НЕ   ЛИШАЙТЕ   СТРАНУ ПОДВИГА

Наследники номадов

В Астане, новой степной столице Казахстана, довелось познакомиться  с молодыми руководителями Национального научно-технологического холдинга «Самгау».  Подписывая указ о его  образовании в апреле  2007 года, президент Нурсултан Назарбаев    закрывал очевидную брешь в  семействе государственных  институтов развития. Финансовые структуры в нем были, инвестиционные – были, были опекающие предпринимателей, были имиджевые, а  вот предназначенных для научно-технологического развития и формирования фундамента высокотехнологичного общества в Казахстане – не было.  Никто не   отвечал за то, без чего в ХХI веке стране уготовано место   в мировом обозе: за  свободный и равный доступ всех граждан,  вне зависимости  от их социального статуса, возраста и географического месторасположения  к знаниям, информации, информационным услугам и  технологиям.  Ни у кого не доходили руки до инвентаризации  казахстанского  научного задела -   содержит ли он, в самом деле, по-настоящему ценные и не противящиеся коммерциализации замыслы,  произвел ли действительно  высокие технологии,    созданы ли   в стране  основы инновационной  среды.   Никому  почему-то не удалось  разработать  государственную  программу научных исследований, при том, что  президент Назарбаев давно обозначил приоритеты, отобрать из имеющихся те технологии, что могли бы без всяких оговорок заинтересовать инвесторов…
Весь этот тяжело нагруженный воз и должен был потянуть  холдинг. И молодежь «Самгау» взялась за дело. За полгода ударной -  советской, на энтузиазме -  работы  сумели многое понять, продумать, структурировать, определили очередность задач, приступить к решению.  Составили  увесистую концепцию развития холдинга. Произвели отбор технологий.   Сквозь мелкое сито экспертизы навстречу инвесторам  сумели  протиснуться пять проектов: фармакологический,  металлургические…   Хороших проектов, базирующихся на хороших  идеях, сказали ребята. Но…  не прорывных. Не «самых-самых».
На «самый-самый», воистину прорывной проект инвесторов пока не искали, сказали мне   за чаем,  он еще не доработан окончательно.
- Но  суть-то, наверно, вам   ясна? – спросил я.
-   Пожалуй, уже ясна.
- Ну, так расскажите!  Ведь не каждый же день встречаешься с прорывными идеями. Это же праздник!
На меня посмотрели испытующе, видимо, сомневаясь  – поймет, не поймет? – и все-таки решились:
- Как вы думаете, что может   обеспечить конкурентоспособность  Казахстана в мире?
- Нефть, – ответил я в духе старого мышления.
- Нет! – отмахнулись хозяева. -   Сегодня имеет шансы только тот, кто предлагает инновационные продукты.
- Тогда альтернативная энергетическая технология, - предположил я в духе нового мышления.
- Возможно. В будущем. Но главным инновационным продуктом  Казахстана  должен стать… человек. Человек,  сохранивший наследственный, социальный, исторический «капитал», который может быть чрезвычайно востребован современностью.
Прозвучало это замечательно по неожиданности и парадоксальности. Но парадокс, известно, есть кратчайший путь к истине. Да, продукт неплох. В принципе. А конкретно? Каким набором потребительских качеств он, извините, обладает? Какими чертами должен быть наделен необходимый современности новый-старый казахстанец? Что нужно от него цивилизации?..
Давайте уточним исходные позиции, предложили  идеологи «Самгау». Конкурентоспособность, успешность в сегодняшнем мире,  способность  народа к прорыву в той или иной области во многом  задается генетическими факторами. Верно? Да, во многом, хотя и не во всем… Хорошо, идем дальше. Народ Казахстана наследует культуре Великой степи, созданной за тысячелетия евразийского пути.   Что для нее характерно? Открытость миру. Что означает это в практическом плане, технологически? Органическую способность  воспринимать и перерабатывать  большие объемы информации, в том числе образной, художественной, толерантность к ее содержанию, приятие религий и культур, динамизм и свободу мышления, бесстрашие мировоззрения. Мобильность, адаптивность  - это быстрота реакции, умение собраться. Для наследников кочевников-номадов  нет границ, их понимание пространства-времени гораздо глубже, чем у генетически оседлых народов. Они принимают решения стремительно и смело…Современная цивилизация нуждается в этих качествах.  Она нуждается в духовных ценностях, наработанных цивилизацией кочевников, в их органическом номадизме - философии духовного странничества, подвижничества духа. Нуждается в обмене умениями и знаниями, диалоге, поиске, интеркультурном синтезе, в новом – ноосферном - видении реальности и отношении к ней, в новых ноосферных технологиях, новом ноосферном порядке вещей, основанном не на власти денег и праве сильного, а на ноосферном сотрудничестве.
Такое   видение, говорят  молодые лидеры «Самгау»,  органично присуще наследникам номадов,  потомкам кочевников – современным казахстанцам.  Это – немалое богатство, согласны? Конечно, его еще предстоит   очистить от вековых  наслоений и, придав ему  современный блеск,  использовать для построения успешного государства и превращения в успешную нацию. Строительство   должно начинаться со школы, которая станет воспитывать  нового человека с номадическими чертами.  Отсюда же, со школы должен  идти параллельный процесс – построение общества равных возможностей, где человек, имея гарантированные условия для старта, сам  отвечает за свое будущее. Человек с инициированной номадической генетикой,  с проявленной и  выраженной психической, интеллектуальной, физической, социальной наследственностью, к тому же  выросший в обществе равных возможностей, имеющий за счет этого определенные преимущества перед типичным представителем стран «золотого миллиарда», будет вполне конкурентоспособен на международной арене ХХI века…
… Уже в Москве, открыв врученную мне стратегию холдинга, я прочитал следующее:
«Сегодня мир меняется быстрее, чем люди…. Ритмы и темпы   современного мира с каждым днем все убыстряются, и чтобы соответствовать им, люди должны искать новые пути для успешного выхода на опережающие действительность рубежи.
Для культуры Великой степи, наследниками которой мы являемся, характерны  открытость мышления, мобильность, адаптивность и готовность к переменам… Все это является той духовной основой, которая позволит народу Казахстана с легкостью воспринять грядущий  виртуальный мир без границ и стать его полноправными конкурентоспособными гражданами».
Так начинался деловой текст,  основополагающий документ технократической государственной структуры,  компас в  море будничных забот, а  не какой-нибудь манифест номадизма. И я еще раз поаплодировал ребятам из «Самгау».

Русское Дело

Ну, а теперь обратимся к делам нашим скорбным. Спросим: какие национальные черты русских дадут нам,  с одной стороны, определенные конкурентные преимущества на мировой арене, а с другой, окажутся востребованными в процессе глобального разделения труда, позволят России занять достойное место в современном мире – именно для нее уготованное место, сыграть предназначенную только ей роль?.. Понять Россию умом все-таки можно. И нужно.  И сделать прагматичные выводы. И предложить их политикам, партийным боссам и государственным  мужам для практического использования. Однако  тех, кто принимает решения, касающиеся всей страны, всех нас, российская народная генетика не интересует. В России не пишут стратегий развития, хотя бы отдаленно похожих на ту, что составили в казахстанском научно-технологическом холдинге «Самгау». Власть у нас уповает не на человека – носителя уникальных нравственных качеств, непревзойденного интеллекта, неповторимого мировоззрения.  Ставки власти  все те же: нефть газ, утопия по имени «энергетическая империя». Все это старо. Скучно. Безнадежно. Неадекватно…
Почему? Да хотя бы потому, что интеллектуальные ресурсы цивилизации брошены на поиск  новых источников энергии. Мы в них пока вроде бы не нуждаемся, но ведь и российское «нефтегазовое благоденствие» рано или поздно закончится. Потребуется новая энергетическая стратегия. Вернее, энергоэкологическая, ноосферная.  И не только нам – всей планете.     «Есть все основания думать, - писал 13 лет назад эволюционист и  эколог, академик  Никита Моисеев, -  что близки к исчерпанию возможности любых современных цивилизаций… и соответствующих им "миропониманий потребителей природных богатств". А может быть, уже и исчерпаны: стремление к властвованию на основе представления о безграничной неисчерпаемости природных ресурсов привело челове¬чество на грань катастрофы.
Это означает не только то, что новый экологический кризис общепланетарного масштаба неизбежен, но и то, что человечество стоит перед неизбежной цивилизационной перестройкой — перестройкой всех привычных нам начал. По-видимому, и менталитет человека, и многие характеристики его психической конституции уже не соответ¬ствуют новым условиям его жизни и должны быть изменены. Точнее, преодолены соответствующим воспитанием.
Значит, стихии развития должна быть противопоста¬влена некая общая для человечества разумная СТРАТЕГИЯ.     Вот почему единственной альтернативой действию стихийных сил, если угодно, "общепланетарного рынка" я вижу разумное целенапра¬вленное развитие планетарного общества…»
России тоже придется искать свое место в кардинально изменившемся мире.

