже не просто подрабатывают, они профессионально  работают, причем в престижных фирмах, на хорошем уровне, соглашается заведующая кафедрой социологии и общественных наук Н.Г. Багдасарьян. (И зарабатывают, между прочим,  больше, чем проректор и ректор, замечает Ю.С. Сахаров.) Кто-то из них, возможно, останется преподавать в Университете, что, без преувеличения,  станет событием – ведь в   Дубне невозможно найти преподавателей по специальным аспектам социологии, их надо приглашать из Москвы. Но профессиональные социологи сегодня нарасхват, они все прилично устроены и ездить учить студентов в Дубну за государственные копейки им не интересно. Пока же кафедра ищет преподавателей, так сказать, «с упреждением»: философов, историков и прочих гуманитариев заранее ориентируют на те курсы, которые потребуются в будущем и озадачивают разработкой программ.
Преподаватели нынче тоже не те, что прежде, продолжает мысль Надежды Гегамовны Александр Михайлович Лебедев,  они  перешли от учебников, по которым когда-то учились сами и поначалу учили своих студентов, к собственным наработкам, собственным методикам.  Преподаватели Университета теперь сами пишут учебники и пособия,  и их труды популярны не только в Дубне, но и вообще в стране.
Но ведь преподаватели и самого начала  были немного «не те», замечает проректор М.С. Хозяинов. Команда, пришедшая, в основном, из науки, создала своеобразную атмосферу, задала  оригинальный стиль.  На взгляд ученых, простая трансляция знаний – скучное и неэффективное дело, тем более сейчас. Мир очень быстро меняется, и элементарно передавать студентам то, что когда-то передали тебе, сегодня почти бессмысленно. Конечно, знания профессионала имеют ценность, они не должны пропасть, эстафета должна быть обеспечена, преемственность сохранена, но прежде всего человеку надо дать  умение брать знания. Нужно, как не раз сказано, научить учиться, причем, на протяжении всей жизни, причем, с разбором, критически оценивая информацию. Специалист будущего тот, кто в состоянии ее осмысливать.  Главным методом осмысления  служит научный метод,  по крайней мере, для университета. Поэтому,  развивает мысль Хозяинов, студента нужно научить критически смотреть на вещи именно с позиций науки.
В этом кредо преподавательского корпуса «Дубны». В него уже вливаются свои выпускники (по информации проректора Сахарова, своих пришло 50 человек!), уже складывается  собственная  школа.  Пока  она оформится в заметное явление, пройдет время, замечает  А.А. Рац. Пока же к своим ученикам в Дубну на день-два в неделю ездят около 70 профессоров и доцентов. Без  них Университет не состоялся бы. Отказываться от их услуг потом, когда он насытится собственными кадрами, нет смысла, хотя поначалу  так и думали.  Всякий минус можно обратить в плюс. Здесь он в том, что преподаватели разных школ приносят в город  разнообразный опыт и разнообразные образовательные технологии. И в самом деле, зачем отказываться от профессоров из МГУ, и не просто профессоров, а заведующих кафедр – Николая Владимировича Короновского, например, заведующего кафедрой динамической геологии МГУ? Разве плохо, что на кафедре психологии работают 9 докторов наук, пусть и не местных? Такой концентрации докторов вы не найдете и на психологическом факультете МГУ, говорит проректор Ю.С. Сахаров. Да простят профессора и доценты «Дубны», продолжает он, но их отбирали в Университет не менее жестко, чем  их студентов (а средний абитуриентский конкурс – 4 с лишним человека на место, на некоторые специальности – 10 человек на место).
Но пригласить – полдела. Нужно еще обеспечить оптимальные условия для работы со студентами. Поэтому в устав Университета – как право, данное администрацией Московской области, - вносится параграф о соотношении «один к пяти», что означает: на одного  преподавателя приходится  пятеро студентов (примерно как в МГУ или Бауманском университете). И это очень важно, подчеркивает Ю.С. Сахаров. Если на преподавателя приходится 15 студентов, как во многих провинициальных вузах, то об индивидуальном подходе к студентам говорить не приходится, а если выдерживается соотношение «один к пяти», то можно двигаться по индивидуальным образовательным траекториям.
Для этого есть еще одна  важная предпосылка, продолжает проректор. Вряд ли вы найдете где-то в России учебную группу численностью 10 человек, обычно это 20-125 человек. Десять человек – это реальная возможность индивидуально работать  с каждым студентом. В том числе, на практике. Все эти десять  лет, большая часть которых пришлась на тяжелые 90-е, когда в большинстве вузов практики съежились, а то и совсем исчезли так как  проводить их было негде, студенты «Дубны» практиковались на действующих предприятиях, в банках, экологи уходили в леса Подмосковья или уезжали в   поля под Воронеж. Губернаторский университет, реализуя свои генетические преимущества, не платил принимающей  практикантов стороне ни копейки….

