Содержание

ЗАЧЕМ В РЕКЕ ЩУКА


В телевизионной передаче "Это вы можете. Конкурс изобретателей» участвовали калужане Архипов, Попков, Романов, демонстри¬ровавшие мотоплуги собственной  конструкцир. для работы на приусадебных и  садовых участках. Программа вышла в эфир  давно, 16 января 1982 года, но в Калуге о ней все еще помнят. И не столько машины, сколько самих изобретателей. Особенно - Архипова. Он в некотором роде городская знаменитость.
Валентин Николаевич Архипов появился в редакции газеты, где я работаю, августовским утром, вывалил на стол проспекты ино¬фирм, газетные и журнальные вырезки, письма, фотографии, справки, чертежи и приступил к делу. Он азартно ругал все мотоплуги, выпускаемые за рубежом и у нас, и хвалил свой.
«Все мотоблоки в мире ручного типа. Как правило, они легковаты, поэтому не имеют достаточного тягового усилия /колеса     буксуют/.  Жесткая связь колес и почвообрабатывающего инструмента, а также ручек пахаря делает мотоблок почти неуправляемым И совсем плохо, когда одно колесо при пахоте идет в борозде, а второе по невспаханной почве. Плуг, соответственно, крепится ближе к тому колесу, которое находится в борозде. Получается, что эта сторона перегружена, происходит самопроизвольный поворот в эту сторону всего устройства. В моем мотоблоке нет та¬ких недостатков».
Это из проспекта фирмы "Архипов и Ко", отпечатанного, размноженного и составленного, надо признать, не без рекламной ловкости. Финальный аккорд - "Итак, я убедил вас, что стоит строить модель моего типа,” - впечатляет, однако чего, Вале¬нтин Николаевич, хотите от нас? Вы ведь с  «Гольдони» поспорить решили, а это спор серьезный, технический, тут судить специалистам. "А они молчат, - махнул рукой Архипов. -  и в ВИСХОМе, и в НАТИ, и в Кутаиси,  в конструкторском бюро. Заключения не дают. Смотреть тоже не едут, хоть обещали." Так чем же можем помочь? "А вы поместите заетку. Поместите - заплачу."  Вот как!.. «Деньги есть, - солидно заверил изобретатель, - И будут еще».  Растолковал: сады-огороды нынче у многих, нужда в мото¬плугах острая, заметка обеспечит рекламу, хлынут письма с просьбой прислать чертеж, тогда успевай рассылай. Комплект - червонец, комплект - червонец, инвалидам, женщинам, учителям,  школьникам, солдатам - бесплатно.
Любопытны тип...Привыкли к образу: изобретатель - бессребреник и вообще не от мира сего. А Архипов, похоже, очень даже от сего. Никак не бессребреник. Новенькие сторублевые джинсы на нем, курточка с наклейкой, ни тени робости или смущения,  хоть  склоняет к делам сомнительным,  сулит взятку. Гонят его спецы в институтах, так он не жалобы слезные пишет, а идет в обход: вы меня в учености вашей презираете, а я все равно своего добьюсь. Только вот во имя чего?  Если хочет руб¬ли заколачивать - зачем признание специалистов? Если одержит бесом творчества - к чему этот привкус наживы? Славы жаждет Архипов? Богатства? Общественной пользы? Или всего вместе?..
... Калуга. Областной  совет ВОИР.
-Опять Архипов, - морщится председатель совета К.К.Михай¬лов. - Умеет же себя рекламировать!.. У нас к другие кулибины да ползуновы есть. Ничуть не хуже Валентина, но куда скромнее. С Попковым поговорите. С.Романовым…
Обязательно. Но сначала - к Архипову.
Калужский район Малинники. Строение с удобствами во дворе. Большая комната, посредством фанерных перегородок превращен¬ная в подобие квартиры. Кажется, не озолотился хозяин, торгуя чертежами. Впрочем, всех денег Валентина Николаевича /он, кстати, работал тогда крановщиков на стройке, зарабатывал когда как, но не ниже двухсот пятидесяти/, я, конечно, не считал.  А доходы-расходы, связанные с мотоблоком, он приблизительно прикинул сам.
Со времени нашего знакомства рассылка чертежей принесла рублей 400, сколько же дала всего - не знает, не записывал. Это доходы. Теперь расходы: за чертежи - плати /сам чертит плохо/, за размножение - плати. А знаете, сколько берут "жучки", подстерегающие в коридорах ВНИИГПЭ ошалевших изобретателей за грамотное оформление заявки? Две сотни! Но основные траты - на сам мотоблок. Сделал четыре модели, доводит пятую. Каждая обошлась рублей в пятьсот, вот вам две с половиной тысячи...
- Это моя жизнь, - серьезно сказал Аристов. - Лиши меня этого - умру. А описания я рассылать не хочу, пусть какая-нибудь организация рассылает. Где она, организация? Никто меня знать не хочет. И  Романова, и Попкова. Вы с ними тоже поговорите...
Тут в дверь позвонили. Некто Олег принес рулоны чертежей – свежих, пятой модели. «Винца тебе? - спросил Валентин Николаевич. - Дам бутылочку». «Да ладно», - молвил Олег и исчез.
Такая вот «фирма».0т драмы до водевиля - oдин звонок.
