СМУТНОЕ ВРЕМЯ

ЧТО  МЫ  УЗНАЛИ  О  ДЕМОКРАТИИ

Время исчерпывающих оценок Съезда народных депутатов СССР еще не настало — так открывались газетные отчеты, написанные по горячим следам, и это было справедливо. Но вот прошло 10 дней; после перерыва продолжит работу избранный Съездом Верховный Совет СССР, и пора приступать к анализу. Спешить с выводами некорректно, однако и медлить нельзя — осень с очередным Съездом не за горами.

Целиком двухнедельное действо в Кремлевском Дворце не охватят и сто публицистов. Пусть каждый разрабатывает свою жилу. Поговорим о том, что Съезд, в числе прочего, стал событием в развитии демократии. Проявлением демократии и условием ее существования.
А что такое демократия? В классическом понимании — власть народа. Кто осуществляет ее при парламентской системе правления? Представители народа — депутаты — от имени народа. То есть, конечно, не от имени всего народа, это абстракция, а от имени слоев и групп населения — социальных, профессиональных, национальных, выдвинувших представителей на Съезд. Депутаты, что естественно и понятно, выражают законные интересы своих избирателей. Эти интересы часто объективно различны, а то и противоречивы, как, скажем, стремление территорий к суверенитету и притязания центра на безраздельное командование. И все же есть общая для всех нас, граждан страны, боль и забота. Есть общий для всех интерес, коренной, глубинный, тот, что сплачивает, а не разъединяет. Если коротко, он таков: вывести общество из кризиса.
Как выявить его, этот общий интерес? Одним путем, другого просто нет: путем дискуссий. Собственно, демократия — это дискуссии. В спорах проясняются, обрастают доказательствами позиции. Там же, где позиции отчетливы, где предлагаются альтернативы, где есть возможность оценки и выбора, делаются сознательные шаги навстречу друг другу, происходит сближение вариантов, выработка взаимоприемлемого коллективного решения. Спор — необходимое условие единства. И чем принципиальнее, если угодно, яростнее споры, тем органичнее компромисс. Пусть не пугает нас это слово. Потому что демократия — это постоянная готовность к конструктивности. Демократия, по сути, и есть непрерывный разумный компромисс  частных интересов, достигаемый в результате напряженных дискуссий.
Дискуссия на Съезде была куда как напряженна, однако и в самом Кремле, и за его стенами немало сожалели о повторах, зигзагах, отвлечениях, второстепенности затрагиваемых вопросов. Могло ли обсуждение идти более плодотворно? Безусловно. Что   же этому мешало?
Причин несколько. Прежде всего, в обществе накопилось столько проблем, столько обнажилось кричащих противоречий нашего развития, что некоторым депутатам было просто не до анализа, не до конструктива. Крик народной души несся с трибуны.
Это для первого Съезда простительно и, наверное, неизбежно. Но есть и более серьезная причина — недемократическое мышление.
Чтобы залатать многочисленные дыры в хозяйстве страны, нужны ресурсы. Необходимы сотни миллиардов рублей, чтобы выправить последствия экологических катастроф. Такие же суммы потребны сельскому хозяйству — иначе не накормить народ. Десятки миллиардов в год нужны, дабы повысить пенсии и пособия старикам, инвалидам, многодетным семьям, молодым матерям. Столько же требуется для образования и науки — иначе останемся без будущего. Итак, куда ни кинь, необходимы миллиарды и миллиарды. Да где же их взять на всех?
Антидемократическое мышление этим вопросом не утруждается. В его арсенале освященные веками подходы. Первый — «бить челом», смиренно просить «изыскать необходимые средства», как бы забывая о гигантском дефиците госбюджета, о нулевом росте экономики. Второй — забрать у «богатых» и поделить между «бедными». Но оказалось, что богатых у нас нет, все бедны, даже космос и оборонка, их средств на страждущих заведомо не хватит. Третий — поменьше разговаривать, побольше работать.
Работать, ясно, надо, и не так, как привыкли, а культурно и весело. Но все же гораздо важнее не просто работать, а зарабатывать — и на сегодняшний день, и на завтрашний. А вот где и как заработать — об этом говорили очень немногие депутаты. Экономическое мышление демонстрировали единицы.
Между тем экономическое мышление — существенная часть мышления демократического. Демократический человек — это во многом человек грамотный экономически, живущий по средствам, отвечающий за себя. Он может показаться скучноватым, суховатым, рационалистичным... Но демократическое мышление предметно, оно обязательно учитывает: ради кого, что, сколько, когда, за счет чего... Демократия — это не просто лозунги, адресованные неизвестно кому призывы, не постановления, которые некому выполнять. Демократия — это опора на конкретные идеи.
Дискуссия на Съезде не была регламентированной, ограниченной жесткими рамками процедуры. А демократия — это процедуры. Не стоит видеть в этой формуле попытку забюрократить демократию. Мертвящий бюрократический сверхпорядок сплошь и рядом переходит в свою противоположность — анархию. Демократический остается порядком. Он строг, отточен временем. И состоит он из процедур. Ведь процедурой является и сама дискуссия. И выработка компромиссного решения. И конкретность, предметность, узкая нацеленность полемики. И голосование (не путать с машиной голосования!) с учетом мнения меньшинства. А чем иным, как не процедурой, является обсуждение состава кабинета министров, которым сейчас занялись комиссии и комитеты Верховного Совета?
...Съезд пришелся на перелом перестройки: заканчивается период разговорной активности, наступает период активности деловой. Съезд в равной степени принадлежал им обоим, и все же за две недели ощутимо продвинулся от митинга к парламенту. Мы многое узнали о нашей нарождающейся демократии, сравнили ее с классической. Пока сравнение не в нашу пользу. Но это не повод для самобичевания. Это повод для работы.
1989


ПРИОСТАНОВЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Драма российского правительства совершается на наших глазах — оно раскалывается, самоуничтожается под требовательный хор голосов о необходимости сильной исполнительной власти. Почему же так происходит? Кое-что сегодня понятно.
Как стало известно редакции из хорошо осведомленных, хотя и неофициальных источников, в первые послепутчевые дни зампреды российского правительства вызывали в Белый дом руководителей центральных министерств и ведомств. В конфиденциальных беседах им предлагалось переходить под юрисдикцию России. Казалось, Союз умер и не возродится, и вопрос ставился жестко: либо переход, либо лишение финансирования, высокая арендная плата и прочие экономические меры, которые предельно осложнили бы существование центральных структур на российской почве.
Если в ту августовскую неделю действительно происходила революция, то победители поступали так, как и должны были поступать,— брали власть. Терпеть у себя под боком осколки империи они не собирались. Вполне естественно и то, что руководители «осколков» даже не думали сопротивляться. Возвращаясь в конторы, они собирали людей и предлагали голосовать за смену флага. И люди голосовали «за», что тоже понятно.
С тех пор победители не сделали ни одного практического шага, оставив госаппарат в подвешенном состоянии. И настроения в нем сегодня совсем иные, нежели в конце августа. Служивые опомнились, спросили себя: за что же это мы проголосовали? Не наступили ли на горло собственной песне?..
Возьмем Госстандарт. Объективно, независимо от личных убеждений специалистов этого ведомства, их интересам отвечала «программа» путчистов, а «меморандум Явлинского» — не отвечает. Неудивительно, что в Госстандарте, по информации из его недр, не более 10 процентов состава поддерживают сегодня переход под российский флаг, тогда как в августе все проголосовали «за». Лишь семеро воздержались.
Маховик стандартизации, привязанный к мертвой экономике, месяц с лишним крутится вхолостую, как и маховики других центральных ведомств. Они играют сегодня единственную роль: изображают государство. Ведь само по себе оно абстракция, оно материализуется в аппарате, существует постольку и до тех пор, пока существует аппарат. Вне зависимости от личной позиции и реформаторских планов М. Горбачева он, оставаясь Президентом СССР, объективно заинтересован в сохранении даже такого аппарата. Как главе квазикабинета, необходимы эти структуры и И. Силаеву. Разговоры о его измене кажутся мне несерьезными. Это тот случай, когда поведение задается должностными функциями. К тому же привычными. На самом высоком своем посту Иван Степанович делает то, что делал всегда и на всех: руководит заводоуправлением. Разве его вина, что наша экономика устроена именно так?
Еще два месяца, и аппарат полностью придет в себя, реакция отбросит нас назад, далеко за августовскую черту. Вывод: реакционные структуры нужно срочно разрушать. Качественно изменять, переводя под юрисдикцию России. Но как? Отваги и жажды свободы тут недостаточно. Требуется иное — соответствие. Способность оказаться в нужном месте в нужное время, чтобы сделать то единственное, что нужно.
Драма российских властей — драма несоответствия задачам, которые нужно и можно было решить после путча. Победители не сумели воспользоваться плодами победы. Ни одна из целей революции, по сути, не достигнута. Сломан партаппарат? Однако в химически чистом виде он никогда и не существовал. Он всегда был в связке с государственным, хозяйственным аппаратом — вот на чем держится тоталитаризм. Сотрудник союзного министерства, писавший заявление о выходе из партии, тем самым писал заявление на увольнение. Партячеек в союзных министерствах сегодня нет, но пока жива административно-хозяйственная номенклатура, жива и партийная. И дело партии живет и побеждает.
Обкомы, горкомы, райкомы исчезли с лица земли за какую-то неделю. И что? Хуже не стало. Не больше недели уйдет и на демонтаж экономического аппарата бывшего Союза. Если старые хозяйственные связи оборвались, зачем структуры, занятые исключительно их отслеживанием? Право, лучше рубить, хвост сразу, чем по кускам. А его, истязая людей, делая их врагами, рубят по кускам уже шесть лет.
Слом аппарата тоталитаризма был бы продолжением революции. Пока что она приостановлена. Надолго ли? Видимо, до тех пор, пока за дело не возьмутся новые люди. Соответствующие моменту. Которые сделают именно то, что нужно сделать сегодня, потому что завтра будет поздно. Месяц бездействия, публичные выяснения отношений доказали, что даже лучшим представителям системы это не под силу, а их ведь в нынешнем российском правительстве минимум половина. Эти люди должны уйти. Но тех, кто должен прийти им на смену, что-то не видно. И это не прибавляет оптимизма.
1991


ФИЛОСОФИЯ КАНАЛИЗАЦИОННОГО КОЛЛЕКТОРА

Все лето жители подмосковных Химок просидели без горячей воды. Оборонные предприятия, владеющие тремя четвертями жилого фонда города, задолжали энергетикам около миллиарда рублей. Вот те и перекрыли краны. Народ крыл начальство, не делая разбора меж заводским и городским. Глава администрации, по-русски мэр, Юрий Кораблин, в отсутствии воды формально не виновный, сожалел, что «оборонка» не объявила суверенитета, не научилась жить без помощи бюджета. Еще в 1989-м, как только начала «сыпаться». Я представил себе делящиеся на четыре части Химки.