В нем у нашей страны будет своя особая неповторимая роль,  утверждает современный российский ученый,  философ, инженер и предприниматель  Сергей Сухонос,     автор  цикла статей  и книг «Россия в ХХI веке. Проблемы национального самосознания»,   «Вселенская сила нравственности», «Силы России. Прошлое, настоящее, будущее», «Российский ренессанс в ХХI веке», «Русское Дело», опубликованных в 1993- 2006 годах.

-Что такое Русское Дело, Сергей Иванович?
- Если коротко, стиль трудовой жизни народа, породивший его характер, культуру, самобытную судьбу. Стиль, который, вопреки мнению большинства, не только не устарел, но является золотым фондом мировой культуры. Его востребованность в ХХI  веке будет огромной.
- В тайну национального  характера пытались проникнуть Пушкин и Достоевский,  Чаадаев и Герцен, Гончаров и Тургенев,  Бердяев и  Сергей Булгаков, Розанов и Иван Ильин и    многие другие русские философы, писатели, историки, богословы. Вы сморите на  него под новым углом зрения?
- К трудовым корням  русского характера исследователи, прикасались  очень редко, а  отдельные попытки, например, Ключевского, оставались на периферии общественного интереса. Лишь в ХХ веке, когда жизнь поставила русского крестьянина к станку, когда трудовые традиции русского народа столкнулись с чуждой ему культурой западного производства, к этому вопросу обратились новые, к сожалению, в основном, западные исследователи. Они пришли к выводу, что русские нуждаются в существенном перевоспитании.  Напротив, с позиций наших крайних славянофилов необходима реставрация патриархальных основ народной жизни. А вот с позиций Русского Дела оказывается, что русский характер нуждается в одном – в дальнейшем развитии без возврата вспять.
- Что заставило вас, «технаря» по образованию, заняться историческими изысканиями?
- Во время горбачевской перестройки меня поразила одна газетная статья. Автор утверждал, что России, с ее огромными запасами сырьевых и интеллектуальных ресурсов, незачем заниматься промышленным производством. Жить за счет нефти и прочих ископаемых можно, это мне было понятно. А вот чтобы целая огромная страна жила за счет мозгов?! А как же индустриализация? Пятилетки? Ракеты, самолеты, атомные  и прочие электростанции?  Могучая советская промышленность – историческая ошибка?.. Я был совершенно сбит с толку. Невольно пришлось по-новому взглянуть на окружающее. До этого я работал на заводе линейным мастером  и мог сравнить организацию и качество нашей работы с организацией  и качеством на Западе – эта информация во время перестройки  стала  обильной и доступной. И пришел к выводу, что наше производство в принципе невозможно поднять до западного уровня,   что русский человек несовместим с конвейером: либо  человек ломает конвейер, либо конвейер ломает его. Размеренная, монотонная, механическая работа нам противопоказана, для нас органична творческая деятельность, здесь нам просто нет равных. 
Второй толчок к анализу Русского Дела дало участие в одном интересном и многообещающем проекте. В начале 90-х годов    правительство Рыжкова выделило большие деньги на создание новых технологий. Меня пригласили директором «Банка идей», дали команду из 15 специалистов, открыли кредитную линию и сказали: делай, что хочешь, только получи результат. Мы начали работать по 10 инновационным направлениям и развили хорошие темпы, но в 92-м начались  гайдаровские реформы с гигантской инфляцией, и проект пришлось свернуть. Очень жаль!.. Удалось сохранить только одно направление… а   лично я получил бесценный опыт, что   позволило разработать  специальную системную методологию и начать  исследования Русского Дела.
- И «откуда есть оно пошло»?  Куда идет? Каковы его черты?
- Зарождение русского трудового характера  произошло во время заселения  Великороссии в Х–ХII веках. Во-первых, переселение шло в гигантские пространства, поэтому для великоросса стало привычно перманентное освоение безграничных пространств. Во-вторых,  просторы Русской равнины были суровы и  дики, покорить их можно было только сообща, поэтому высшим мотивом душевного строя великоросса стал глобализм свершений в единстве с сородичами.
В-третьих, переселение происходило скачками, самодеятельно, стихийно, государством практически не контролировалось, и это заложило в национальный характер анархичность. Она особенно проявляется в моменты исторических переломов. Отсюда и особенности русского бунта, «бессмысленного и беспощадного». Анархичность глубоко сидит в душе  нашего человека, постоянно напоминает о себе в  обыденной жизни и осознание ее опасности порождает, в противовес ей, консерватизм и желание иметь над собой строгую и твердую верховную власть.
В-четвертых,  бескрайние  земли были  почти не заселены, они  заманивали людей…
…Позволю себе – ради синеэргического эффекта – вплести в анализ Сергея Ивановича метаисторические  узоры Даниила Андреева.
Что происходило в России в конце XVI и в XVII столетий? – спрашивает  тот в «Розе Мира», а именно,  в то самое  время, когда Запад завоевывал мир, умножал богатства, закладывал фундамент будущего массового благополу¬чия? В России осуществлялась экспансия на Восток. Но почему и ради чего? «Какими именно социально-экономическими причинами побуждаемый, русский народ, и без того донельзя разреженный на громадной, необжитой еще Восточно-Ев¬ропейской равнине, в какие-нибудь сто лет усилиями отнюдь не государ¬ства, а исключительно частных людей залил пространство, в три раза пре¬вышающее территорию его родины, пространство суровое, холодное, неуютное, почти необитаемое, богатое только пушниной да рыбой, а в следую¬щем столетии перешагнул через Берингово море и дотянулся до Калифор¬нии?»
Все деяния землепроходцев «сводились к одному - только к одному, но великому: силами нескольких сотен богатырей захватить и закрепить за сверхнародом российским грандиозные пространственные резервы - всю пустующую территорию между массивами существующих ныне на земле культур. Ни один казак, ни один герой сибирских завоеваний этого, конечно, даже приближенно не понимал. Перед каждым возникала не эта общая ис¬торическая цель, а мелкая, частная, конкретная: бороться за свое суще¬ствование путем устремления на Восток за горностаем, за белкой, за собо¬лем. Всего этого имелось в изобилии в захваченных местах, но остановить¬ся было почему-то невозможно. Этому мешали дикие запахи с неведомых пустошей Востока, дразнящие ноздри и пьянящие, как вино. Этому мешало курлыканье журавлей, трубные клики оленей - напряженные, страстные, вольные голоса звериного мира. Этому мешала синеватая дымка, затума¬нившая на Востоке дремучий лесной горизонт. Этому мешала бездомные ночлеги, костры, лица и рассказы товарищей, песни, удалая жизнь. Даже само Солнце мешало этому, поднимаясь над таинственными восточными просторами, словно указывая молча путь и цель. Главное же - мешала соб¬ственная кровь, учившая именно так понимать голоса ветра и солнца, зве¬рей и птиц, - кровь, гудящая по жилам властным призывом вдаль, внеразумным и провиденциальным хмелем бродяжничества».


Теперь верну слово  Сергею Сухоносу.