Александр Павлович Попков - изобретатель-профессионал, хотя таковых у нас официально не существует. Официально  Попков - регулировщик радиоаппаратуры 6-го разряда, бригадир на Калужском электромеханическом заводе. Но как назвать человека изобретения которого работают на одиннадцати радиолюбительских искусственных спутниках Земли и на других, не менее серьезных машинах, который подал на предприятии 250 рационализаторских предложений, у которого дома настоящая лаборатория и мастерская? А мотоблок он соорудил между делом еще в 1978 году, ког¬да в деревне Пучково, где он жил, перевелись лошадки, и при¬ходилось вручную  перелопачивать обширные картофельные плантации.  Мотоблок Попкова легок, удобен, таскает плуг и борону, с его помощью можно сажать, выкапывать, окучивать картошку, уничтожать сорняки в междурядьях. Имея  тяжелый опыт заводского внедрения рацпредложений,  Попков специалистам машину не пред¬лагал. Хотел было оформить как изобретение, но раздумал – «некогда, нетворческие потери времени, я по радиотехнике-то 36 тем никак не соберусь оформить». Тай что мало кто узнал бы о картофельном плуге, не вытащи Попкова телевидение. Архипов - тот пробился сам, а Попкова именно вытащили: и сельский умелец и городской в одном лице, фигура  емкая, показательная.
А Сергея Ивановича Романова, заместителя директора по производству Калужского совхоза-техникума, пригласили, надо полагать, как сельского интеллигента, не брезгающего крестьянским трудов.  «Делал я трактор не для показа, признания мне  не нужно, об авторском  свидетельстве не помышлял», - сказал мне Романов. - Просто землю люблю. Выдастся полчаса, - завел плуг- - и на огород. Так, кто из своих приедет, посмотрит, срисует... Но пришлось показывать».
Итак, в популярном телевизионном конкурсе изобретателей выступила калужская команду изобретателей, и выступила вполне достойно. Можно   себе представить, как опекали бы в области, ну, скажем, команду городошников, выиграй она какие-нибудь отборочные соревнования! И на сборы бы спортсменов послали, и развлекали бы, и питали бы калорийно - давайте, гордость вы наша, не подкачайте, чемпионат впереди! С изобретателями, как модно догадаться, подобного не случилось. Им,  наверно, и «спасибо» не сказали.   
Правда, в областном совете BОИP составили справку о «средствах малой механизации для приусадебных хозяйств колхозников, рабочих и дачных участках горожан калужских самодеятельных изобретателей и рационализаторов». Каждая из показанных на конкурсе машин, говорилось в справке, имеет свой преимущества и свои недостатки, а потому их следует доработать, отбросить минусы, суммировать плюсы, свести в одну и освоить промышленно, ибо дело это в духе времени, дело исключительно полезное.
И! надо же - заинтересованная организация нашлась. На Калужском заводе транспортного машиностроения в то время искали приличный образец товара массового спроса. Мини-трактор на эту роль прямо-таки просился. И специалисты по путевым машинам раскрыли ему объятия. Но...
-Все оказалось не так просто, как казалось поначалу, - профессионально объяснял мне конструктор В.Агеев. - Потребова¬лась глобальная проработка: определить патентную чистоту, перспективность, комплектацию, технологию и прочие штуки, без которых завод не может. А потом мы узнали, что мини-тракторам занялись специалисты по сельхозмашинам в Минске и Кутаиси и решили не рисковать.
Главный инженер завода  Л.Н. Горохов, между прочим, сам за¬служенный изобретатель РС'СР, сказал честнее:
-Мы не справились. Внедрить на заводе готовую конструкцию - одно, подменять институт по средствам малой механизации сельского хозяйства – другое.  Мотоплуги, как и ракеты, делать не можем, и, собственно, не должны. Нe наш профиль.
Что же, на заводе поступили в соответствии с отраслевой принадлежностью, а товар массового спроса, который соответствует профилю, в конце концов отыскали. Завод остался при своем ин¬тересе, Архипов, Розанов, Попков - при своем. Так при каком же?  В стране множество подсобных хозяйств предприятий и организаций и целое море /свыше 40 миллионов/ личных хозяйств трудящихся, которые дают почти треть всей валовой и около 12 процентов товарной продукции сельского хозяйства, в том числе - треть продукции животноводства. Личный сектор поставляет на наш стол 50 миллионов тонн картошки /или почти 60 процентов собираемого в стране урожая/, 9 миллионов тонн овощей. Личный сектор пока необходим и незаменим - вот первый вывод. Второй: личный сектор рентабелен, производительность труда здесь на порядок выше, нежели в колхозном или совхозном. И этот-то труд практически тот же, что века, если не тысячелетия назад, и инструмент тот же - лопата да мотыга, коса да тяпка! Ситуа¬ция не столько парадоксальная, сколько нелепая и грустная. Выходит, все эти миллионы тонн держатся на энтузиазме, на ли¬чном интересе, а он энтузиазм не беспределен, его нельзя вы¬даивать подчистую, до капли - ведь даже личный интерес в конце концов истощается.