Ведь что такое этот город? НПО имени Лавочкина - космические аппараты («Луноход», «Марсы», «Астроны» и прочие). НПО «Энергомаш», фирма академика Глушко, - ракетные двигатели. Машиностроительное конструкторское бюро «Факел», фирма академика Грушина, - зенитные ракеты. Все - суперкласс. Все - выше мирового уровня. На всем этом и стояла сверхдержава, называвшаяся СССР.
Химки на три четверти созданы «Энергомашем», «Лавочкиным» и «Факелом». Правильнее сказать, бывшим Минобщемашем и Минавиапромом. «Энергомашу», например, принадлежит 700 тысяч квадратных метров жилья. Лишь 7 процентов построено на деньги предприятия, остальное (!) - на бюджетные, полученные по министерским каналам. НПО им. Лавочкина возвело в Химках 500 тысяч квадратных метров соцкультбыта, «Факел» соорудил 150 тысяч квадратных метров. Привозили замминистра, иногда даже министра, показывали бараки неподалеку от проходной. «Несолидно, - морщился гость. - Поможем...» Помогали. Было из чего. Минобщемаш и Минавиапром, понятно, не бедствовали, но и с другими делились. Фактически пугающий военный бюджет Союза постоянно перераспределялся под давлением повседневных мирных потребностей. 80 процентов квартир в домах НПО им. Лавочкина занимают «посторонние». 7 из 10 детей в заводских садах - «чужие».
Предприятие первично, город вторичен. До поры город существует как вспомогательный цех завода. Но в какой-то момент обнаруживается, что город уже живет по своим законам, и его уже не закроешь и не перепрофилируешь. Этот момент наступает, когда предприятие слабеет и уже не может, как прежде, держать на себе квадратные метры, дороги и ясли.
В Химках он наступил в 1989-м с началом конверсионных конвульсий. И тут выяснилось, что город построен все-таки как вспомогательный цех и больше не может быть заложником ВПК, будущее которого неопределенно. Так говорит мэр Кораблин. И здесь он прав. Будущее химкинской оборонной элиты действительно туманно. Затраты «Энергомаша» на содержание социально-бытовой инфраструктуры в прошлом году составили 274 миллиона рублей, и только 24 миллиона выделены из бюджета по конверсии. В этом году потребуется 818 миллионов рублей (причем в ценах января), а сколько поступит из бюджета, неизвестно. «Факелу», почти целиком зависящему от госзаказа, переведено лишь 20 процентов положенных средств, конверсионных кредитов - ни копейки.
Мэр Юрий Кораблин кругом прав, и поэтому обходится с оборонщиками круто. Он не испытывает никакого пиетета перед химкинской элитой ВПК. Кораблин никогда не работал ни на одном из означенных предприятий (прежде и партийная, и советская власть вербовались оттуда). Прежнюю власть спрашивали сначала за производственные планы «монстров», потом уж за благополучие города. Кораблина раз десять тягали «на ковер» за приватизацию, но не за отставание с ракетами. Поэтому успехами предприятий он не интересуется, на них не бывает, в их тяжкие проблемы не вникает, зато их долги городу - недостроенную школу, незамещенный тротуар - помнит назубок. Могущественных некогда «отцов города», непременных членов исполкома и бюро горкома ныне власти не приглашают. Они прорываются к власти сами, предлагают оценки и мнения. «Философия развития города утеряна, - говорит, например, генеральный директор НПО им. Лавочкина Анатолий Баклунов. - Давайте соберемся, обсудим, наметим. Как раньше».
Но мэр Кораблин «как раньше» не хочет. Абстрактную директорскую философию он не приемлет. Насущнее сегодня практическая «философия канализационного коллектора». «Лавочкин» должен был построить его еще в 1986 году, но не построил и по сей день, из-за чего два микрорайона живут под постоянной угрозой эвакуации.
По сути, Кораблин отвергает не «философию» директоров, а их стремление к объединению между собой и с властью. Сознательно или, скорее, бессознательно мэр добивает старую систему, державшуюся на неформальных связях. Систему уникальную, специфическую - ведь люди, заводы и города неповторимы. Ее, по убеждению Кораблина, должна сменить юридическая - полностью формализованная, регулирующая отношения между территорией и объектом договором, и только им одним. Универсальная - когда различия между людьми, заводами и городами не имеют никакого значения. Система, пронизанная юридическим духом, базирующаяся на «философии канализационного коллектора».
Я говорю это совсем не в уничижительном смысле. Напротив. Здравый смысл, прагматизм, то есть нечто прямо противоположное маниловским мостам над деревенскими прудами, - что это, как не «философия коллектора»? Мэр и должен быть прагматиком. Но Кораблин, полагают в городе, политик, в том и горе. Дело не в хозяйственной неопытности мэра и его команды, это как раз наживное. И не в его личных качествах. И даже не в его убеждениях. Дело в том, что он политик по принадлежности. Генеральный директор НПО им. Лавочкина Анатолий Баклунов, его заместитель Олег Погорелов и главный инженер Николай Лаптев, генеральный конструктор «Факела» Владимир Светлов и его заместитель Владимир Котов, заместитель генерального директора НПО «Энергомаш» Артур Бойцов - все оборонщики, с которыми я встречался в Химках, были людьми системы, жизнеспособность которой, хороша она или плоха, поддерживается созиданием. Мэр Юрий Кораблин - человек смуты, а смута, пусть очистительная, выносит на поверхность не созидателей, а разрушителей, не хозяйственников-экономистов, а политиков-революционеров.
Поэтому бойтесь политиков смуты, строящих бодрые планы. Мэр Кораблин обещает проложить за год столько дорог, сколько хваленая «оборонка» не сумела за пять. По мнению мэра, люди выиграют, если заводские поликлиники перейдут в ведение города: «бюджетное здравоохранение лучше». И уж, безусловно, обрадуются они, когда ведомственное жилье станет муниципальным.
Насчет дорог не знаю. А вот уверенность насчет медицины и жилья разделить не могу. Кораблину полезно посидеть на приеме по личным вопросам у кого-нибудь из директоров... скажем, у Анатолия Баклунова. Бюджетная, то есть бесплатная медицина, говорите? Этот человек умирает без процедуры промывания почек стоимостью 2,5 миллиона рублей. Этот умрет без операции ценой в 300 тысяч. Они плачут в директорском кабинете... Бесплатное обеспечение жильем, говорите? Эта мать-одиночка пропадает в сыром барачном углу. Квадратный метр жилья стоит 250 тысяч рублей. Она плачет в директорском кабинете... Социальная защита, социальные гарантии сегодня на плечах предприятия. Готов ли взвалить их на себя город?..
И все-таки, повторим, мэр Кораблин прав: старая неправовая система через нынешнюю смуту должна трансформироваться в новую - формальную, юридическую, правовую. И осуществлять трансформацию придется совместно власти и директорам на базе «философии канализационного коллектора».
Один из путей очевиден. То, что с мэра не спрашивают за план, замечательно, то, что ему безразличны успехи заводов - странно: чем богаче заводы, тем больше налогов платят они в городскую казну, чем лучше работают предприятия, тем больше благ дает их работникам богатеющий город. Казалось бы, естественный порядок вещей,.,  которого нет. Сейчас налоги изымает область, возвращая Химкам «ровно столько, чтобы не умереть», как говорит Кораблин. Поэтому ему действительно все равно, процветает или загибается «Факел». Поэтому споры о том, кто кому служит - власть предприятиям или предприятия власти, бессмысленны. Их не связывает самый прочный интерес - материальный. Он появится после приведения к здравому смыслу системы налогов.
Достаточно ясен и второй путь. Это упорядочение отношений собственности. Мэра напрасно тягают за слабые темпы приватизации. Что приватизировать в Химках, если три четверти города - собственность ВПК, приватизации не подлежащая? Здесь тоже юридическое болото. Его не перепрыгнешь. Его можно только осторожно, шаг за шагом перейти.
Дело это скучное, будничное. Но таков уж «юридический дух». Не только директорам, но и мэру остается считаться с тем, что дух этот скареден, зануден, холоден. Революционной романтики в нем ни на грош.
1993

ГАЗЕТЫ   ОПЯТЬ  ГИБНУТ.  ИХ  СНОВА  ПРИДЕТСЯ СПАСАТЬ

Трудно представить жизнь без газет. Но можно. Уткнувшийся  в свежие страницы вагон метро, отблески журналистских страстей  на лицах граждан – это, увы, в прошлом. Сегодня прессу читают немногие. Завтра, не исключено, и эти немногие исчезнут. Россия готова внести особый вклад в мировую информационную революцию: в России  отмирают газеты.
Их подписная цена на второе полугодие вырастет по сравнению с подписной ценой на первое в 8-10 раз. Таков прогноз главного инженера «Пресса» Михаила Трошина. Прогноз основывается на учете темпов инфляции – 10 процентов в неделю и новых почтовых тарифах. Только что в издательстве «Пресса» ( как и в издательства «Известия», «Красная звезда» и другие)сообщили, что в соответствии с распоряжением правительства  от 30 декабря 1992 года №2442-р цены на перевозку почты железнодорожным транспортом удваиваются. Увеличиваются тарифы на авиаперевозки.
Более того. Заместитель директора ЦРПА «Роспечать» по экономике Евгений Курамшин  сообщил, что тариф на перевозку  почты в январе только что в полтора раза увеличен. Практически задним числом. Поэтому «мягкий» прогноз о росте подписной цены примерно в пять раз, составленный в ЦРПА для внутреннего пользования, опрокидывается. Десятикратное повышение вполне реально.
К чему оно приведет, предельно ясно: к резкому падению подписки и к обвальному сокращению тиража газет. К их умиранию, по словам Михаила Трошииа. И к умиранию издательств. Они погибнут на день позже, чем газеты. Ведь, скажем, такое издательство, как «Пресса», ориентированное на многотиражную газетно-журнальную продукцию, не удержится на плаву, печатая книги.
На сколько месяцев хватит денег, собранных редакциями при подписке на первое полугодие? На два. Или на три. Но то, что не на шесть,— точно. Здесь Трошин и Курамшин единодушны. Значит, не избежать переподписки в марте или в апреле. Или даже в феврале. А потом и в мае. Придется ходить на почту ежемесячно: доплачивать, переоформлять квитанции. Это может отпугнуть даже тех подписчиков, для которых цена не так уж существенна.
За что же  платит подписчик? За   бумагу, производство,       перевозки. Иными словами, оплачивает редакционные, издательские и транспортные расходы (последние ложатся либо на сами   издательства,   либо   на ЦРПА «Роспечать»). В нынешних   условиях   подписчик оплачивает в основном бензин, который дорог, а будет еще дороже. Плюс информационное   обеспечение   процесса подписки, осуществляемое  ЦРПА. Эти издержки дают так называемую каталожную цену. К ней добавляется доставочная  цена — оброк,   накладываемый   на подписчика отделением связи. Он также большей частью «бензиновый», ибо связан все с той же перевозкой. Ни издательства, ни ЦРПА не доводят тираж до почтовых ящиков — лишь до накопителей.   Дальше   газеты едут на машинах почты, летят   на самолетах местных авиалиний. Поэтому-то доставочная цена в Москве меньше, чем на Камчатке или Сахалине,   где   почты,   кроме авиа, по существу нет.
Причем ни в Москве, ни на Камчатке нет и твердых гарантий, что газеты подписчику будут доставлены вовремя. Почта переживает не лучшие дни. Особенно светлых она никогда не знала, но как раз сейчас к застарелым проблемам (допотопная материальная база, техническая отсталость, случайные малоквалифицированные кадры) добавились новые, связанные с реорганизацией внутри ведомства. Минсвязи делится.
Постановлением правительства от 22 декабря 1992 года № 1003 почтовые отделения выделяются из состава государственных предприятий связи и информатики. Они остаются в федеральной собственности, тогда как электросвязь (телеграф, телефон) акционируется. Идет раздел имущества, определяется порядок взаиморасчетов — сколько, например, благополучная телефонная связь должна отстегивать неблагополучной почтовой, если телефон находится в помещении почты?
На это требуется время, однако уже с начала этого года результаты финансово-хозяйственной деятельности почтовых отделений учитываются отдельно. Какими они окажутся, если общие убытки почты в прошлом году в ценах IV квартала составили 13,1 миллиарда рублей? Традиционно они покрывались из прибыли, полученной в системе электросвязи. Но на селекторном совещании в Минсвязи 30 декабря было заявлено: расчеты показывают, что в первом квартале даже всей прибыли электросвязи не хватит для компенсации убытков от доставки почты, если соблюдать все нормативные сроки. Значит, либо соблюдать их не будут, либо введут дополнительные поборы. А скорее всего, введут, но соблюдать не будут.
Так будет ликвидировав последний — самый верный, самый стойкий подписчик. Жаль, но... и Бог бы с ним. Ведь газета жива не только подпиской. Есть еще и розница.
А есть ли? Фактически, как уверены и Трошин, и Курамшин, она развалена. Минсвязи поспешило избавиться от киосков «Союзпечати», передав их в ведение муниципальных органов, а те быстро сбыли большую часть кооператорам и частным лицам. Теперь в киосках продают импортные ликеры. Прессой торгуют немногие. Газету можно купить в метро, в подземном переходе, на вокзале — у «распространителей». И то — в Москве, Петербурге, крупных городах. В провинции, в глубинке она просто исчезла.
Было много разговоров о создании       альтернативной сети распространения, поскольку ЦРПА «Роспечать» оценивает свои услуги слишком дорого. В результате имеем примитивный дикий рынок, а не альтернативную сеть. ЦРПА задирает цены, и потому редакции привечают «коробейников». Но ЦРПА — это все-таки что-то надежное. «Альтернативщики» же могут мгновенно исчезнуть; разгонит власть, задавят поборами рэкетиры, наконец, лопнет бизнес ввиду непомерной дороговизны товара.
Розница гибнет, гибнет подписка. То есть гибнет газета. Не только как источник информации — как явление культуры, как неотъемлемый атрибут современного мира, как предмет повседневного обихода. Точнее, опять гибнет. Потому что газеты в последние годы не раз приближались к банкротству. И каждый раз их спасали. Думаю, спасут и сейчас. Кого-то Верховный Совет. Кого-то правительство. Кого-то местная власть.
Будь газета культурной ценностью в ряду других таких ценностей, она была бы обречена. Однако газета — ценность особая. Это зеркало. А всякая власть нуждается в зеркале. Власть может обвинять прессу во всех смертных грехах, но жить без нее не может. Зеркало необходимо глупой власти, чтобы спрашивать: «Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?» и слышать благоприятный ответ: ты, парламент, ты, правительство, всех милее, и румяней, и белее! Умной власти — чтобы рассматривать по утрам свое не очень привлекательное лицо и делать выводы.
И второе. К великому сожалению, гибель музея не замечается. Гибель газет выбросит Россию из сообщества цивилизованных стран. Государство без газет не может считаться демократическим. А всякая власть крайне озабочена демократичностью своего имиджа. Поэтому даже насквозь тоталитарные режимы поддерживают прессу.
…Вот почему я думаю, что Россия все-таки не обогатит на свой, особый лад мировой информационный процесс. Газеты у нас не погибнут. Они получат дотации. Но наметившийся уже перекос в их развитии, безусловно, усилится. Ужесточение финансовой зависимости от издателя, вне всякого сомнения, затормозит становление «четвертой власти» как самостоятельной силы, имеющей собственную точку зрения на происходящие события.
1993

ПАДШИЕ  АНГЕЛЫ

Вера в чудо - точная примета переходных эпох. Но все-таки не всеобщая вера. И в переходные эпохи немало стойких рационалистов и убежденных прагматиков, признающих лишь то, что овеществлено, материально в прямом смысле слова. А самые отъявленные рационалисты, прагматики, материалисты - это, разумеется, бизнесмены с их убеждением, что наиглавнейшей субстанцией во Вселенной являются деньги.

