Содержание

ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ ЗЕМЛЮ, НАДО НА НЕЙ ЖИТЬ


Крестьянский Академический университет открылся в городе Луга Ленинградской области в сентябре 1991 г. Это первый крестьянский университет в России и первый университет в России, расположенный не в столицах, не в крупных городах, а в провинции. Он имеет статус муниципального вуза. На трех курсах трех факультетов - технологов сельскохозяйственного производства, педагогическом, медицинском - обучаются 360 студентов.
Университет создан совместными усилиями ученых Петровской академии наук и искусств и лужских властей. Идея принадлежит Леониду МАЙБОРОДЕ, президенту Петровской академии, лауреату Государственной премии СССР, математику и механику, в прошлом профессору Ленинградского университета.
Зачем понадобилось открывать университет, если в России достаточно сельскохозяйственных институтов? Затем, считают отцы-основатели, что нужна новая система образования для сельской молодежи. Университет  -  часть этой системы. Два с лишним года его работы позволили уточнить ее функции и очертания.
Концепцию крестьянского образования представляет ректор университета Леонид Александрович МАЙБОРОДА.

Рынок двух средах

- Если в городах становление рыночного хозяйства происходит более или менее безболезненно, то в сельских районах все обстоит гораздо сложнее. И это естественно. Недавно я был в Боровичском районе Новгородской области. На 100 тысяч гектаров угодий там осталось 11 тысяч жителей, причем вместе с горожанами. Эта привалдайская местность практически обезлюдела. В каком состоянии там хозяйства, наверное, ясно. Но что говорить о глубинке, когда в Ленинградской области из 400 совхозов только 3 (три!) не банкроты?..
За последние годы стало совершенно очевидно, что в России существуют две социальных среды: социальная среда крупных городов и социальная среда сельских районов. И как бы ни пытались стереть грань между городом и деревней, ее никак не стереть.
- Может быть, вернее говорить не просто о двух социальных, а о двух социально-экономических средах с различными рыночными характеристиками?
- Пожалуй. Возьмем инвестиции в сельское хозяйство. Сейчас они особенно невыгодны. Оборот инвестиционного капитала в сельскохозяйственном производстве - от 3 до 9 месяцев, то есть от закупки семян до продажи урожая, а при посеве озимых - до года. Банки же дают кредиты от 3 дней до 3 месяцев, на полгода-год получить кредит под нормальные проценты невозможно.
- Уже и на 3 месяца не дают...
- Тем более. Получается, что без учёта особенностей социально-экономической среды в сельских районах ничего не построить. Та схема управления развитием рыночных отношений, что принята сегодня государством, боком выйдет для села. Это первое.
Второе: добрыми пожеланиями и химизацией плодородие почв подорвано до крайности. Земля не хочет рожать. 30 тонн картошки с гектара у нас достижение, в Ленинградской области получают по 12-15 тонн. На Западе 50-60 тонн - обычное дело. В такую землю невыгодно вкладывать капитал. Вы  вкладываете его в подорванную материальную базу, хорошего оборота, нормальной прибыли тут объективно не получишь. На восстановление плодородия земель потребуется 10-20 лет. Надо инвестировать и терпеливо ждать, когда средства дадут отдачу.
- Поэтому-то частный капитал - ни наш, ни зарубежный - практически не интересуется российским сельским хозяйством...
- Далее. Известно, что технологическая вооруженность крестьянского труда значительно отстает от технологической оснащенности промышленного. И не в последнюю очередь потому, что техника проектируется и создается в городах, в иной социальной среде. Конструкторы, даже очень талантливые, не представляют себе всех тонкостей работы на земле. Хрестоматийный пример - тяжелый трактор «К-700». Комплексно не обеспечена цепочка «посадка - уборка - хранение - переработка». Созданы только отдельные ее элементы, технологическая совместимость не проработана.
С другой стороны, и уровень образованности на селе в 5 - 6 раз ниже городского, а по сравнению с московским или петербургским ниже на порядок или даже два. Отсюда и многие беды. Уровень квалификации не позволяет принять решение о новых технологиях; если они куплены у иностранцев за большие доллары, то внедряются некачественно, техника эксплуатируется вполсилы, быстро выходит из строя.
Две социально-экономические среды в России, как и в Америке, были, есть и будут. Поэтому необходимы две социально-экономические, а вообще говоря, государственные политики перехода к рынку. Надо честно признать, что при нынешнем одинаковом подходе к городу и к селу крестьянам не до реформ, хотя они против реформ ничего не имеют. У них одна задача - выжить. Как накормить семью, как сохранить скот и технику - вот о чем болит у них голова.