Без малого десять лет назад Анатолии Иващенко писал в статье "Сад, огород и маленький трактор", напечатанной в "Известиях" 14 января 1977 года:
"Если с внедрением механизированного садово-огородного инвентаря затраты труда /речь о возделывании картофеля/ снизятся только вдвое, то удастся высвободить 840 миллионов человеко-дней». Механизированный инвентарь – микротягач - "Риони-2" в ту пору как раз появился. Он имел мощность всего в 6 л.с.,  весил 200 килограммов и стоил 2200 рублей. В 1981 году промышленность дала 100 мотоблоков. В 1985 - 20 тысяч. В этом намеревается дать 56 тысяч. А только личных садово-огородных участков, не считая подсобных хозяйств предприятий, в стране, напомню, 40 с лишним миллионов. Мотоблоки нужны не каждому их владельцу, но многие, для кого работа на земле не забава и не физкультура, а серьезное подспорье, их бы купили. Пожалуйста: "МТ3-05” минского тракторного завода стоит 860 рублей, "Супер- 6I0A" Кутаисского завода малогабаритных тракторов /по лицензии  «Гольдони»/ - 1100 рублей. А если приплюсовать стоимость комплекта орудий, без которых мотоблок просто движок, укрепленны между двух колес, то цена «Купера» подпрыгнет почти до трех тысяч, «МТЗ» - до двух. Так что покупают, конечно, но особого ажиотажа незаметно. Дороговизна не единственное тому препятствие. В " Центросоюзе", в отделе сельхозинвентаря и средств малой механизации, обобщают претензии садоводов и огородников к мотоблокам. Нареканий много: "Супер" и "МТЗ" тяжелы по весу и в управлении, непрочны, капризны, неудобны...  Даже "МБ-1" ленинградского завода "Красный Октябрь”, самая удачная и сама дешевая модель из трех, выпускаемых сегодня промышленностью, плохо заводится, пробуксовывает на почве, но "тянет" хорошо за тысячу рублей...
Значит, проблема малой механизации крестьянского труда, о которой говорим столько лет, еще не решена. Значит, то, что сделано, следует признать лишь первыми, не очень удачными по¬пытками. Значит, надо двигаться дальше... Обычно это удел гру¬ппы специалистов, непрофессионалам задача просто не по зубам. Проблему создания мини-тракторов, мотоблоков решают и непрофессионалы, и решают подчас на том же уровне, что и профессионалы. Чем, скажем, мотоблок Попкова хуже "МТЗ-05", приспособленного, как уверяют, "под картошку”? Не знаю.   А чем лучше? Да хотя бы тем, что обошелся Александру Павловичу не в две тыся¬чи, а в три сотни... Проблема острая, горячая, задевающая мно¬гих и многих, а такие проблемы начинают решаться стихийно. На них непременно “выходят" творцы. Романов, Архипов, Попков. Н.В. Пронин из Тульской области, М.Н. Хлепитько из Московской, Е.И. Бармашев из Ленинградской, Г. А. Кузнецов из Москвы, А.А.  Ильин из Ленинграда - всех изобретателей не назовешь, их десятки, если не сотни человек. Вот они, золотые россыпи народного та¬ланта под ногами - наклоняйся, бери, пускай в дело!
Но беда в том, что Архипов и его собратья по творчеству - самодеятельные изобретатели. А их занятия, следовательно, са¬модеятельность. Нечто вроде разведения аквариумных рыбок, выпиливания лобзиком или участия в ансамбле чечеточников. Нечто третьестепенное, от жиру, от скуки, лежащее на обочине магистрального пути. Вы дилетанты, ребята, говорят «самоделкиным» профессионалы. Не путайтесь под ногами со своими шутейными   штучками,  сделанными  на коленке. И снисходительно разъясняют про глобальную проработку и мировые тенденции... Но не оборачивается ли высокомерие профессионалов близорукостью, а в итоге - непозволительной расточительностью идей, труда, средств? Не разорителен ли эдакий "профессионализм" для государства? Не преступно ли небрежение к талантливым людям, по собственной воле включившимся в решение важной государственной проблемы?..
... Вернувшись из Калуги, получил письмо от Архипова: "Приш¬ло заключение НПО HATИ. Четыре элемента -  положительных, два забыли совсем /плуг и вездеходовские колеса/, четыре отрицательных, и то под сомнением».
Что дальше? Куда еще идти Архипову, в какую дверь стучать¬ся? Может быть, заглянуть в Областной совет ВОИР? Ну, допустим, придет, а в столе у знакомого нам К.К.Михайлова, председателя совета, давнехонько лежит номер "Крокодила", в котором Архипова "пропечатали". Да, было. Лихой фельетон; и про  то, как Архипов на базаре народ потешает, свой трактор показывая, и про то, что походя изобрел кнопкозабиватель, модернизировал носик садовой лейки на  манер чайного... Смешно до слез. Ну ладно, корреспондент не вникал, но Михайлов-то, который смотрит не снаружи, а изнутри и цену "базарным показам" знает, он-то зачем хранит журнал? Для подстраховки, что ли? Для самообороны?.. Нет, Михайлов Архипову не помощник. И не только ему. Об¬ластной  совет ВОИР справки составляет да планы, организует, так сказать, изобретательство, вносит в него упорядоченность -  советы создает, кружки, анализирует, надзирает, контролирует. Сидят четверо служащих в комнатенке, столы бумагами завалены, с потолка штукатурка сыплется, в углу чайник сипит - контора!