На острие

Без работы  наши выпускники не останутся, уверен А.А. Рац,  но кое-кому из них, возможно, придется поменять специальность. Что ж, студентов к этому готовят, учат воспринимать действительность системно и уметь адаптироваться к ней.
Вряд ли, однако, придется менять профиль выпускникам кафедры геофизики – ведь это наука ХХI века, говорит заведующий кафедрой профессор В.Д. Неретин. Она, что называется, играет все более возрастающую роль  в обеспечении ресурсной базы всех стран, и в том числе России, где сырьевое направление явно преобладает. Поэтому подготовка геофизиков расширяется, хотя обучение обходится недешево и длится не меньше пяти лет. Это сложная специальность. В нее сейчас входит свободное владение компьютерными технологиями… впрочем, это очевидно. Главное,  все время пополняется и без того обширный арсенал методов и парк аппаратуры для из реализации, с каждым годом усложняется и без того сложная теоретическая база. Геофизика по существу представляет передовой отряд сегодняшней геологии: там, где геолог идет «с молотком», геофизик исследует объекты дистанционно, в том числе  находящиеся на больших глубинах и на больших высотах, и вообще – занимается общепланетарными процессами. Все это сложное знание, называемое прикладной геофизикой, служит поиску месторождений полезных  ископаемых. Именно на такую геофизику и делают упор в Университете.
Она, говорит завкафедрой, активно развивается. Новые актуальные направления буквально просятся в университетские курсы.  Это прежде всего изучение шельфовой зоны наших морей. Во-вторых, это математические и петрографическое моделирование -  без него государственные органы, ведающие запасами полезных ископаемых и вопросами их разработки, просто не принимают материалы к рассмотрению. В традиционных вузовских курсах эти вопросы отражаются недостаточно. В Дубне они уже включены в учебные программы. И удивляться тут нечему.
Университет устремлен в будущее, говорит Неретин, здесь больше свободы, отвязанности от традиционного учебного плана, здесь, начиная с третьего курса, очень серьезные практики. Студенты здесь сполна вкушают от раскидистого древа наук о Земле: прежде, чем приступить к самим геофизическим методам, извольте-ка проштудировать геодезию и, естественно, геологию. Объем  информации настолько велик, признает профессор, что его с большим трудом удается втиснуть в учебные планы. Студентов, пожалуй, перегружают, им это, понятно, кажется лишним, но это должно пойти на пользу специалистам, в которых превратятся студенты – ведь куколка не может знать, что понадобится бабочке.
Курс геофизики в Дубне на редкость широк еще и потому, что к преподаванию привлечены практически все ведущие специалисты. По всем прикидкам,  перенимающие их знания и опыт дубненские студенты должны вырасти в таких же профессионалов – очень и очень  востребованных нефтяными и газовыми компаниями. На их потребности, собственно, и ориентируется кафедра профессора Неретина. Все-таки, говорит он, нефть и газ остаются наиболее эффективной областью приложения сил прикладной геофизики, хотя это не исключает и других направлений, например, рудного – проблемы рудных ископаемых, угольная проблема чрезвычайно важны для страны (при том, что, как  утверждается, угля нам хватит на долгие годы). Но – все-таки! – приоритетными направлениями остаются нефть и газ. Их поиск проведен практически   на всей территории России, на суше все исследовано, теперь надо разведывать наш суровый, трудный шельф. Но эксплуатировать на шельфе даже открытые месторождения пока сложно – время освоения отодвигается «на потом».
Вот к этому «потом» и должны подоспеть студенты Дубны, вернее, уже специалисты-геофизики. Поэтому их готовят к  весьма непростой работе. Им как специалистам вообще придется непросто,  полагает В.Д. Неретин, ибо структура энергозапасов, включая нефть и газ,  ухудшается прямо на глазах. Ситуация достаточно напряженная, благодушествовать не позволительно. Так что студентов готовят не просто к серьезной, а еще и к очень упорной непрерывной работе. Именно им предстоит решать задачи первостепенной важности для страны. Так почему бы не воспитать дубненских геофизиков самыми выдающимися специалистами в своем деле? Условия для этого есть. Прекрасная компьютерная база, солидная информационная и языковая подготовка, свобода от груза прошлого, а главное, рабочий контакт с ведущими научно-исследовательскими организациями и с передовыми научно-исследовательскими отделами компаний и корпораций, чьими стараниями, в основном, и движется современная геофизика…
Благодаря сотрудничеству с НИИ и фирмами (кстати, половина студентов-геофизиков учится по их направлениям) кафедра, что называется, находится на острие… не разделяя при этом идеологии предпринимателей. Дело в том, говорит профессор Неретин, что нефтяные компании ориентированы на сиюминутную выгоду, разведку новых месторождений они фактически не ведут, а значит, сужают ресурсную базу страны: ведь от открытия месторождения до ввода его в строй проходит, как правило, целых 15 лет. Сегодня Россия, отдав нефтяную отрасль в частные руки, переживает серьезный спад нефтедобычи, сопровождаемый, к  тому же, проеданием природных богатств, а фактически, будущего: как бы ни упала добыча, она, тем не менее, на треть превышает прирост запасов. Надо перевернуть ситуацию, наращивать, а не транжирить.  Готовы ли к этому студенты, прежде всего – психологически? Готовы ли работать на благо Родины, а не только своей корпорации (хотя, конечно, одно не исключает другого)? Сия дилемма ввиду цветущей молодости учеников пока не волнует. Она тревожит учителей.   Помочь ученику вписаться в нынешнюю реальность очень важно… не забывая о святом. Потому что патриотизм остается патриотизмом даже в рыночную эпоху.