К чему привело «стирание граней»

- Вы полагаете, что одно из самых печальных последствий «стирания граней между городом и деревней» - низкий уровень образования сельчан?
- Безусловно. Согласно многолетней статистике, только 10 из 100 тысяч жителей села ежегодно поступают в городские вузы. А сегодня к тому же многие из поступивших не доучиваются - не могут адаптироваться к современной городской жизни.
- Неудивительно. Если к ней не могут адаптироваться горожане... Но почему село дает так мало студентов? Из-за слабости сельской школы?
- Она всегда отставала от городской, а сегодня укомплектована совсем плохо. Но, несмотря на то что распределение отменено, несмотря на безработицу в городах, в село выпускники педагогических институтов не поедут. Одна из причин - негде жить. Надо построить дом или купить квартиру, а скромная однокомнатная квартира в глубинке - это 16 миллионов. Поэтому проблема обеспечения села педагогами не исчезнет ни завтра, ни послезавтра. Но решать ее можно и нужно. Как?
Анализ тенденций развития высшей школы в Западной Европе, а особенно в Америке и Японии, показывает, что вузы не концентрируются в столицах. Думая о будущем государства, там создали распределенную территориальную систему образования. Причем ни один регион не обделен ни одним элементом этой системы. Поэтому молодежь, получившая образование в определенной социальной среде, не стремится ее сменить; прожив в ней до 25 лет, человек собирается оставаться в ней и дальше, хотя миграция, конечно, не исключается. Такая система равномерно обеспечивает кадрами все регионы.
Мы же загоняли сельскую молодежь на учебу в большие города. За 5 - 6 лет она успевала почувствовать вкус городской жизни, и в результате лишь 3% выпускников возвращалось в село, а через 3 года две трети из них перебирались в город.
- То есть продолжалась начатая коллективизацией и индустриализацией перекачка капиталов из сельского хозяйства в промышленность. Но ведь скоро перекачивать станет просто нечего.
- Да, человеческие ресурсы иссякают. Медицинское обследование 70 тысяч сельчан в Ленинградской, Мурманской областях и в Карелии показало, что от 50 до 60% из них страдают разными болезнями, причем не менее трети больны серьезно. И многие за всю жизнь ни разу не были у врача.
- Факты убийственные. Но мы ушли от вопроса «что делать?». Создавать распределенную систему территориального образования по японскому образцу?
- Зачем же копировать чужое? Необходимо разработать российскую программу развития крестьянского образования. Очень важно, что начинать придется не с нуля, не на пустом месте. Задел тут громадный. Практически в каждом районе каждой области есть техникумы, училища, школы. Есть очень приличные библиотеки, некоторые покрупнее, чем в иных вузах. Сельская интеллигенция сегодня как-то пытается сохранить это достояние - не дает разбазарить или продать фонды, противится переходу на платное пользование книгами, хотя и получает по 18-20 тысяч рублей в месяц. Материальная база есть. Почти нет педагогических кадров. Не только высшей, но и просто хорошей квалификации.
- Может быть, преподаватели начнут перебираться в село из городов? Высшая школа разваливается, городская жизнь тяжела, экологическая обстановка невыносима...
- Начнут, если ученым в школах, ПТУ, техникумах будут платить за степени - как в вузах. Этот вопрос в концепцию образования надо бы заложить одним из первых. Тогда - не через месяц, понятно, а через два-три года мы получим на селе кадровый корпус преподавателей. Какое-то естественное перераспределение произойдет в любом случае: набор в городские вузы сокращается, часть профессоров и преподавателей в поисках работы устремится в сельскую местность - это все-таки лучше, чем бедствовать в городе. Администрация сельских районов сможет обеспечить их жильем, это не потребует огромных денег. Приток интеллигенции оздоровит сельскую социально-экономическую среду, и не только в плане повышения качества образования, но и в плане развития рыночных отношений. Это самый легкий и очевидный путь, и его следовало бы поддержать законодательно.
- Многие вещи кажутся очевидными, но почему-то не делаются.
- В данном случае понятно, почему. Никто не изучал проблему состояния и развития образования в сельской местности. Ее просто некому было изучать. В сельских районах и социологическое обследование некому провести. По-хорошему нужно создать профессиональную, корректную, не политическую комиссию, которая поездила бы по областям, подготовила бы документ и положила на стол тем, кто составляет планы развития аграрного комплекса. В перспективе крестьянские университеты должны стать главными системообразующими элементами агрополисов или агротехнополисов, в которых  будут создаваться и опробоваться технологии земледелия, растениеводства, животноводства, переработки и хранения продукции. Это эффективная форма синтеза высоких технологий, образования, здравоохранения, бизнеса с учетом социальной и национально-краевой специфики.