- В-четвертых,  бескрайние  земли были  почти не заселены, они  заманивали людей, что породило традицию открытости, гостеприимства, терпимости к любым национальным и религиозным отличиям и заложило впоследствии основы интернационализма.
Освоение доставшихся русским лесных и болотистых    пространств происходило в условиях  неблагоприятного климата, отдаленности поселений друг от друга,  их временного характера. Эти особенности  развили в трудовом национальном характере  самодостаточный синтезирующий универсализм,  наблюдательность, изворотливость и изобретательность, неприхотливость.  Мужик просто вынужден был рисковать, принимать творческие,  эвристические решения. Специфической чертой Русского Дела стала авральность, порожденная коротким и дождливым летом, когда нужно было успеть сделать все работы. Понятно, что хуторское расселение  и неразвитость кооперации  привели к тому, что хозяйство на Руси изначально приобрело явно нетоварный характер, а в характере крестьянина развился трудовой индивидуализм…
- Вот как! А знаменитая русская общинность?..
- Она проявлялась не в труде, а в распределении. Полукочевая жизнь русских крестьян, отсутствие накопленного богатства ставили всех в равные условия, все жили с одинаковым уровнем достатка.  Разбогатеть крестьянским трудом было невозможно, поэтому любое богатство подозревали в нечестном происхождении от воровства или разбоя. Это, как бы мы сейчас сказали, «равенство в нищете» закрепилось в нормах передельческой общины, ежегодно проводившей уравнивание земли и дохода для всех без исключения. Община воспитала в русских дух равенства и справедливости.     Бросая истощившуюся  землю и переходя на неосвоенный участок, человек, по сути, бросал одну собственность и захватывал другую, не придавая этому особого значения.  Такая жизнь порождала отстраненность от собственности. У русских, как это ни покажется странным, до сих пор не развито чувство собственности, поэтому нет и особого уважения к собственности других.
- Надо сказать, нарисованный  вами портрет  весьма противоречив…
- Да, русскому трудовому характеру  свойственно парадоксальное сочетание крайних противоположностей. Русский долго терпит, зато потом безудержен в бунте. Непоседливость, охота к перемене мест  уживается с консерватизмом. Индивидуализм соседствует с коллективизмом… Но ведь именно этот парадоксальный набор дает не что иное, как своеобразие и широту характера.
- По-вашему, она  свойственна и современным россиянам?
-  Конечно. Присмотритесь к коллегам, знакомым, друзьям. Вы увидите и универсализм – без него нечего делать на дачных шести сотках, и изобретательность (чего стоят хотя бы  чудеса изворотливости сельских механизаторов  или гаражных умельцев!), и авральность (где  у нас ее нет?),  и индивидуализм в труде (попробуйте-ка поднять на субботник соседей по подъезду или по даче),  а уж про  бесхозяйственность и говорить нечего. Такой народ, как я уже говорил,  не вписывается в прокрустово  ложе узкой специализации западного конвейера с его жестко регламентированной дисциплиной и монотонно-размеренным ритмом труда,  не приспособлен к изготовлению качественной потребительской продукции.  К тому же, нашего человека трудно воодушевить мечтой об уютном домике на берегу альпийского озера…
- Ну, буду я на бархате сидеть, а дальше что? Так говорит Рогожин у Достоевского.
-  Домик - это неплохо, но мало.  Прежде всего, русскому народу  нужна большая, точно выверенная национальная, цель, гармонично резонирующая с его  прошлым и позволяющая развить   лучшие  качества, и, к тому же, цель планетарного масштаба, которая не замкнет Россию в изоляции от всего мира, а наоборот, позволит ей вплести свою самобытность в процессы развития мировой цивилизации. Нужно большое общечеловеческое дело. И обязательно – творческое. Требующее изобретательности, наблюдательности, эвристичности. Здесь и авральность к месту, ибо нельзя представить творчество в виде монотонного труда. Индивидуализм тут тоже не помеха, ведь творчество глубоко индивидуально. В плюс идут неприхотливость и нетребовательность к бытовым удобствам, которые для творца отнюдь не главное.  Отстраненность от собственности тоже помогает, ибо стяжательство, скопидомство, жизненный принцип «пфеннинг к пфеннингу» плохо совместимы с творчеством.

Космический вектор

-Хорошо. Есть ли пример если и не идеального, то все-таки настоящего Русского Дела?
-Есть.  Чем может быть в ХХI  веке дело, резонирующее с наследственной тягой к первопроходчеству, покорению неизвестных бескрайних просторов?  Освоением космоса.   Думаю,  ближний космос станет основной областью деятельности человечества. Именно туда будут вынесены  все энергетические станции и основные технологические процессы по синтезу новейших материалов. На земной орбите и на Луне будет идти монтаж заводов, наблюдательных и экспериментальных модулей. Оздоровление биосферы, спасение озонового слоя, мониторинг поверхности Земли и многое другое будет также экономичнее вести  с орбиты. Кроме того, продолжится разведка космического пространства, изучение природных процессов вне Земли. Вся эта непростая деятельность великолепно подходить к особенностям Русского дела.
Во-первых, монтаж и управление этими станциями – работа уникальная и по стилю прямо противоположна работе на конвейере.
Во-вторых, пребывание на станциях первого периода колонизации будет сопровождаться рядом бытовых неудобств и ограничений, которые русским нипочем. 
В-третьих, первые  космические коллективы будут небольшими и в них невозможно будут собрать узких профессионалов по всем нужным направлениям. Обслуживание станций, ремонт, разрешение множества нестандартных ситуаций потребует специалиста-универсала, хитроумного и находчивого умельца,  ибо в случае поломки какого-то узла  специалиста с Земли не вызовешь.  Для нас это дело привычное. Помнится, уже был прецедент, когда русский космонавт один починил все  отказавшие приборы на американском корабле.
В-четвертых, жизнь на таких станциях  может быть только общинной. Трудно представить, что кто-то там будет лучше одеваться или питаться. И собственности там никакой. На что она может быть? На генератор или компьютер?..
Для русского человека все это просто здорово. Русский народ лучше любого другого готов к  решению космических задач.
- Но до  космоса еще далеко.
- Как знать! До настоящего освоения  ближнего космоса, наверное, не очень.  Надвигающийся на планету всесторонний экономический, энергетический, экологический кризис – а его опасность, видимо, уже осознали все – неустраним традиционными средствами.  Справиться с ним можно, только выведя в околоземное пространство, включая Луну, всю энергетику, металлургию, производство материалов и прочие «грязные» производства. Эта глобальная задача хорошо соотносится с  необходимой русскому духу  национальной целью вселенского масштаба – иначе русский дух не спасти.   
Найдутся для россиян занятия и на Земле, и не только по обеспечению космических программ, но и  в русле земных дел: ведение сложных, «штучных» технических проектов, кардинальное обновления «суммы технологий» - нынешняя, способная использовать в конечном продукте лишь два-три процента вещества и энергии, в корне порочна. Это  породит нескончаемый поток научно-исследовательских и экспериментальных работ  – как раз  того, что мы умеем, того, в чем мы сильны. Вот настоящее дело для российских изобретателей и умельцев!.. Исследования и эксперименты со структурированной плазмой и в области биологической плазмы; моделирование исторических процессов и реконструкция  подлинной истории человечества, биосферы, космоса; системное проектирование будущего; развитие контактов с другими цивилизациями; изучение свойств пространственно-временного континуума; создание принципиально новых транспортных средств; проектирование и изготовление биологических объектов; восстановление экологического равновесия на планете –  объем  творческой работы будет огромным…
- Жаль, что все это – дела не сегодняшего дня, возможно, даже не обозримого будущего, а «прекрасного далека»…
- Но приступать к ним можно и нужно уже сегодня…
…Позволю себе ненадолго прервать собеседника, чтобы дополнить его  подход  близким подходом академика Моисеева. Тот тоже говорит о неизбежной цивилизационной перестройке на основе разумной общепланетарной стратегии, которая   должна начинаться   без промедления и включать:  
«/. Изучение некой "идеальной ситуации", которая при современном уровне техники способна обеспечить режим совместного развития биосферы и человека. 2. Разработку вариантов СТРАТЕГИИ и их анализ с позиций реализуемости. 3. Анализ возможных общественных устройств, спо¬собных реализовать СТРАТЕГИЮ. 4. Построение основ новой политэкономии. 5. Просвещение общества…
Наряду с изучением и решением этих общих проблем, не дожидаясь получения более или менее законченного результата (подчеркнуто мной. – Е. П.), надо инициировать очень будничную работу. Прежде всего:
/. Разрабатывать варианты технологического перево¬оружения производительных сил.
2.    Анализировать современную модернизационную во¬лну, ее перспективы и оценивать возможные реакции тех или иных цивилизаций.
3.    Резко усилить роль государственного начала в упра¬влении рыночной экономикой».
А теперь вернемся к беседе с Сухоносом, чтобы  дополнить его подходом подход академика.

- Уже сегодня, - продолжает Сергей Иванович, -  для решения  глобальных проблем  требуется именно тот «сплав» качеств, которым обладает Россия. К такому выводу подводит трезвый анализ ситуации.
Во-первых, очевидно, что мировой технический прогресс подошел к этапу, когда всю рутинную работу могут взять на себя автоматы и роботы. От людей понадобится умение творить новые и совершенствовать старые вещи. Очень вероятно, что производительность труда станет определяться творческой производительностью, а здесь преимущество на нашей стороне.
Во-вторых, ясно, что  понадобятся новые источники энергии, это повлечет перестройку всей технологической основы мировой индустрии, то есть, работы творческой, привычной для   россиянина.
В-третьих, цивилизация, судя по всему, подошла к исчерпанию современной парадигмы  науки и знания,  способа познания и деятельности.  Потребуется создание  новой картины мира, новой интегральной науки, что соответствует синтезирующему мировосприятию русского человека и его способу существования  в универсальном взаимодействии с природой.
- Так можем считать мы. В России.  А если в других странах  полагают иначе?  Там ведь не знают о Русском Деле.
- Знают или нет, но потребность в  нем объективна, поскольку грозящая планете катастрофа совершенно реальна, а, следовательно, цивилизационная  трансформация неизбежна. А это, разумеется, дело не рутинное, конвейерное, а творческое. Черты Русского Дела  прекрасно для него подходят. По сути, Русское Дело и есть синтезирующее Творческое Дело. В ХХI веке оно должно возобладать над разделяющим началом.  Хотя  это не значит, что  человечество осознает собственные объективные потребности,   объединится  ради выживания   и дружно решит, что русские творческие  мозги ему необходимы.   Не менее вероятен другой сценарий: страны  выживают в одиночку, засекречивают работы, начинается острейшая конкуренция, борьба не на жизнь, а на смерть.
- Скорее, он более вероятен.
- И это печально. Сейчас не до конкуренции. Надо очень спешить –  времени для перехода на  новую «сумму технологий» может просто не хватить. Однако реальность приближающегося кризиса не осознается, аргументы не воспринимаются. В отличие от спроса на российское сырье, спрос на наш интеллект в мире пока  слабый,  его еще предстоит  создать. Точнее, цивилизованный рыночный спрос. Опыт продвижения российских технологий на Запад  показал, что там нас не ждут, нормальные партнерские отношения с нами строить не хотят, стремятся скупить наши идеи по дешевке или просто украсть. Хотя - даже при некатастрофическом сценарии развития -  рано или поздно   взаимовыгодное сотрудничество налаживать придется, это необходимо и нам, и им. Сырье начнет иссякать, а интеллектуальный потенциал Запада – снижаться. Признаки уже заметны.