Что наверху, то внизу

Патриотизм для Дубны органичен. Как дыхание. А дышится здесь полной грудью. Вольные просторы  окрест, вольный дух, вольная жизнь, вольнодумство. На улицах нет и никогда не было городовых. Две тысячи иностранных ученых с семьями. Смешение языков и стилей. Иное качество жизни. Иное качество социальной материи. Какое именно, стало понятно в десятилетие реформ. Все растаскивалось и рушилось, а Дубна стояла, словно неприступный утес. Здесь, например,  не продали приезжим коммерсантам ни одного детского сада. В диком рыночном море Дубна была островом нестяжания, непродажности, верности долгу, порядочности,  достоинства  и патриотизма.
Она и задумывалась как остров с более высоким уровнем и качеством жизни, заведомо превышающим окрестные значения. Это качество поддерживалось финансово и  организационно. В Дубну направляли лучших выпускников лучших вузов страны. Целенаправленно создавалась элитная среда. Что-что, а создавать элитные высокоспециализированные поселения советская власть умела. Технология  была отточена на десятках ЗАТО – закрытых административно - территориальных образований. Однако в последние годы куда более нужными оказались другие социальные технологии - кризисные, авральные, пожарные. Требовалось, во-первых, сохранить построенное, во-вторых, переориентировать его на новые реалии, в-третьих, начать наращивание потенциала.
Эти технологии пришлось изобретать и опробовать, что называется, на ходу.  В первую очередь, технологию консолидации элит. Для этого понадобилось сформулировать объединяющую горожан идею. Дубна должна остаться малым городом России, с Дубны должен начаться инновационный процесс, - примерно так формулирует ее  глава городской администрации, вице-президент Университета Валерий Эдуардович  Прох. Вокруг этой идеи сплотилось население. Ее приняли на всех градообразующих предприятиях, ее разделяет весь директорский корпус. Научная элита, бизнес-элита, власть и собственно народ пришли к общему пониманию  того, как должен развиваться город. А потом стали сообща действовать. Поэтому Дубна избежала социальных потрясений и прошла через десятилетие реформ  с минимальными потерями. 
Постепенно выкристаллизовалась идеология наукограда. Им Дубна стала первой среди всех российских городов науки. Указ Президента Российской Федерации В.В. Путина был подписан 20 декабря 2001 года. И «Дубна просто взорвалась», вспоминает мэр. И было отчего. Актом верховной власти Дубна была объявлена территорией, основным предназначением которой является добывание, хранение и использование знаний. То есть территорией не рядовой, особой. По сути, было признано существование особой формы социальной материи. Указ возвел Дубну в ранг национального достояния.
То, что наукограды могут стать и уже становятся точками роста современной российской экономики, стало понятно достаточно давно. Они доказали, что можно выживать и  что-то делать и в самые лихим времена. В Дубне выжили «Тензор» и «Атолл», выжила «Радуга» - эта, не в последнюю очередь, благодаря своим умным ветрякам. «Тензор», в прошлом – государственное предприятие Минатома, ныне – акционерное общество со смешанным капиталом, к традиционной  продукции – системам внутриреакторного контроля, важнейшим на АЭС,  добавил системы пожарной и физической защиты атомных станций. И первое, и второе, и третье – серьезная наукоемкая продукция, реализуемая только на свободном российском и международном рынке в условиях жесткой глобальной конкуренции. Завод ее выдерживает, свидетельство чему – поставки в США и Китай, и выдерживает только потому, что находится в Дубне.
Чтобы поднимать планку все выше и выше, необходима постоянная подпитка из резервуара интеллекта, привлечение профессионалов высшей пробы – конструкторов, инженеров, программистов. Это возможно только в специфической среде наукограда.  В Дубне можно найти любого нужного специалиста любого требуемого уровня. А брать его в штат – совсем не обязательно. Пусть числится в другом месте, а у тебя работает по договору. Значит, существует территориальный банк профессионалов, работающих на разных местных предприятиях,   фактически – в наукограде и на весь наукоград. Директора предприятий охотно «делятся» друг с другом специалистами, не переманивая их друг у друга. Элитные кадры следует использовать разумно – с максимальной отдачей и к общей  пользе, в том числе и к выгоде самих кадров. Чем сложнее продукция, которую осваивают предприятия наукограда, тем более квалифицированные, подчас уникальные специалисты здесь требуются. И тем мощнее, следовательно, стимул к учебе у молодежи. Наукоемкие производства рождают спрос на образование. Так что появление в Дубне с ее 67 тысячами жителей настоящего  – государственного  – университета вполне естественное для наукограда дело.
Что до «Атолла», то это головной, когда-то сверхсекретный  институт по «системам контроля за подводной и надводной обстановкой в прилегающих морях и океанах». Его продукция -  гидроакустические системы. Первостепенный объект их внимания – подводные лодки. По шумам определяются координаты субмарин,  их типы, более того, имена, потому что лодка «Икс» шумит не так, как лодка «Игрек»,  а лодка «Зет» иначе, чем  они. Система отличает подводного пловца (диверсанта или лазутчика) от дельфина, дельфина от кита, кита от косяка сельди, улавливает самые слабые сторонние шумы на фоне естественного шума моря. Возможности этих сторожевых устройств совершенно уникальны, что позволяет разработчикам называть их «высокинтеллектуальными». Их масштабы -  «географические». Антенна с тысячами датчиков стоит на дне где-нибудь посреди океана-моря, улавливаемые ими сигналы по кабелям  протяженностью в сотни километров передаются на береговой пост. Информационная емкость кабеля сравнима с емкостью всей телефонной сети России. Интеллектуальная емкость еще больше.
В лихие 90-е  будущее «Атолла»  висело на волоске, но он не погиб, а вышел из  катаклизма  с новыми  заделами. Отныне, сочетая  разнообразные системы института, можно  создавать непроницаемые заслоны от всех недругов, от любого несанкционированного проникновения на земле, под  землей, на воде, под водой, можно ставить барьеры на пути терроризма, нелегальной эмиграции,  пиратской добычи полезных ископаемых, пиратского рыболовства…  Все это появилось на свет благодаря собственным  разработкам «Атолла». И все системы «Тензора» появились благодаря собственным разработкам «Тензора». Собственное разрабатывающее подразделение есть на всех предприятиях Дубны, сумевших преодолеть разрыв между наукой и рынком. Эта схема отличается от общепринятой мировой, но получается совсем неплохо.
Нащупать эффективную инновационную схему, разумеется, очень важно, это настоящее достижение на уровне ноу-хау. Но, по большому счету, Дубна доказала еще более важную вещь, а именно то, что интеллект, знания, ясное понимание цели, верность принципам, служение Отечеству делают наукоград не просто «точкой роста», а точкой пассионарности, банком этического когда нации.  В истории государства бывают такие периоды, когда власть  полностью теряет интерес к науке, писал Владимир Иванович Вернадский.   Именно в эти периоды ученые должны  создавать внутри страны научные сообщества с особым творческим, интеллектуальным климатом, образом  жизни и деятельности, и продолжать работать  на благо государства и его граждан. 
Как раз такое сообщество и   создано в Дубне. Она словно специально предназначена для встречи учеников и учителей. Здесь потенциал старшего – образованного, творческого, в высшей степени профессионального, имеющего ясные  нравственные принципы поколения перекачивается в потенциал молодежи, потенциал профессуры – в потенциал студентов. Сам Бог велел иметь в наукоградах университеты. Поэтому-то в ОИЯИ «планировали  в первую очередь заняться образовательными программами», и не «потом», а  прямо в лихие 90-е, чтобы успеть сохранить город, имеющий устоями интеллект и нравственность.  Откладывать это дело было никак нельзя, вспоминает сейчас А.Н. Сисакян, иначе,  сломав в конце концов сопротивление консолидированных местных элит, могли придти какие-то коммерсанты и безнадежно изуродовать лик Дубны.
Что наверху, то и внизу, гласит древнейший методологический принцип. Университет есть слепок с города, Университет перенял его характер и дух.

