Содержание

ВРЕМЯ МЫСЛЕПРЕСТУПЛЕНИЙ


Первые западные читатели романа Джорджа Оруэлла "1984" испытали "острый ужас". Я - читатель советский - испытал восторг! Сокамерники по тоталитарной тюрьме меня поймут: только мы способны оценить по достоинству снайперскую точность деталей, мощь свободной аналитической школы. А изнеженный человек Запада, смертельно пугающийся даже литературного проекта тоталитаризма, - не поймет. Он по-настоящему оценить Оруэлла не может. Для него ведь и блистательный новояз - всего лишь интеллектуальная игра. Он не знает, что такое передовица "Правды" реального, а не романного 1984 года.
Отсчет романного времени ведется с апреля. Берем подшивку "Правды" за апрель 84-го. В передовой статье "Театр - новому поколению" от 1 апреля читаем: "В своем "крестовом походе" против мира социализма империалистическая реакция особую ставку делает на молодежь. Наш идейный противник стремится отравить юные души ядом пессимизма, зародить в них неверие в жизненную силу и торжество коммунистических идеалов, подменить духовно-нравственные ценности социализма ценностями буржуазными".

"Слова "Коммунистический интернационал", - писал Оруэлл, - приводят на ум сложную картину: всемирное человеческое братство, красные флаги, баррикады, Карл Маркс, Парижская коммуна. Слово же "Коминтерн" напоминает всего лишь о крепко спаянной организации и жесткой системе доктрин. Оно относится к предмету столь же ограниченному в своем назначении, как стол или стул".
Слово "Коминтерн", по Оруэллу, слово с "обрезанными ассоциациями". Обрезаны ассоциации и у терминов из передовицы "Правды" - "крестовый поход", "мир социализма", "империалистическая реакция", "идейный противник", "торжество коммунистических идеалов". Они утилитарны, назывны. Они - предметы повседневного обихода, "как стол или стул".
"Неужели вам непонятно, - читаем в романе, - что задача новояза - сузить горизонты мысли? В конце концов мы сделаем мыслепреступление попросту невозможным - для него не останется слов. С каждым годом все меньше и меньше слов, все уже и уже границы мысли... Атмосфера мышления станет иной. Мышления в нашем современном значении вообще не будет. Правоверный не мыслит - не нуждается в мышлении. Правоверность - состояние бессознательное".
Вот новоязовский словарь Оруэлла: "наращивание ускорения темпов развития", "довыполнить", "недодать"... А вот словарь "Правды": "процесс роста и укрепления", "продолжается устойчивая тенденция на преимущественное (пополнение,    выполнение,    расширение, улучшение, повышение и т.д.)", "усиление работы",  "идейно-политическая закалка", "неуклонное возрастание",  "постоянная забота",  "дальнейшее укрепление", "не везде на должном уровне", "принять необходимые меры", "заслушано и обсуждено", "новое, передовое", "нацеливать"...  Идеология партии Океании, мифический ангсоц  - пир свободомыслия по сравнению с большевизмом, фанатик О'Брайен -младенец рядом с циником из агитпропа. Нельзя не отдать должное этим безликим джентльменам в одинаковых серых костюмах: с задачей создания лучшего в мире новояза они справились лучше всех.
Правда, в 1984 году наш новояз был беднее. Беднее всего на одно слово, зато какое! Единственное из новоязовских слов, вошедшее в международный словарь: perestroika. Перестройка.
"Само слово "перестройка" - нечестное, бессмысленное. Что мы перестраиваем? Деформированный социализм? Сталинский социализм - в гуманный?.. Сами себе морочим голову", - говорил академик Шаталин, поссорившись с ЦК КПСС и разойдясь с Президентом. Конечно, Станислав Сергеевич, нечестное, бессмысленное, введенное как раз для того, чтобы морочить головы, - вкуснейшее новоязовское слово.
"Теперь уже ясно всем, что перестройка... не состоялась", - сказал на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК КПСС вожак российских коммунистов Полозков. Что понимает Иван Кузьмич под перестройкой? Пожалуйста: "обновление социализма", "более полное использование его возможностей для подъема экономики и культуры, расширение демократии, повышение благосостояния людей". И вот такая-то, во благо "задуманная и начатая партией и народом" перестройка не состоялась. Из "революционной, социалистической она перерождается в "антинародную", заявляет Полозков в журнале "Коммунист". "Нужно возвращать ее на истинный путь, - указывает он, - в русло социалистических по своему духу и смыслу преобразований".
Однако с вожаком российских коммунистов не согласился лидер партийцев столичных. "Перестройка не закончилась, - утверждал на пресс-конференции первый секретарь МГК КПСС Прокофьев. - Перестройка продолжается. Ни по одному из направлений перестроечных процессов изменений не произошло". Строгих определений Юрий Анатольевич не давал, но нет сомнений, понимает он под перестройкой то же, что Иван Кузьмич, то есть то, что понимает партия: обновление, более полное использование, расширение, повышение.
Так кто же прав - тов. Полозков или тов. Прокофьев, спросите вы. Провалилась перестройка или продолжается? Сбилась с намеченного курса, следует магистральным путем, виляет вместе с генеральной линией?.. Отмена статьи о "руководящей роли" в Конституции, начала свободной экономики, земля в крестьянской собственности - это расширение демократии или нет?.. Согласно Полозкову, категорически нет. Согласно Прокофьеву, пожалуй, да, коль "ни по одному из направлений... изменений не произошло". Или именно отсутствие изменений и есть первый признак продолжения перестройки? Или она не закончилась потому, что изменения, набрав инерцию, еще не затухли?.. И вообще, что она такое?