А Попков со товарищи, колдуя над роботом-ответчиком для спутников, ютится в пустом куполе музея космонавтики /ди¬ректор пустил, из милости/ и никакого руководства, никакого контроля со стороны четверки служащих не признает. Он - беспризорный профессионал... Но от того, что самодеятельный изобретатель гоним и беспризорен, он не перестает быть тем, кто он есть по природе - человеком думающим, творящим, действующим.
Так и Архипов; думает, творит, действует. Что с ним делать? Он человек, причем современный, и ничто современное ему не чуждо. Ничего запретного он не хочет, хочет лишь пользы людям признания, достатка. Польза есть, однако против возможной сто крат меньшая. Известность есть, однако чуть ли не скандальная.  И достаток есть, однако почти подпольный. Что ж, скрутить Архипова в бараний рог,  чтоб другим неповадно бы¬ло?..
Денежные вопросы всегда трудны и неприятны. Рискну сказать,  что я не торопился бы ставить Архипова у позорному столбу, но
такой способ зарабатывать не по мне. Того же мнения и Александр Павлович Попков. Кстати, за изобретения, воплощенные в ап¬паратуре одиннадцати космических спутников, Попков получил две премии в cyмме 330 рублей. А за одно из рацпредложении /фактически - изобретение/ на заводе, давшее 200 тысяч рублей экономии, ему в три приема выплатили 270 рублей… Попков, которому, по его словам, такой порядок отшибает руки, с ним все-таки мирится. Архипов разрешает парадоксы с оплатой уникального изобретательского труда по-своему. Закон он чтит, но ходит по краю. «Как сделать, чтобы я не обдирал людей и сам по миру не пошел? Я все время об этом думаю, и ничего не получается. Чем дальше влезаешь, тем больше запутываешься». Вот ведь что его мучит!
Воистину: грешит и кается, грешит и кается. Самостоятельно из тупика Архипову не выбраться. Ему помочь надо. Понять: так называемое самодеятельное изобретательство - не самодеятель¬ность, И не на обочине оно, а на магистральном пути ускорения научно-технического и социального прогресса. И "самоделкин" вовсе не чудик, клепающий в сарае вечный двигатель. Считать так удобнее, спокойнее, только спокойствие тут мнимое. Лишенный  возможности идти прямо, он нащупывает окольную тропу. Как Архипов...
И вдруг - предновогоднее чудо: Архипова с его машиной при¬глашают на выставку-смотр малогабаритной сельхозтехники в Солнечногорск! 50 мотоблоков, 22 мини-трактора, 119 других сель¬хозмашин и орудий к ним покажут шесть организаций, 64 автора, в том числе более 30 «самоделкиных»!
Каждому из них, понятно, очень хотелось победить. Поэтому, поднимаясь на трибуну конференц-зала Центральной машиноиспытательной станции, они не могли не говорить о своих конструк¬циях - выстраданных, вынянченных, собранных из валявшегося на свалке. Одни, и среди них Архипов, потрясающе элегантный в чудесной, с иголочки "тройке", держались привычно, даже артистично - чувствовалось, что выступать им не впервой. Другие робели, теребили чужие галстуки, рассказывали, спотыкаясь, о своих деревнях, о вечной нехватке кормов или вдруг вспомина¬ли жен, заявлявших "или я, или твоя железка", - впрочем, под необидны: , хотя и не без ехидца, смех зала. Но, отдав дань личному, самоделкины - все до одного! - переключались на об¬щее и из их слов возникала картина сегодняшнего дня и дня завтрашнего. Ведь «самоделкины», люди с земли, были свободны от иллюзий, предрассудков и расчетов обитателей министерских ка¬бинетов.  Они не колесили по заграницам, присматривая выгодную лицензию. Они конструировали, слесарили, сваривали,  паяли, а потом пахали,  сажали, окучивали, косили... А потому твердо знали, что и почему не удалось, что и как нужно делать.
И еще - они благодарили! Меня отфутболивали три года, ска¬зал, например, москвич Г.А. Кузнецов, а некоторых и подольше. Но вот, наконец, нас собрали и выслушали. Впервые. Заинтересованнно. Спасибо! Президиум принял благодарность как должное, а ответственный работник Госагропрома СССР В.М. Швылько в ответ поблагодарил Кузнецова за напористость. Не за труд, не за помощь, не за самоотверженность, нет,  за напористость!.. Но зал не насторожился, зал великодушно простил бестактность. «Самоделкины» в тот день ощущали себя победителями. Это был их праздник, парад их творчества. Ради них суетились вокруг телевизионщики, а в па¬вильоне, подновленные, украшенные, словно невесты на свадьбу, стояли их машины...