Огранка кристалла

Точнее всего эти характер и дух воплотились в кафедре биофизики. И город, и ОИЯИ могут глядеться в нее словно в зеркало. Кафедра и расположена-то не в Университете, а в одном из корпусов ОИЯИ. Дирекция института отвела  ей целый этаж. Заведующий кафедрой Евгений Александрович Красавин, он же заведующий отделением института, перевел в тот же корпус все свое отделение – три отдела и два сектора. Кафедра фактически стала четвертым отделом (или третьим сектором), она не формально, а по сути как бы включена в структуру ОИЯИ.
Будучи естественной составной частью единого исследовательского организма, студенты растут в его особой среде и исподволь приобщаются к настоящей науке. Когда она живет в одном корпусе с образованием, это именно то, что нужно. Особенно, если это корпус Объединенного института ядерных исследований. Лучшего места для подготовки специалистов в области радиационной безопасности человека и среды, радиационной биофизики и фотобиологии просто не найти – ведь   можно использовать все оборудование, которым располагает  международный ядерный  центр,  а он располагает очень и очень многим, в том числе, источниками ионизирующих излучений. Вне стен специализированной организации использовать их невозможно, то есть, фактически, вопросы радиационной безопасности нельзя изучать где-то на стороне.
Короче, создать подобную кафедру вне стен ОИЯИ было невозможно, уверен профессор Красавин. А сами эти стены уже оказывают воспитательное воздействие на студентов. И этот «эффект присутствия» можно еще усилить, что и делается – вполне целенаправленно. Во-первых, ознакомительными практиками. С самого начала учебы студенты посещают лаборатории, установки, смотрят, как делается та наука, которой они решили себя посвятить. Во-вторых, с помощью курса «Введение в специальность». Его читают уже в первом семестре. Курс знакомит с основами науки, одновременно позволяя бросить взгляд за горизонт. Услышать о перспективах ребятам очень важно, потому что на них обрушивается лавина информации, их погребают горы физических и математических премудростей, и они теряются, не понимают, зачем все это нужно, куда они попали и что их ждет.
А ждет их тяжкий труд учения. Груз наваливается сразу и сбивает с ног. Первокурсник – словно боксер в нокдауне, говорит Е.А. Красавин. Кто-то поднимается, кого-то уносят с ринга. Что делать? Терпеть, терпеть и еще раз терпеть, - повторяют ученикам учителя.  И стараться, ибо те знания, которые  вам приходится  поглощать в непомерном объеме, потом будут очень хорошо  вам служить. Посмотрите на пианиста, подбадривают учителя, ему тоже тяжело, он до бесконечности играет гаммы, у него на пальцах мозоли, это настоящая муштра, каторга, но без этого он не станет артистом. Так и вы без этих математических «гамм» не станете инженерами-физиками. И без «гамм» физических. И без химических. И без биологических тоже…
Тем, кому предстоит стать биофизиками, необходимо  прослушать курс общей биологии. Читает его, по характеристике  Красавина, «очень яркий специалист, выдающийся генетик из Института общей генетики РАН, ученик академика Дубинина, несколько десятков лет преподававший в МИФИ», профессор Акифьев. Помимо конкретики, он дает философию биологической науки.  Это чрезвычайно важно, может быть, это вообще самое важное для учеников. Конкретные  сведения они потом получат, а вот почувствовать внутреннюю красоту науки, ее место в бесконечной книге знания, ее связи с другими науками надо в начале пути, и осветить ее, быть может, даже освятить,  должен выдающийся специалист, масштабная личность, корифей.
По мере приближения к диплому студенты поглощают целую библиотеку различных биологических и медицинских знаний, что должно позволить им работать в различных областях биофизики, молекулярной биологии, радиационной медицины. Перспективы на будущее у выпускников кафедры реальные. Их охотно примут на работу и в академический институт, и в клинику лучевой терапии. Они  получат неплохой шанс, если, разумеется, не будут филонить, говорит профессор Красавин.
В его тоне нет  учительского осуждения лентяев, в нем – сочувствие и понимание. Студенты-биофизики его заслуживает. Его достойны  все студенты университета «Дубна». У них очень непростая работа и очень ответственная роль. Они готовятся взвалить на свои плечи груз придавивших страну проблем. Они уже сейчас проявляют отвагу – она совершенно необходима, чтобы безоглядно броситься в безбрежное море знаний…
Недавно в этом море появилась новая  область, возникло новое течение:   введен еще один оригинальный курс – молекулярной динамики, продолжает между тем профессор Красавин. Курс посвящен компьютерному моделированию биологических структур, играющих чрезвычайно важную роль в фундаментальных биологических процессах и механизмах  – в механизмах зрения, например, или в процессах мутации вирусов, которым мы обязаны такими «модными» заболеваниями, как САРС, геморрогическая лихорадка, СПИД. Моделирование осуществляется на суперкомпьютерах, привезенных из Японии. Да-да, студенты-биофизики имеют возможность на них работать, что для российских вузов редкость, а для зарубежных – повседневность и обыденность, поскольку  в науке о живом без этого сегодня не обойтись. Только суперкомпьютеры позволяют строить модели, приближающиеся к бесконечной сложности живого, расчитывая конформацию белковых структур.

