Глава III. ТЫСЯЧА КЛЮЧЕЙ К ТЫСЯЧЕ ЗАМКОВ

Не навреди!

Залечивая перелом пальца на ноге, я не выбирал ни врача, ни метод. Знакомые целители работали со мной так, как работали со всеми своими пациентами. Никто из них не специализировался на переломах и не владел специальными приемами. Хотя такие специалисты и такие приемы существуют. И видимо, при желании я мог отыскать других целителей и испробовать другие методы.
Можно было бы подпитываться солнечной энергией, которая, по утверждениям некоторых экстрасенсов, особенно хороша при травмах костей конечностей для предотвращения рожистых, остеомиелитных и гангренозных воспалений. Наверно, не помешали бы и пиявочки — сняли бы отек и боль, помогли крови веселей пробираться по поврежденным ударом капиллярам. И «голубая целительница глина» с ее антисептическими и анестезирующими свойствами наверняка оказалась бы кстати. И если бы по утрам, влюбленно глядясь в зеркало, я призывал к себе, такому чудесному, радость, удачу и покровительство всей Вселенной, это тоже не повредило бы…
«Не повредило» — уже неплохо. Потому что Михаил Михайлович, придавивший непрочные мои капилляры своими сверхпрочными пальцами, и Владимир Андреевич, «по-тибетски» выбивший меня из строя на целых три недели, нанесли мне определенный вред. Разумеется, ничуть того не желая. Желая исключительно добра. Но в том-то и дело, что зло нередко оказывается изнанкой добра. Обнаруживается это далеко не всегда. Зло угрожает лишь некоторой части пациентов. Окажись на моем месте человек с безупречными капиллярами, он только крякал бы от удовольствия, когда клешня Михаила Михайловича впивалась ему в ногу. Окажись на моем месте любитель и ценитель массажа, он сам бы рвался под жуткие ручищи Владимира Андреевича и плакал бы от счастья, сползая с массажного стола. Им эти методы подошли бы полностью. А мне вот не подошли.
И еще неизвестно, хороши ли оказались бы для меня подпитка «золотой» энергией, пиявки, «голубая целительница глина» и психотерапия по-американски по утрам. Противопоказаний у этих методов вроде бы нет (разве что пиявки не ставят при гемофилии), но это не больше, чем стандартная формула. Не имеющие противопоказаний и побочных эффектов методы отлично подходят одним больным и не очень подходят другим. У одних они дают прямо-таки рекламный результат, у других результат бледный или вообще нулевой: может быть, вреда и нет, но и пользы не наблюдается.
Охотно признаю, что неприятность с моим пальцем — из разряда элементарных. Тут все очевидно: травма вызвана ударом, характер перелома отчетливо виден на рентгеновском снимке, течение болезни типично, сопутствующие явления — отек, деформация, одеревенелость и прочее тоже типичны, нога со всеми своими особенностями — перед глазами целителя. Все зримо, ясно, понятно, логично.
Но непонятно вот что: почему одно средство больному годится, другое нет, почему это полезно: а это — не очень? Что же тогда говорить о случаях, когда причин недуга может быть много?
Как раз таким недугом является стенокардия. Скорбный перечень возможных ее причин открывает сужение просветов коронарных сосудов. Они сужаются из-за атеросклероза. Он может быть наследственным, а может и не быть. Обильно, жирно, сладко кушаешь, не вылезаешь из машины, не слезаешь с дивана, ленишься, толстеешь — холестерин не замедлит облепить стенки сосудов. К сужению может приводить какой-то иной соматический недуг, например, желчекаменная болезнь, гипертония, а также длительные психические перенапряжения, эмоциональные проблемы. Энергетический голод, энергетическая грязь, энергетические поломки, инфекции, «подвески» (сглаз, порча), проблемы с анахата-чакрой — все это отзывается стеснением в груди: одышкой, страхом смерти, паникой, приступами болей, делающих человека инвалидом. Кармические причины, астрологические, этические (грехи) — причинам несть числа. Их тысяча — неизвестных. И наверняка еще одна, доселе неизвестная никому.

По методу на причину?

Ну и что? Ничего страшного. «Для каждой вредной сущности есть своя гильотина», так? И для каждой причины есть свой метод. Должен быть. Так?..
Спасибо за подсказку петербуржцу Виктору Александровичу с его сущностями — змейками, соскальзывающими по желобу в ведро. Все у нас должно получиться красиво. Смотрите, есть два ряда: причин и методов. Слева выписываем в столбик причины, справа — методы. Каждой причине из левого столбца ставим в соответствие метод из правого. К каждому замку подбираем ключ. Например: кармические причины — методы кармического целительства. Или: энергетическое загрязнение — энергетическая чистка. Повинен энергетический паразит, какой-нибудь хвостатый плазмоид — выжигаем его огнем церковной свечи…
Тысяча причин? Не страшно. Потому что есть тысяча методов. Тысяча ключей к тысяче замков. По одному на каждый. Группируем их в пары. Получаем тысячу пар. А на неизвестную причину найдется неизвестный метод. Тысяча первый.