Священник, учитель, врач... врач, учитель, технолог, юрист

- А думали ли у нас вообще над концепцией образования для сельских регионов? Разве что до революции, когда создавали вологодскую сельскохозяйственную школу - прообраз вашего Крестьянского университета. И разве что в Петровской академии, когда создавали университет.
- И до революции думали, и после. Прообразом университета действительно послужила Вологодская сельскохозяйственная школа, существовавшая в начале нашего века и давшая за 10 лет много новых технологий, отзвуки которых по сей день слышны в названиях знаменитых сыров и масел, а также пород скота. Вологодскую школу учредил Верещагин, брат известного художника, человек из породы скромных подвижников, коих так много было на Руси. Кроме того, он был человеком с инициативой и деньгами – небольшими, правда. Верещагин вложил в школу все, что имел: остальное, вступив в кооперацию, дали крестьяне… А в советское время   открывались сельскохозяйственные институты - Тверской, Нижегородский, Харьковский, Ленинградский...
- Но ведь все они на асфальте.
- Они строились в 20 - 30 километрах от городов, но города, разрастаясь, поглотили их. Теперь будущую крестьянскую интеллигенцию учат городские профессора. А еще Энгельгардт писал, что их нельзя допускать до обучения крестьянских детей. Чтобы понимать землю, на ней надо жить - в особой социально-экономически-природной среде. Я вам процитирую Глеба Успенского. «Посмотрите, в самом деле, что это за жизнь, и посудите, из-за чего человек бьется. Крестьянская пословица говорит: «Лето работает на зиму, а зима на лето». И точно: летом с утра до ночи без передышки  бьются с косьбой, с жнивом, а зимой скотина съест сено, а люди хлеб, весну и осень идут хлопоты приготовить  пашню для людей и животных, летом соберут, что даст пашня, а зимой съедят. Труд постоянный, и никакого результата, кроме навоза, да и того  не остается, ибо он идет в землю, земля ест навоз, люди и скот едят, что дает земля». Это из «Власти земли»…
Кто  воспринимает эти слова не умом, а сердцем? Крестьянские дети. Поэтому надо создавать для них специальные крестьянские университеты в сельских районах, причем с таким расчетом, чтобы города не проглотили их в ближайшие 30 - 50 лет, то есть на удалении в 100 - 150 километров от городов, но не дальше, иначе     для становления и поддержки университетов трудно будет использовать городской потенциал.
- Луга как раз и отстоит от Петербурга на 130 километров, так что профессора трясутся в электричке всего 3 часа туда и всего 3 часа обратно.
- Ведущие петербургские профессора, заметьте. Которые за это почти ничего не получают, а дело свое делают блестяще. Недавно наши второкурсники - медики сдавали экзамены по анатомии и гистологии государственной комиссии из профессоров 1-го Петербургского мединститута и Военно-медицинской академии. Заключение комиссии: по знаниям крестьянские дети не уступают курсантам академии, а по прилежанию их превосходят.
- Мне кажется, на первое место в университете начал выдвигаться медицинский факультет, хотя он на год моложе других.
- Структура высшего образования для села должна соответствовать иерархии тех жизненно важных проблем, без решения которых село вообще погибнет. Первейшая проблема - здоровье. Если ее не решить, все остальное бесполезно.