Марс не так уж далеко

Чем богаче, качественнее материальная база, тем шире и качественнее образование. Разумеется. Но все-таки дело не только в этом, настаивает заведующий отделением ОИЯИ профессор Красавин. На его взгляд, дух важен ничуть не меньше материальной базы, а суперкомпьютеры без институтских стен мало чего стоят.  В стенах ОИЯИ проходит множество совершенно уникальных научных встреч, международных конференций по прорывным направлениям, и студенты могут на них ходить, слушать доклады (то, что большинство  звучит на английском, для студентов «Дубны» не помеха), вникать в суть дела и надоедать вопросами преподавателям, которые сидят неподалеку.
Студенты постоянно рядом с нами или, наоборот, преподаватели постоянно рядом с ними, говорит заместитель заведующего кафедрой, доцент Алла Владимировна Борейко. Занятия проходят  на первом этаже. Поднялся на второй к преподавателям и выяснил, чего не понял, или поделился очередной гениальной мыслью. Преподаватель – доступен. Подскажет. Даст книжку… Общаясь с преподавателями, студенты убеждаются, что наука – естественное занятие человека в ряду других занятий. Кто-то работает за станком, кто-то водит самолеты, кто-то строит дома, а кто-то добывает знания. Элементарно,  да? Но одна из студенток первого набора спросила: а зачем заниматься наукой? Перед нами такой вопрос просто не вставал. Для  нынешней молодежи это действительно непростой и неоднозначный вопрос. И они его задает. И ответить на него не так-то легко. Так что доцент Борейко, по ее признанию, даже немного растерялась…
Как объяснить студентам, зачем заниматься наукой?  Так, как объясняет профессор Красавин? Все, что вас окружает, говорит он, все плоды, все блага цивилизации созданы не теми, кто торгует в ларьках бананами, а учеными, наукой. И если человечество откажется от ее развития, от фундаментальных исследований, то оно станет попросту недостойным своего существования и должно будет как вид исчезнуть с планеты. По мнению Евгения Александровича, подобные аргументы убеждают, хотя, может быть, и не сразу. Студенты обязательно приходят к мысли, что познавать новое столь же естественно, как дышать, что стремление к знаниям – естественная потребность человека.
Наверно, для тех, кто учится на первом этаже  одного из корпусов ОИЯИ, это и в самом деле понятно. Они ведь пришли сюда затем, чтобы вместить в себя поистине устрашающий объем знаний. Им понятно «неистовство» Евгения Александровича Красавина, в которое приводят того «попытки строить государство на ларьках и на всяческих безобразиях». Попытки эти обречены на провал в исторической перспективе, пока же окружающая действительность такова, что даже  трепетно относящимся к науке студентам приходится подрабатывать. И в этом им тоже помогает кафедра. Как может. Соответственно устремлениям каждого. Тем, для кого наука и в самом деле естественный образ жизни,  единственно возможный  способ существования, нужна одна помощь. Коммерсантами они все равно не станут. Таких студентов – половина. Другая половина крепче стоит на земле.
И те, и другие, по убеждению Красавина и Борейко,- «штучная работа природы». Поэтому студентов на биофизике немного. Группы маленькие, всего по 10 человек – таков ежегодный набор. В этом году его впервые расширили вдвое. Десятеро из двадцати займутся новым делом  - биофизикой фотобиологических процессов, чрезвычайно перспективным направлением. Оно, как поясняет Красавин, включает изучение  и использование фотоинформационных и фотоэнергетических процессов, разработку новых подходов к построению компьютеров на биочипах, действующих с фантастической скоростью десять в пятнадцатой степени операций в секунду. Такое сказочное быстродействие характерно для молекулярных процессов в живой природе.  Основанные на них информационные машины уже проектируются, в мире уже начинается конкурентная гонка, нам надо в ней не отстать, так что открытие новой специальности в университете «Дубна» надо считать своевременным.  Фотобиология смыкается с биологией космической, с космической радиобиологией, которая присутствует в учебных и научных планах кафедры. Для результативных занятий этими дисциплинами нужны ускорители, а в ОИЯИ их больше, чем в любом другом физическом исследовательском центре мира. Сосредоточение ускорителей позволяет проводить в Дубне уникальные эксперименты по фотобиологии.
Они, в  частности, связаны с гипотетическим пока полетом на Марс. Когда-нибудь он состоится, уверен профессор Красавин… если  удастся найти способ обойти главное препятствие – радиационный барьер (радиационные пояса Земли). Космическое, галактическое, ионизирующее излучение, в котором представлены ядра всех элементов таблицы Менделеева, разогнанные до очень высоких энергий, может вызывать злокачественные опухоли, мутации, повреждения сетчатки глаза и прочие беды.  Эти процессы глупо изучать на людях в космосе, их надо моделировать в земных условиях, используя ускорители ОИЯИ. Что и делается. Прошлой осенью  состоялась большая международная конференция, посвященная радиационной безопасности полета на Марс. В ОИЯИ приехала многочисленная делегация НАСА, собрались специалисты из Европы, из Японии, из Канады. И, само собой, пришли студенты-биофизики Дубны. Дубна заглядывается на Марс, а вместе со всей Дубной – ее Университет. Студенты участвуют в «марсианских» экспериментах, проникаются философией космических устремлений.
Полет на Марс – это вам не торговля бананами. Участие в «марсианских»  исследованиях – это приобщение к высоким целям… что совсем не  противоречит житейской конкретике, говорит Е.А. Красавин. Наши выпускники смогут работать и в медицине, и во многих прикладных областях, и в банках. Да-да. Причем, большими финансовыми начальниками. Они обучены математике и способны считать деньги. И если у кого-то возникнет желание пересчитывать купюры, затруднений не предвидится.
В руках профессора Красавина одновременно судьба огромного научного подразделения и судьбы студентов, поэтому он может заранее планировать рабочие места для рвущихся в науку и достойных ее выпускников именно в этом подразделении. Таким образом, ученые ОИЯИ готовят специалистов для своего института, а кто будет плохо  работать на себя самого? Впрочем, у профессоров, читающих теоретическую физику,  это не получится ни при каких условиях, даже при  решении сознательно «опустить планку», установленную еще  академиком Н.Н. Боголюбовым.   Старые стены института не позволят.
За годы, проведенные в этих стенах, у студентов меняются глаза, в них постепенно начинает светиться разум, слышал я от своих собеседников Красавина и Борейко.  Уже второкурсники совсем другие по сравнению с бессмысленными абитуриентами. Этим и великолепна преподавательская деятельность – прямо на твоих глазах происходят колоссальные изменение личности. К четвертому курсу она уже оформляется. К пятому перед тобой - ограненные кристаллы, получившиеся из чего-то угловатого, бесформенного. Преподаватель – это огранщик. Или, может быть, даже скульптор.

Век  Живого

И Е.А. Красавин, и А.В. Борейко проходили «огранку» в МИФИ, в знаменитой «группе номер тринадцать». В нее брали только тринадцать отличников—физиков, и тринадцать учителей перековывали их в биофизиков. И получалось весьма неплохо. Как сказали бы университетские алхимики, трансмутация свершалась. Выпускники группы разлетались по миру, оседали в Германии, Америке,  Австралии и, неизменно, в Дубне. Вольное  научное поселение в верховьях Волги было вечной точкой  приложения и накопления сил. Со временем их накопилось достаточно для расширенного воспроизводства биофизического сообщества. Тогда, наверно, и получил Е.А. Красавин предложение ректора О.Л. Кузнецова создать кафедру, одной ногой стоящую в Университете, другой – в ОИЯИ.
Красавин, по его словам, взял за основу те принципы, программы, схемы, что были отработаны в МИФИ, тем самым породнив его дух с духом Университета. Необходимая трансмутация произошла. Университет «Дубна» вступил в ХХ1 век – век биологии – имея в своем составе биофизическое подразделение. А в том, что наступившее  столетие будет столетием наук о живом, у профессора Красавина сомнений нет.
Оно, живое, задает Закон Развития Жизни, на котором стоит теория устойчивого развития в системе «Природа - Общество – Человек», которой  занимается специальный департамент Университета. На этом законе – законе о живом и для живого - зиждутся модель страны, проект ее устойчивого развития…  Быть инородным телом в наступившем веке Университет не собирался изначально. Его основатели чтили идеи В.И. Вернадского о целостности мира, взаимном влиянии геологических, биологических и социальных процессов, о возможном пути от эры биосферы к эре ноосферы.
Ноосфера, как сформулировал Вернадский,  есть охваченная человеческой мыслью биосфера, сфера жизни, в которой мысль меняет все процессы по-своему. Семь десятилетий назад ноосферный этап представлялся Вернадскому потенциальной возможностью. Сегодня его черты видны невооруженным глазом. Возможность буквально на наших глазах переходит в действительность.
Создание десять лет назад университета «Дубна» пришлось на время активации того массива ноосферных идей, что дремали в подсознании цивилизации. Университет стал частью изменившейся реальности -  и просто  по логике изменений, и по воле основателей, которые понимали, что мир стремительно трансформируется, причем, по  мысли Е.Н. Черемисиной, настолько сильно, что мы даже не представляем, насколько… Студенты, как о том красноречиво свидетельствует пример  геофизиков или биофизиков, способны ныне  усваивать фантастический  объем информации, неподъемный  для  тех, кто учился  двадцать-тридцать лет назад. Значит ли это, что человек умнеет, обретает какие-то новые невероятные способности? Или дело в уплотнении времени, в результате чего информационная емкость каждый секунды, каждого дня, каждого года  возрастает, поэтому студент за пять  лет учебы узнает столько, сколько раньше мог бы узнать лишь за  три студенческих срока?..
Так или иначе, чтобы поспевать за нарастающими изменениями мира, необходимы динамизм, проницательность, умение адекватно отвечать на «вызовы времени». Одним из таких ответов и стало появление Университета. Ректор МФТИ Карлов был не так уж не прав, говоря, что хороших вузов хватает и нечего огород городить, создавая новый. По меркам уходящей реальности, возможно, «городить огород» и впрямь  не имело смысла. Однако по законам наступившего ноосферного этапа  - имело.  Ведь для него характерны свобода самовыражения, а значит, умножение числа равноправных структур, в которых оно происходит, и однотипные организации – фирмы, редакции, академии, институты, университеты – мирно сосуществуют, хотя  «однотипные» не означает одинаковые, нет, у каждой свое звучание, своя партия в ноосферном оркестре. Ну, а внутри организаций – по принципу подобия – уживаются разные тенденции, подходы, теории и школы. Точно так и в «Дубне»: старомодное языкознание соседствует и сотрудничает с новомодной информатикой, классическое экономическое направление – с теорией устойчивого развития, опирающейся на иную экономику, «лженаука» алхимия – с академически безупречными дисциплинами. Университет охотно представляет кафедру для тронных лекций ученым, политикам, поэтам самых разных взглядов, а стены – для  выставок художников самых разных стилей. Он, по словам В.Д. Неретина, старается охватить весь круг проблем, входящих в современный интеллектуальный багаж.