«Русская тройка»

- Почему речь лишь о западном рынке?  Если он нас не устраивает, давайте  переориентируемся на российский.
-  Реальный, большой,  серьезный рынок инноваций есть только на Западе, поэтому столь важно найти туда дорогу.  В России он отсутствует. Казалось бы, новые разработки как воздух  необходимы военно-промышленному комплексу. На это и надеялись в самые трудные годы. Предполагалось, что ВПК  возродится, войдет в рынок, найдет в нем свое место, ибо, во-первых,  ничего иного ему не оставалось, во-вторых, этого требовали интересы страны.  Прогноз оправдался наполовину. Сейчас  наш ВПК  - полноценный игрок на мировом рынке вооружений.  Заказов у оборонщиков полно, они  живут весьма неплохо,  но живут за счет старого советского задела.  Интересам страны это не отвечает. Стране важно, чтобы ВПК осваивал новые высокотехнологичные разработки двойного применения, тащил за собой промышленность, был – наряду с сырьевым сектором – «локомотивом» экономики и социальной сферы.    А этого нет. Почему? Может быть, оборонному комплексу  нужен постоянный источник опережающих идей, интеллектуальная подпора? Таким источником, такой опорой  может стать   другой комплекс. Я бы назвал его инновационно-творческим комплексом - ИТК. 
- В одном из недавних интервью генерал-майор КГБ Н.А. Шам,  впоследствии один из руководителей организованного в 1992 году Центра исследований наукоемких технологий, оценил старый советский задел очень высоко. По его словам -  а это слова человека, имеющего полное представление о предмете,  - если приступить к реализации еще советских инновационных проектов, то за индустриальное будущее России можно быть спокойным.
- Страна всегда занимала и до сих пор занимает  одно из ведущих мест в мире по производству интеллектуального продукта. По некоторым неофициальным данным, мы  находимся здесь чуть ли не на  втором месте, по данным Всемирного экономического форума – на шестом. Придумать наш человек может что угодно. Вопрос – что дальше? Я могу хоть сегодня пригласить к себе на фирму десяток изобретателей с великолепными идеями.  Новых технологий – море. Внедряй, не хочу. Вопрос – где?.. По коммерциализации идей Россия  занимает место  в конце восьмого десятка.  Для нас, то есть, вернее, для Русского Дела,   характерна интеллектуальная избыточность в сочетании с коммерческой недостаточностью. Поэтому я и говорю: чтобы разрешить, наконец,  это историческое противоречие,  нам жизненно важно создать настоящую интеллектуальную индустрию – инновационно-творческий комплекс, ИТК. И не только затем, чтобы получать за наш  творческий труд достойную компенсацию от мирового сообщества. Наступило время экономики интеллекта и знаний.   Это самая эффективная экономика с  рентабельностью до тысячи процентов.  Ей не грозят кризисы, она питается из неисчерпаемого источника  новаций, потому что изобретатели не могут не изобретать, творцы – не творить. 
Если не  появится ИТК, Россия при всех сценариях так и останется стоять на одной сырьевой ноге, как цапля на болоте. А быть страной с моноэкономикой опасно. А для России еще и унизительно. Честно говоря, чтобы добывать и продавать сырье, большого ума, вобщем-то, не надо. Да и нефть у нас не самая лучшая, она дешевле, чем нефть арабских шейхов. Зато интеллектуальный товар Россия способна производить самого высокого качества и в огромном количестве. Мы  можем жить лучше всех и интереснее всех. Если наладить массовый выпуск интеллектуального продукта, создать целую  индустрию творчества.
- По признанию генерал-майора Шама, это не удалось сделать даже при мощной поддержке спецслужб.  Вот и сегодня, при всех разговорах  о высоких технологиях, власть заворожена отнюдь не космосом, не инноватикой, а идеей «энергетической империи» евразийского масштаба и сосредоточилась на ее строительстве.
-  Энергетика неразрывно связана с экологией. А экологические проблемы решаются   либо путем гигантских затрат на всевозможные очистные сооружения и фильтры, либо с помощью малозатратных интеллектуальных технологий…

…Наукоемкие технологии, будь они внедрены в оборонных отраслях, обеспечили бы СССР такое стратегическое превосходство, которое не могли бы дать даже ядерные ракеты при совершенно несопоставимых затратах, сказал в интервью компетентный генерал Шам. Именно. Интеллектуальные технологии – малозатратные технологии. Либо гигантские затраты на  всевозможные очистные сооружения и фильтры, либо… либо один-единственный прибор. …
«Была   испытана методика очистки водоемов при помощи генераторов неких излучений, - рассказал в интервью Н.А. Шам.-  Без всяких химикатов и сорбентов огромные объемы воды, буквально на глазах, очищались от самых токсичных  примесей. Вода, черная от мазута и насыщенная диоксинами, становилась абсолютно прозрачной и пригодной для питья, а по вкусу – почти родниковой. Экология водоемов – проблема глобальная. И если бы Советский Союз официально заявил, что владеет технологией нехимической очистки воды на планете,  и стал бы эту технологию активно применять, наверное, не нашлось бы желающих Союз уничтожать.
Ведь другая сторона такой очистки – способность сделать на определенное время непригодной для питья воду на территории противника без всякого ее отравления. Апокалиптическая картина! И я лично был свидетелем ее возможной реализации. Фактически СССР получал абсолютное и экологически чистое оружие, по сравнению с которым ядерные боеголовки – дубины неандертальцев…»
Так  интеллектуальные технологии могут работать в экологии. О том, как работают они в медицине, - рассказ С.И. Сухоноса.