Эти пары составить нетрудно. Но… Что же дальше? Главная причина недуга по-прежнему остается неизвестной. А ведь от нее зависит течение болезни. Поэтому одна стенокардия отличается от другой, это как бы разные недуги (о чем говорилось в первой главе), которые следует лечить разными методами. Даже разными лекарствами.
Вот что говорит на сей счет официальная медицина. Лекарства при стенокардии назначаются дифференцированно, в зависимости от тяжести клинической картины болезни (для официальной медицины это одна болезнь). По ней, как утверждается, можно установить ведущий механизм нарушения коронарного кровообращения — атеросклеротическое сужение просвета сосудов или функциональный спазм коронарных артерий. Клиническая картина выявляется по величине физической нагрузки, вызывающей приступы стенокардии.
Если боли провоцируются только большими нагрузками, это свидетельствует о незначительной роли атеросклеротического сужения и более значительной роли спазма артерий. При этой достаточно легкой форме стенокардии применяются сосудорасширяющие средства с целью увеличить приток крови к сердечной мышце — ношпа, папаверин, карбокромен, дипирадомол и другие препараты.
При средних и тяжелых формах стенокардии, когда приступы вызываются даже незначительными нагрузками, можно говорить о прогрессирующем течении коронарного атеросклероза. Спазм коронарных сосудов отступает на второй план, а значит сосудорасширяющие препараты становятся малоэффективными. Что же делать? Применять лекарства, уменьшающие потребление сердечной мышцей кислорода, так называемые бета-блокаторы — пропранолол, окспренолол, виксен и другие препараты. Известные всем нитраты — сустак, нитронг, нитролонг и прочие — относятся одновременно к бета-блокаторам и сосудорасширяющим.
Вот и все. Наглядный образец того, как лечат не больного, а болезнь, причем некоторую обобщенную, абстрактную. Все просто. Удручающе просто. Примитивно просто.
Так что не зря больные ходят от врача к врачу, от целителя к целителю. Они пробуют на себе разные лекарства, системы и методы, перебирают варианты, экспериментально определяя наиболее подходящий. Это долгий, утомительный, разорительный путь. И успех на нем не гарантирован. Кочуя по клиникам и салонам, человек узнает много нового о себе и своем недуге, выясняет массу подробностей, иногда абсолютно противоречивых. Немудрено: один врачеватель видит болезнь в виде черного крокодила с зеленым хвостом, а другой — зеленого с черным. И это еще хорошо, поскольку обоим видятся крокодилы.
В конце концов у настрадавшегося, разоренного и по-прежнему больного человека голова идет кругом. Он приходит к мысли, что Господь за что-то покарал его редкостной болезнью, к которой не могут подобрать ключ ни светила-профессора, ни модные целители. А ведь на самом деле у него элементарная стенокардия — очень ясная, определенная, понятная по симптомам болезнь, давно, казалось бы, разобранная по винтикам, а вовсе не какое-то труднодиагностируемое состояние, наоборот, диагноз тут совершенно очевиден и ставится объективными приборными методами. Снял кардиограмму — получил диагноз…
Но что такое медицинский диагноз? Статичная картинка на сегодня. Он не отражает динамики развития заболевания — ни прошлой, ни будущей, не показывает этапов процесса, приведшего к нынешнему состоянию, не фиксирует исходной точки, то есть не определяет причины заболевания… Найти ее действительно невероятно трудно. Поэтому и возникает искушение свести тысячу возможных причин к одной сверхпричине, универсальной и комплексной.

Грех на кармическом дереве

На ее роль подходят, например, грехи, за которые, по представлениям верующих, и напускаются на нас болезни. Кто может утверждать, что он безгрешен? Никто. И когда отчаявшийся больной рано или поздно попадает к целителю, толкующему о грехах, покаянии и прощении всех обидевших тебя, лечащему святой водой, молитвой и настойчиво подталкивающему к церкви, то решает — вот оно, подлинное.
Спору нет, духовное целительство может предъявить весомые аргументы. На одной из конференций по народной медицине перед врачевателями холистического толка, имеющими опыт лечения онкологии, предстала 69-летняя М.В. Филатова из поселка Золотково Гусь-Хрустальненского района Владимирской области. Она рассказала следующее. В 1991 году под левым глазом у нее появилась небольшая опухоль, и с подозрением на самое худшее Филатову отвезли в онкологический диспансер города Владимира, где сделали несколько сеансов лазерной терапии. Процесс, казалось, удалось остановить, но через полгода состояние Филатовой ухудшилось. После восьми месяцев, проведенных в поселковой больнице, стало еще хуже. Признав свое бессилие, врачи выписали Марью Васильевну умирать.