Таков народный глас. Но всегда ли глас народа - глас Божий? Не всегда. Вот что рассказал мне ведущий телепередачи "Третий глаз" Иван Кононов:
-    В скором времени будет у меня в передаче один герой. Ему 25 лет. Он открыл фирму под названием "Падший ангел". Фирма берет в залог... или на хранение... или во временное пользование, точно и не скажешь, души. Я сказал этому парню, что он пытается заместить на земле Мефистофеля, беса. Он в ответ изложил мне свою философию. Он считает, что в основе всякой духовности лежит страх. Им питается вера. Им объясняется добродетельное поведение - страхом сгореть в геенне огненной.
И что же вы думаете? У него очень много богатых клиентов. Причем ими движут совершенно разные мотивы. Для одних душа - то же, что совесть в понимании Гекльберри Финна: очень большая шляпа, в которой никуда не войти. Душевные муки не дают спокойно делать деньги, поэтому от души лучше освободиться. Другие, уставшие от этой жизни, выжегшие собственную душу cyгyбo материальными устремлениями, мечтают приобрести другую - девственную, нежную, поэтическую.
Появляется совершенно фантастический рынок с неплохими перспективами - рынок душ. Можно относиться к этому как угодно, но факт есть факт. Он свидетельствует по крайней мере о двух вещах. Часть наших бизнесменов верят, что можно купить за деньги здоровье, счастье, талант, судьбу. Что это, как не вера в чудо? С другой стороны, они думают не только о деньгах, но и о душе. Хотя бы признают ее наличие.
К мнению Кононова стоит прислушаться. Передача "Третий глаз" вызывает стойкий интерес бизнесменов. А ведь это, по определению самого ведущего, "портретная галерея людей, которые прикоснулись к неведомому", причастных к древним эзотерическим знаниям, к оккультизму, магии, биоэнерготерапии, разнообразным способам целительства. Меньше всего гости Кононова говорят о деньгах, а если и говорят, то лишь по необходимости. Больше всего - о духовности. Передача стремится, формулирует Кононов, "через все возможные каналы достучаться до души человеческой". Именно достучаться. Взлом сенсациями исключен. "Третий глаз" – передача, как ни странно, будничная,  словно "Сельский час". Обыденного облика люди обыденными словами повествуют о реальности столь же реальной, как реальность посевной или уборочной, инфляции и заказных убийств, реальности, в которой и евангельское воскрешение из мертвых - не чудо, а вполне обыкновенная вещь.
Рано или поздно к этой - второй, параллельной - реальности прикасается каждый из живущих. Деловые люди не исключение. Да и бизнес, вторгающийся в тонкие сферы, тоже не исключение. На Западе прагматики-бизнесмены охотно пользуются услугами гадалок, прорицателей, астрологов. Прагматизм само собой, но любой прагматик, пусть и молча, признает, что для бизнеса - занятия рискового, фартового - важно предопределение судьбы и покровительство звезд, что интуиция вернее калькуляции. Проскопический сервис развит на Западе не хуже любого другого. У нас он пока экзотика, но втихомолку, не афишируя сотрудничества, бизнесмены ясновидцев используют.
-    Многие герои "Третьего глаза", - говорит Иван Кононов, - выполняют деликатные поручения многих серьезных компаний. И действительно - просчитывают, предсказывают, принося ощутимую пользу. Ими очень довольны.
А взять московский центр йоги с названием "Эзотерическая школа: "Водолей в Водолее”, где есть специальная группа для бизнесменов, желающих постигнуть начала астрологии, хиромантии, ясновидения, развить энергетику и интуицию. Ее посещают не только наивные новички, но и солидные воротилы, тоже не слишком сей факт афишируя.
Впрочем, таятся не все. Иные действуют открыто. Например, руководители фирмы "Кратос", которые, по словам Кононова, открывали дело в согласии с советами астрологов, предельно серьезно относятся к тематике "Третьего глаза" и трепетно - ко всем предложениям творческой группы, считая, что союз эзотерики и бизнеса записан на небесах.
Наверное, союз целительства и предпринимательства тоже записан на небесах, но и здесь коммерческие структуры в основном потребляют медицинские услуги тайно. Иван Кононов отмечает большой интерес бизнесменов к бывающим на «Третьем глазе» целителям, но интерес исключительно частный. Это, по мнению Кононова, объясняется повышенной мнительностью бизнесменов среднего и старшего возраста и их подчеркнутым вниманием к своему здоровью. Ну а представители молодой активной поросли полагают, что все это не про них. "Хотя считать так можно лишь по простоте душевной", - комментирует Кононов.
Один из его гостей заметил недавно, что бизнесмены напрасно тратят деньги, снимая у колдунов и экстрасенсов "сглазы" и "наговоры": ни того, ни другого у богатых не бывает. Как это понять? А так, что все свои болезни и напасти богатые зарабатывают сами. Они платят за свои грехи, и только за свои собственные. И этих грехов обычно вполне достаточно для поражающих их болезней и напастей, достаточно и без насланной завистниками "порчи".
Главный грех, несмотря на обилие разноречивых примеров, все-таки удручающий махровый материализм, говорит Иван Кононов. Ибо, даже жертвуя на храм, ожидают выгоды. Вот стоит в Подмосковье церквушка среди нововозведенных трехэтажных дворцов -    мала, не белена, бедна, стоит, мозолит глаз, бередит совесть. Ну, так не жалко отстегнуть немного, чтобы хотя бы побелили, чтобы поменьше стала "шляпа Гекльберри Финна", в которой никуда не войдешь.
Кто знает, может, союз эзотерики и бизнеса, бизнеса и целительства действительно предопределен свыше. И если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. В последнее время гости "Третьего глаза" часто говорят о неприкаянных богатых и печалятся об их пустеющих душах. В том повороте, что можно понастроить каких угодно замков и не только не приблизиться к счастью, но даже не получать банального удовольствия от жизни. В смысле Достоевского, вложившего в уста одного из героев неразрешимый для всякого российского прагматика вопрос: ну, буду я на бархате сидеть, а дальше что? Наконец, в евангельском смысле: что пользы человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или: какой выкуп даст человек за душу свою?.. Так вот, утверждают гости "Глаза", ни опасности "повредить душе", ни вопроса "что дальше?" для идущего духовным путем не существует. Только этот путь в отличие от всех остальных не ведет в тупик, только он бесконечен.
И правда, было бы чудесно, если б бизнесмены, оставаясь бизнесменами, поголовно встали на духовный путь. Зарабатывая деньги, они сначала отдавали бы бедным евангельскую десятину, а со временем доросли бы и до гармонической жертвы. Они строили бы не собственные поместья, а больницы и храмы. Да, это было бы чудесно... только кто и как откроет богатым смысл жизни, наставит их на путь истинный? По мне, пусть ищут его сами. Тут можно подсказать, показать сияющие дали (что и делает "Третий глаз"). А вот загнать на верную дорогу силой нельзя. Насильно осчастливить еще никого не удавалось. Не только богатых, но и бедных.
1994


УЙДЕТ ЛИ РОССИЯ ИЗ КЛУБА КОСМИЧЕСКИХ ДЕРЖАВ?

НПО им. С.А.Лавочкина образовано в 1974 года на базе опытно-конструкторского бюро и машиностроительного завода им.Лавочкина. Ведет историю с 1937 года — с организации завода N301, выпускавшего самолеты конструкции А.Яковлева и С. Лавочкина. Включает опытно-конструкторское бюро, опытный завод и научно-испытательный центр им. Г.Н. Бабакина, расположенные в  городе Химки Московской области, и филиал в Калуге. Государственное предприятие. С июля 1994 года находится в ведении Российского космического агентства. Численность работников — 9,5 тысячи человек.
Основная производственная деятельность — разработка и создание космической техники. Это — автоматические станции для исследования планет и их спутников (Луны, Марса, Венеры, Фобоса), спутники для изучения радиации на трассе Земля-Луна, спутники связи, другие космические системы и аппараты. Ведутся разработки в интересах Министерства обороны. Выпускаются товары народного потребления.
Объединение располагает новыми технологиями в области сварки тонкостенных герметичных конструкций, формообразования; новыми видами трубопроводной арматуры, терморегулирующих покрытий; новыми материалами.
Является головным исполнителем государственных научно-космических программ "Марс-96", "Марс — АСТЕР", "Спектр", "Прогноз-2М".
Наш собеседник -  генеральный директор НПО им. Лавочкина Анатолий БАКЛУНОВ, участник недавнего аэрокосмиического салона в Ле Бурже.

— На этом салоне Россия в лице Российского космического агентства и отдельных предприятий была представлена более богато и осмысленно, чем в прошлые годы,— говорит он. — Демонстрировались двигатели космических аппаратов, спутники связи, исследовательские спутники и многое другое.
НПО им.Лавочкина выставило модели своих аппаратов. Во-первых, связного спутника "Купон", входящего в систему "Банкир", предназначенную для обеспечения банковской связи в России. Ни один из работающих или проектируемых сегодня спутников не обладает подобной технологией связи — перенацеливанием электронного луча из одного места деловой активности в другое, что важно для страны, расположенной в 9 часовых поясах. Вообще, благодаря этому "Купон" позволяет оперативно собирать и передавать любую информацию. Поэтому им очень заинтересовалось информационное агентство Рейтер, для которого оперативность — вопрос престижа.
Во-вторых, мы представили макет разгонного блока "Фрегат", существенно повышающего возможности российских ракет-носителей, запускаемых с российских полигонов, а это уже вопрос национальной безопасности.
В-третьих, два варианта планетоходов. Первый — "марсоход" с манипуляторами американской фирмы "Макдональд-Дуглас", созданный в рамках международной программы "Марс-96". Специалисты этой фирмы работали на нашем стенде, демонстрируя возможности своей стереотелеаппаратуры, о которых можно было судить по записям, сделанным на экспериментальном полигоне в Калифорнии. И второй планетоход — исключительно наш, на наши деньги созданный, с расширенными возможностями, с улучшенной компоновкой, значительно облегченный по сравнению с предыдущими моделями. Его можно выводить в космос носителем "Союз", который поменьше, полегче и подешевле "Протона". Мы в Ле Бурже устроили "лунодром" и "марсодром" и каждый час включали планетоходы. Собиралась многочисленная публика.
В-четвертых, показали макеты аппаратов по обеспечению научных программ, которые уже выполняются или вскоре начнут выполняться. Например, пенитраторы — средства исследования Марса. Или малые космические станции, впервые разработанные у нас и признанные перспективными. Или, скажем, мини-планетоходы.
— Какова, на ваш взгляд, главная особенность космической части нынешнего салона?
— Пожалуй, экспозиция превращается из натурно-технологической в рекламно-представительскую. Фирмы, как правило, не привозят ни макетов, ни оборудования. Они ограничиваются показом общей системной информации. Ноу-хау стали секретить еще строже. Подробности — только конфиденциально. Фирмы прилично знают друг друга. Каждая считает необходимым иметь какие-то опережающие заделы.
— То есть коммерческая сторона преобладает над научной?
— Да, это заметно. Особенно в области авиации и авиационных вооружений. Но и в области космоса тоже. Хотя у стендов и ведутся научные дискуссии, коммерческий дух крепнет. Однако коммерческие результаты не афишируются.
— Вы тоже не станете этого делать?
— Могу лишь сказать: в Ле Бурже мы должны были подтвердить продолжение работ по совместным проектам.
— В ваших словах слышится "но". Вы разочарованы участием в салоне?
— Скорее, не совсем удовлетворен. Мы встречались с американцами, с французами — всех очень пугает положение в России. Первый вопрос: а ваше предприятие еще живо? А можно приехать посмотреть, как вы работаете? К нам очень настороженно относятся. Партнеры стараются максимально себя обезопасить. Интерес к сотрудничеству с нами существенно сдерживается.
— Только ли известными политическими и экономическими причинами? Или уже наметилось отставание в науке и технике?
— Салон показал, что в планетных исследованиях Россия как космическая держава остается законодательницей методов и направлений. Наша наука и промышленность имеют здесь сильные позиции. Взять хотя бы астрофизические исследования. Базирующаяся на нашей идеологии программа по созданию серии астрофизических спутников "Спектр" находит поддержку во всем мире. Каждый из "Спектров" разрабатывается с очень широкой международной кооперацией. Зарубежные фирмы вкладывают в работы сотни миллионов долларов. В отличие от нас. Если мы не осуществим эти проекты в ближайшие 2-3 года, их перехватят. А они обещают стать общемировым достоянием.
— Развитие космической промышленности, расширение космического клуба— это общемировая тенденция?
— Да, и устойчивая. Закончившийся салон ее подтвердил. Каждый год одна-две страны стремятся войти в клуб космических держав. Членство в нем резко поднимает престиж страны, ее вес на международной арене. Причем престиж не создается усилиями отдельных фирм или предприятий, это забота государства.
У нас же все наоборот. Утверждена космическая программа России, намечены бюджетные ассигнования. Но их на предприятиях не видят, как и конверсионных бюджетных денег. Ничего не движется. Россия сворачивает свое присутствие в космическом клубе. Правительство смотрит на это равнодушно, словно ему безразличен престиж страны. На него работают предприятия.
Вот мы привозим в Ле Бурже топливный бак из титана. Делали его вместе с французами, потом они отказались от контракта, а мы все-таки довели дело до конца. Формуем бак разом из листа титана в газовой фазе, в состоянии сверхпластичности. Это совершенно уникальная вещь. И французы сняли шляпы. Когда специалисты видят такое, они начинают по-другому относиться к России. Понимают, что мы не только сырьевой придаток.
Нас ведь и в космической области хотят превратить в придаток — в страну, которая способна лишь на то, чтобы предоставлять свои ракеты для запуска чужих спутников...
— А как же "коммерческий космос"? За эти запуски шла нешуточная борьба. И наверно, не зря.
— Спутник стоит в 10-15 раз дешевле, чем наземная инфраструктура, без которой его незачем изготавливать и запускать, даже с чужого космодрома.  Если страна производит спутники, она быстрыми темпами развивает свою науку и промышленность. Я не говорю, что надо отказываться от предоставления наших носителей для коммерческих пусков. Но список космических услуг, в которых нуждается весь мир, значительно интереснее и может быть существенно расширен.
— И мы готовы предоставить такие услуги?
— Нет, пока не готовы. Сначала необходимо вложить деньги в исследования, в опытно-конструкторские работы. Иностранных заказчиков это не интересует, они готовы платить за конкретные услуги. Вложения окупятся. Тут требуются решения на государственном уровне, поддержка правительства. Но нет ни того, ни другого. Нет у государства интереса к космосу.
Возьмите Ле Бурже. В воскресенье там весь Париж. Ни пройти, ни проехать. Множество детей. Американцы, работавшие с нами, устраивали для своих ребятишек праздник: давали поуправлять "марсоходом" через спутник — сам "марсоход" находится на плато в Калифорнии. Они сознательно притягивают ребят к технике. В Америке постоянно подогревается интерес нации к проекту "Марс". А кто слышал о нем в России?
— Раньше власть нуждалась в науке — та служила оборонным и идеологически задачам. Теперь власть полагает, что эти задачи отпали. Поэтому наука власти не нужна.
— Да власть такая не нужна!
- Это уже политика!
— А политика и экономика всегда рядом. Наука не нужна? Тогда не надо говорить, что Россия поднимается. Надо говорить, что она опускается все ниже, что она становится территорией для добычи нефти и заготовки леса. И для свалки отходов со всего мира... Надо говорить, что России космическая активность не нужна. Если государству, правительству это не надо, то так и скажите прямо.
Отдельному предприятию невозможно преодолеть равнодушие общества и государства. Иногда возникает вопрос: а не с ветряными ли мельницами мы боремся? Может быть, надо не сражаться с ними, а объехать? В прошлом году мы решили: уйдем из-под руки государства. И отказались заключать договора по государственным заказам. Так нас городской, областной и арбитражный суды все-таки заставили их заключить. Подписали, а в конце года заказчик взял и мило отказался от оплаты, ссылаясь на то, что у него, видите ли, изменилась ситуация по бюджетному финансированию. И кто за все это ответит?
— И при всем этом — успех в Ле Бурже? Может быть, вы сгущаете краски? Космический комплекс России хоронят который год, а он жив и лидирует.
— Уже наступает физический предел. Приходят в негодность основные фонды — помещения, оборудование, старятся люди. К экономическому пределу практически уже подошли. Мы никогда не начинали год с такими долгами. Предельна насыщенность цены кредитом. Нет оборотных средств, чтобы раскрутить конверсионные проекты. Мы готовы рисковать, риск ныне неизбежен, но нечем даже рискнуть. Нам стартовать не из чего. Мы изначально нищие, понимаете?
На НПО им. Лавочкина завязано 300 организаций-смежников. Закроемся мы — и они закроются. И беспилотного космоса — что ближнего, что дальнего — в России не будет. Великая держава не может жить без науки, без высоких технологий. Они способны давать прибыль. Но для этого необходима жесткая государственная политика. Необходимо отработать экономико-финансовый механизм функционирования высокотехнологичных предприятий в наших своеобразных рыночных условиях. Если не решить эти вопросы в ближайшие 2-3 года, то незачем будет ездить в Ле Бурже.
1995