Лента Мебиуса

У ректора Кузнецова есть хорошая привычка приглашать в Университет выдающихся людей со всего мира, сказал А.А. Рац. Дело, наверно, не только в том, что обязывает название: назвались Международным университетом – извольте поддерживать контакты с зарубежьем. Дело, скорее, в другом: на стадии ноосферы планета и рассредоточенное на ней человечество становится единой сетевой структурой. Ее информационным отражением служит глобальная сеть Интернета.
Дискретный мир на наших глазах превращается в сетевой. Газета -  уже не  материальный предмет, листы бумаги с запахом типографской краски,  а виртуальный объект, изображение на дисплее, и непонятно, есть ли где-то «настоящая» газета. Ее может и не быть, достаточно тонкого  прототипа.    Информационная матрица современного самолета или автомобиля, существующая в компьютерных сетях, важнее машины «в железе». Какой-нибудь НИИ сегодня не казенное здание с вахтерами, а страница в Интернете. И человек – такая же страница. Или - сетевой узелок. С большим или меньшим числом соединений. И университет. И город…У каждого из  узелков и узлов свое неповторимое звучание, своя уникальная роль.
Сетевая глобальная роль Дубны и ее  Университета – роль моста. Интеллектуального моста «Россия – Запад». Международная конференция с таким названием прошла в Дубне  в конце 2002 года.  Ее неформальное открытие состоялось в   Университете. Вообще говоря, этот мост – между двумя частями российской науки, одна из которых осталась дома, другая перебралась за рубеж -  существует по определению, однако сейчас он, скорее,  разведен. Необходимо свести две его половины, создать механизм многопланового научного и делового взаимодействия российской научной диаспоры вне зависимости от места работы и проживания ее представителей.     Символом конференции очень точно была избрана лента Мебиуса – поверхность, две стороны которой непрерывно превращаются в одну, а одна  перетекает в две.
Университет, будучи сетевым узелком (или, может быть, узлом),  при всей неизбежной  иерархичности его построения, в значительной степени  структура распределенная, интегрированная по горизонтали. Олег Леонидович Кузнецов назвал возглавляемый им вуз «очень современным»  - читай, ноосферным, сетевым. А сетевая структура по определению высокотехнологична. Университет высокотехнологичен даже по формальным признаком. По числу компьютеров на студенческую душу он в числе первых в России, и все они, как уже говорилось, сведены в локальную и глобальную сети, с  каждого можно зайти в любое место планетарного сетевого мира – например, в  класс соседней дубненской школы.
Университет взял на себя основную ношу по созданию информационно-образовательной сети города. Она охватит все школы, все они   получат доступ в электронную библиотеку Университета, комплектование которой сейчас завершается, объясняет замысел профессор Черемисина. Имея в своем распоряжении такую сеть, школьники Дубны будут ничем не хуже сверстников в Штатах, Франции или Англии. Кроме школ, к сети можно подключить все больницы, магазины, предприятия…
Городская информационно-образовательная  структура состыкована с локальной институтской сетью ОИЯИ. Сливаясь, компьютерные парки Университета, ОИЯИ, предприятий превращают Дубну в мощный сетевой узел, сетевой город. Объединенная городская сеть может решать очень сложные задачи. Готовы воспользоваться ее ресурсами в Институте прикладной математики РАН. Берется за более обширные задания Европейского ядерного центра ОИЯИ. Это сеть так называемых распределенных вычислений, предназначенная для решения и моделирования сложных задач и в России, и за рубежом – на ноосферном этапе география  вторична.