И вдруг, уже дома, на нее, как она впоследствии сказала, «нашло прозрение»: «Перед иконой читай молитву Богородице по три раза, тремя перстами води над пищей, которую еще твоя душа приемлет». Через месяц от опухоли не осталось и следа.
«На моих глазах все это и происходило», — заверил собравшихся на конференцию врач-онколог. «Она пользовалась только молитвой? Одной молитвой?» — спрашивали собравшиеся. «Да», — сказала Филатова. «Да», — подтвердил врач и сбежал со сцены. Что ж, его поняли и ему не позавидовали. Врачи-онкологи чувствовали себя на этой конференции не совсем уютно.
Универсальную сверхпричину всех болезней можно видеть и в кармическом предопределении. Ведь каждый человек приходит в мир с грузом кармических проблем — святых на нашей грешной земле нет. Поэтому кармическое целительство наряду с духовным претендует на роль универсального сверхметода, панацеи.
Представим себе такой замечательный вариант, когда больной, отправленный целителем в прошлое, развязывает кармические узлы, приведшие в этом воплощении к недугу. Или совсем уж идеальный случай: когда кармическая завязка — причина болезни — убирается мгновенно одним вербальным или энергетическим посылом целителя (в своих книгах «Диагностика кармы» С. Лазарев уверяет нас, что это возможно). И что же? Болезнь тоже исчезнет мгновенно? Ничуть не бывало.
Дело в том, что «тонкая» кармическая причина в итоге приводит к проблемам физического состояния, проблемам на уровне тела, то есть к соматическим поражениям. Это совершенно очевидно, но об этом как-то забывают.
Допустим, человека сразил инсульт. А его причиной явилось кармическое наказание. Причина устраняется специфическими методами кармического целительства. А последствия? Они остаются. Вследствие инсульта отключился какой-то участок одного из полушарий мозга, из-за этого утратились функции другой половины тела. Через некоторе время благодаря лечению функции мозга частично компенсируются, но к этому моменту уже накопились серьезные изменения в мышцах и скелете, человек «скособочился», искривился позвоночник, зажаты периферические нервы. Если не поработать с позвоночником, не снять напряжение с мышц и нервов, все прочие приемы исцеления окажутся малоэффективными.
Похожая картина наблюдается при детском церебральном параличе (ДЦП) вследствие родовой травмы. Сама катастрофа произошла во время родов или в утробе матери, однако целитель имеет дело с ее последствиями.
На главную проблему нанизываются десятки других, кармическое дерево ветвится, матереет. Болезнь имеет первопричину, то есть общую кармическую причину, которую можно считать воздаянием за грехи, нравственные проступки, несовершенные благие дела, и подпричины — причины второго порядка, разбросанные, словно тяжелые камни, на всем протяжении жизненного пути. Эти подпричины нужно устранять «по мере поступления». После этого последствия — соматические поражения тела — лечатся успешнее. Лучше, скажем, заживают раны.
Так размышляет в своей книге «Кармическое целительство» М. Миллер, по сути, возражая С. Лазареву. Точка зрения Миллера реалистичнее. На его стороне и так называемая проза жизни. Много ли случаев мгновенного выздоровления нам известно? Очень мало, и все — евангельские: прозрение слепого от рождения, воскресение Лазаря… Однако ссылаться на деяния Христа, согласитесь, не совсем корректно. Имея дело с обычными целителями, не стоит надеяться на мгновенное избавление от хворей.
Теперь посмотрим, корректно ли сводить все возможные причины недугов к причинам этическим — к грехам и провозглашать универсальными методы духовного целительства. Совершим для этого небольшое путешествие… во Вьетнам.

Мы и окружающий мир

В Центр традиционной медицины меня везли на багажнике мотоцикла. Справа, слева, вперед, наперерез и навстречу катили вьетнамцы с невозмутимыми лицами. Извне сплошной поток мотоциклов выглядит хаотичным и опасным. Изнутри он упорядочен и неопасен. Правила движения просты: не выпадай из общего ритма, уступай соседу, не теряй головы, не бойся. И ничего не случится. Дисциплина, самоограничение… Европейцы с их неповторимой и обожаемой индивидуальностью на улицах Хошимина теряются. Вьетнамцы с их конфуцианско-буддистским восприятием мира чувствуют себя комфортно.
Хотя не все. У некоторых ездоков рты, носы закрыты платками. Чтобы не глотать выхлопные газы. Но не глотать их нельзя: они заменяют в Хошимине воздух. Ибо в разбросанном пятимиллионном городе общественный транспорт отсутствует. Только мотоциклы — от сверкающих новеньких «Хонд» до изрыгающих копоть ржавых чудовищ. Сколько их здесь — два миллиона, три? Они делают экологическую обстановку невыносимой. Как учитывает традиционная медицина этот нетрадиционный фактор? Вот вопрос к профессору Буй Ти Хиеу.
Директор Научно-исследовательского центра традиционной медицины профессор Буй Ти Хиеу был стар, мудр и светел. Он слушал мои вопросы с таким вниманием, будто ничего интереснее никогда не слышал. А выслушав, с готовностью кивнул:
— Хорошо! Есть мы, и есть окружающий мир… Сначала о нас.