Врачей на селе катастрофически не хватает. Но какой врач нужен селу? Иной, чем городу. Не узкий специалист. Деревне нужен универсал. Когда-то российская медицина вышла на передний край мировой науки благодаря институту земских врачей. Земский врач - это и есть универсал. Это и диагност, и лекарь, и ветеринар, умеющий врачевать все живое, и фармацевт, знающий травы, использующий различные народные средства, и фельдшер, способный сделать перевязку или вырвать зуб.
Вторая важнейшая проблема - образование. Сельских учителей ни один из наших педвузов не готовит. А ведь сельский учитель - это не «предметник». В России он традиционно был учителем жизни и для детей, и для взрослых. Он знал, как лечить зубы, как привить яблоню. Перед ним снимали шапки, его почитали; к нему шли за советом. И он кормил свою семью, как любой крестьянин. Держал скотину, выращивал овощи. И делал это прекрасно. Его дом и сад были образцовыми.
- Да, деревня держалась на троих: священнике, учителе и враче. И все они жили одной жизнью с теми, кого лечили, учили или исповедовали.
- Поэтому-то и нужно готовить сельских учителей и земских врачей из крестьянских детей, для которых народный быт не экзотика. И готовить в той социально-природной среде, в которой они жили, живут и будут жить.
Третья проблема - технологии. Ни один вуз не готовит технологов сельскохозяйственного производства, то есть комплексных специалистов, способных вести весь цикл - от закладки семян на хранение до продажи урожая на рынке. Так на кого же мы жалуемся? Хочу подчеркнуть: агроном или зоотехник - еще не технолог. Технология сельхозпроизводства включает в себя и почвоведение, и растениеводство, и животноводство, и экономику, и техническое обеспечение. У нас готовили узких специалистов. Считалось, что в совхозе будет и агроном, и инженер, и экономист и вместе они охватят все стороны процесса. В хорошем совхозе так и было. Но в фермерском хозяйстве не будет 10 различных специалистов. А крупных хозяйств при нынешней политике нам не сохранить.
Наконец, четвертая проблема: право. Сегодня у нас нет специалистов по земельному праву - в них не было необходимости. Теперь она появилась, теперь нужны десятки тысяч юристов, хотя бы по одному на район. Без этого мы «нахлебаемся» с земельными разборками. И вообще с землей шутки плохи, это тот ресурс, который не возобновишь и не купишь за границей... Во время преобразовании колхозов-совхозов в АО мало кому пришло в голову, что в уставе надо закрепить не только право собственности АО на земельные участки, но и на все постройки, в том числе и жилые, таким образом, чтобы собственником дома был, конечно, сам крестьянин, но продать его кому-то со стороны не мог. Но этого почти нигде не сделали. И что же? Крестьяне продают дома дачникам и уезжают, многие деревни стали деревнями дачников, земледелие в них практически кончилось. Вот к чему приводит юридическая безграмотность.
- Почему же вы не откроете в Луге юридический факультет?
- Для этого нет денег. И потом наш факультет - это 40 человек. А надо 40 тысяч специалистов. Еще лучше - 400 тысяч. Без помощи государства тут никак не обойтись. Крестьянских университетов надо иметь по два в каждой области с численностью не более двух тысяч студентов. Это, во-первых, позволит дать им приличное образование, а во-вторых, экономически не слишком обременительно.