Электронный мир

Университет пророс в город, запустил в него  свои сетевые щупальца. Лаборатория муниципального управления и информации создана в Университете для нужд города и обслуживает город под научным руководством мэра Дубны В. Э. Проха, выполняя задания мэрии по проектированию информационных систем, разработке сайтов, подготовке презентаций.
В университетской лаборатории информационных систем образования премудрости информатики постигают   400 дубненских учителей и 50 педагогов Дмитровского района Московской области. Постигают по гранту наукограда. И это кажется вполне естественным: Университет – его составная часть. «Программа (основные направления) развития г. Дубны как наукограда Российской Федерации на 2001 – 2006 годы», утвержденная Указом Президента Путина 20 декабря 2001 года, числит Университет в составе научно-производственного комплекса города. «В целях интеграции науки и образования, - читаем в программе, - на базе университета предполагается организовать научно-исследовательские лаборатории и институты, а также малые инновационные компании». Собственно, речь здесь идет о превращении Университета в исследовательско-инновационный – именно в  тот, каким и должен быть университет наукограда.
Оно уже идет, хотя и не так гладко, говорит А.А Рац, олицетворяющий неразрывную связь между городом и Университетом. Вернувшись из проректоров в   первые вице-мэры, Александр Алексеевич не покинул кабинета в университетском здании. И это, соглашается, не случайно. Из этого кабинета  ясно видно, как должно строиться сотрудничество между городом и Университетом.  Если коротко, то суть превращения – «в налаживании  цепочек: университет – разрабатывающие институты – промышленные предприятия». Как их выстроить?
Во-первых, открывать учебно-научные лаборатории Университета  на предприятиях города. Их уже шесть: по информационным распределенным вычислительным структурам, по компьютерным системам и технологиям, по электрооборудованию летательных аппаратов в ОКБ «Радуга», по геофизике в НИИ «Атолл», в Объединенном институте ядерных исследований. Студенты старших курсов   ведут в лабораториях конкретные исследования и выполняют конкретные проекты конкурентоспособных изделий. Возникают альянсы специалистов Университета, к которым уже можно отнести и старшекурсников-студентов, и заинтересованных промышленников. Последние убеждаются, что союз с «яйцеголовыми» необходим: они знают, что потребуется заказчику завтра, а если не знают, то могут  оперативно определить.  Именно эту способность промышленники сейчас больше всего ценят в выпускниках.
Во-вторых, Университет должен открывать совместные научно-технические направления с предприятиями. Такая работа уже ведется с приборным заводом «Тензор», делающим большие программируемые системы в рамках научного направления, называемого «интеллектуальный дом».
Что это такое? Посмотрим, например, на современную систему  тушения пожара. Если, не дай Бог, полыхнуло,  она должна выбрать сценарий эвакуации людей, решить, какие двери открыть, какие – закрыть, где вентиляцию выключить, а где включить, что делать с лифтами и так далее, и все это в автоматическом режиме. К тому же, сценариев действий должно быть множество, потому что загореться может в разных местах здания. И все сценарии  должны быть запрограммированы… Разве перед нами не настоящий «умный дом»? Современное здание вообще  наполнено системами, которые могут управляться по заданным программам в зависимости от складывающейся ситуации.
А теперь вообразите, что такое система тушения пожара на атомной электростанции: по масштабам, по числу подсистем, которыми  необходимо управлять, по набору запрограммированных сценариев!.. Подобные системы как раз и делает завод «Тензор». Пока  - для каждого объекта отдельно. А если заключить союз с Университетом, то можно разработать общее программное обеспечение, программное ядро для типовых объектов. Поэтому союз заключается – в рамках планов развития наукограда. К тому, что называется, очень кстати, «Тензор»  выигрывает  конкурс на создание системы пожаротушения на АЭС в Китае. И выигрывает у «Сименса», небрежно замечает А.А. Рац (ничего особенного, предприятия наукограда вполне конкурентоспособны). Этим выигрышем к обоюдной выгоде может воспользоваться и партнер завода Университет. Каким образом?  Усилить учебное  направление, обозначенное как «персональная электроника», что по  принципу обратной связи приведет к увеличению конкурентоспособности продукции «Тензора».
Кафедру персональной электроники возглавляет проректор Университета, профессор Ю.С. Сахаров. Открыта они лишь три года назад, причем достаточно неожиданно для самого Юрия Серафимовича. Профессор, по его словам, всю жизнь занимался образованием по специальности «конструирование и производство радиоэлектронной аппаратуры», переименованную затем в «проектирование и технология  электронных устройств». Не так давно работавшим в этой области стало понятно, что из-за падения отечественной радиоэлектронной промышленности, особенно бытовой, надо переключаться на подготовку новых кадров – специалистов по производству «техники для человека».
Ее-то и назвали «персональной». Во-первых, этой техникой битком набит «интеллектуальный дом» или «высокотехнологичный офис». Мы сегодня обитаем в «высокотехнологичной», «интеллектуальной» среде – и это вполне естественно для ноосферного этапа. Новый мир наполнен электроникой, , она везде и повсюду, ее приходится уважать, ей приходится доверять, даже подчиняться – ведь она ошибается значительно реже человека.   Молодежь жить  без нее  не может и идет на «персональщиков» более чем охотно: здесь и аудио, и видео, и мобильники, и ксероксы, и кухонных комбайны, и домашние кинотеатры, и стиральные машины, и охранные системы «умного дома», и прочая разнообразнейшая его начинка. Помимо мощного электронного образования кафедра дает и фундаментальное информационное – ведь без микропроцессоров,    вычислительных элементов электроника не действует.
Сейчас, говорит Ю.С. Сахаров, первые университетские «персональщики» уверенно идут к дипломам, через год откроется учебно-научная лаборатория «умный дом» - в дополнение к тем шести, о которых упоминал А.А. Рац. И это нормальная модель инновационной деятельности наукограда с участием Университета. Город поможет деньгами,  обеспечит стартовые условия. Город работает над созданием инновационно-технологического инкубатора. Город продвигает проект Российского центра программирования, что вызывает большой интерес у крупнейших производителей программного продукта в мире. Ведущая роль в проекте отводится Университету.