Отчасти на Востоке всяк себе врач, хранитель собственного здоровья. Причины болезней восточному человеку ясны. Это восемь главных грехов: гордыня, себялюбие, гнев, зависть, ложь, неверие, уныние, суетность. У них много имен, не только этих восемь. Гнев — в зависимости от накала — может называться раздражением или злобой, но и разъяренный, и просто повысивший голос теряет защиту, становится прозрачным для болезней. Духовный человек для них закрыт. Духовен тот, кто не подвержен восьми грехам. Духовность проверяется не рассуждениями, а образом жизни, отношением к ближнему, повседневной этикой труда и быта. Не злись, не суетись, не раскисай — останешься цел в водовороте улицы. Не ври, не завидуй, не жадничай — будешь здоров. И даже, возможно, счастлив.
Счастливых людей в Хошимине я видел. Счастливая семья из трех человек жила на углу двух улиц. Ее имущество состояло из какого-то старого стола, из подобия гамака с тряпьем и стульчика для ребенка. Дитя спало в нем блаженным сном под мотоциклетный рев, а если не спало, то ползало, веселое и милое, по грязному асфальту под ногами прохожих, а папа с мамой любовались им из куцей тени забора. Они довольствовались тем, что имели, и не хотели большего, они являли собой образец смирения, они никого не обременяли, даже полицейского, никому не причиняли зла. Их легкие и почки должны были бы быть в идеальном порядке. Да, но они дышали ядовитым смрадом. На их коже отложился слой свинца. Что перевешивало: защита, поставленная этой странной праведностью, или непрерывная разрушительная агрессия среды?
Профессор выслушал меня с огромным вниманием. А выслушав, с готовностью кивнул:
— Хорошо! Есть мы, и есть окружающий мир. Система «человек—среда»…
Если среда благоприятствует здоровой жизни, а человек здоров, система в равновесии, объяснил Буй Ти Хиеу. В Хошимине равновесие нарушено, так как за последние годы экология резко ухудшилась. Как же уравновесить чаши весов? Запретить мотоциклы? Это нереально, машинная цивилизация наступает повсюду. Создать для людей искусственную среду обитания? Тоже нереально. Значит, человеку остается одно: приспособиться к новым условиям существования. Адаптироваться к среде. Здоровье — это и есть способность к непрерывной адаптации. Напротив, болезни есть следствие слабой приспособляемости. Но ее можно усилить, мобилизовав глубинные ресурсы организма. Этим-то и занимается медицина Востока.
— Очень важен правильный подбор пищи, — приступил к конкретике профессор Хиеу. — Французы, исследовавшие проблему активного долголетия, установили, что в возрасте от 100 до 140 лет главное — пища. Но, к сожалению, эти рекомендации не актуальны для Вьетнама. Средняя продолжительность жизни в Хошимине снизилась до 70 лет…
Что ж, это неудивительно. Та, живущая на перекрестке семья — чем она питается? Ей не до правильного подбора продуктов. Ее основной рацион — выхлопные газы. Как с ними поступает организм? Перерабатывает? Усваивает? Выбрасывает?.. Раз эти люди элементарно не задохнулись и не погибли от отравления, они адаптирована к среде. Как сие понимать?
— Их организмы борются с ядами, — пояснил профессор. — Успех сражения зависит от индивидуальных особенностей защиты. У большинства горожан она ослаблена. Как усилить ее — вот вопрос, который все время задает себе восточная медицина. Только для нее это вопрос коренной (для западной — побочный), и отвечать на него она умеет. Например, лекарствами.
И профессор Хиеу перешел к лекарствам. На девять десятых — это травяные препараты, на одну десятую — животного и минерального происхождения. Травы действуют не так быстро и выраженно, как синтетические пилюли, подчас вообще очень слабо, зато и вреда никакого. Такое лекарство лучше того, что мгновенно убивает вирус, а попутно и что-то другое, чего убивать не нужно. Эффект лекарственной терапии в решающей степени зависит от точности диагноза и назначений, поэтому предельное внимание к пациенту — закон для врача.
Общая культура пользования восточными лекарствами очень высока, поэтому им поддается почти все. Рак, например? Конечно, в особенности — кожи и крови. В других случаях онкологии хороший результат дает сочетание восточных снадобий с мощными западными препаратами (побочными эффектами приходится пренебрегать — не до жиру). То же относится и к лучевым поражениям (это проверено на чернобыльцах). Ну а — страшно сказать — СПИД? И СПИД, спокойно подтвердил Буй Ти Хиеу. Принцип борьбы с ним известен: повысить иммунитет, усилить защитные механизмы, помочь организму адаптироваться к новым, даже жестоким, условиям.