Интеллект как конкурентное преимущество

- История нашей фирмы «Рус-Атлант» началась в 1988 году  с моего визита к стоматологу. Старшее поколение помнит, что на это нужно было решиться. Лечить зубы было сущим несчастьем.  Чего стоила одна только бормашиной с ножным, то есть очень медленным  приводом!  Ведь чем медленнее вращается бор, тем больнее пациенту и тем дольше   длится пытка. Ее делали еще мучительней отвратительнее инструменты…
Усадив меня в кресло и начав препарирование зуба, врач вдруг извинился и убежал куда-то с очень озабоченным видом. Прошло 10 минут, 20 минут, полчаса, а он все не возвращался. От нечего делать я стал рассматривать «орудия пыток» в лотке с инструментами. Увиденное  привело меня в шок, потом он сменился возмущением. Все вращающиеся инструменты, которые лежали в лотке, с точки зрения инженера-инструментальщика не годились даже для работы по обычным материалам, а уже тем более для работы с зубами  людей.  На взгляд любого  специалиста по инструменту,  тем приспособлениям, что лежали в лотке врача, между прочим, кандидата медицинских наук, и лежало не где-нибудь в сельском медпункте, а  на кафедре стоматологии Волгоградского медицинского института,  было место разве что на помойке.
- И вы работаете этим по зубам?! – спросил я врача, когда тот вернулся.
- А у нас ничего другого нет, - ответил тот.
Он ничуть  не преувеличивал.  Правда, еще вчера у него было нечто «другое» - единственный алмазный бор, привезенный из Америки. Его взял ненадолго коллега, у того взял еще один врач… и следы бора затерялись.  Их-то и пытался в течение 40 минут разыскать мой доктор, но безуспешно. Он вернулся страшно расстроенный, и я его понимал. Потеря лучшего орудия труда для профессионала действительно удар.
Побывав в мединституте, я на собственном опыте убедился, что ситуация в стоматологии была абсурдной. Нельзя обрабатывать материал инструментом меньшей твердости,  скажем, сверлить бетонную стенку деревяшкой. А советские стоматологи сверлили зубы стальными борами, твердость которых в 2-3 раза ниже, чем у зубной эмали. Как же удавалось ее вскрывать? Совершенно варварским способом. Вращающийся бор прижимали к эмали, она  от трения нагревалась и начинала выламываться кусочками. Такое «вскрытие» оставляло вокруг полости под пломбу  множество  трещин, которые становились очагами повторного  кариеса. При таком лечении и пломбы держались недолго, и зубы у населения исчезали с  пугающей быстротой.
Но даже этих  никуда не годных стальных боров в СССР выпускалось катастрофически  мало. Одного  относительно заточенного бора хватало лишь на 2 минуты работы, так что подавляющее большинства пациентов пользовали изношенными, «лысыми»  инструментами. Минздрав  неоднократно  предлагал правительству наладить выпуск твердосплавных боров,  расширить в 3 раз  производство стальных боров. Но все предложения кабинетом министров отвергались,  потому что для их реализации требовалась закупка швейцарских станков, а для  этого нужно было изыскать  сотни миллионов долларов. Не стали во время перестройки заниматься стоматологическим инструментом и оборонные предприятия, потому что возиться с дешевой мелочевкой крупным заводам не хотелось.
Надо было решать вопрос кардинально.  Как?  Не тратя время и средства на  расширение производства стальных и твердосплавных боры – это  все равно не  снимало проблему - сразу осваивать выпуск алмазных боров. Для меня это стало вопросом профессиональной чести.  К тому времени как раз подоспел Закон о кооперации, развязавший  руки инициативе, и  мы начали готовить производство, а главное, искать технологию, непременно «высокую», наукоемкую, интеллектуальную – другая для такого дела не годилась. Другая, «обычная» – это гигантские затраты, а нам нужно было получить результат при очень скромных  вложениях.
Технология -  покрытие стального инструмента тонким слоем ультрадисперсного алмаза -  нашлась на оборонном заводе  в городе Волжском.  Ей владел технолог А. Утин.   Он и возглавил эксперимент по упрочению стальных боров. Мы   напылили на них   алмазную «пленочку» толщиной в 3 микрона и   отдали на испытание в  поликлинику. Через несколько дней работы выяснилось, что  стойкость боров возросла в несколько раз, они стали работать как полноценные твердосплавные инструменты. Технический и финансовый успех воодушевил нас: доработали технологию, открыли собственное производство. Через полгода получили рекордный результат – покрытые алмазом стальные боры легко резали стекло и работали при этом в 10 раз дольше обычных боров.
Так начиналась производственная история нашей  фирмы «Рус-Атлант»,  специализирующейся на  выпуске инновационной продукции. Развивая производство, переходя на выпуск все более наукоемких изделий, мы каждый раз брали  уникальную технологию из необъятных советских заделов, во многих случаях нереализованных.  Например,  при освоении производства одноразовых алмазных высокоточных боров использовали идею доцента Волгоградского политехнического института Е. Жуленева. Он разработал конструкцию полого бора, который можно было изготавливать  на уникальных отечественных роторных  линиях,  где делались, в частности, патронные  гильзы со скоростью пулеметной очереди. Это позволило  резко удешевить боры, что принципиально  важно для одноразового инструмента. Благодаря российскому ноу-хау они  стоили 10 центов за штуку, за счет этого  были  без всяких оговорок конкурентоспособными и могли принести на мировом рынке  прибыль в миллиарды долларов.
Проблема конкурентоспособности во весь рост встала перед нами, когда  для импортных гальванических алмазных  боров открылся российский рынок. Первое знакомство с их качеством и уровнем технологии показало, что в ближайшем будущем до этого уровня нам не дорасти. Высокоточные швейцарские станки, отличный материал, автоматические гальванические линии, многомиллионное государственное инвестирование, например, в Восточной Германии, сверхчистые химические компоненты – все это делало конкурентную борьбу в  данном классе инструмента крайне тяжелой и неперспективной. Да и вообще в 90-х годах  эра дефицита в стоматологии  закончилась. Если раньше стоматологи стояли в очереди за нашими борами, то теперь спрос на них резко упал. Большинство российских производителей, прекрасно понимая,  насколько трудно конкурировать с западными товарами по качеству, выбрали для себя  путь простого копирования импортных образцов со снижением цен  до минимума возможного. Но мне вскоре стало ясно, что это путь в тупик. Во-первых, потому, что конверсионные предприятия, которые в   гораздо более благоприятных  условиях не захотели заняться медицинским инструментом, теперь наводнили рынок огромным количеством боров по демпинговым, почти бросовым ценам. Во-вторых, затраты на производство в соседней Белоруссии были гораздо меньше, а продукция тамошних предприятий, следовательно, конкурентоспособнее. В-третьих, появилась информация  о намерении Китая начать выпуск алмазного инструмента, который  сможет  вытеснить российский из-за дешевизны.
Выход? Надо искать собственную нишу на рынке, а для этого - осваивать новую    продукцию, не имеющую аналогов в мире.  Это  позволяла сделать уникальная технология производства нового алмазного инструмента «МонАлиТ». Она была создана в последний советский период  для  обработки  сверхпрочной циркониевой керамики в космической индустрии, броневых стекол, иллюминаторов космических кораблей и прочих самых твердых новейших материалов. Технологи, которые их создавали, на первых порах не задумывались о том,  справятся ли с ними традиционные инструменты. А эти инструменты – причем, алмазные! -   буквально горели. Понадобилось срочно разработать новый вид алмазного инструмента, который бы соответствовал по прочности и долговечности  новым материалам.  И такой инструмент – «МонАлиТ» - впервые в мире появился.
Так сложилось, что экспериментальные образцы этого инструмента появились как раз к тому времени, когда вся оборонная индустрия стала стремительно разрушаться. Уникальная технология оказалась невостребованной. Ее ждала участь многих других великолепных разработок, которые были выброшены на свалку, но ей, к счастью,  нашлось место в стоматологии.  Доводка технологии заняла 3 года, а уже начиная с 1995 года наш инструмент стала закупать одна европейская фирма, которая продавала его по всему миру под собственным брендом вплоть до 2000 года. Фирма ничуть не рисковала своей репутацией: «МонАлиТ» имеет качество мирового уровня по всем параметрам, работает в 2-3 раза дольше налогов из Германии и Италии.
В 2001 году фирма  «Рус-Атлант» самостоятельно вышла на международный рынок, мы постоянно участвуем в международных выставках, открыли собственное представительство в Германии, что особенно важно и показательно, поскольку немецкий  рынок чрезвычайно избалован качественным инструментом и закрепиться на нем – огромный успех для любого отечественного производителя. Сейчас уже более 250 лабораторий Мюнхена и ближайших окрестностей  регулярно заказывают наш инструмент, отказываясь зачастую от собственного немецкого.  Поставляем его также в Австрию и Швейцарию – при общепризнанном, почти эталонном качестве разнообразной швейцарской продукции. 
Так что, несмотря на всю мощь западной  индустрии и ее богатый опыт, наши производители, беря на вооружение идеи российских ученых и технологов, могут не только конкурировать с  импортными изделиями, но и  теснить их на мировых рынках. Причем, конкурентные преимущества  дают  нам отнюдь не особая организация производства или низкая оплата труда, а  использование уникальных отечественных разработок. Так что главное – опираться на интеллектуальные технологии.
Это – первый вывод. А второй состоит в том, что  инновационные технологии чрезвычайно рентабельны. Чтобы наладить в  СССР массовое производство хотя бы простых стальных боров, нужно было потратить около 800 миллионов долларов. Для производства боров с алмазным напылением потребовалось  бы  еще больше средств. Мы решили эту, без преувеличения, масштабную и болезненную государственную  проблему фактически без копейки бюджетных  денег, взяв идею, давно  опробованную в «оборонке», но не нашедшую там применения. Надо было всего лишь достать ее из завалов и использовать по назначению
Я знаю еще нескольких предпринимателей, производящих и экспортирующих за рубеж высокоинтеллектуальные изделия, равных которым  там  нет. Мы можем добиваться  великолепных успехов на мировом уровне. И это должно стать повседневной практикой.

…По существу, вопрос стоит так, подвел итог рассказу Сухонос.   Или сотни миллионов инвестиций, или одна-единственная мысль, которая, придя в голову человеку, ничего не стоит, а потом дает огромную выгоду, и не только финансовую. Вот в чем суть инновационного   процесса. Поэтому есть какая-то надежда, что становление ИТК, наконец, начнется. Пока оно не идет по двум причинам. Внешняя: на Западе хватает технологий,  к тому же, там уверены, что в любой момент  найдут у нас  любую  понадобившуюся разработку, причем за копейки. Внутренняя: нашему правительству хватает денег от продажи сырья.  Власть озаботится созданием ИТК лишь тогда, когда покажется дно в кладовых сырья. Или когда  костяк правительства составят люди с явной творческой  жилкой. Ведь понять и оценить  творца  способен только творец.
А пока российская власть очевидно развращена сырьевой избыточностью.  И народ, кстати, тоже.  Ведь быть сырьевым придатком так просто, так уютно, так халявно… Власть довольна, народ доволен. И  гражданское общество  тоже довольно.  Протестов общественности не слышно,  маршей несогласных не наблюдается… И  пока все довольны, нас     будут держать в том «черном теле»,  в котором держат. Логика тут, говорит Сухонос,  элементарная: сырьевому бизнесу  требуется, допустим, 50 миллионов человек, а остальные 100 миллионов жителей  страны ему  не нужны. Это  лишняя рабочая сила. И ее цена, естественно, падает до минимума, зарплаты  людям платят такие, чтобы только не умерли с голоду. Рекламная мечта – «мы с тобой пиво пьем, а денежки идут» - сильно мешает русским взяться за ум в прямом и переносном смысле, создать еще один мощный бизнес – инновационный,   который начнет втягивать рабочую силу и давать за  нее нормальную цену. 
Создать в России инновационную экономику требует  логика Русского  Дела и логика мирового развития.  Это должна поскорее  понять не только власть, но и сырьевая олигархия. Отказываясь вкладывать деньги в  развитие ИТК, она совершают  непоправимую ошибку. И стратегическую,   и с точки зрения  сиюминутной выгоды.  Сейчас на сырьевых отраслях  лежит все социальное бремя. Когда появятся интеллектуальные производства, когда благодаря  им получит новый импульс ВПК, социальную нагрузку  потянет не один «нефтяной тяжеловоз», а «русская тройка». Когда мы станем развивать и использовать три направления – сырьевое, оборонное и инновационное, российская экономика обретет устойчивость. Эта «тройка» сможет быстро  вытащить страну из болота…

Накануне?..