Навстречу 2010-му

Готов ли Университет к той роли, которую должен играть университет наукограда? Скажем так, он к ней готовится. В полноценный инновационный и исследовательский он должен превратиться к 2010 году, говорит проректор М.С. Хозяинов. Такая задача поставлена учредителем – администрацией Московской области. Она увязана с перспективами региона. По решению Президента РФ и Госсовета  он объявлен полигоном для отработки инвестиционной политики в стране. Естественно, одним из элементов полигона должен стать и Университет. Чтобы он стал заметным элементом, к исследовательской работе нужно – в идеале! – привлечь каждого студента, как это было когда-то в МФТИ или в МИФИ, где все без исключения выполняли так называемый УИР – учебно- исследовательскую работу. В многопрофильном университете охватить ей каждого студента сложнее, но все-таки шанс попробовать свои силы в исследованиях должен получить каждый,  например,  через систему учебно-исследовательских лабораторий.
Эти лаборатории  - которых в Университете уже шесть и вскоре будет семь – логично создавать под крылом мэтров, на базе мощной науки и наукоемкой промышленности, на таких предприятиях, как местные «Атолл», «Тензор», «Радуга», или московском ГНЦ «Вниигеосистем», лидера в геофизических исследованиях. Но почему бы не организовать и чисто университетский центр по изучению положения русского языка в московском регионе? На первый взгляд, это далеко от инноватики, но ведь язык,  первооснова нашей культуры,  испытывает жестокое давление со стороны малограмотных СМИ, страдает от нашествия компьютерного жаргона, американизмов. Потери русского языка должны компенсироваться системой образования, ее опорными узлами – университетами.    И к этому благородному делу готов подключиться университет «Дубна».
Мы хотели бы развернуть исследования и в области  социологии, продолжает М.С. Хозяинов. Интересно выяснить, как воспринимает инвестиционные программы население, какие наметились демографические и социальные  тенденции после того, как Дубна стала наукоградом, и что ждет другие потенциальные наукограды. Все это надо целенаправленно изучать. Поэтому надеемся, говорит проректор, что наша программа по превращению Университета в исследовательско - инновационный получит поддержку правительства и губернатора Московской области. Ведь потребуются дополнительные вложения, хотя надежда не только на помощь из бюджета, но и на  инновационные проекты. Многие из них представляют немалый практический интерес.
Путь к исследовательско-инновационному университету наполовину пройден, полагает Хозяинов. Его проложили хоздоговорные работы, во-первых, и любознательность студентов, во-вторых.
По договорам работают не только экологи (а они ищут дела не только в Дубне и в окрестностях, но и далеко от города – в Тверской, Калужской, Тульской, Воронежской губерниях)  и не только информационщики (а они, например,  помимо создания городской сети, разрабатывают совместно со «Станкоцентром» новые виды программного обеспечения станков с ЧПУ), но и геофизики. Кафедра профессора Неретина оказывает профессиональные услуги городским организациям, сотрудничает с ОИЯИ (некоторые методы ядерной физики используются в поисковых системах). Готовится контракт с «Тюменьнефтегеофизикой», по которому будут работать четверокурсники и пятикурсники. В планах – лаборатория по обработке сейсмических результатов. Она будет располагаться непосредственно в Университете. Спонсор предполагает установить здесь современное оборудование, в основном, мощные компьютеры – и для обучения студентов, и для решения чисто практических оплачиваемых задач.
Ну, а для удовлетворения вполне естественного и похвального студенческого любопытства издавна существует  практика собственных научных работ и студенческих научных конференций.  Участниками первой, прошедшей девять лет тому назад, были одни первокурсники. Они  выступают на конференциях и сейчас – на своем уровне. Главное для них, как для спортсменов-олимпийцев, не победа, а участие. В первые годы выполнялись исследования из области общей физики, высшей математики, компьютерного программирования. Сейчас в сборниках научных трудов студентов, издающихся по результатам конференций – вполне полноценных научных сборниках, причем разноплановых, многоохватных, подчеркивает проректор, - вы найдете исследования и по лингвистике, юриспруденции, социологии, информатике, радиобиологии…
«Чемпионский» уровень на конференциях, разумеется, демонстрируют аспиранты. (Аспирантура в Университете существует  с первого года, когда появился диссертационный совет.) Особенно – аспиранты-биофизики. Но иного от них и не ждут.  Произведенный в ОИЯИ интеллектуальный продукт по определению снабжен знаком качества.

Предварительные итоги

Аспирантам-биофизикам открыт путь в штат Объединенного института ядерных исследований. Понятно: кафедра профессора Красавина готовит кадры для себя  со знаком качества, потому что институт предъявляет высокие требования к квалификации специалистов. Но в Дубне вообще «не забалуешь». Чтобы  выпускники Университета нашли себе  место на ведущих предприятиях города, их подготовка должна быть значительно выше средней по стране.
А  градообразующие  предприятия их берут, и охотно, предлагая интересную работу и достойную зарплату. Наращивают прием «Тензор», «Атолл», «Радуга». Дубненский машиностроительный завод.  Все они в 90-е годы не добирали молодежи, на всех ситуация со старением кадров становилась угрожающей, всем требовалось и требуется восполнение.  И это не частные кадровые проблемы. Это общегородская забота. Чтобы Дубна осталась Дубной, чтобы не пропал научно-технологический задел, сохранились и продолжились научно-технологические школы, поколение, выходящее из активного возраста, должно успеть передать эстафету молодежи.
По сведениям А.А. Раца, в Дубне сейчас оседает чуть больше половины подготовленных здесь специалистов. И это безусловно поднимает уровень городской промышленности. Университет стал частью системы, позволяющей концентрировать человеческий потенциал. О воспроизводстве элиты говорить еще, пожалуй, рано, но то, что образовательный эксперимент сыграл и продолжает играть огромную роль в жизни города, сама элита признает.
Десять лет назад ее намерения были, вобщем - то,  достаточно скромными.   Неплохо было бы    давать специалистам в естественных науках гуманитарную подготовку. И наоборот, гуманитариям – естественнонаучные основы.  Воспитать хорошего технократа с помощью гуманитарного знания и хорошего гуманитария с помощью технического – вот чего, собственно, и хотела элита Дубны.
Так вспоминаются сегодня резоны создания Университета А.Н. Сисакяну. Говоря на привычным ученым Дубны языке, надо было поставить  определенный эксперимент. Он был запущен. Удался ли он? Удался! – констатирует Сисакян. Даже превзошел ожидания. Он заставил городскую элиту по-новому посмотреть на   какие-то вещи, что, признаться, сделать невероятно трудно: ОИЯИ во многих смыслах самодостаточен, это ведь крупнейший  международный научный центр с полувековыми традициями, гигант в области фундаментальной ядерной физики.  А Университету это удалось!..
Как-то очень быстро рядом с  физическим   «китом» вырос еще один научный, культурный, интеллектуальный  и духовный центр,  начал сам себя обслуживать и развивать,   по-своему структурировать пространство и  время… За каких-то десять лет, весьма малый для университета срок, в Дубне удалось выстроить систему  образования, где совершенно ясно,  кого и для чего готовить, чьими силами, по каким рецептам, из какого «материала».
Недолгая практика Университета свидетельствует, что высококлассное современное образование возможно тогда, когда преподаватели – из первого ряда специалистов в своей области, когда лекционные курсы – эксклюзивны, когда используется база и наработки лидеров науки и бизнеса, когда студенческая практика проходит на высокотехнологичных предприятиях, когда студенты не чувствуют себя песчинками в жерновах «учебного процесса», их энергия направляется на благо – в научные исследования, свободное владение  компьютером и английским  дает им право чувствовать себя «гражданами мира».
Когда профессионалов готовят по такой системе, они смогут реализоваться в любой среде, куда забросит их судьба,   у них нет проблемы врастания в любую культуру мира, но что всего важнее, – в свою,  родную.
2004