Действуют ли восточные травы на европейцев? Есть мнение, что нам они помогают слабо — другой генотип, другой менталитет, другая психология. Действуют, сказал Буй Ти Хиеу. Генотип тут ни при чем. Все определяет искусство врача и понимание пациента. В смысле — усердие, терпение, аккуратность? Да, но не только. «Понимание» включает в себя и ваш любимый «менталитет», и «психологию», и… Тут профессор всмотрелся в меня и спросил:
— Признаете ли вы верховенство Духа? — и постучал себя пальцем по лбу.
Вероятно, профессор не отделял дух от сознания, а сознание — от мозга. Пусть так. Где бы ни размещался дух, его главенство я признал.
Тогда, продолжил профессор Хиеу, прием лекарств надо рассматривать как духовный акт, основанный на понимании. А понимание основано на предельно ответственном отношении к моменту. В каждый момент у души и тела свои потребности, которые следует понимать, а чтобы понять их, необходимо всмотреться в себя — спокойно, без суеты, уныния, самолюбования, самобичевания и самообмана. Тогда каждый момент наполняется смыслом, соотнесенным со смыслом всей жизни, вашим предназначением на земле. Ваш стиль поведения, ваш образ жизни станет сознательным.
— Возьмите меня, — проиллюстрировал профессор. — Целый день я нахожусь в комнате с кондиционером и работаю за компьютером. Это искусственная среда. По дороге домой я нахожусь в агрессивной среде. Я не могу изменить ни ту, ни другую. Но я могу к ним адаптироваться. Я знаю, чего хочет мое тело, и поэтому ежедневно подолгу занимаюсь китайской гимнастикой. У меня есть свой зеленый уголок, я провожу там часы, обращаясь через мои цветы и кусты со всей природой, потому что я знаю, чего хочет моя душа. Такой уголок нужен каждому горожанину. Хотя бы деревце. Кустик. Цветок.
Свой кустик или цветок в Хошимине были у всех горожан. Я видел: по утрам в зеленые оазисы города устремляются десятки, а может и сотни тысяч человек. Каждый находит себе травинку, в которой отражается небо, и застывает перед ней в благоговении. Каждый дает волю телу, танцующему под неслышную музыку. Потом все они ныряют в смрадный водоворот улиц, где с непривычки или неминуемо задохнешься, или обязательно угодишь под колеса. Но с ними ничего не случается.
Профессор был стар, но бодр и крепок. В его ясных глазах светилось понимание. А ведь он не оправдал всех моих ожиданий: не рассказал о мгновенных исцелениях, операциях без ножа и прочих чудесах. Может быть, они и впрямь случаются, на Востоке все возможно. Но путь восточной медицины иной, чего никак не возьмут в толк европейцы. Они настраиваются на колдовство, а предлагают им травяные отвары, нравственные проповеди типа «не укради» и наставления по рациональному питанию и здоровому образу жизни.

Метапричина и метапроцесс

Итак, есть мы, и есть окружающий мир. Система «человек—среда». Если она в равновесии, проблем со здоровьем нет. Человек приспособлен к среде, среда благоприятствует человеку, человек не вносит возмущений в среду, среда — в организм.
Равновесие может быть нарушено с двух сторон. Человек нарушает его, когда живет неправедно, грешит. Тем самым он навлекает на себя болезни, в которых сам виноват. Но это, оказывается, только половина дела. Равновесие может быть нарушено извне — когда среда в силу тех или иных обстоятельств, например, наступления машинной цивилизации, становится агрессивной по отношению к человеку. Защитных сил организма уже не хватает для адаптации к экологическому безумию. В порожденных им болезнях человек не виноват. Они не объясняются его греховностью.
Если те непритязательные вьетнамцы, что живут на углу двух смрадных улиц, все-таки заболеют раком кожи или легких, то не из-за собственных этических прегрешений (такой образ жизни дик для европейца, но приемлем для жителя Востока), а из-за невыносимой экологической обстановки. Станут ли они молиться, заболев, или все-таки пойдут в клинику?.. Молитва никому никогда не вредит, но…
Молиться следует так, будто все зависит от Бога; действовать надо так, будто все зависит от себя самого. Так сказал не упертый атеист, нет — Августин Блаженный, которого называют величайшим из отцов церкви христианского Запада. «На Бога надейся, а сам не плошай», — говорят у нас. Мораль проста: не стоит доводить себя до черты, когда остается только надеяться на Всевышнего. Нравственнее вовремя обратиться к лекарствам, к специальным процедурам, повысить иммунитет и, следуя совету Буй Ти Хиеу, всмотреться в себя «спокойно, без суеты, уныния, самолюбования, самобичевания и самообмана», понять, чего хочет душа, чего — тело, и дать им то, чего они хотят.
Заметьте: безусловно признавая верховенство духа, мудрый вьетнамский врач отнюдь не сводил многообразие возможных причин недугов к одной сверхпричине — грехам человеческим. Такой сверхпричиной, точнее, первопричиной являлось для него другое: нарушение индивидуального равновесия между организмом и средой, в более широком смысле — гармонии «человек—мир», «человек—Космос», «человек—Вселенная». Такого же взгляда, судя по сохранившимся медицинским папирусам, придерживались древнеегипетские жрецы-врачеватели.