Два месяца спустя после солнечногорского парада «самоделкиных» я пришел к его устроителям в Госагропром СССР. Два месяца -    достаточный срок, чтобы зачехлить  знамена и начать работать. Поэтому меня, естественно, интересовали итоги выставки.  А еще больше – цели. Нет, я не путаю и не размахиваю кулаками после драки. Это же принципиальнейшие вопрос: какова все-таки была идея выставки? Ее, так сказать, сверхзадача? Для чего ее зате- вали? Только ли для того, чтобы назвать лауреатов ,вручить им дипломы, ведать авторские свидетельства? Отобрать машины и узлы для промышленной проработки?.. Да нет, это все замечательно -  дипломы, свидетельства, контакты с представителями предприя¬тий. Я "за” - обеими руками... Но это - разовые мероприятия. Сунули человеку бумагу с печатью и забыли, что он существует. До следующей выставки, если она, понятно, состоится, и если его, понятно, пригласят. А в промежутке, выходит, живи, как жил, дорогой товарищ: шарь по свалкам в поисках деталей да стучись к сверхзанятым специалистам. Проявляй похвальную на¬пористость... При Госагропропе необходимо создать творческий центр, говорили в Солнечногорске «самоделкины», который органично взял бы под свою опеку и их, «самоделкиных». Не парады раз в пятилетку нынче нужны, а пристальное, каждодневное даже, если хотите, назойливое внимание к народным умельцам. Система, не позволяющая талантам сгорать понапрасну.
Зачатки такой системы я и надеялся обнаружить в Госагропроме. Хотя, по правде, не слишком, В отличие от «самоделкиных», пребывавших в Солнечногорске в состоянии легкой эйфории, меня похвальное слово напористости царапнуло. В президиуме, видел я, сидели те же самые люди, что годами равнодушно отфутболи¬вали изобретателей. Да и картинки с выставки вертелись в моз¬гу, не потели забываться. Например, маленькая сценка у мотоблока Г.А.Кузнецова, "Регины". Специалист из конкурсного жюри, оглядев ее, роняет: "Ничего нет нового!" В его голосе не слышно разочарования, скорее - какое то странное удовлетворение. "Конечно, - охотно соглашается Кузнецов. - Известные элементы только в необычном сочетании. И получилась машина-функция. Десять минут - и сотка обработана. Кстати, она обошлась мне в 400 рублей и уже не раз окупилась. Вы мне объясните как граж¬данину, почему прицепная тележка к кутаисскому "Суперу" стоит 880 рублей? Это же просто железный ящик на резиновом ходу!"
Несмотря на строптивость, жюри, возглавляемое начальником подотдела разработки машин и новой техники Госагропрома В.К. Фрибусом, присудило Кузнецову первое место. Отвечая письменно на мои вопросы, Фрибус и его заместитель М.Е.Опенышев были гораздо сдержаннее. "Целью выставки, - сформулировали они, - являлось ознакомление с состоянием работ самодеятельных конст¬рукторов." И это все? Все... Ну что ж, тогда давайте про итоги "Выставка показала, что самодеятельные конструкторы могут предложить для реализации в серийном производстве ряд технически решений..." Это - с одной стороны. "Представленные образцы мотоблоков не в полном мере отвечают современным требованиям экологии и условиям труда,..Самодеятельным конструкторам (да и не только самодеятельным) можно порекомендовать приложить усилия для решения задач по снижению вибрации мотоблока, шума устойчивости хода при выполнение работ». Это - с другой. Равнодействующая: "Для проведения сравнительных испытаний в летний период отобраны мотоблоки Кузнецова Г.А., Пронина Н.В., АбрамоваН.М., Арзамасцева Ю. А. Разработки отдельных узлов тринадцати авторов рекомендованы Минавиапрому и Минсельхозмашу для технического анализа и выявления возможности практиче¬ского применения в серийных конструкциях."
Гладко, обтекаемо, неопределенно... Может быть, в устной беседе прорежется что-либо поконкретнее? Нет, никак не прорезывалось. "Есть ряд конструктивных решений, которые со временем могут найти применение, - дорожа каждым словом, го¬ворил  Опенышев. - Некоторые заводы предлагают свои услуги." Какие решения, какие заводы? Простите за тривиальность – кто, где, когда? "А это вопрос не к нам, - отпарировал Фрибус. – Мы ведь сами технику не производим. Обращаетесь в Минсельхозмаш». Но ведь выставку организовывал Госагропром? "Нас попросили, - снова отбился Фрибус. - Это мы делать умеем».
И то ладно. Попытаем  счастья в Минсельхозмаше. "Все пред¬ставленные на выставке образцы малогабаритной техники не имеют законченных конструктивных решений и не рекомендованы для воспроизводства промышленностью". Так оценил итоги выста¬вки заместитель министра тракторного и сельскохозяйственного машиностроения А.М.Скребцов. Уже и речи нет о сравнительных испытаниях четырех мотоблоков, об анализе узлов, предложе¬нных тринадцатью авторами. /Генрих Алексеевич Кузнецов, с которым я говорил спустя полгода после выставки, охарактеризовал ситуацию кратко: "Воз и ныне там."/ Госагропром рекомен¬довал, а Минсельхозмаш рекомендаций не принял.  Что ж, не обя¬зан. Другое ведомство. С другими интересами. Хотя и с похо¬жими декларациями: "Вместе с тем Минсельхозмаш считает, что самодеятельное творчество рационализаторов и изобретателей имеет немаловажное значение.  Этому будет способствовать раз¬рабатываемый  в настоящее время проект закона об открытиях, изобретениях, рацпредложениях и промышленных образцах, кото¬рым будут определены вопросы организации научно-технического творчества, а также государственные и общественные организа¬ции, призванные содействовать развитию такого творчества".