Далеко ли она умчится? Долго ли продлится ее бег? Или  на него отпущено ровно столько времени, сколько осталось до кризиса  - того климатического, экологического, а говоря по существу, общепланетарного, общецивилизационного кризиса, о неотвратимости и неумолимости которого  предупреждал академик Моисеев? Его дыхание  ощущается не только в аномально теплых зимах, таянии полярных льдов, нарастающей конфликтности погоды. Предчувствия каких-то неясных гигантских перемен чем дальше, тем больше тревожат все большее число землян. Они охватили мировую экономическую и  политическую элиту, собравшуюся на традиционный зимний форум в Давосе. Собравшимся на курорте, скорее всего, они казались туманными, угрозы – неконкретными, а главное – очень далекими. В Давосе, видимо, не нашлось никого, кто напомнил бы элите об эффекте логарифмического роста, открытого изумленному человечеству изобретателем шахмат. Он попросил    дать ему в награду   столько пшеничных зерен, сколько их уместится на шахматной доске, если положить на первую клетку одно зерно, на вторую -  вдвое больше, то есть два зерна, на третью -  еще в два раза больше… и так далее, до 64-й   клетки.  И оказалось, что не хватит урожая всей планеты, чтобы отблагодарить мудреца!
Помня о логарифмическом эффекте, не стоит утешать себя тем, что земные промышленность, энергетика и транспорт  производят тепла и углекислого газа не в пример меньше, чем земные вулканы. Мир может подойти к критической черте раньше, чем нам хочется считать. Даже гораздо раньше – уже в… 2012 году.  Если процессы пойдут с нарастающим ускорением, а это вполне возможно из-за ноосферного уплотнения времени, то ждать климатических катаклизмов осталось каких-то четыре года. Так что совсем не случайно «Проблемой–2012» озабочены во всем мире. Коллективный разум человечества чем дальше, тем больше склонен считать 2012 год рубежным,  «годом перехода к новому состоянию планеты, цивилизации и человека». Годом, когда мир кардинально изменится. Возможно, он станет миром свершившейся глобальной катастрофы. Или, может быть, миром, прорвавшимся в ноосферную реальность. Или миром, катящимся к закату, к неотвратимому концу. Миром новых ценностей. Новых подходов.  Новых знаний. Новых технологий. Новых людей…Неопределенность как никогда велика. Предчувствия действительно неясны. Будущее действительно скрыто в тумане.
Едва ли не первым,  кто заронил сомнения в том, что будущее явится простым и понятным  линейным продолжением настоящего, был Хосе Аргуэльес – художник, поэт, историк, философ, собиратель и толкователь древнего знания. Его знаменитая книга «Фактор майя. Внетехнологический путь» вышла в 1987 году. Ее оценили как «космических масштабов вызов для привычных представлений». Аргуэльес предрек человечеству радикальное изменение сознания в результате «галактической синхронизации», которая произойдет после окончания Великого цикла майя, начавшегося в 3113 году до н.э. и должного закончиться именно в 2012 году. Цикл – это грандиозная универсальная мировая константа, над которой мы не властны. И если цикл должен закончиться, то он закончится в срок. И в срок наступит другой. Идущий на других энергиях. Поэтому Земле не избежать энергетической перестройки, а человеку и человечеству – еще и духовной. Всем нам предстоит неизбежный переход к новому состоянию планеты и цивилизации.
За 20 лет предсказания Аргуэльеса много раз дополнялись, уточнялись, конкретизировались и детализировались. К выработке точного прогноза приложили руку ученые, политики, футурологи, философы, религиозные деятели и вообще все желающие. Теперь  следующий  цикл, который начнется   в 2013 году, видится как носитель противоположных энергий – негативных и позитивных. Под действие первых, вызывающих деструкцию и хаос,  попадет планета, поэтому климатические потрясения вполне вероятны.  Вторые, антиэнтропийные, способствующие творчеству,  станут благоприятно влиять на человечество, поэтому вполне вероятен технологический прорыв, переход цивилизации к новой сумме технологий уже в 20-х годах ХХI века, а то и раньше.
Возможно, переход произойдет квантовым скачком, ибо ноосфера – это новое грандиозное качество, и самый  прямой путь в ноосферную реальность – не медленное и постепенное вползание, а кардинальная перемена качества. Возможно, она будет происходить под действием последовательности пассионарных энергетических импульсов и состоять из последовательности пассионарных рывков (создатель теории этногенеза Л.Н. Гумилев говорил о «пассионарных толчках», объединяя, видимо, импульс и следующий за ним рывок).
Скачком может измениться и сумма технологий. Возможно, эти технологии будут извлечены человеком из самого себя, из глубин собственного существа, из собственного организма, который есть система наиболее совершенных технологий. Человек перестанет нуждаться в «технологических протезах», в инструментах и приборах, ибо сам он – лучший и притом самодостаточный инструмент и прибор. Набор необходимых средств и  устройств он носит внутри себя.
Вывод? Он прост  и  очевиден. Разрабатывая умные  программы, составляя  амбициозные планы, реализуя национальные проекты мы не имеем права пренебрегать не только угрожающими факторами,  но просто до конца неясными, неопределенными. «Если в нашем доме завоняло серой, - сказано у Стругацких, - мы просто обязаны предположить, что где-то рядом объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах». В 2012-м мы  можем узреть этого «черта» воочию.  Значит, готовиться к  встрече надо сегодня…    
…И в  Казахстане, например, к ней готовятся. Не надеясь на американского или российского «дядю», не дожидаясь рекомендаций ученых (которые еще не пришли к единому мнению и неизвестно, когда придут).  По предложению министра охраны окружающей среды Н. Искакова  комплектуется мощная  команда аналитиков. Ее основная задача -  выработать  рекомендации подстройки   программ развития под не зависящие от нас характеристики будущего мира, сформировать заказ на технологии, которые в нем понадобятся. Тот, кто нащупает верный путь, кто поставит себе цель «устоять и прорваться»,  кто начнет действовать без промедления, кто сумеет подготовиться к 2012-му,  тот и станет  мировым  лидером, говорит министр.    А главное – элементарно уцелеет.
И это действительно главное. Это, а не рынок.  Успехи и вообще вся жизнь страны не может мериться  лишь процентами экономического роста. Целевая функция  развития меняется, утверждает Н. Искаков.  Оно должно быть устойчивым и только устойчивым, то есть сбалансированным по трем векторам – экологическому, социальному, экономическому и идти с нарастанием полезной мощности системы.  Мощностной резерв позволит  нейтрализовать влияние возмущающих факторов, пусть   и  не до конца, ибо воздействовать на процессы эволюционного уровня мы способны лишь в некоторых пределах. Неопределенность остается неопределенностью, но «смягчить» ее все-таки  можно, и не исключено, что значительно. Устойчивое развитие имеет определенный запас прочности для покрытия экстремумов, например,  погодных и вообще климатических пиков обоих знаков.
Устойчивое развитие, как сказал недавно президент Казахстана Назарбаев, становится «казахстанским брендом». Интересно, что в основу  обеспечивающих его программ  положены идеология, методология и проектология российской школы устойчивого развития в лице П.Г. Кузнецова, Б.Е. Большакова и О.Л. Кузнецова. В России она не востребована, хотя является прямым и  конструктивным продолжением идей русского космизма. Как обычно, лучшее из  созданного национальным интеллектом не укрепляет страну,  потому что отвергается бюрократией. А ведь она и понятия не имеет, что надо предпринять, когда почти наверняка изменится климат,    начнутся неизбежные перемены в среде обитания,   когда вызванная появлением новых технологий инновационная лавина захлестнет земной шар и покончит с «энергетическими империями». Она  и представить себе не может, что ждет   нас в новом мире 2012, 2018, 2024 годов,  что  будем делать, если придется  заботиться не о нефтедолларах, а  об элементарном выживании, не о том, чтобы разбогатеть на нефти, а о том, сумеем ли дотянуть до момента, когда  придумаем средства спасения.
Неадекватность власти – вот что больше всего удручает. Ее духовное, интеллектуальное, моральное, профессиональное несоответствие масштабам и сложности стоящих перед страной задач. Бюрократия явно не способна мыслить необходимыми сегодня категориями, быстро осознавать ситуацию, вырабатывать представления о будущих вызовах и угрозах. Еще хуже, что она не способна  решительно и грамотно действовать. И это не беда власти – она не пропадает, это беда страны, беда народа, наша общая беда.
Казахстан в предчувствии гигантских перемен мобилизует интеллект. Россия его разбазаривает. Казахстан ищет идеи и технологии, которые в приближающиеся непростые времена обеспечат стране устойчивость. Россия  видимо озабочена лишь одним – ценой за баррель нефти. А ведь у нас  пропасть идей, на базе которых может быть создана новая сумма технологий жизнеобеспечения, и среди них – «беспарниковой» энергетики. Страна-носительница таких  идей имеет все шансы стать лидером цивилизации. Потому что ситуация драматическая. Чтобы спасти планету от перегрева и тем самым спасти себя, человечеству придется снизить потребление энергии, то есть остановить прогресс, более того, остановить свой рост. Но человечество,  добровольно  отказавшееся от развития, - это, по мнению  Сергея Сухоноса,  уже не человечество. Его отличительные черты – социально-технологическая эволюция, а ее показатель – постоянное наращивание мощности, как в фигуральном, так и в самом прямом,  физическом смысле. Стоит притормозить, и быстрое крушение цивилизации  неизбежно.   Она   устойчива до тех пор, пока развивается и наращивает мощность. А развиваться, не наращивая энерговооруженность, нельзя.
Противоречие кажется неразрешимым. Но только кажется. Решение есть. Правда, не земное. Космическое.