Заметьте и то, что в глазах профессора Хиеу врачебные методы не делились на «духовные» и «прочие», будничный прием лекарства не рассматривался как духовный акт, основанный на понимании. Но ведь и целительство — в его исконном смысле — никогда не разделялось на «духовное» и «прочее». Ибо в исконном смысле оно значило и значит приведение к целостности, а целостность — это единство тела и духа.
Хорошо. Опираясь на древнюю традицию, будем считать первопричиной — метапричиной — болезни нарушение гармонии между человеком и миром. А так как следствием метапричины может быть лишь метаявление, метапроцесс, то болезнь — это метаявление, метапроцесс. Однако метапроцесс — это слишком общо, неопределенно, недоступно восприятию. Мы замечаем метапроцесс тогда, когда он конкретизируется в локальных процессах. Метапроцесс распадается на множество процессов, протекающих на разных уровнях. Так, нарушение равновесия между человеком и Космосом (метаявление) отражается в конкретных нарушениях на уровнях «человек—планета», «человек—человечество», «человек—общество», «человек—коллектив», «человек—семья».
Взаимоотношения отдельного человека с планетой и с человечеством не очень ясны, поэтому рассматривать их мы не будем. Стоит, однако, спуститься на ступеньку ниже, на уровень «человек—общество», и многое проясняется. Болезнь меняет социальный статус человека: зачастую он становится инвалидом, переходит на иждивение государства. Меняется и его профессиональный статус: приходится перейти на более легкую работу, пересмотреть планы, оставить мысли о карьере. Меняется семейный статус: роль главы семьи, ее опоры, лидера больному больше не по силам, теперь он сам зависит от домочадцев и еще хорошо, если не обременяет их.
Следующий шаг вниз приводит нас на уровень «человек—человек», точнее говоря, «человек—его организм». Так вот, организм отказывается служить как прежде, из-за чего возникает психологический дискомфорт, меняется психологический статус. Психика занедужившего человека, что называется, «не в тонусе». Не в тонусе и тело — мышцы, связки, суставы. Значит, телесный (физический) статус тоже изменился. Как изменился и энергетический — иной раз хватает сил разве что добраться до туалета. Иммунный — ослабленный организм хуже сопротивляется инфекции. Гормональный — начинаются проблемы с железами внутренней секреции… Болезнь проявляется на всех уровнях организма, на всех «этажах здоровья» (термин петербургского писателя и целителя Юрия Андреева) — на системно-функциональном, клеточном, молекулярном и прочих, а также на всех этажах всех шести «тонких тел».
Если бы это было не так, нельзя было бы диагностировать болезнь разными способами по разным ее проявлениям на разных уровнях, в разных органах. Была бы, например, невозможна тибетская диагностика по пульсу. О ней ходят легенды.
Тибетский врач различает 72 пульса, или информационных волны, передающие через кровь сигналы от всех внутренних органов. Их состояние при пульсодиагностике определяется путем надавливания с разной силой на нужные точки. Считается, что легкий нажим позволяет определить, как чувствует себя поверхность тела, кожа; средний нажим включает информационный поток от сердечно-сосудистой системы; сильный — позволяет получить сведения о глубоко расположенных органах. Тибетский врач ощущает пульс как «свободный» (гладкий), «вяжущий» (медленный, тонкий, короткий), «большой» (приход волны — сильный, уход — слабый). «Свободный» пульс свидетельствует о лихорадках и простудных заболеваниях, «вяжущий» — об анемии, «большой» — о гиперфункции какого-то органа, с повышением температуры. Кроме этих трех основных видов пульса есть еще пять — «поверхностный», «глубокий», «редкий», «умеренно частый» и «скрытый». Восемь этих видов имеют подвиды, так что в итоге как раз и получается 72 пульса.
Пульсовая диагностика — это считывание информации о болезни с системно-функционального уровня. Рентгенография, томография, кардиография и другие приборные методы — с органического уровня. Анализ крови, другие анализы — с биохимического уровня. Экстрасенс-диагност снимает информацию с полевого уровня. Конечно, каждый сенситив прочитывает ее индивидуально. По-своему. Например, топологическая диагностика основана на следующей исходной предпосылке: поле здорового человека не имеет пространственных горбов и впадин. Отклонения от нормы свидетельствуют о функциональных или органических неполадках.