Итак, слово произнесено: закон. Немного занятно, что произнес его тов. Скребцов, в той же бумаге расписавшийся в полном равнодушии к изобретателям и продемонстрировавший полное непонимание значения их работ и их самих.  Да и, по правде сказать, не новое это слово. Разговоры о законе идут с 1973 года, со времени принятия постановления ЦК КПСС И Совета Министров СССР ”0 дальнейшем развитии изобретательского дела в стране, улучшении использования в народном хозяйстве изобретений и рационализаторских предложений и повышении их роли в ускорении научно-технического и социального прогресса.” Но, как гласит бессмертная пословица, вспомнившаяся Кузнецову, "воз и ныне там."
В жизни случаются удивительные, словно по журналистскому заказу, совпадения. Именно в тот день, когда заместитель министра А.М. Скребцов в здании Минсельхозмаша на площади Воровского подписывал ответ со ссылкой на создаваемый проект закона, в трех минутах ходьбы, в здании Госкомизобретений на площади Дзержинского шло заседание коллегии комитета, посвященное обсужению этого самого проекта. Обсуждение мыслилось как последнее, на худой конец - предпоследнее перед внесением закона на всенародное обсуждение. Оно не стало ни последним, ни предпоследним. Проект, разработанный в Госкомизобретений под руководством заместителя председателя комитета Н.В. Миронова, подвергся серьезной критике. Острые замечания высказали Предсседатель судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР В.И.Замятин, первый заместитель министра юстиции СССР И.С.Самощенко, начальник управления общего надзора Прокуратуры СССР Г.С.Тарнавский, ответственные работники Минфина СССР и ГКНТ М.И Ходорович и И.В. Фатеев, председатель ЦС ВОИР Е.И. Тюрин… Не вызвала восторга редакция будущего закона и у членов коллегии Госкомизобретений. Было признано; документ нуждается в основательной доработке. Но, как мы знаем, не по¬могла и доработка. Проект забракован, создается новый, обсуж¬дение и принятие закона откладывается.
Известно, что изобретательское право - одно из самых сложных, а потому выработка удачного, а главное - живого закона - далеко не простая задала. И в этот,  вероятно, причина провала первоначального варианта. Однако не вся. Люди, не страдающие недугом ведомственной узости, ознакомившись с проектом, в один голос называли его антиизобретательским. Проект замыкал техническое творчество в стране на Госкомизобретений и разбухающую сеть его организаций, поднимал роль этого ведомства на недосягаемую высоту и закреплял его значение в веках. Проект возвышал чиновника и принижал творца, подчинял последнего первому, ставил контроль выше творчества.
Ну, а в самом деле, каким он должен быть, этот желанный, необходимыми так трудно рождающийся закон?
…Как-то пожилой инженер принес мне рукопись на тридцати страницах. Он предлагал учредить в стране систему поощрения изобретателей, дабы активизировать работающих и разбудить тех, кто техническим творчеством не занимается, но потенциально к нему способен.   Для этого в системе предусматривалось семь "рубежей творческого роста на основе личного вклада." Критерием служила бы реальная годовая экономия от внедрения работ в производство. Достиг, скажем, человек, второго рубежа - 25 тысяч рублей экономии в год - получает сервиз с памятной надписью,  четвертого - 100 тысяч рублей - ковер и прибавку к зарплате..
Внедрить систему за 20 лет борьбы не удалось, хотя автор шесть раз рассказывал о ней со страниц разных газет. «Косность, бюрократия, чванство!» - горячился инженер. А как встретили систему сами  изобретатели? Он смутился: отмолчались. Так, мо¬жет, не только в косности загвоздка? Может, мы не умеем счи¬тать экономию? Может, и с внедрением-то у нас не все благополучно? И тогда "рубежи" преждевременны?..
Инженер довод не принял, ушел недовольный.  А вскоре пришел  М. А.Рубин,  доцент Брянского института транспортного машиностроения  и  рассказал невеселую историю. Еще в 1972 году специа¬листы института и Брянского автозавода отыскали способ отли¬вать заготовки шестеренок к лебедкам из железо-алюминиевой бронзы взамен оловянно-фосфористо-никелевой, очень дорогой и дефицитной, Только на Брянском автозаводе замена обещала дать экономический аффект свыше 564 тысяч рублей в год, /Примерно столько, заметим, стоит 70-квартирный жилой дом./ По плану  Минавтопрома новинку предполагалось внедрить в 1976 году. Она не внедрена и поныне. Экономия не состоялась. Авторы, которые, согласно «системе рубежей» могли бы достичь высокого шестого уровня, его не достигли и, значит, не получили ни 100 рублей пожизненной прибавки к зарплате, ни путевок в морской круиз. Главное же - за 14 лет не построен 14 домов, не справили новоселье 900 семей. А ведь экономичное литье можно было использовать не только на Брянском автозаводе, но и на ГАЗе, и на KAМАЗе. Сколько б вышло квартир?.. Но выгодное обществу, как ни странно, не выгодно тем автозаводам, которым по¬ручили освоение. Заготовка для шестеренки - это просто болванка с дыркой. Отливать ее из дорогой бронзы или из дешевой? Конечно, из дорогой! Ради плана. Ради вала. Ради премий.