Электричество с Луны

Идею энергоснабжения Земли электричеством с геостационарной орбиты впервые высказал советский исследователь  В.Н. Варваров еще в 1960 году, когда никакой необходимости в строительстве космических электростанций не было, когда в России   ударными темпами  возводились сибирские ГЭС, а об экологической и климатической угрозе могли помыслить  лишь самые проницательные аналитики. Однако идеи возникают по своим, неведомым нам законам.  Ровно так  возникла и эта. И потребовала внимания. Ее подробную инженерную проработку сделал в 1968 году американец П. Глезер. В 70-е годы техническую реализуемость  идеи подтвердили проекты американских аэрокосмических фирм «Локхид» и «Боинг». Интерес американцев к орбитальным электростанциям был вполне практический: Штаты настиг энергетический кризис, вызванный 10-кратным повышением цен на нефть во время арабо-израильского конфликта. Увы, экономически проект оказался неподъемным даже для США: доставка 50 тысяч тонн грузов  на орбиту стоила баснословных денег.  Кроме того, потребовалось бы запустить настоящий транспортный конвейер в космос, а это значило, что ракеты  просто выжгут весь кислород атмосферы  и опасно  замусорят ее своими «выхлопами».
От орбитального варианта пришлось отказаться и обратиться к запасному – лунному. Сначала забираться на Луну с электростанциями не хотелось – далеко, дорого…Но подсчитали расходы, и выяснилось, что это, как ни парадоксально, дешевле. Благодаря неординарным инженерным идеям. На сей раз их генерировали американцы. О’ Нейл и Крисвелл предложили жить и работать на Луне в основном не на привозных, а на тамошних материалах, использовать для строительства лунных поселений и электростанций, производства топлива, воды, кислорода лунное сырье.
Тогда, в 70-х, дальше идей, пусть и хороших, не пошло. Их принципиальной инженерной  доводкой 20 лет спустя занялся российский пенсионер Юрий Михайлович Еськов. Член-корреспондент Российской академии космонавтики им. К.Э. Циолковского, специалист по  эффективности использования космических систем, 50 лет проработавший в МАИ и Ракетном научно-исследовательском институте (созданном в 1933 году маршалом Тухачевским), выйдя на пенсию, стал работать «за интерес» и сумел профессионально обосновать космический энергетический проект. 
Но прежде всего Еськов доказал, что он действительно необходим, что это не  глупо-амбициозная трата денег.  Снабжение Земли электричеством из космоса выглядит маниловщиной не из-за утопичности самой идеи, а просто из-за элементарного недостатка информации об истинной энергетической ситуации на планете, раз, и о возможностях космонавтики в этом деле, два. И это неудивительно, говорит Еськов, ведь настоящей работы по энергетической программе человечества не ведется, нет какого-то координирующего, планирующего, стратегического органа, допустим, в рамках ООН. Хотя благодаря глобализации мир все теснее интегрируется, адекватного представления о проблеме нет. Между тем ее суть прозрачна.
Какой должна быть мировая энергетика? – задает вопрос Еськов.  Это вопрос о целенаправленном развитии планетарного общества, которым, согласно Никите Моисееву, должна озаботиться цивилизация в лице специально созданных стратегических и прочих мозговых центров. Однако их нет. Есть только думающий за все человечество одинокий российский пенсионер со своими вопросами. Но и с ответами!  Его ответ: земная энергетика должна быть прежде всего обильной. Ответ стратегический. Ведь для устойчивого развития планетарного общества требуются обильные источники мощности, в том числе электрической.  Что это значит на практике? Вот что: на душу земного населения  хорошо бы иметь не менее двух киловатт установленной электрической мощности,  в противном случае падает качество сельского хозяйства, медицины, строительства, быта, а вследствие этого    начинается снижение средней продолжительности жизни, рост  детской смертности. Сегодня установленная мощность всей электроэнергетики планеты – 3 миллиарда киловатт при населении 6 - 6,5 миллиарда человек. На душу приходится всего 0,5  киловатта. Это мало. Душевое потребление энергии надо наращивать, но задача  все более усложняется ввиду быстрого роста населения, особенно в Юго-Восточной Азии, и исчерпания   возможностей роста мощности за счет традиционных источников.
По прогнозам, к 2030 – 2050 году на Земле будет жить примерно 10 миллиардов человек. По скромному счету, к тому времени нужно иметь 10 миллиардов киловатт  установленной мощности – по скромному киловатту на душу.   Значит, мировая энергетика должна усилиться по меньшей мере втрое.  За счет чего? – спрашивает Еськов. Какой вообще видится энергетика будущего? Если коротко, значительно более деверсифицированной, чем нынешняя, базирующаяся, главным образом, на  тепловых электростанциях. В ней, хотим мы или нет,  останется   тепловая составляющая – парогазовые станции с КПД 50 процентов вместо сегодняшних 35 процентов. Конечно, сохранятся гидростанции, но их вклад в масштабе планеты сократится до нескольких процентов. Появится атомная энергетика нового поколения – устойчивая к терроризму и не производящая опасных радиоактивных отходов. Возможно, появится и термоядерная… Но 10 миллиардов киловатт от этих источников никак не получить. В лучшем случае они смогут дать 7-7,5 миллиарда. Откуда же взять недостающие 3-3,5 миллиарда? Из космоса. Больше неоткуда. С лунной электростанции, превращающей солнечный свет в электричество  и передающей его на Землю.
Посвятив 10 лет увязке, по его словам, простых и очевидных требований, Ю.М. Еськов выяснил, что надо делать, чтобы создать «беспарниковую» энергетику в космосе. Какой должна быть база на Луне, какой – сама электростанция. Какими – солнечные батареи. Каким -  энергетический излучатель, какой – приемный комплекс на Земле.  Какой  - транспортная система Земля-Луна-Земля, какими кораблями  и на каком топливе доставлять грузы, какими и на каком – возить людей. Еськов знает, с чего начинать. Знает, сколько времени займет строительство пилотного  модуля. А займет  оно …всего 10-15 лет!
Технически проект осуществим, уверен Еськов. Уровень земной космонавтики позволяет установить регулярное сообщение с Луной и обеспечить строительство энергостанции. Дело за экономикой. За организацией. За интересом.
Кто в первую голову может быть заинтересован в таком проекте? Страны Юго-Восточной Азии, включая Китай, Индия, где население растет   так быстро, что хронический энергодефицит региону обеспечен, а значит, его  развитие под вопросом.   А вот деньги там водятся. Активно работает над развитием солнечной энергетики Япония, реализуя программу, рассчитанную до 2-050 года. Япония тоже не бедная страна, и ей тоже  есть смысл включаться в проект. Логично ждать появления участников из Латинской Америки. Ну, а старушка Европа? Неужели так и останется сидеть на   импортной газовой игле?.. Какая организация – в планетарном масштабе – сможет вести работы такого уровня,  переваривать мощные финансовые потоки,  сотрудничать с государственными структурами и с  частным капиталом? По-видимому, это должен быть какой-то международный экологический консорциум или какой-то интернациональный энергетический концерн…
Войдут ли в него американцы? Неизвестно. Они ведь «сами с усами», они «самее» всех. Они уже объявили, что собираются  своими силами возобновить Лунную программу 60-70-х годов ХХ века. Причем, похоже, они не  собираются делать на Луне ничего нового, они намерены просто повторить пройденное. Зачем? – удивляется Еськов. Это же совершенно бесполезное дело.  Сейчас просто «побывать и вернуться», а именно так ставилась задача   50 лет назад,    - явно недостаточно. Сейчас надо пожить на Луне хотя бы две недели, до следующего восхода Солнца, попробовать «прожарить» лунный грунт, получить из него воду – чтобы  стало понятно, сможет ли человек там освоиться. Надо расстелить солнечные батареи, провести электролиз этой «лунной» воды, собрать кислород, водород… Короче, надо  опробовать все технологии жизнеобеспечения, которые послужат при строительстве  энергостанции.
Можно попытаться склонить   американцев изменить  свою косную программу, наметить новые цели, интересные всей цивилизации. Поэтому придется вести переговоры, договариваться, договариваться и еще раз договариваться. Если, конечно, решим создавать энергетику в космосе силами всей планеты. А если придти к согласию все-таки не удастся, будем создавать ее сами. Пока еще российская космонавтика  сможет   осуществить проект самостоятельно, уверен Еськов.  Хотя и с предельным напряжением. На старом советском заделе. Ведь это великолепный задел. Включающий, среди прочего,  такие штуки, как  ядерные и термоядерные ракетные двигатели, предназначенные для полетов на Юпитер и Уран. Летать туда собирались за гелием-3, энергетически ценным изотопом гелия. В СССР  подобные проекты прорабатывались. Пусть в принципе, соглашается Еськов, но прорабатывались!.. Ныне многие из достижений тех лет утеряны, и возобновить их будет трудно:  документы, расчеты, чертежи  не сохранились, носители технологий в лучшем мире или на пенсии. Вот и самому Юрию Михайловичу уже  восемьдесят два… А  кое-что возродить вполне возможно. Полет  к Урану возможен и сейчас. Но чтобы он состоялся, необходима воля. Как сегодня говорят, политическая. Или, лучше сказать, государственная.