ДАДУТ ЛИ НАШИМ ФИНАНСИСТАМ
НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ?

Сколько ни перешивай Тришкин кафтан, но хватит только на рукава. Сколько ни согласовывай бюджет будущего года, на всех денег недостанет. Дело идет к тому, что космическая программа России, как и в этом году, будет профинансирована лишь на треть. Треть от потребного получат и участвующие в ее выполнении предприятия. Среди них — НПО им. Лавочкина, расположенное в подмосковных Химках, — головной исполнитель государственных (и к тому же международных) научно-космических программ «Марс-96», «Спектр», «Марс-АСТЕР», «Прогноз». Не больше трети необходимых средств на выпуск военной продукции обещает НПО и Минобороны. Иными словами, государственный заказ 1996 года составит третью часть от того, на который рассчитаны мощности предприятия, и для его выполнения достаточно соответствующей их части. А две трети площадей, оборудования, человеческих рук, в конце концов, умов останутся свободными. Их можно и нужно загрузить вольными заказами.     Проблем с их поиском, говорит главный инженер НПО Николай Лаптев, нет. Несколько раз к лавочкинцам обращались из «Газпрома» по поводу производства газоперекачивающих станций, аппаратуры телеметрического контроля их состояния и состояния газопроводов. Побывал в Химках представитель американской фирмы «Меврик», выпускающей оборудование для пищевой промышленности, соблазнял простой и заманчивой работой — изготавливать мини-заводы по переработке картофеля, причем с условием обеспечить сбыт за границей. Последнее предложение немецких партнеров — развернуть выпуск мини-асфальтовых заводов.
Кто же мешает взяться за заказы богатого «Газпрома», небедных немцев и американцев? Тем более что, по словам Николая Лаптева, частичная переориентация займет всего 2 — 3 месяца. Мешает государство, само обеспечивающее НПО работой (то есть зарплатой) только на треть. Для производства перерабатывающих картошку заводов нужно выделить два корпуса. Чтобы делать газоперекачивающие станции и прочее, тоже требуется место. Казалось бы, его предостаточно, ведь две трети площадей предприятия свободны. Однако свободны они, так сказать, экономически, юридически же — заняты. Следовая полоса на границе взрыхлена, а огород не посадишь. Так и эти цеха заняты под космическую и оборонную тематику, которую с НПО государство не снимает (хотя денег не дает) и отказаться от которой невозможно — в соответствии с указом президента РФ от 6 ноября 1993 года, предприятия, «обладающие монополией на производство отдельных видов продукции», не имеют права этого сделать.
Поэтому Министерство обороны может в начале года заключить с казенным заводом договор на выпуск некоторого количества техники, но не выплатить ему аванс в размере 20 процентов от стоимости работ (что предусмотрено упомянутым указом), в середине года урезать заказ в 2 раза, я за квартал до окончания года в 4 раза срезать оплату, поскольку само не получило вовремя бюджетных ассигнований от Минфина, а впоследствии получило лишь часть обещанного. Такой кошмар приключился с НПО им. Лавочкина в прошлом году. Не исключено, что он повторится и в нынешнем: за полтора месяца до его конца еще неясно, рассчитаются ли заказчики с предприятием.
Кошмар начинается в Минфине: это он не перечисляет положенных средств Минобороны и Российскому космическому агентству. Заказчики ведут себя нечестно по отношению к НПО им. Лавочкина, оно, в свою очередь, надувает смежников. Все на краю банкротства, все в положении обманутых. Российская хозяйственная атмосфера удушлива, это атмосфера всеобщей непорядочности. По мнению Николая Лаптева, ее породили новации, введенные Министерством финансов России. Оно борется с инфляцией, не платя по обязательствам государства. До такого метода финансовой стабилизации не смог додуматься ни один финансист в мире. Нобелевскую премию по экономике наши первопроходцы пока не получили, зато получают проклятья промышленников и крестьян.
— Мы же не ставим вопрос ребром, не требуем всех бюджетных денег сразу, — говорит Николай Лаптев. — Все же понятно: бюджет у нас маленький. Мы ставим вопрос о порядочности во взаимоотношениях между предприятием и государством. Мы подписали с ним договор. Оно дало нам заказ, мы его выполнили. Принимайте работу, платите! Не сумеете оплатить заказ — не заключайте договора. Скажите об этом сегодня, а не в конце будущего года. Мы просим одного: ясности. Разберитесь с нами. Не устраивает руководство — смените. Не нужна наша продукция — дайте возможность приватизироваться или хотя бы распорядиться частью мощностей, мы сами найдем работу.
Что тут добавишь? Разве только то, что сегодня особенно страдают наукоемкие высокотехнологичные предприятия. Правительство словно проводит над ними эксперимент: выживете — молодцы, нет — туда вам и дорога.
1995

СМУТА ПОД ПСЕВДОНИМОМ РЕФОРМ

Так как же называть введенную в действие фискальную программу правительства, уже приведшую к повышению цен, - антикризисной, как предлагает оно само, или стабилизационной, вслед за президентом Ельциным?     Вопрос отнюдь не праздный.   Спор не о терминах, о существе дела.
Стабилизация  -  это упрочение существующего положения, укрепление нынешних тенденций, развитие имеющихся отношений. Она оправдана тогда, когда экономическое, социальное положение пристойно,  общественные тенденции благоприятны, имеющиеся отношения устраивают большинство населения. Напротив, кризис - это когда положение отвратительно и надо его улучшить, тенденции отвратительны - их надо переломить, а отношения никого не устраивают и требуют перестройки. Поэтому, по логике вещей, стабилизационная программа и антикризисная программа - две разные программы.  Но у нас-то она одна - та самая, что предложена правительством и запущена - частично с благословения Федерального собрания, частично волей президента и правительства. Так как же прикажете ее называть?
Назовем программу, вслед за президентом, стабилизационной.  Что предлагается стабилизировать? Сегодняшнюю ситуацию в России, когда промышленное и сельскохозяйственное производство сократились наполовину, треть населения оказалась за чертой бедности; по меньшей мере 50 процентов экономики контролируют криминальные структуры; работники бюджетной сферы не получают зарплаты, а пенсионеры - пенсии;    наука, образование культура поставлены на грань исчезновения; теряющая боеспособность армия деморализована;  в регионах крепнут центростремительные настроения; практически единственным (и  ненадежным) источников доходов является экспорт сырья, что отбрасывает страну из ряда развитых далеко назад, в разряд "банановых" республик, с типичным для них вопиющим социальным неравенством, чудовищной коррупцией, повальным казнокрадством,  неумолимо растущим внешним долгом, высокой смертностью и низкой продолжительностью жизни.      И это, разумеется, далеко не все «яркие» черты  сегодняшней российской ситуации.  Список можно продолжать, продолжать, продолжать  -  почти до бесконечности. 
Кто же в России может желать стабилизации такого положения? Может быть, бастующие шахтеры? Страдающие от "peльсовой войны" железнодорожники, энергетики? Учителя, врачи, ученые, библиотекари, смотрители музеев? Пенсионеры, студенты? Рабочие промышленных предприятий, крестьяне, безработные? Фермеры, мелкие предприниматели?.. Стабилизации  не желают также ни нувориши, ни воротилы теневого бизнеса, ни так называемые олигархи - им есть что терять, а ситуация чревата социальным взрывом, русским бунтом, "бессмысленным и беспощадным". По этой же причине не стремится  к сохранению нынешнего положения и власть всех ветвей и уровней, и разномастная и разновлиятельная оппозиция.  Оставим открытым вопрос, хочет ли законсервировать страну в таком неприглядном виде наш президент.  Если, упаси Бог, и хочет, сделать это все равно не удастся, поскольку нельзя стабилизировать кризис.  А по оценкам независимых экспертов, например, С. Коэна, в России не просто кризис, а глобальный кризис, абсолютная экономическая катастрофа, самая жестокая и длительная экономическая депрессия XX века.
Итак, букет фискальных придумок правительства надо все-таки называть антикризисной программой. Но от этого, честно говоря, не легче. Потому что стабилизационная программа знаменовала бы очередной этап реформ, а антикризисная свидетельствует об их прекращении. Жестокие  антикризисные меры принимают в первый кошмарный месяц, а не на четырнадцатом году реформ,  так как за 13 лет  успевают модернизировать промышленность, создать рабочие места, ввести разумную налоговую систему, наполнить казну, укрепить национальную валюту, обеспечить надежную защиту слабых,  и пожарные меры становятся не нужными. Если ничего этого не сделано за столь внушительный срок, то реформы провалились либо из просто-напросто не было.
Россия – страна хронических реформ. Мы либо к ним готовимся, либо пытаемся их провести, либо приходим в себя после очередной неудачи. Политолог А.Янов, когда-то советский гражданин, затем профессор Нью-Йоркского университета, насчитал 13 крупных российских реформ, вернее, попыток реформ, ибо все они потерпели поражение. И это справедливо в отношении не только политических и экономических,  но и культурных и даже религиозных реформ. Весь исторический путь России усеян их обломками. Так, может быть, страна принципиально не поддается преобразованиям? Или поддается, но не всяким? Какие же из них  следует считать реформами в истинном смысле слова? Над этими, всегда актуальными для России, вопросами бились лучшие умы нации. Они, что очень важно, не ограничивали  реформы политическими или экономическими переменами. Речь шла о несравненно большем – реформах жизни, реформах бытия. На них акцентировали внимание такие выдающиеся русские философы, как Н.Бердяев и С.Франк. Реформа бытия, в формулировке Франка -  это повышение его уровня, обогащение новыми благами. Реформа жизни полагал философ, оправдана тогда, когда она вводит в мир более идеальный порядок, отменяет вопиющие несправедливости, уничтожает нестерпимый беспорядок, восстанавливает разладившееся общественное равновесие, спасает  от какого-то мучительного бедствия.
Надо ли говорить, что те процессы, которые идут у нас с 1985 года, не спасли страну от бедствий, не привели к восстановлению общественного равновесия, не устранили нестерпимого беспорядка и не ввели идеального порядка? Наоборот. Достаточно вспомнить о забастовках, о приватизации, о финансовых «пирамидах»,  о чеченской войне.   Реформа жизни, реформа бытия не состоялась. Не достигнута также  ни одна из провозглашенных локальных целей.   Реформирована ли, скажем, армия? Нет. Ее добивают не реформы, а их отсутствие. Реформированы ли образование, наука, здравоохранение? Нет. А преобразования в экономике, к нашему жгучему стыду, свелись лишь  переделу собственности,  фактически - к массовому воровству.
Но что происходило в России в эти 13 лет? Как называть  процессы, приведшие к исчезновению прежнего уклада прежней жизни,  прежней  страны?По мнению некоторых современных российских мыслителей, это процессы смутного времени. А сметное время - это переходный период, исторический промежуток между двумя цивилизациями, исчерпанной и нарождающейся, старой  и  сменяющей ее новой.
Россия имеет большой опыт прохождения через смутное время. Смута была на Руси в ранний ордынский период, когда все воевали против всех. Начало возрождения Московского царства отделяет от Куликовской битвы сто смутных лет. Во времена Иоанна Грозного начался новый всеобщий раздрай.  Та смута вывела  на историческую арену  новую дворянскую элиту, а самое главное, смоляне, новгородцы, рязанцы, московиты и жители других земель объединились для изгнания поляков и осознали себя русскими.  Возникло национальное самосознание. Появился инструмент для его выражения - Земский собор,  в 1613 году поставивший на царство Романовых.
Именно в смутные времена в России решались важнейшие общенациональные вопросы, вырабатывалось новое законодательство, в том числе экономическое и  налоговое. Но происходило это только при условии осознания общего несчастья и, увы, ценой общего страдания.
Нетрудно провести аналогии между прошлыми и нынешней смутой. Однако  современная непомерно затянулась. Темп жизни резко возрос, и 13 лет в конце ХХ столетия   равны двум векам  времен Грозного.  Общенациональная беда до сих пор не осознана.  Огромному большинству россиян абсолютно безразлично, какое общество собирается (если вообще собирается) построить власть. У нас уже не обычные для России хронические половинчатые  реформы, у нас какая-то хроническая агония смуты.
1998


ЕСТЬ  ЛИ  СИСТЕМА  В  БЕЗУМИИ?