Природа предусмотрела специальные «окна» на поверхности тела, заглянув в которые можно понять, что делается внутри. До недавнего времени самым большим «окном» считалось наше лицо: на нем представлены проекции всех внутренних органов. Например, толстый кишечник проецируется на область вокруг рта. Если рот сводят спазмы, можно говорить и о спазмах кишечника. По состоянию носа судят о состоянии легких и дыхательной системы в целом. Губы и язык являются зеркалом пищеварительного тракта. Язык поведает квалифицированному диагносту о состоянии системы кровообращения, в частности, о том, как работает сердце. Красный язык — свидетельство сердечной недостаточности. Уши отражают главным образом состояние почек, иногда — поджелудочной железы и мочевыделительных путей. Глаза — это зеркало печени, особенно у людей с голубыми глазами.
Исследования психофизика Галины Белоусовой позволили установить, что самым большим информационным «окном» организма в действительности является… кожа.

Подсказка Плащаницы

Вообразите себе, что целитель-экстрасенс обследует поле пациента и находит в нем энергетические дефекты. Они принадлежат тонкому плану и, следовательно, невидимы для глаза. Глаз не заметит изменений на теле больного, на его коже. Ведь смотря на человека, мы смотрим на его кожу.
А что, если взглянуть на нее «глазом» фотоаппарата или видеокамеры? — осенило доктора Белоусову. Взглянули. И — изумились! На коже обследуемых выделялись участки, имеющие иной цвет и фактуру, нежели остальной кожный покров. Они точно соответствовали неблагополучным участкам энергетического тела. Если на тонком плане был полевой дефект, он проецировался на плотный, выступал на коже.
Это означало, что энергетические поражения организма, искажения в полевой структуре фиксировались медицинской техникой и представали в виде обыкновенных фотоснимков и видеокадров. Другой исследователь на месте Белоусовой им, наверно, не поверил бы. Он не поверил бы сам себе, стал бы грешить на аппаратуру, материалы, методику. А Белоусова на своем месте испытывала странное чувство, что ничего нового они с коллегами не открыли, что это «чудо» давно известно, что она о нем знает, слышала, читала, думала… Но что же это, что? «Плащаница», — шепнуло наконец подсознание, всласть помучив хозяйку. Ну конечно, Плащаница!
Лет пятнадцать назад, читая о Туринской Плащанице, Белоусова пришла к мысли, что, чем бы ни являлась реликвия, это знак, оставленный нам Богом. На что указывал этот знак? Что было нового в его природе — того, о чем недавно даже не догадывались? Новым был двухступенчатый механизм, превращавший невидимое в видимое.
Дело в том, что изображение Христа появилось на фотографии Плащаницы. На самой ткани видны лишь расплывчатые пятна. То есть сначала на полотне непостижимым образом сделан отпечаток-негатив. Потом вполне понятным образом — фотографированием — он превратился в позитив. В чем физическая суть механизма, какая энергетика тут задействована, какие поля «разукрасили» полотно, неизвестно.
Жаль, конечно. Но главное — механизм сработал. По крайней мере, однажды, подарив нам чудо Плащаницы. Возможно, он включился лишь затем, чтобы намекнуть: тонкий план постижим. Скорее всего, такой механизм включается очень редко. Поэтому отследить и исследовать его мы не можем. Хотя «исследовать» — это потом. Для начала хотя бы засечь. Так и надо ставить задачу…
В экспериментах Белоусовой невидимое тоже превращалось в видимое в два этапа. На первом появлялся негатив — кожа пациента, аналог полотна Плащаницы. На втором он с помощью техники трансформировался в позитив, «портрет». По всей вероятности, при экстрасенсорной диагностике работал тот же таинственный механизм, позволяющий рассмотреть в физической материи отпечатки энергетических полей. И если полевые дефекты отражаются на поверхности физического тела, это лишний раз убеждает, что на каждом плане и уровне организма содержится полная информация о нем.
Огромное количество индивидуальных черточек физической оболочки дает исчерпывающие сведения обо всем организме, включая его энергетические структуры, тонкие тела. Данные записаны в рисунке на ладонях, в радужке глаза, в форме носа и уха, в фактуре ногтей, в разбросанных там и сям родинках, волосках, бородавках, родимых пятнах и пятнышках, в асимметрии рук, ног, лица…
Далее. Нарушения в работе внутренних органов отзываются завихрениями в энергетических оболочках, что давно известно экстрасенсам. Аномалиям в тонких телах соответствуют аномалии внутренних органов. И это для целителей давно не тайна. Где же информация о тонком и о плотном планах переплетена, совмещена, наложена одна на другую? На коже. На нее спроецировано каждое из тонких тел. На нее спроецированы внутренние органы. На ней сходятся проекции «сверху» и «снизу», «снаружи» и «изнутри». Это не случайно: кожа — грань, разделяющая миры, тонкий и плотный планы, энергетическое и физическое тела человека.
Записано на коже все. А читается далеко не все. Подкожный нарыв, например, виден, а глубинный, какая-нибудь воспалившаяся киста желчного пузыря, — нет. Но объектив аппарата или камеры его разглядит. На снимках и видеокадрах, сделанных во время экспериментов Белоусовой, легко различимы участки разных цветов и оттенков, темные и не очень, чуть высветленные и совсем белые.