Но я же толкую: чудесное новоязовское слово! Ключевое. Как слово "бе-лочерный" у Оруэлла. Оно обладает двумя противоположными значениями. "В применении к оппоненту оно означает привычку бесстыдно утверждать, что черное - это белое, вопреки очевидным фактам. В применении к члену партии - благонамеренную готовность назвать черное белым, если того требует партийная дисциплина. Но не только назвать: еще и верить, что черное - это белое, больше того, знать, что черное - это белое, и забыть, что когда-то ты думал иначе". Так и с перестройкой: систему требуется сохранить неизменной и одновременно изменить, чтобы сохранить (бело-черная задача). Поэтому для полозковцев перестройка по-социалистически – это подлинная перестройка, перестройка, как ее понимает оппозиция (либерально-демократическая, по Травкину или какая-то иная), - перестройка антинародная. Любые попытки демократизации, посягающие на власть партократии, объявляются антиперестроечными, и, наоборот, наступление на демократические всходы выдается за углубление перестроечных процессов. Сам термин "революционная перестройка" - прекрасный образчик двоемыслия. Если перестройка - революция, то она, как всякая революция, предполагает смену отношений собственности. Если она есть лишь дальнейшее улучшение советского варианта социализма, об этом не может быть и речи.
Но Иван Кузьмич и сотоварищи сего простенького противоречия якобы не замечают. У них отлично развит "самостоп" — способность, когда это выгодно, не видеть аналогий и логических ошибок, неверно истолковывать даже элементарные доводы. Они верят, что перестройка - революция в пределах социалистического выбора, больше того, они это знают (владея абсолютной истиной для избранных). В системе двоемыслия, разумеется. Перестройка провалилась! - шумят они. И сразу встают плечом к плечу: отстоим ее идеи! Не позволим! Защитим! Не замай!..
Да отчего же "не замай", когда антинародно и несоциалистично? Да оттого, что перестройка проходит так, как надо им, и скоро закончится их полной победой. Ибо система сохранилась в неприкосновенности и одновременно подремонтировалась. Казарменный социализм усовершенствован. Он просто прикрыл тоталитарный срам, закутался в тогу законов, допустил церковь и биржу. Но не для всех. Похоже, главным игроком на бирже будет КПСС, избавившаяся от хлопотной роли церкви. Партия большевиков совершила то, что казалось невозможным: очистилась, поднялась, короче - перестроилась. Она приватизировала народную собственность, объявив ее своей, занялась коммерцией и освоила методы парламентской борьбы. И, главное, укрепила свою власть, пожертвовав раздражающей 6-й статьей, но вскоре вернув жертву в виде почти диктаторских полномочий Президента, который, известно, является Генсеком и ни то, ни другое кресло покидать не собирается.
Значит, сограждане, Ивану Кузьмичу со товарищи прямой резон хлопотать об этой перестройке. Ну а мы-то что за нее волнуемся? Мы что же, с Полозковым заодно? Казалось бы, нет. Что такое перестройка? - спросили социологи народ, и без малого пятая часть выбрала самый жесткий вариант ответа: "попытка правящей верхушки ценой некоторой демократизации сохранить власть". 17 процентов опрошенных решили, что это "слово, которым прикрывается борьба за власть в верхах", 14 процентов - "устаревший, исчерпывающий себя лозунг"... Ведь все же понимаем, а шумим на митингах, в газеты пишем - "не замай!"
Мы, сограждане, как ни грустно, здорово воспитаны системой. Мы -
благомысмящие,   правоверные, а  правоверность, по Оруэллу, "состояние  бессознательное". О'Брайены из Министерства правды на Старой площади, прекрасно изучив нас, умеют нами управлять. Они "подбросили" нам слово "перестройка", и мы его в восторге подхватили, и снова забурлил энтузиазм, и снова началась борьба с врагами, на этот раз с врагами перестройки, и снова грянули победы - того взашей, а этого на пенсию, из двух контор сумели сделать три, из трех - одну. А партия приписывала "победы" собственной непревзойденной мудрости, и мы, в основном, не возражали... Приверженность перестройке - состояние бессознательное, сограждане.
Каждый из нас - "идейно крепкий речекряк". Хоть немножко. И мыслеп-реступник - тоже каждый. Хотя бы потому, что смеялся над анекдотами про перестройку и рассказывал знакомым. Никто из нас никогда до конца не верил системе, не знал, что она выкинет завтра, и, стало быть, сомневался, стало быть, задумывался: а если - свобода?... А примерять на себя жизнь свободного человека - это и есть мыслепреступление. Достойно внимания полиции мыслей, выслеживающей в романном пространстве мыслепреступников, даже - вы не поверите! - политическое заявление объединенного Пленума ЦК и ЦКК КПСС "О текущем моменте и задачах партии". Ведь в нем говорится о формировании многоукладной экономики, то есть не исключается и частная собственность - основа экономической свободы.
Не-ет, мы правоверны с оглядкой. Мы, несмотря ни на что, еще нуждаемся в мышлении. Мы мыслим, а значит, совершаем мыслепреступления. Совершайте их почаще, сограждане!
1991