А что если, приходится слышать вопрос, фактическое возвращение Чубайса в исполнительную власть преследует не только явные разъясненные, — но и некие тайные цели? Вдруг совсем не случайно сошлись у Белого дома протестующие шахтеры и ученые, пролетариат и интеллигенция, которым снова нечего терять, кроме своих цепей? Если так, то за этими и многими другими событиями чувствуется чья-то направляющая рука...

Социально-экономическая ситуация в стране настолько тревожна, что отдельные аналитики убеждены в существовании (ни много, ни мало) заговора против России, или, выражаясь дипломатично, некоторого "сценария развития", планомерно проводимого в жизнь некими силами, целью которых является... Чего именно они добиваются, видно из сопоставления современных событий с событиями семилетней давности — накануне развала СССР и падения Горбачева. Совпадения поистине знаковые, утверждается в выводах одной из аналитических групп.
Заметим, таких групп много, они обслуживают разные политические движения, их представители встречаются на разных конференциях, пугают друг друга апоколиптическими сценариями… Ну, а в чем же совпадения? Пожалуйста: тот же слабый (порою кажется, почти безвластный) центр, то же бессильное правительство, тот же велеречивый законодательный орган, те же регионы (тогда — республики), настырно поговаривающие о самостоятельности, тот же тлеющий и готовый в любой момент вспыхнуть Кавказ, те же шахтеры, требующие смены курса и смены власти, та же оппозиционная митинговщина — вместо глубокого анализа и сколько-нибудь продуманных, конструктивных по программе действий...
И делается вывод: цель, мол, этих сил — развал, расчленение России. К этому и идет подготовка. Она состоит из нескольких этапов. Один из них — крайняя дестабилизация экономики.
Она осуществляется, во-первых, за счет сдерживания  предельно низкого уровня денежной массы под предлогом недопущения инфляции, дальнейшего нарастания неплатежей, остановки большинства предприятий (в первую очередь} высокотехнологичных отраслей). Усиливается налоговое бремя, что объясняется необходимостью пополнения бюджета. Разрушается финансовый рынок, зреет девальвация рубля.
Во-вторых, подготавливается «реформироваие»  (читай:     уничтожение) естественных монополий, таких, прежде всего, как  Газпром, РАО ЕЭС, железные дороги. Эти лакомьте куски трудно проглотить целиком, поэтому их надо кромсать, разрезать и заглатывать по частям. Чем это будет оправдано? Все той же необходимостью пополнения бюджета путем приватизации госсобственности, фактически, вероятно, — ее продажи иностранцами
В-третьих, периодически провоцируются (если не сказать, организовываются) финансовые кризисы. После того как Россия стала частью-мировой экономики, обобрать нас в некотором роде проще. Должностные лица Минфина утверждали, что в майском обвале рынка ГКО виноваты 4 — 5 спекулянтов. Так вот, спекулянты будут появляться точно в нужный момент, чтобы приурочить очередной финансовый кризис к пику социального протеста.
Социальные проблемы нагнетаются параллельно с дестабилизацией экономики. Это тоже один из этапов "сценария". Массе бюджетников зарплаты как не платили, так и не платят. Задерживается выплата пенсий, содержания военнослужащим, стипендий студентам. Повышаются цены  на энергоносители  и, как следствие, на остальную продукцию. Сокращается бесплатное образование, разваливается бесплатное медицинское обслуживание.
Растет безработица. Если раньше уволенные рабочие, инженеры, научные работники перемещались в сферу торговли, становились "челноками" и ларечниками, то сейчас этот резерв исчерпан, сбить остроту проблемы все сложнее.
До последнего времени региональным властям удавалось уклоняться от начала "жилищно-коммунальной реформы", которая на практике выливается в удвоение цен на жилье и коммунальные услуги. Но недавно подписан указ президента, который напрямую связывает реализацию "реформы" с перечислением средств из федерального бюджета. Региональные власти поставлены перед выбором: либо повысить цены на жилье, вызвав массовый протест населения, либо лишиться дотаций из центра, что тоже приведет к опасному недовольству людей.
То, что шахтеры не просто митинговали на площадях, а перекрыли железные дороги, тоже не случайно. Ими, судя по всему, руководили наставники. Эти акции стали дополнительным фактором дестабилизации экономики, который к тому же может быть списан на самих бастующих, а в критическом случае послужить оправданием власти для применения силы.
На забастовки, а то и гораздо более активные, разрушительные формы протеста провоцируется студенчество. Так как бюджет пуст, сокращаются и без того мизерные расходы на образование, уменьшается число дотируемых вузов.
Так в ряды протестующих втягиваются все новые категории населения, так обостряется социальная напряженность. Это тоже, гуляет версия, составная часть "сценария". Шахтеры, уже сыгравшие семь лет назад главную роль в раскачивании режима Горбачева, перешли от экономических к политическим требованиям. К политике обратились обычно пассивные ученые. На август намечен очередной поход анпиловцев на Москву. К сентябрю может резко активизироваться движение Рохлина. Тогда же пройдет второй съезд Народно-патриотического союза России.
Все это происходит на фоне нарастающего паралича центральной власти, вызвать который входит в задачи "сценария". Правительство независимо от его персонального состава не  может предпринять хоть каких-то реальных позитивных шагов по выводу страны, реальной экономики из кризиса — оно сковано жесткими обязательствами перед Международным валютным фондом. На шее России все туже затягивается финансовая долговая удавка. Внутренний и внешний долг страны растут такими темпами, что денег на их обслуживание начнет не хватать уже в ближайшие месяцы.
Однако Чубайс спешит на Запад за новыми кредитами... В этом и состоит видимый смысл его возвращения. А тайный? А тайный (говорят мне собеседники, видящие во всем не хаос, но "систему") в том, чтобы не допустить ослабления контроля МВФ (то есть западного, прежде всего американского капитала) над Россией. Чубайс — та фигура, посредством которой МВФ контролирует страну. Кроме того, в его неожиданном назначении обнаруживается еще один скрытый смысл: подрывается доверие к федеральным органам власти и у широких слоев населения, и у руководителей регионального и местного уровня. Что же это, говорят они, в самом деле за правительство, которое никак не способно обойтись без таких уже обанкротившихся деятелей, как Чубайс или Федоров?
Все это, вместе взятое, — дестабилизация экономики, обострение социальных проблем, рост числа активно протестующих, парализация федеральной власти, а также блокирование силовых структур, усиление контроля над средствами массовой информации и так далее, — является, по
мнению данной группы аналитиков, подготовкой к передаче управления страной в конце августа — начале сентября из одних рук в другие, проще говоря, к установлению диктатуры. Кто будет диктатором, не принципиально, возможно, - какой-нибудь известный в народе генерал.
Реализация этого "сценария развития", как утверждается, ведет к расчленению страны. Пусть читатели решают для себя сами, похоже сие на правду или нет, помня, что аналитиков (и псевдоаналитиков) в России всегда хватало, что среди них немало невостребованных, безработных, ищущих оплачиваемые заказы, что существуют и другие группы, дающие другие прогнозы. Не будем здесь дискутировать с их авторами. Скажу лишь, что непоследовательность, импульсивность решений и действий в "верхах", отсутствие устойчивых перемен к лучшему при постоянных обещаниях оных — все это и есть почва для самых неожиданных версий и предположений.
1998

ИЩИТЕ ДЕНЬГИ ТАМ, ГДЕ ПОТЕРЯЛИ

Анатолий Чубайс считает себя спасителем российской экономики. Это однозначно прочитывалось в его недавнем телеинтервью.  Без огромного кредита МВФ экономике грозила неминуемая гибель, сказал спецпредставитель президента. А кто достал кредит? Он. Чубайс…

Слушая Анатолия Борисовича, можно было подумать,  будто бы сидел он в ссылке, как Меншиков в Березове, и вот примчались к нему царские гонцы, упали в ноги: Отечество в опасности, спасай! Ан нет! Все  те годы, пока экономика разваливалась, пребывал  Чубайс вовсе не в Березове, а в Москве, больше того, в правительстве, отвечая там за экономику, и дошла она до ручки при его активном участии, под его прямым руководстством.
Но об этом всем нам предлагается как бы забыть. Равно  как И об успехах на экономическом поприще   Виктора Степановича Черномырдина, возглавлявшего правительство именно в шесть провальных лет. Теперь экс-премьер вошел в роль публичного политика, подписывает воззвания,  раздает оценки, нацелившись на кресло депутата Думы, а там, даст Бог, и на кресло президента. С такими-то "заслугами" перед страной? Но о них всем нам предлагают как бы забыть „
Говоря честно  (а наш нынешний премьер уважает честный  разговор), власть, как обычно, лукавит с подданными, совсем честно - как всегда, держит  их за дураков. Кому, скажите, адресованы призывы "жить по средствам", регулярно доносящиеся из Белого дома? Это понять невозможно, потому что сегодня в России никто не живет по средствам.
Разве по средствам живут те, ктo не получает денег за сделанную работу? Они бы рады,  да нет средств.  Разве по средствам   живут дельцы теневого бизнеса? Нет, они живут в тысячу раз лучше, чем должны бы жить, к тому же живут  совсем не там, где должны: их место в зонах, а не во дворцах на модных курортax .  Разве живет по средствам само правительство? Нет, потому что ищет деньги не там, где они лежат, а там, где светло. Деньги же, понятно, лежат в темноте, Вернее, в тени.
Утверждая, что единственным источником пополнения казны является трудовой  потребительский карман, правительство, говоря вежливо, лукавит. А выражаясь прямо, обращается к гражданам как к идиотам, которые безропотно проглотят все, что изречет начальство.
Ведь даже глухой слышал сегодня о теневой экономике и поражался ее масштабам. На нее уже приходится - по осторожным оценкам налоговой полиции - не менее 40 процентов общей экономической деятельности в стране, а по другим оценкам, не менее половины. Такую криминальную империю ни в какой тени не спрячешь. Да она и не прячется, она  открыто существует и цветет под носом у правительства, ФСБ, МВД, прокуратуры, налоговой инспекции. Полицейские начальники периодически делают успокоительно-оптимистические заявления. Мол, в ведомстве известно, где крутятся утаенные капиталы, кто конкретно за ними стоит, известно, как "отмываются" деньги. Полиция уверяет, что ей известны пофамильно все воротилы теневого бизнеса. Допустим. Но толку - то ведь никакого. Близок локоток, да не укусишь.
Теневики, даже не считающие нужным хорониться в тени, зовутся так потому, что в принципе не платят налогов с доходов и прибылей.  И с каких! Налогов с таких сумм наверняка хватило бы, чтобы рассчитаться со всеми бюджетниками и исключить забастовки в России до конца века. Вопрос в том, как эти налоги взять. И не только налоги, неплохо бы взять и уворованные капиталы.  Вопрос куда как не прост, но это вопрос   выживания страны.  Кому над ним думать? Тому, кому положено -  правительству, карательным, фискальным органам.
0длако в правительственной программе нет и намека на то, как  подступиться к теневым капиталам.Ничего внятного пока не сказал на сей счет и глава Налоговой службы Борис Федоров. Создать суперведомство доходов, стать вице-премьером  - это, конечно, заманчивей и безопасней, чем тревожить теневиков с их боевыми подразделениями, аналитическими службами и могучими связями.  Криминальный бизнес голыми руками не возьмешь, он защищается и дает сдачи. Там  крутые парни, а не какие-то хлипкие ларечники. Вот на этих "наезжать" – одно удовольствие. Шуму много и совсем не опасно.  И уж совсем просто вытряхивать карманы законопослушных налогоплательщиков, выкручивать из них все до капли.  
Много ли выжмешь из сухой тряпки? Но, судя по всему, ее будут  истязать до тех пор, пока не порвут и выкинут за негодностью. А криминальному бизнесу, судя по всему, ничего не грозит, его не тронут.  Сотни миллиардов долларов, вывезенных им за границу, останутся в неприкосновенности на счетах надежных европейских банков.  Что в сравнении с этой цифрой те неполные полтора десятка миллиардов, что выбил из МВФ г-н Чубайс? "Подвиг" спасителя совсем поблекнет, если вспомнить, что неправедные богатства создавались именно в те годы, когда он, вместе с г-ном Черномырдиным, стоял у руля экономики.  И создавались они, не в последнюю очередь, благодаря приватизации. Причем, приватизировались не только предприятия, но и бюджетные средства, которых с тех пор хронически не хватает.
Давайте говорить честно, как к тому призывает Сергей Кириенко. Теневой бизнес - священная корова власти, единственно удачное дитя реформ. Оно хорошо растет и развивается.  0но заметно подросло и окрепло в прошлом году.  По оценкам экспертов налоговой полиции, в 97-м суммы сокрытых доходов выросли втрое, налоговая база сократилась, криминальный сектop расширился. Если так пойдет и дальше, в недалеком будущем Россия превратится в страну со стопроцентно криминальной экономикой.  Некриминальная, нетеневая просто-напросто зачахнет и отомрет. Вместе с ней придется "отмереть" и голодным бюджетникам - врачам, учителям и прочим шахтерам.  Так - сама собой-  разрешится проблема неплатежей. Нечто похожее у нас уже было в период  борьбы с инфляцией. Ее обуздали совершенно гениальным  способом, перестав платить людям заработанные деньги.
Ну хорошо, а как быть с проблемой внешнего долга?  Ее можно будет решить совершенно нетривиальным путем. Ну например, отдав за  долги море.  Пример есть. Одна банановая республика вынуждена была расстаться с морем, чтобы погасить долг, с которым не смогли бы расплатиться и сто поколений. Инженеры могучей демократической страны-кредитора разобрали море на части, пронумеровали их, дабы верно собрать под небом Аризоны, и увезли - со всеми рыбами и водорослями, с отражениями городов, с утопленниками, с ветрами над ним… Сей замечательный случай описал знаменитый колумбийский политолог и экономист, а по совместительству еще и романист Габриэль Гарсиа Маркес.
У той маленькой банановой республики море было одно, у нашей, большой, морей много. Если какое и отдадим, никто не заметит. Так что надо заранее отобрать то, которое не слишком жалко. Которое от Москвы подальше, а к Аризоне поближе.
1998