Порыв к запредельному

Воли нет. Ни политической, ни государственной. И интереса нет. Ни со стороны российской власти, ни со стороны частного капитала, ни со стороны ТЭК, ни со стороны ВПК. Разговоры об инноватике, речи об интеллектуальной экономике – одно, реальные шаги по ее созданию – другое. От лиц, принимающих решения, выделяющих деньги, Юрий Михайлович Еськов слышит знакомое: вечно вы, энтузиасты, лезете со своими фантазиями, путаетесь под ногами и мешаете  делать конкретные дела! Ладно, у меня фантазии, отвечает Еськов. А что у вас? Что вы предлагаете взамен?
Взамен, как можно догадаться, не предлагают ничего. Кто из высокопоставленных лиц, развращенных   сырьевой избыточностью России,  будет ломать голову над проблемами будущего?..  Но будущее все равно наступит. Со всеми своими проблемами. И с новыми людьми, которые их увидят. На них – надежда Еськова. Его надежда – на молодежь. Ей жить! Угля с мазутом, бензина с газом на всю жизнь ей уже не хватит. Пусть думает!  Задача поставлена. Юрий Михайлович Еськов     уловил,  сформулировал, воплотил в слова, цифры, чертежи то, что носится в воздухе. Теперь на помощь энтузиазму должен придти прагматизм и  без крика и шума решать задачу.
Прагматики  нашлись среди российских космонавтов.  Они увидели в проекте один из путей к возрождению космической отрасли России. Раскрутить его, признал космонавт Сергей Васильевич Авдеев, пока не удалось, но кое-что успели сделать. Встречи, обсуждения, командировки…Авдеев летал за океан, говорил с американскими астронавтами, убеждал, что проблема эта –  общемировая и браться за нее надо всем миром… В части обеспечения человечества энергией проблема американцев не волнует, им энергии хватает, а вот сложность и масштабность профессионально  зацепила. И с необходимостью политического, научного и технического  партнерства  в рамках какой-то серьезной международной структуры они согласились. Но вот в названные Еськовым сроки не поверили.
По американским прикидкам, на  создание  серьезных электростанций в космосе   потребуется  минимум век. А у Еськова получается вполовину меньше. Согласно его расчетам, пилотный лунный модуль, к тому же вместе с жилой базой,  можно построить за 10 -15 лет, причем независимо от того, кто будет строить – международный консорциум или отдельная страна. Если начать сейчас, то  удастся уложиться к 2025 году. Через 40 лет, к 2050 году, из модулей сложится генерирующий комплекс  мощностью 3-3,5 миллиарда киловатт… если понятно, не спутает все карты 2012 год. Действительно, «Проблему 2012» никак не сбросишь со счетов, она  загадочна и поэтому   вдвойне грозна. С ней связан непредсказуемо-катастрофический сценарий грядущего. Однако никто не доказал, что самый вероятный.  Есть  и другие  -  «умеренные», в которых нам суждены «только» экологический и климатический кризисы, надвигающиеся постепенно и оповещающие о своем приближении. Что, вобщем, сейчас и наблюдается. А раз это так,   то примем конструктивное  рабочее допущение:  за время, оставшееся до острой фазы кризиса, вполне возможно   перевести планету в основном на «беспарниковую», чистую энергетику, значительную долю в которой составит энергетика космическая. 
Так вот, в рамках конструктивного подхода, именно через 40 лет, к 2050 году и должна, по расчетам, заработать большая электростанция на Луне. Без нее при «кризисном» сценарии  не обойтись. Будем реалистами: ее строительство, активная, планомерная работа в пространстве  не сможет начаться раньше 2013 года, а к этому времени «Проблема 2012» так или иначе прояснится.  И если надобность в проекте не отпадет, тогда и  начнем космические труды.  В кооперации с китайцами, японцами, американцами… Или в одиночестве, к чему  нам не привыкать. Это – вспомним -  в стиле Русского Дела. «Находясь в условиях автономного хозяйствования, великоросс совершенно не рассчитывал на помощь удаленных от него соседей…Уединенность хуторской жизни развила к великоросса стремление работать в одиночку», - пишет С.И. Сухонос. А намного раньше него В.О. Ключевский  заметил, что «великоросс лучше работает один, когда на него никто не смотрит, и с трудом привыкает к дружному действию общими силами».
Если международное сотрудничество не сложится,  интеллектуальный, научный, технический, экономический потенциал России позволит ей, пусть  с напряжением,  строить   космическую энергетику в одиночку, говорит Ю.М. Еськов.  И в этом помогут традиции и особенности Русского Дела, дополняет С.И. Сухонос (о которых, как помнит читатель, мы говорили достаточно подробно).  Более того, настаивает он, Россия  просто обязана ее строить, сделав главным  государственным проектом. Вопреки всему. По нескольким важнейшим причинам.
Во-первых, говорит Сергей Сухонос, глобальные свершения не бывают случайными. И если русские первыми вышли  в космос  и долго были  лидерами в космических исследованиях, то это – знак, даже Перст Божий, указующий на  предназначение России.
Во-вторых, если Россия, пока хотя бы в обсуждении, возглавит работы по космической энергетике, то нашим соседям по планете станет ясно, что мы не собираемся доедать свой «нефтяной пирожок» под подушкой, а думаем о будущем всех тех землян, у которых «пирожка» нет. Мы убедительно продемонстрируем, что Россия готова вкладывать в будущее значительную часть нефтяных  доходов, хотя для нее оно куда менее мрачно, чем для тех, кто не имеет энергетических ресурсов, а таковых на  Земле большинство.  Развернувшись по космическому вектору, Россия на деле возглавит движение за объединение мира, строительство нового миропорядка  на совершенно иных, отличных от нынешних принципах, мира, где причины многих современных недоразумений и конфликтов сами собой  уйдут в прошлое.
В-третьих, давайте вспомним, что реализация программы «Аполло»  позволила американцам совершить огромный технологический рывок, потому что выполнение столь масштабных государственных проектов, как космические,  рождает технологии двойного назначения,  которые при  сбросе в гражданскую промышленность многократно окупают вложения. Значит,   двигаясь по космическому вектору, мы сможем попутно решить такие задачи, которые пока даже не поставлены, и получить огромный эффект во многих областях. Попутно,  как бы по ходу дела будут заложены основы интеллектуально-технологического комплекса, в котором остро нуждается Россия.
Наконец,   страна не сумеет выбраться из нынешнего тупика, не поставив перед собой глобальную цель.  Попытки играть в западные игры, заниматься мелкими вопросами, не могут поднять национальный дух, а без этого Россия – не Россия. Она не может  ни работать, ни жить рационально, ей обязательно нужны иррациональные и сверхрациональные идеи и цели, ради которых необходимо совершить подвиг.  Россия призвана к запредельному и должна его добиваться. Нашему народу  надо жить в состоянии непрекращающегося подвига.  Не отнимайте у  страны подвиг!..       
2008