Следовательно, старый инженер со своей наивной "систе¬мой рубежей” не прав.  И мне перед ним стыдно. И перед изоб¬ретателем, которому он тщится помочь, тоже стыдно. Перед Ру¬биным, Попковым, Кузнецовым, Архиповым. Кто он вообще такой, изобретатель? Практик в области творчества. Полезен он для общества, для развития культуры, для человеческой, цивилизации?  Необходим и незаменим. Колесо, перевернувшее мир, резу¬льтат не открытия и не исследования, а именно изобретения, и подобных примеров предостаточно. Никто так не ускоряет технический прогресс, как изобретатель. И он же, получается, не встраиваемся у нас в хозяйственный механизм! Он нам - дом в подарок» А мы ему - потерпи, не пришло твое время.
А оно не то, чтобы пришло, оно никогда не уходило. В прош¬лой пятилетке изобретатели и рационализаторы создали экономию в 30 миллиардов рублей. Внушительно? Однако это вовсе не такой благополучный итог, как кажется поначалу. Ленинградский инженер Т.С. Золян, много лет собирающий и обобщающий статистику  по изобретательству, считает, что ежегодно не внедряется около 80 процентов изобретений. И  каких! Вот, скажем, открытый 20 лет назад «эффект безызносности», исключающий потери на трение и фантаститчески продлевающий жизнь машинам. Чтобы его реализовать, нужно совсем немного. Требуется специальная смазка, которую 20 лет не может освоить Миннефтехимпром СССР. Так что вместо двадцатимиллиардной прибыли страна несет ежегодно двадцатимиллиардные убытки. Нет, это не вредительство и не саботаж. Это неотвратимое последствие экстенсивного метода хо¬зяйствования. На коренных жизненных интересах нефтехимиков ни 20 миллиардов сбереженных рублей, ни столько же потерянных никак не отразятся. Производить смазку будет Миннефтехимпром, а получать дивиденды от экономии другие министерства - те, что эксплуатируют машины.
Структуры, тормозящие прогресс, бесспорно, встречаются. Но времени, эпохи, равнодушно к прогрессу, быть не может. Без свежих идей, в том числе технических, общество задыхается, начинает топтаться на месте, слабеть. Отсюда и первое, очевид¬ное назначение будущего закона об изобретательстве - способс¬твовать тому, чтобы идеи новаторов не застревали в ведомстве¬нных сочленениях хозяйственного механизма. Техническое твор¬чество нужно увязать с плановой экономикой, сделать частью научно, проектно-конструкторской и производственной деятельности. Закон призван регулировать развитие научно-технического прогресса, служить правовой основой нового - противозатратного, экстенсивного, направленного на опережение мирового уровня  механизма хозяйствования. Поэтому совершенно ясно, что речь должна идти не о содействии изобретателям, а о правах, обязанностях и ответственности сторон, о стройной системе внедрения новинок на всех этажах - от идеи до широкого использования.
В проблеме изобретательства экономика и нравственность свились в тугой клубок. Поэтому нельзя говорить об идеях, не го¬воря об их носителях. Казалось бы, изобретатель, живущий в мире техники, с головой погруженный в свои идеи, социально инертен. Давайте, однако, познакомимся с еще одним изобретателем -    Андреем Никифоровичем Филипповым. Он заведует межотраслевой лабораторией. Использование рожденных в ней принципиально но¬вых композиционных материалов с заранее заданными свойствами дало экономически эффект в десятки миллионов рублей.  Их, впрочем, могло бы и не быть. Именно за способ, ставший теперь общепризнанным и вошедший в справочники, изобретателя в свое время изгнали из НИИ. Филиппов не работал десять месяцев.  Другой бы извелся, сдался /"тунеядец”!/, а он в период вынужден¬ного безделья закончил экстерном институт. Защитил диплом и заявил: либо лишайте инженерского звания, либо рассматривайте предложение... Вобщем, тернистый путь изобретателя Андрей Никифорович прошел полностью, ни одного ухаба не миновал. Теперь у него имя, уважение, достаток, молодые толковые помощники, возможность работать. Твори без оглядки! Ан нет. Половину времени Филиппова съедает возня вокруг дела, а не само дело. Он убеждает, доказывает, подталкивает, настаивает на выполнении обещаний, жалуется, пишет докладные, высиживает в приемных, выдерживает унизительные разговоры в кабинетах, короче – «преодолевает тупое упрямство чиновников». Иной раз, потеряв терпение, идет напролом: в одну руку – валидол,  в другую - удостоверение инвалида войны,  и, стуча палкой, мимо секретарши!.. Потому-то, наверное Андрей Никифорович резок. Взведен словно пружина. Ответит тебе, разгоряченный, по телефону - таким го¬лосом стенки прогивать. К Филиппову надо привыкнуть. Вот характерный эпизод: при создании межведомственной лаборатории Фи¬липпов отверг роскошный проект штатного расписания. "Сколько же сотрудников вам нужно? - раздраженно спросили его. - Ведь сто человек даем!" "Десять."