ОПРЕДЕЛИВ ГОСУДАРСТВЕННУЮ ПОЛИТИКУ,
МЫ ОПРЕДЕЛИМ И КАДРОВУЮ

Ну вот, покинул наконец правительство и Николай Аксененко, заметный член команды Ельцина, когда-то первый вице-премьер, фигура отнюдь не проходная. И в то же время – всего лишь одна из 96 фигур «вице», что сменились в кабинете за   последние 10 лет. Правительственная чехарда -  родовая черта кадровой политики новой России. Если, конечно, таковая политика есть.
Она есть  и ее нет, считает доктор философских наук, профессор, действительный член РАЕН, заслуженный деятель науки РФ, директор исследовательского центра «ИСТИНА» Миннауки и Минобразования РФ, главный научный сотрудник ИНИОН Анатолий РАКИТОВ.  В 1991-1996 годах он был советником Б. Ельцина по информатизации и научно-технологической политике, затем – руководителем Аналитического управления по общей политике Администрации президента. Создал и возглавил первый информационно-аналитический центр Администрации. Ушел в отставку, убедившись в том, что все труды его и его коллег ложатся под сукно.
Увольнения и назначения  в высшем управленческом звене времен Б. Ельцина проходили на глазах у Ракитова, он свидетель кадровых спектаклей, от водевилей до драм, на которые были богаты те годы и которые создавали впечатление полной неразберихи и случайности кадровых решений.

- Нет, это впечатление обманчиво, - говорит Анатолий Ильич. – Кадровая политика в России при Ельцине была. Есть она и сейчас. И подбор кадров в  важнейших министерствах страны ей соответствует. Взгляните на Министерство экономического развития и торговли.    Серьезные профессиональные просчеты его специалистов очевидны. Достаточно сказать, что  они не  предвидели падения мировых цен на нефть. Но ведь за последние 10 лет не сбылся ни один прогноз Минэкономики. Так что при Германе Грефе это ведомство выглядит не хуже и не лучше, чем при его предшественниках – Нечаеве, Шохине, Ясине или Уринсоне. Подобно предшественникам, Греф привел «своих». А они, скорее всего, не слишком компетентны. Вот вам и первая особенность кадровой политики в России.
- Или же  главный ее принцип - принцип команды, ставка на «своих»?
- Да, на самом верху должны быть «свои». «Семья», как окрестили команду Ельцина, состоит только из своих. Посмотрите, как избавлялась она от тех, кто дал повод сомневаться  в своей полнейшей преданности – от  Бурбулиса или первого главы администрации Ельцина Петрова. На место Петрова пришел Филатов, а когда показалось, что и  он недостаточно «свой», его сменили на Егорова, а когда стало ясно, что тот не сможет обеспечить перевыборы Ельцина, в «семью» вошел Чубайс.
- Вообще-то это не у нас придумано. В Америке действует тот же принцип. Команда Буша сменяет команду Клинтона, республиканцы вытесняют с ключевых постов демократов.
- В Америке говорят не о  «принципе команды», а о «принципе добычи», но суть та же: верхушечные должности и связанные с ними выгоды – «добычу» – расхватывают члены победившей на выборах политической команды. Но в Штатах немыслимо то, что случилось у нас. Заняв командные высоты, «демократы» ельцинского призыва провозгласили благо народа, возрождение России и прочее, преследуя при этом свою главную, коренную цель – личное обогащение. Разрушив партийную диктатуру и вознамерившись переделать общество сначала за 500, а потом за 1500 дней, чрезвычайно молодые, чрезвычайно решительные, чрезвычайно неопытные и чрезвычайно жадные лидеры новой формации принесли в нашу жизнь беззаконие и беспредел.
«Достоинств», как видим, у них хватало, но главное из них – некомпетентность.     В США невозможно назначение некомпетентного министра, будь он хоть сто раз «свой». Известно, что при утверждении министра обороны в администрации Клинтона, г-на Брауна, Конгресс затребовал на него 500 отзывов. В Штатах министр, прошедший жесткий отбор, всегда компетентен, поэтому он не может привести  некомпетентную команду. Наконец, там действует конституционное правило сохранения аппарата опытных, профессиональных государственных чиновников. Министр  и его заместители могут смениться, но уже начальники департаментов остаются. Это деполитизированные высококвалифицированные кадры, не демократы и не республиканцы, просто профессионалы.
- У нас тоже есть такие профессионалы. Те, что десятки лет сидят на своих местах в министерствах и ведомствах.
- Есть – в среднем и низовом звене. Казалось бы, это хорошо, но в России у всего есть изнанка. Именно профессионалы в массе всегда противились реформам, которые в России всегда были реформами сверху, в том числе самым насущным. Чиновники тормозили преобразования Сперанского, Александра 11. С сопротивлением профессионалов столкнулись  и большевики, которые тоже ведь пришли командой, тоже расхватали «добычу»– посты наркомов. Как они поступили? К 1919 году 80 процентов старых чиновников заменили  пролетарскими деятелями. Они были совершенно несведущи в государственной службе и развели дикий бюрократизм. Однако тогдашний аппарат наркоматов был крохотным, потому что само хозяйство было крохотным. Такой аппарат заменить можно, можно в достаточно короткий срок привести его в чувство. А вот когда к власти пришел Ельцин, в стране было около 5 миллионов чиновников. Заменить их разом на других было невозможно,  даже если была  известна их оппозиционность либеральным реформам.
Хочу подчеркнуть, что сейчас я не оцениваю сами реформы,  я говорю о механизме, об особенностях кадровой политики в современной России и напоминаю об исторических аналогиях. Главная из этих особенностей в том, что образовался гигантский разрыв между «своими»,  издававшими реформаторские указы, отражающие интересы «команды», и огромной чиновничьей армией, которая на эти указы плевать хотела или трактовала их по собственному усмотрению, а то и в собственных интересах.
- Все люди всегда руководствуются собственными интересами, об этом писал еще Гоббс.
-Но! При этом должны быть поставлены пределы личной корысти. Барьеры, ограничивающие чиновничий произвол, в первую очередь зависят от взаимоотношений между обществом и государством. Если государство обслуживает общество, то это одно, если государство распоряжается обществом как обслугой, - другое. Согласитесь, для управления нужны «командиры» и «идеологи», а для обслуживания общества – профессионалы, действующие на основании закона.
-Так мы приходим к выводу, что кадровая политика не существует сама по себе, что она есть часть общей государственной политики. А эта последняя существует всегда, хотя бы инстинктивная, и под нее подстраивается кадровая.
- Это так. Возьмите сталинскую кадровую политику. Это политика самоедская, как и политика любого репрессивного режима: каждая следующая волна, приходящая в элиту, уничтожает предыдущую. Теперь возьмем брежневский период. Суть тогдашней государственной политики можно выразить очень коротко: сохранить стабильность, удержать власть в руках партийной элиты любой ценой, но по возможности избегая конфликтов, резких силовых приемов.   Под эту задачу подбирались кадры:  послушные, управляемые,    не слишком щепетильные, достаточно образованные, достаточно артистичные.  Партийная кадровая политика–четкая и  ясная - проводилась неукоснительно. Ступени роста - комсомол, партшколы, номенклатура, которая держалась на укорененных целевых установках, на дисциплине и на внутренней коррупции. Иначе ее можно назвать «коррупцией сверху». Это воистину великое изобретение советской власти.  Секретные синие конвертики с не облагаемой налогом дополнительной зарплатой, спецсанатории и спецдачи в неблагоустроенной стране с низким жизненным уровнем! Чтобы не потерять эти блага, удержаться в обойме, шли на любое злоупотребление властью, на любое нарушение законов – разумеется, в интересах партийной элиты.
Но кадровая политика не только часть государственной, она  еще и элемент конституционного процесса. Когда судебная система  - инструмент авторитарной власти, к судейскому корпусу предъявляются одни требования,  когда юстиция действительно становится третьей ветвью власти, - совершенно другие. Отсюда вывод: государственная политика должна быть очень четко сформулирована. А у нас она до сих пор  двусмысленна. Пример? Какие-то шаги в судебной реформе сочетаются с «позвоночным правом».     
-Значит, дело за тем, чтобы сформулировать внятную государственную политику. Примем, что она должна обеспечить посткризисное устойчивое развитие страны и проведение жизненно необходимых, опережающих реформ в интересах большинства населения.
- Не претендуя на строгость формулировок и не давая никаких рецептов, потому что стратегия и тактика устойчивого развития требует серьезной проработки, скажу, что целью государственной политики должен быть подъем благосостояния подавляющего большинства населения, создание комфортных условий жизни.  Только при такой политике люди будут больше зарабатывать, следовательно, платить больше налогов. Всякое государство живет за счет налогов. Американское государство считает, что сдирать налоги имеет смысл с богатых плательщиков, поэтому делает все, чтобы люди разбогатели. Прежде, чем жарить шашлыки, надо раскормить баранов – это же яснее ясного. И вообще, все это тривиально, но порой полезно напомнить о самых очевидных вещах. Чем больше собирается налогов, тем выше зарплата чиновников, а чем она выше, тем охотнее идет на государственную службу талантливая молодежь, а зубры-аппаратчики спокойно отправляются на достойную пенсию.
- Годятся ли сегодняшние чиновники для реализации этой, не слишком традиционной для России политики? Может ли нынешний кадровый корпус обеспечить переход России к устойчивому развитию?
- Полагаю, что нет. Сегодня кадровый корпус, как обычно в России, состоит из двух неравных частей: наверху – «свои», но их никогда не хватает, внизу – армия «ничьих» чиновников, аппарат,  квалификация которого снизилась. Учились наши аппаратчики  давно и не тому, что необходимо сейчас, переучиваться или не хотят, или не могут, так как переподготовка не считается обязательной. А если аппарат плох, ничего сделать нельзя, потому что чиновники, хотим мы или нет, и есть то, что называется государством. Поэтому в законе о кадровой политике необходимо сформулировать требования к чиновникам. Правда, высшим эшелонам власти такой закон или кадровый стандарт не нужен, он помешает рассаживать на ключевые должности «своих». А раз нет закона, то нет и ответственности. За кадровые ошибки никто не отвечает, страна и общество не защищены от идиотских назначений.
-И все-таки стандарт, когда он появится, должен содержать четкие требования к чиновникам.    Требование первое: профессиональная компетентность. Это понятно.
- А раз понятно, то надо всерьез приступать к решению  насущной задачи – подготовке чиновников. Их следует учить точно так же, как учат офицеров, инженеров или врачей. Усилиями Академии госслужбы, нескольких ее филиалов, выросших на базе бывших партийных школ, и нескольких институтов повышения квалификации эту задачу никак не решить.
Второе условие: чиновнику должно быть невыгодно брать взятки, он должен отвергать коррупцию не из моральных, а из чисто корыстных соображений, потому что льготы, блага, привилегии, которыми он должен постоянно пользоваться, должны намного перевешивать разовую выгоду от любой взятки.
Третье. Необходимо ввести очень жесткое правило: за взятку несет ответственность тот, кто ее берет, но не тот, кто дает, иначе не уйти от круговой поруки.
- Среди обязательных требований к современному чиновнику называют высокую работоспособность, владение информационными технологиями, умение решать две-три задачи одновременно, умение работать в разных командах, умение возглавлять команды…
- Я бы добавил системную организованность. Она нужна чиновнику, как никому другому. Но подчас порядок зависит не от него. Возьмите Министерство науки, которое за 10 лет называлось по-разному, но занималось одним и тем же делом. В 96-м первого российского министра науки Салтыкова сменил академик Фортов. Затем вместо него пришел инженер Булгак, на мой взгляд, куда более эффективный министр, чем академик. Следующий министр – доктор наук Кирпичников – был еще и очень опытным аппаратчиком, но, увы, не идеологом, не политиком, хотя требовалось выработать новую государственную научную политику и механизмы ее реализации. После Кирпичникова пришел Дондуков, теперь, наконец, Клебанов…
- И  каждая перестановка дезорганизовывала работу аппарата?
- Слухи о том, что министр зашатался, появляются за  несколько месяцев до отставки и вгоняют министерство в стресс. Аппарат не столько работает, сколько нервничает. Чем важнее начальник, тем более неуверенно он себя чувствует, что понятно – люди из новой команды займут важные посты. После прихода нового министра кадровая утряска и притирка занимает полгода. В целом же смутное время растягивается почти  на год.
- Но если за пять лет сменяется шесть министров, то смутное время   просто никогда не кончается.
- Поэтому аппарат нужно законодательно защитить от подобных бедствий. Чиновник должен иметь право на порядок, на системную организацию дела. Но одновременно от самого чиновника нужно требовать порядка.  Чтобы не произошло то, что произошло с финансированием важнейшего проекта по суперкомпьютерам, которые сейчас определяют динамику всех высших технологий. Первый заместитель министра Миннауки подписал заявку мгновенно, два начальника департаментов – мгновенно…но дама-исполнительница, к которой, в конце концов, попал завизированный «наверху» проект, положила его в стол и уехала в отпуск, а когда она вернулась, лимит финансирования был исчерпан. Она, конечно, и не думала вредить делу, она «просто забыла».
-Получается, что судьбу важнейшего государственного проекта решил не академик, не первый заместитель министра, а чиновник средней руки. Кадры действительно решают все?
-Естественно, потому что кадры и есть государство. «Государство – это я», - полагал Людовик Х1У. Мы вправе утверждать, что современное государство – это чиновники, служащие. Они действительно решают все. И хорошо, когда решают не только в свою пользу, но и в пользу общества. Кадровая политика, пусть и весьма своеобразная, в России есть, но те, кто утверждает, будто ее нет, в каком-то смысле тоже правы. Потому что кадрами никто не занимается всерьез, как государственной проблемой, потому что нет государственной кадровой программы. Это программа долгосрочная, дорогая и сложная, но без нее ничего не получится.           
2002   