Студентов не бросим

- Сто  или даже 150 крестьянских университетов в российской глубинке - эта картина вдохновляет. Жаль только, что это картина утопическая. Скажите, в Госкомвузе знают об университете в Луге? Проявляют к нему хоть какой-то интерес?
- В лице профессора Н. Селезневой министерство отнеслось к созданию университета с пониманием. Профессор Селезнева предложила нам подумать над подготовкой бригад специалистов. Представьте, в район сразу приезжает бригада - два врача, 3 учителя, 3 технолога, юрист.
- А помочь вам министерство не обещало? Ну, хоть копейкой? Вы молчите, Леонид Александрович. Понимаю. Это самый трудный вопрос.       
- Если по-человечески, то... начиная это дело, с моей-то седой головой, я не мыслил, что оно окажется столь тяжелым. Три года назад были какие-то обещания. Еще от правительства Силаева. Но вскоре оно ушло, а от правительства, пришедшего ему на смену, мы ни малейшей помощи не получили. Университет просуществовал три года исключительно на те деньги, которые зарабатывает наукой Петровская академия. Осенью 93-го настали совсем тяжелые времена. Академия до сих пор не получила денег за выполненные хоздоговорные работы. Университет, по сути, находится на грани закрытия. Пока спаслись тем, что пустили шапку по кругу. Петербургские профессора собрали какие-то гроши, на них некоторое время можно просуществовать. 10 миллионов рублей дал Всероссийский фонд образования. Они уйдут на уплату налогов.
С налогами просто кричащая проблема. Для налоговой инспекции крестьянский университет все равно,  что кооператив, и налоги с него берут как с коммерческой структуры. Я возмущаюсь, потому что заработанные учеными Петровской академии деньги уже обложены всеми мыслимыми налогами, но из того, что остается, утягивают еще 80%. И еще штрафы с нас дерут, потому что, как я уже говорил, оплата по хоздоговорам поступает нерегулярно, и мы задерживаем уплату налогов... Дикость! Мы учим будущее России. Это ж государственные дети! Я обращаюсь в Минюст - никто не реагирует. Нигде никто не хочет ничего понимать. Говорят: проходите лицензирование. Но Министерство высшей школы не принимает документы на лицензирование. Нет сегодня механизма, понимаете? Поэтому не обойтись без государственного вмешательства, без постановления Думы, Совета Федерации или правительства.  Нужно решить, что все вузы, которые существовали до 1992 года, то есть до выхода Закона об образовании, считаются лицензированными на 5 лет и освобождаются от налогов.
-  В Министерстьво сельского хозяйства не прорвали обращаться? Ведь вы же действуете в его интересах.
-  Пробовали. Надеюсь, оно найдет средства. И к коммерческим
структурам  обращались. Но безрезультатно... Хотя, казалось бы, культура, наука, образование должны быть постоянными объектами внимания и поддержки цивилизованного бизнеса. Вложения в образование в принципе беспроигрышны – этим бизнес обеспечивает себе постоянное и все расширяющееся поле деятельности, ибо развитие культуры создает все более высокие потребности, которые бизнес обслуживает.
- Вы же сами объяснили, в чем тут дело. Работать на земле, то есть с прицелом на десятилетия вперед,  наши бизнесмены не готовы.
- Но есть и такие технологии, которые позволяют получить громадную прибыль всего за два месяца. 100 миллионов рублей на раннем картофеле можно получить уже в середине июня! Правда, чтобы запустить хотя бы одну технологию, нужно 20 - 25 миллионов рублей. Причем срочно, до 15 апреля, дальше будет поздно.
- Надежды на добрых иностранцев развеялись окончательно?
- Приезжали французы, немцы, голландцы, датчане. Естественно, никакой долговременной помощи они не предлагали, в спонсоры не набивались. Хотели поставить нам свое оборудование, продать свои технологии. Купив, можно было бы получить кратковременный эффект, но через несколько лет сделка обернулась бы огромными убытками. Технологии и оборудование по большому счету устаревшие, отработанные. И я отказался.
- Были планы открыть платный фермерский факультет...
- Они осуществились. В январе состоялся первый выпуск фермерской школы. 4 месяца учились у нас 60 мужиков. Половина из них взяла хозяйства в Новгородской области. Интересно, что все они горожане. Однако платили за обучение они совсем мало, прибыли университету это не принесло. Сейчас обращаются русские из Прибалтики, те, кто хочет вернуться в Россию и взять землю. Их придется учить заочно, мы пошли на это со скрипом, но делать нечего. Прибыли, конечно, и здесь никакой не получим, дай Бог окупить затраты.
- Студентов большинство этих проблем, к счастью, не волнует. Скажите, у них такие же светлые лица, какие были в 91 -м году?
- В конце прошлого - начале нынешнего года настроение студентов сильно упало: с 3-го курса ушли в армию 80 человек. На курсе остались два парня - один с Украины, другой из Узбекистана. К тому же, хотя образование у нас практически бесплатное, кое-кто бросает учиться, идет работать - семьи не выдерживают, зарплата сейчас на селе вдвое меньше, чем в городах. Уходят со слезами. Университет для них - единственный свет в окошке.  Они молятся на профессоров.
Финансовая ситуация может поставить нас на колени. Это будет очень... обидно, скажем так. Ну что ж, студентов не бросим, определим в другие вузы. Надеюсь, что найдутся люди, которые не дадут погибнуть университету. России он нужен.
1994