Чудно?..Но изобретателю тесно в рамках умеренности. Идеи, пополняющие интеллектуальный Фонд общества, рождаются в головах людей, подчас весьма своеобразных. Архипов, Кузнецов, Попков - все они, на взгляд обывателя, "немножко не в себе". Как—то коллеги-журналисты показали письмо Н.И. Кузьмичева из Караганды.  "Недавно я пришел к выводу, что неплохо было бы как-то поощрять переход новаторов на захудалые предприятия. Новатор совершит там технический переворот. Польза - аж дух захватывает." И ведь - перешел! Уволился с завода, где проработал 15 лет, побродил по городу, пока не нашел  «самую  захудалую орга¬низацию». "Месяц приходил в себя от увиденного. Четыре месяца писал. Сперва заявки на рацпредложения, потом заявления глав¬ным специалистам, главному инженеру, в министерство…"
Возможно, и не совершит Кузьмичев технического переворота. Но это не суть важно. Важно совсем другое: святая убежденность,  что без него, Кузьмичева из Караганды, стране не обойтись. Верно, не обойтись. И без нашего знакомца инженера, придумавшего "систему рубежей" - пусть наивную, пусть преждевременную, - тоже не обойтись. Инженер, не рассчитывая получить ни сервиза, ни ковра, ии медали, 20 лет добровольно делает работу целой социологической лаборатории: изучает изобретательство, ищет критерии оценки и способы стимулирования. А «самоделкины», что в одиночку тащат нагрузку иных конструкторских бюро? А Филиппов? В его лаборатории и десяти человек не осталось - два конструктора да два слесаря. Впятером они и дают государству десятки миллионов. Наш изобретатель - сам себе штат. Сам ставит задачу, сам намечает план, сам организует и обеспечивает ра¬боту, сам работает, сам внедряет. Говоря словами Горького, он не человек, а учреждение, причем - фантастически разворотливое и эффективное. Он - словно щука в реке. Он для того, чтобы не дремал вялый и сытый ведомственный карась, чиновник, руководящий прогрессом  из мягкого кресла.
Вот эта-то особенность - без понуканий браться за наитруд¬нейшее, обходиться своими силами, решать лично, взваливать на себя ответственность не по должности, а просто потому, что иначе немыслимо - делает изобретателя уникальной Фигурой нашей общественной жизни. Творя в технической области, он существенно способствует социальному прогрессу, его идеи расшатывают окаменелые структуры управления наукой и производством, подрывают позорное благополучие «тихих контор». И в "конторах", естественно, защищаются.
Знакомая ситуация: в головной институт, определяющий тех¬ническую политику отрасли, является безвестный энтузиаст из глубинки с решением задачи, над которой кандидаты наук усидчиво работают две пятилетки с переходом на третью. Скорее всего побегав с неделю по кабинетам, он уедет восвояси, В лучшем случае в глубинку наведается авторитетная комиссия. Ее вывод, уничижительный по сути, по форме будет вполне элегантным.  Изобретатель, скажем, не имеет достаточной теоретической подготовки,  не знаком с мировыми тенденциями. Не сделал глобальной проработки... Да что там - любой предлог годится, лишь бы нейтрализовать нежданного конкурента, продлить собственное безбедное существование. А конкурент пусть жалуется - хоть в  Госкомизобретений, хоть прокурору. Доказать он ничего не сможет: заключение не кто-нибудь подписал - специалисты, профессиона¬лы. Те самые, что мурыжат задачу третью пятилетку подряд. Те, что гнали прочь Архипова и Кузнецова.  Так щука идет на пок¬лон к творчески бесплодному, но чванливому карасю, и карась безнаказанно измывается над щукой.
Закон охраняет материальные ценности государства. Закон должен охранять его интеллектуальные и духовные ценности еще более жестко. Психика творца - это вам не мешок картошки... Про¬гресс общества немыслим без творческого поиска личности, творческий поиск должен стать рабочим состоянием человека, поощряемым и защищаемым обществом, а инициатива - его естественной реализацией, в которой общество кровно заинтересовано. А это, в свою очередь, возможно только при уверенности, что разумная деловая инициатива не наказуема, что гарантировано объективно справедливое рассмотрение предложений, что творца уважают, берегут и воздают ему должное,
Изобретательство - это состояние непрерывного творческого поиска, это непрерывная разумная инициатива, но не защищенная и не поддержанная законом. Пока изобретатель вынужден отстаи¬вать и свое право на творчество, и свое право на инициативу. Ведущий телепередачи "Это вы можете" Владимир Соловьев, отве¬чая на вопрос корреспондента "Комсомольской правды" Алевтины Левиной об удачно сложившейся на его глазах изобретательских  судьбах, сказал: таких почти нет. И отсюда следует второе
очевидное, на мой взгляд, назначение закона - помочь сделать изобретательские судьбы удачными, Закон, как  мы выяснили, бу¬дет первым правовым документом, регулирующим развитие научно-технического прогресса. Пусть он одновременно станет первым правовым документом, защищающим творческую личность. Первым законом о творчестве!
Таким - пронизанным двумя началами, связавшим воедино эко¬номику и нравственность - хотел бы я видеть закон об изобре¬тательства. И,  думаю, не только я. Осмелюсь предположить, что этого ждут все наши изобретатели. Потому что только тогда пройдет время парадов и настанет время работы, перестанет ютится на чердаке Попков и обивать пороги Филиппов, а Архи¬пов, защищенный мудрым законом, даже нечаянно не сорвется с края.

1985-1987