«ПРИВАТИЗАЦИЯ – ЭТО ОШИБКА НОМЕНКЛАТУРЫ»

Вернутся ли в Россию беглые капиталы, если об этом просит сам президент? Возможно. Есть мнение, что этому может помочь так называемый «переворот в Государственной Думе».   Но что он такое? Переворот - не что иное, как политическое прикрытие очередного передела собственности, неизбежного виду смены российских элит. Элита, захватившая самые лакомые куски в первой половине 90-х, вытесняется «пропризидентским, проправительственным большинством».
Оно совершает ту же ошибку, что и партийно-советская номенклатура, по большому счету не выигравшая, а проигравшая в результате приватизации.     Так полагает Владимир ПОЛЕВАНОВ, бывший вице-премьер и председатель Госкомимущества РФ. Владимир Павлович продержался в этой должности рекордно мало – всего 70 дней.  Назначение оказалось совершенно неожиданным       для губернатора Амурской области. Его вознесла вверх президентская воля. Борис Ельцин за время краткого гостевания в регионе у Полеванова приметил в нем черты государственного деятеля и двинул на смену Чубайсу, взлетевшему в первые вице-премьеры. На дворе стоял 1994 год, приватизация набирала обороты.  Приняв хозяйство Чубайса, Полеванов «ужаснулся увиденному».

-Что творилось, уму непостижимо, - вспоминает он. – Воровство в чистом виде. Никакого учета государственной собственности ни в стране, ни за рубежом. Это позволяло каждому министерству и ведомству снимать сливки с государственного имущества, которым оно распоряжалось. К информации о заграничной собственности никого не подпускали. Приватизация внутри страны полностью контролировалось американцами. В компьютерном центре ГКИ работало больше 30 советников из Штатов. Этот взвод, трудясь день и ночь, готовил условия конкурсов.
- С заранее известными победителями?
- Конечно. Российские богатства должны были достаться тем, на кого поставил американский и вообще западный капитал. Знаете, за 70 дней, что я возглавлял ГКИ, ко мне на прием напросились все 7 послов всех стран большой семерки. Беспрецедентный в мировой практике случай! Открыл череду визитов канадский посол, закрыл посол США.
- Это были визиты вежливости?
-Это были разведывательные визиты. Послы собирали информацию, хотя мы беседовали только «за жизнь».
- А повседневный сбор информации осуществляли американские советники?
-Причем, они и не думали прятаться, действовали открыто и вели себя нагло. Когда я приказал изъять у них пропуска, они вломились в здание. Это был настоящий вооруженный прорыв через охрану во главе с Аркашей Ефстафьевым.
- Тем самым, что потом прорывался из Белого дома с набитой долларами коробкой из-под ксерокса?
-Тем самым. Прорвавшись, они забаррикадировались в компьютерном зале. Им надо было спрятать концы в воду, что они за несколько часов и сделали.
-Где пришлось прятать особенно много, то есть, что приватизировалось с наибольшими нарушениями?
- То, что наиболее прибыльно. Например, алюминиевая промышленность. Алюминий – это же овеществленное электричество, которое у нас дешево. Во многом благодаря алюминиевому лобби.
- Что ж, скажем ему спасибо от имени малоимущих.  Иной раз интересы пенсионеров совпадают с интересами олигархов.
-Да, иначе Чубайс давно бы задрал тарифы до потолка.
- Тогда, в 94-м, вы понимали, что его команда проводит четко спланированную операцию? Или вам было не до анализа, осмысление пришло потом?
- Уже тогда мне было совершенно ясно, что проводится целенаправленная компания по передаче государственной, точнее, общенародной собственности в руки партноменклатуры и криминала. А осмысливая эти бурные процессы позже, я понял, что эволюция российской элиты подвела ее к мысли о приватизации. Это итог 40-летнего развития.
При Сталине элита, точнее, конечно, номенклатура, потому что полноценной элитой ее считать нельзя, не имела никакой свободы, никакой собственной воли и никакого выбора. Нелояльность наказывалась лагерем и пулей, семьи репрессировались. При Хрущеве появилась возможность оппозиции без риска для жизни, партноменклатура, начиная с уровня  первого секретаря райкома партии, стала неприкасаемой. Это спасло жизнь и самому Хрущеву – он был смещен, но не расстрелян и даже не посажен. Тем не менее, элита понимала, что имеет все (по советским меркам) пока находится у власти. Поэтому она не могла не  мечтать о том, чтобы соединить власть с собственностью. Тому, кто имеет собственность, полагала она, не страшно потерять должность, вылететь из обоймы.
-Поэтому приватизация проводилась в интересах номенклатуры, по ее инициативе и по ее правилам? Выходит, тот взвод американских советников  обслуживал наших партийных боссов, решивших стать капиталистами?
- Как временных попутчиков, союзников внутри страны. Интересы российской номенклатуры совпали с геополитическими интересами США. У американцев появилась возможность реализовать гипотетическую  схему Александра Зиновьева. Однажды, отвечая на вопрос, можно ли разрушить Советский Союз, он предположил, что можно. Но для этого нужно перевербовать генерального секретаря КПСС.
- Надеюсь, вы употребили слово «перевербовать» не в шпионском смысле?
-В данном случае это означало сделать лидера противоположного лагеря сторонником твоих ценностей. Кто бы мог подумать, что такое возможно!.. Зиновьев ведь высказал чисто теоретическое предположение. А Горбачев взял да реализовал умозрительную схему философа на практике. Генеральный секретарь правящей партии начал бороться против своей партии!.. Каково?
- Вы полагаете, что вся деятельность партийной элиты – предательство своей страны?
- Это хуже, чем предательство, это непоправимая ошибка. Ведь все предав, развалив, разворовав, номенклатура и для себя не добыла счастья. Приобрела богатство, но лишилась неприкосновенности. Элиту сажают наравне с бандитами, криминал ей помыкает и ее отстреливает, Запад не помогает, если это не в его интересах.
-Но главное все-таки сделано: власть конвертирована в капитал.
- И что? Бывший премьер-министра Украины Лазаренко сидит в американской тюрьме, его не вытащат оттуда никакие миллионы. Награбленные и переброшенные за границу деньги могут быть мгновенно арестованы. Завтра госсекретарь США объявит, что на деньги, например, Гусинского или, допустим, Березовского снабжаются террористы, вслед за ним на телеэкранах возникнет человек, похожий на Бен Ладена и скажет, что Гусинский (или Березовский) финансировал подготовку летчиков, которые готовы таранить небоскребы. И все! Беглые российские капиталы и так работают на экономику Запада, но теоретически могут вернуться в Россию. Значит, надо сделать  так, чтобы не вернулись.
Так что, повторяю, предательство своей страны не осчастливило номенклатуру. Понимает ли она, что приватизация – в том виде, в каком она у нас состоялась – была ошибкой? Хотя не видеть этого просто невозможно.  Вся так называемая нынешняя российская элита чувствует последствия своей ошибки на своей шкуре. Она страшно уязвима,  она совершенно беззащитна перед Западом, плохо защищена от криминала (которому сама же и развязала руки) и теснима новой командой, которая укрепляется во власти.
- И которая жаждет передела собственности, поскольку во время приватизации ей ничего не досталось.
-Очередной передел уже идет. Опять делим! До бесконечности. А нового ничего не создается. Собственность, которая снова переходит из рук в руки, теряет в цене, из эффективной становится неэффективной. Экономически оправдана только приватизация неэффективной собственности. У нас все было наоборот: приватизировалось самое эффективное, то, что давало прибыль, на чем держалась экономика страны.
- И все-таки, Владимир Павлович! С позиций государственных интересов и интересов большинства населения это, конечно, преступная ошибка. Но  с позиций номенклатуры…
- Поясню. Фактически перешли в частные руки нефть, газ, вообще недра, то есть именно то, за счет чего мы жили и живем. Конкретно мы живем за счет экспорта. На внешний рынок идет треть газа, больше половины нефти, 60-80 процентов меди, никеля, золота, платины, алмазов, цинка, молибдена, урана, редких и редкоземельных металлов. Такой экспорт обескровливает экономику, подталкивает ее  к экспортно - сырьевому типу,  проще говоря, к варианту сырьевого придатка, причем в самом худшем, криминальном варианте, поскольку сотни миллиардов «сырьевых долларов» остались и остаются за границей на счетах новоявленных российских капиталистов.
Я уже говорил, что их в любой момент могут отобрать, изобретя благовидный предлог. Мало того: раздутый до гомерических размеров экспорт сырья ставит под удар безопасность страны, а следовательно, безопасность, да и самое существование элиты. Что начнется в России, если цена на нефть упадет ниже 10 долларов за баррель, если рухнет бюджет, прекратят платить зарплаты и пенсии?
-Наверно, олигархам не поздоровится…
- Вот именно. Поверьте, организовать такое падение цен Западу ничего не стоит. Понадобится – организуют. Зависимость нашей элиты от мирового рынка – полная, унизительная, рабская. Она сама – лишь придаток западной. Приватизировав добывающие компании, она взвалила на себя тяжелую государственную ношу, нести которую  не может и не хочет. Не тот калибр. Так что какой с нее спрос… Но! Если уж выбираешь для себя  участь сырьевого придатка, заботься хотя бы о том, чтобы недра не истощались, занимайся геологией,   возобновляй запасы. Это ведь в твоих интересах.
- Но зачем же тратиться, если разведанных запасов - еще советских  - хватит на десятки лет?
- Это миф. В лучшем случае хватит на 15 лет. Я утверждаю это как специалист - доктор геологии и академик Российской Академии естественных наук. Богатейшие недра имел Советский Союз, а после его распада Россия много чего потеряла. Хром, например, остался в Казахстане,  марганец – в Грузии и на  Украине,  Казахстану отошло  80 процентов свинца и цинка.
- И на все эти месторождения уже наложили лапу западные монополии?
- Они скуплены на корню за какие-то гроши, а эти гроши уже проедены. Сейчас так называемые элиты стран СНГ распродают территории. Их волнует одно – как удержаться у власти, в которую они вцепились зубами. Номенклатура бывших республик СССР оказалась еще более продажной, чем российская. 
- Нам от этого легче?
- Не легче. Я с тревогой жду 2003 года, на который придется пик выплаты внешнего долга. Если нас решат добить, то лучшего времени не найти. Под угрозой катастрофического падения мировых цен на нефть потребуют или отставки Путина, или серьезных территориальных уступок, или согласия на размещение американских баз в Средней Азии, или сдачи Лукашенко. Или – всего сразу. И это только одна сторона дела. В 2003 году начнут выбывать изношенные до безобразия нефтепроводы. Они уже давно отработали положенный 30-летний срок, а новые «эффективные собственники» и не думали их ремонтировать.
- Они торопились снять сливки с доставшихся им месторождений?
- Сливки сняты. Тридцать лет назад, когда до кризиса было очень далеко, когда, казалось бы, нефть лилась рекой, одна скважина у нас давала самое большее 27-29 тонн в сутки. Сейчас этот показатель снизился до 7 тонн. А в Норвегии скважина  дает 801 тонну в сутки, в Саудовской Аравии -761 тонну, в Иране – 699 тонн, в Великобритании – 444 тонны, в Объединенных Арабских эмиратах -259 тонн. Как видим, сто российских скважин не заменят одну норвежскую. Кроме того, 80 процентов нашей нефти обводнено, тогда как там, «у них», такой беды нет. Плюс к тому мы вынуждены использовать самый дорогой транспорт – нефтепроводы, а они обходятся самым дешевым – танкерами. Поэтому наша нефть практически неконкурентоспособна
Теперь тем олигархам, что собираются оставаться в России, придется попотеть. Им придется работать не только на свой карман, но и на общий интерес, спасать геологию, без которой нам всем, и в том числе элите, старой или новой, попросту не выжить, то есть, придется расплачиваться за предательство номенклатуры, отвечать за художества Чубайса и его американских советников.  Тот, кто решит остаться,  вынужден будет вкладывать деньги в основные фонды, а по сути, в безопасность страны. Одну только Волгу нефтепроводы пересекают по дну полсотни раз. Страшно даже представить, что произойдет, если один из них прорвется…
-Итожим: разорив свою страну, выведя капитал на Запад, номенклатура лишила себя будущего… если, конечно, подсознательно не стремилась к комфортному  тихому существованию на Лазурном берегу.
- Лишила. Своими собственными руками. Основа благополучия олигархов -  нефтяной экспорт, но его фактически нужно прекращать, иначе вскоре Россия  начнет покупать энергоносители. Чтобы обеспечить собственные потребности и конкурировать с другими сырьевыми странами, нам нужно обживать Северный морской путь, создавать полярный танкерный флот, то есть использовать тот ресурс, которого больше нет ни у кого в мире. С учетом всех сложностей, всех затрат транспортировка  нефти полярными морями обойдется процентов на сорок дешевле, чем через Суэцкий канал. Но освоение Севера – это задача государственного масштаба, частному капиталу она не под силу, здесь он может действовать только под рукой     государства.
2002


ПОЛОЖЕНИЕ ХУЖЕ ГУБЕРНАТОРСКОГО?
Памятка для региональных лидеров

Эх, знал бы красноярский губернатор Лебедь, чем обернется для него  избрание гендиректора «Норильского никеля» Хлопонина губернатором  Таймыра, не стал бы поддерживать кандидата от олигархов. Но – поддержал,  нарушив технику безопасности для региональных начальников.

Ее – по профессиональной необходимости играя за противника -  разрабатывают в аналитических службах столичных корпораций, имеющих серьезный интерес в регионах. В этих службах сидят политологи не чета тем, чьи вдохновенные лица не сходят с телеэкранов. Они называют вещи своими именами, им известны тайные пружины событий и тайные грехи их участников, они пишут неприкрашенную историю современности. Когда-нибудь ее будут изучать по корпоративным архивам. Пока же приходится умалчивать о многом – ведь персонажи современной истории весьма обидчивы. Поэтому же во многих случаях автор вынужден обходиться без имен действующих лиц. И уж, разумеется, без имен самих аналитиков, чьими материалами пользуется.
Вот ситуация, характеризуемая как модельная.  После открытия в Архангельской области крупного месторождения алмазов олигархические кланы оказывают повышенное внимание региону. Дотационная окраина оказалась отнюдь не безнадежной. Оживает порт, поскольку просыпается Северный морской путь, а тот пробуждается потому, что предполагается начать освоение шельфа с участием западного капитала. На этом шельфе скрываются десятки миллиардов  тонн углеводородов.
За регион определенно стоило побороться, и борьба началась. В клинч вошли две могущественные корпорации – «ЛУКОЙЛ» и «Норильский никель». Интерес «Норникеля» прямо связан с портом и с Северным пароходством, ибо по Севморпути вывозится с Таймыра продукция знаменитого комбината. «ЛУКОЙЛ», казалось бы, должен интересоваться нефтеносным шельфом, но обнаружил пристальный интерес прежде всего к месторождению алмазов и к тому же порту с пароходством.   
Борьба между вторгшимися в регион олигархическими кланами в первую очередь ведется…за что бы вы думали? Правильно, за сердце губернатора. За его благорасположение. Иначе говоря, за контроль над верхним этажом местной власти. А выражаясь грубо – за возможность ее приватизации. Причем в Архангельске – в отличие от многих и многих областей России, совершенно беззащитных перед экспансией столичного капитала, - есть еще и третья сила. Это «олигархи местного масштаба», владельцы лесоперерабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности. Те самые, что привели к власти губернатора и надеялись, что власть  стала их собственностью. Теперь им дают понять, что надеялись напрасно. Тягаться с настоящими олигархами им не по карману.    Ситуация! Ее острота усугубляется тем, что губернатор работает второй срок. И, возможно, последний. Если губернаторство все-таки будет  ограничено двумя сроками, областной лидер становится «хромой уткой». Тогда регион в положенное время возглавит новый человек.  Кем он будет – ставленником «ЛУКОЙЛА», назначенцем «Норникеля» или представителем местной элиты, архангелогородским патриотом?
Давление олигархов на регионы началось после начала пересмотра результатов приватизации, говорят аналитики. Да-да, они уже во многом пересмотрены – несмотря на уверения первых лиц страны, включая президента. Шаг за шагом национализируется государственная власть, фактически приватизированная кланами в последние годы правления Ельцина. Перед Путиным стояла задача быстро «равноудалить» олигархов, взять в руки реальные рычаги управления, что он и сделал, введя институт президентских наместников. «Равноудаленным» не оставалось ничего другого, как начать отступление в регионы. Раньше особого интереса к провинции они не проявляли, так как никакой нефтяной фонтан где-нибудь в Сибири не мог сравниться с долларовым фонтаном, бьющим в кабинетах Минфина в самом центре Москвы, а приватизация месторождений – с приватизацией казны.
Но пришлось отступать, и тут выяснилось, что выиграли те, кто успел разжиться реальной собственностью в регионах, а проиграли те, кто сосредоточил усилия только на присвоении центральной власти. Да, собственность обременяет, ее, как банковские счета, не переведешь в Гибралтар, но, с другой стороны, при отлучении от федеральной кормушки именно собственность позволяет остаться на плаву. Благодаря реальному имуществу, которое стоит реальных денег, устояли Потанин, Фридман, Ходорковский, Абрамович… А вот Гусинский повис в пустоте, ибо в свое время не озаботился приобретением серьезной собственности в провинции, сосредоточившись на работе с казной.
Будучи умными людьми и предвидя дальнейший президентский укорот, олигархи занялись строительством региональных крепостей. Таких, где, в согласии с российскими традициями, можно сесть «на кормление». И где, еще важнее, можно встать под защиту Конституции и принципов федерализма. Как? Получив иммунитетет законно избранных должностных лиц. Например, губернаторов. А став ими, стать настоящими региональными баронами (губернаторы-неолигархи, которых так называли и называют по инерции, в сущности, только региональные временщики).
Что ж, бароны появляются. Начиная с самых отдаленных уголков страны. Абрамович отправился на Чукотку – на самый край света. Вообще, говорят аналитики, Абрамовичу надо отдать должное, он поступил честнее прочих: не стал ни за кого прятаться, лично сел в губернаторское кресло. Он вроде бы и не приватизировал местную власть, а получил ее на блюдечке из рук благодарного населения.
Другие олигархи решили использовать тот же метод, что и при присвоении центральной власти, когда она не покупалась, а просто назначалась. Это выгоднее, чем давать взятки чиновникам, полный контроль над которыми невозможен. Назначение власти породило в российских верхних эшелонах разновидность коррупции по-российски (хотя «коррупция» тут – слишком слабое слово).  У нас даже дошло до того, что чиновники взяток не брали. А не брали потому, что им не давали: своим сотрудникам не дают взяток, им платят зарплату. Государственные чиновники получали еще одну зарплату в корпорациях - как их работники. Кланы отряжали во власть своих людей. Покупали руководящие кресла. Это было целесообразно, хотя стоили кресла недешево.
Теперь представьте себе нормального олигарха, который назначал министров. Что ему, после московского всевластия отираться в приемной у областного начальника? Нет. В интересах клана приватизировать пост губернатора, поставить региональными начальниками своих сотрудников. По этому сценарию «Интеррос» завладевает властью на Таймыре, «ЮКОС» - в Эвенкии. То есть там, где жизнь идет под диктовку корпораций и, в основном, на их деньги, собственно, и составляющие региональные бюджеты. В чистом виде сценарий реализован на Таймыре, где соперничество с «Норникелем» было заведомо обречено на поражение. Впрочем, без поддержки красноярского  губернатора Лебедя победителю -  Хлопонину -  пришлось бы труднее, но Лебедь сделал ставку на руководителя «Норильского никеля», налоги которого дают почти 70 процентов бюджета края. Оно, конечно, логично, но ведь должен же был понимать генерал, что  «Интеррос» берет власть на Таймыре вовсе не для того, чтобы своими деньгами обеспечить ему,  Лебедю, второй губернаторский срок. Выждав год, холдинг заявил о своих  истинных целях,  устами мэра Норильска Бударгина обнародовав  намерение  увести сей град, а, главное, расположенный в нем комбинат под юрисдикцию Таймыра, читай – «Интерроса. И это, разумеется, только первый шаг к фактической приватизации красноярского Севера – богатейшего региона страны.
Ошибка Лебедя в том, что он предпочел один олигархический клан, хотя в регионе их орудует несколько. Когда на твоей территории толкаются локтями олигархи, можно «разделять и властвовать», проще говоря,  лавировать между ними – этого требует техника безопасности. Соблюдая ее правила, губернатор получает шанс удержаться.   Там же, где хозяйничает одна корпорация, участь постороннего для нее губернатора предрешена. Второй срок ему, что называется, не светит. Потому что преданность постороннего, пусть и купленного с головой, все-таки не гарантирована. А своего – гарантирована. И не только потому, что он присягнул на верность «семье». Главное, про него известно все: где и какие счета у него на Западе, где, когда, с кем он грешил. А если, представим такой фантастический случай, компромата на выдвиженца в губернаторы нет, его срочно изготавливают.
Иногда корпорация откровенно обозначает преемника работающего второй срок губернатора. Что и произошло, например, в одном поволжском регионе. Вице-президент одной известной компании стал заместителем у одного известного областного лидера. Теперь лидер царствует, но не правит, правит зам, утверждают аналитики. По их уверениям, судьба региональной власти, можно считать, решена. На следующих выборах кандидатов со стороны просят не беспокоиться.
Но давайте рассмотрим другие ситуации, не столь безнадежные для губернаторов. Сходную, например, с архангельской, когда на независящий от них регион, объявив его зоной своих интересов, надвигаются две корпорации. Поле их сражения – сердце независимого губернатора. Прелюдия к битве гигантов – прикармливание. Причем совсем не обязательно взятками, чаще услугами и совсем не обязательно – лично губернатору. Чаще оказывают услуги региону: скажем, помогают с северным завозом, выводят на нужных людей в столице, берут на содержание поселки и города, где расположены интересующие корпорацию объекты.
На стадии ухаживания губернатору ничего не грозит, наоборот, он может извлечь из нее немалую пользу для региона и для себя. Конечно, при условии, что не собирается  оправляться на покой. Принимая знаки внимания, он обязан срочно создавать в регионе конкурентную среду. Экспансии могущественных столичных кланов необходимо противопоставить организованное сопротивление 10-20 местных группировок. Пришельцы для них – общий враг, против которого надо дружить. С их помощью губернатору удается умерять аппетиты московских олигархов, «кусать их за пятки». Так охотничьи собаки повисают на медведе.
А вообще-то приход в регион олигархических корпораций – дурной для губернатора знак. Особенно – одной-единственной корпорации. Поэтому, советуют аналитики (по профессиональной привычке играя за противника), если в вашем регионе объявились подозрительно любезные и щедрые разведчики из столицы, немедленно начинайте приманивать конкурентов. Пришла нефтяная компания – зовите другую. Обозначили себя алюминиевые короли – приглашайте принцев. Это может оказаться весьма выгодным для области делом: каждая компания постарается быть максимально полезной. Они обязательно начнут соперничать. Станет возможно проводить политику «разделяй и властвуй», удастся занять положение «над схваткой».
Именно такую позицию занял губернатор Тюменской области, указывают аналитики, именно такую политику он и проводит. Он – ничей, равнодействующая сила. Олигархов, желавших приватизировать главную должность в Тюмени, оказалось слишком много, что и дало возможность губернатору равноудалить их от себя и равноудалиться от них самому.
Так и должен поступать каждый областной лидер, не собирающийся уступать власть. Ему также надо постараться не допустить олигархов-монополистов к конкурсам на разработку новых месторождений в регионе, коли таковые обнаружены и планируются к освоению. Как правило, монополисты хотят захватить потенциальные богатства по принципу «запас карман не тянет» (тем самым попутно устраняется конкурент: нет у него месторождения – нет и его самого). Поэтому, выиграв конкурс, монополист обычно замораживает работы.  Интересы корпорации вступают тут в противоречие с интересами региона, который нуждается в новых развивающих импульсах, в новых рабочих местах, в новых источниках доходов.
Это противоречие заложено в модельную ситуацию в Архангельской области, внимательно отслеживаемую корпоративными аналитиками. В регионе, напомним, противостоят друг другу  «ЛУКОЙЛ» и «Норильский никель», им противостоят местные промышленники, приведшие к власти губернатора, которого – если избираться на третий срок  не придется – через два с лишним года сменит преемник. Кто им станет – выдвиженец одной из корпораций? Возможно. Какой? Неизвестно. Битву за порт и за пароходство, а значит, за Севморпуть пока выигрывает «ЛУКОЙЛ». Однако расслабляться нефтяной корпорации не стоит – сыгран только первый тайм. Под контролем «Норникеля» - соседний мурманский порт, Мурманское пароходство (а в придачу и вся Мурманская область). Кланы на пути к вершине, как известно аналитикам, уже приватизировали по несколько этажей в административной пирамиде области. Возможно и такое: мобилизовав все силы, власть оставят у себя архангелогородские патриоты, ведь соперничающие гиганты могут равноудалить друг друга от вожделенного губернаторского кресла. Однако региональной элите может помочь только сохранение административного ресурса в руках «своего» человека. Без этого местные промышленники беззащитны перед столичными олигархами. Рано или поздно их предприятия перейдут к новым хозяевам, их рано или поздно выставят вон. Кто пришлет ОМОН - «ЛУКОЙЛ» или  «Норникель»? Не все ли равно? Хрен редьки не слаще.
Многое в таких ситуациях зависит и от самих губернаторов. По логике вещей, им должно быть не все равно, кто их сменит. По логике вещей, губернаторы должны продавать свое места подороже. Речь не о «зеленых», а о том, чтобы обеспечить продолжение дела, которому они служат. Годятся ли в продолжатели обживающиеся в провинции олигархи? Говоря языком социологических опросов, скорее нет, чем да.
2002