«Белизна» появляется там, где снижен тонус, не хватает энергии. Относительно светлые места указывают на органические изменения. «Чернота» сигнализирует о глубинных воспалениях — чем темней пятно на коже, тем острей процесс. Иногда, как на экране, проступают очертания внутренних органов. На животе пациента может «нарисоваться» его тонкий кишечник. Тут уж никто не может сказать «я вижу, а вы нет», это совершенно объективная основа для диагноза.
Почему же не покрыты пятнами и замысловатыми рисунками фотоснимки в наших семейных альбомах? Потому, во-первых, что не все изображенные на них, слава Богу, больны, а здоровые люди не разрисованы. Потому, во-вторых, что загадочный механизм включается лишь во время биоэнергетического сканирования. Кожа начинает «выдавать информацию» только тогда, когда с человеком работает экстрасенс. Он должен глазами прочитать кожный покров строчка за строчкой.
По рассказам Белоусовой, живой сканер перестает ощущать свою голову, черепная коробка при этом как бы исчезает, мозг воспринимается как мощный лазер, ощупывающий тело пациента световым пучком, и одновременно — как компьютер, мгновенно анализирующий варианты. Целитель словно бы превращается в чистый разум. Нет плоти, нет мыслей, нет желаний, уходит ощущение собственного «я», характер, привычки, личная история — все на время сканирования исчезает. Уходит все земное. Это нужно для того, чтобы высшее проявилось в обыденном.

Что есть здесь, то есть повсюду

Мы уже уяснили, что на каждом плане, уровне, «этаже» организма содержится полная информация о нем, записанная соответствующим языком: энергетическим, биохимическим, структурным, любым другим из возможных. На каждом плане, уровне, «этаже» организма содержится информация о неполадках, сбоях, отклонениях от нормы, нарушениях гармонии, целостности — о болезни. «Что есть здесь, то есть и повсюду, а чего здесь нет, того нет нигде», — утверждают Тантры. Раз симптом недуга обнаруживается на клеточном «этаже», он даст о себе знать и на «этаже» психики. Видимый в одном «окне» организма, признак обязательно мелькнет и в другом. Ведь болезнь — это метаявление. Или, как заметил три четверти века назад Стефан Цвейг, «единое душевное явление».
Однобокость, ущербность наступающей технократической медицины была для писателя очевидна. Врачебный идеал он видел в прошлом, когда «телесному страданию противопоставлялся не технический, а религиозный акт», ибо «врачебная наука в истоках своих неотторжима от науки о Боге». В технократической же медицине «исцеление совершается уже не как психическое воздействие, не как событие, неизменно чудесное, — но как чистейший и почти наперед рассчитанный рассудочный акт со стороны врача: выучка заменяет вдохновение, учебник приходит на смену Логосу, исполненному тайны творческому заклинанию жреца».
Пафос Цвейга понятен всякому измученному больному, мечтающему об исцелении как о чудесном событии — некотором метавоздействии на метапричину, разом устраняющем метапроцесс. Увы, эти мечты почти никогда не сбываются. Метавоздействием, мы размышляли об этом, не могут быть ни молитва, ни превращение в абсолютного праведника, ни коррекция кармы, ни вспыхнувшая в нужный момент всепоглощающая любовь к Богу (С.Лазарев считает конечной причиной всех болезней именно недостаток этой любви). Поэтому врачевание, целительство — это на практике то, против чего выступает С.Цвейг: рассчитанный наперед рассудочный акт, требующий выучки и ясности духа. Что же до вдохновения, то знание, умение, способность логически мыслить, анализировать, делать выводы отнюдь его не исключают. Но вдохновение — редкий гость… увы.
Пора, однако, возвращаться на грешную землю. Пора, причем с уловом, добытым на метафизических небесах. Мы воспаряли в выси не зря. Теперь ясно, в чем должны состоять практические приемы целительства. Так как метаявление-болезнь как бы рассредоточена по планам, уровням, «этажам» организма и дает о себе знать на каждом из них, то на каждом плане, уровне, «этаже» существует своя болезнь-явление со своей причиной. Поэтому при определении причины какого-либо недуга нельзя вычеркивать из списка ни одну из возможных — все они без исключения имеют место. Нет единственной, подлинной, наиглавнейшей причины — все подлинны, все важны.
Пример? Извольте. Мужчину в возрасте 48 лет валит с ног инфаркт миокарда, чему не удивляется ни он, ни семья, ни врачи. К этому шло. После окончательного развала НИИ, в котором этот человек, квалифицированный специалист, служил ведущим инженером, он нигде не мог найти себе работу, долго перебивался случайными заработками. Пока, наконец, не нашел место монтажника по лифтам. Оно оказалось не сладким: тяжелый физический труд, к которому инженер не привык, унизительная зависимость от полуграмотного бригадира, теневые денежные дела и прочее. А наш инженер не умел держать язык за зубами и не случайно имел репутацию правдолюбца. К тому же он вел изнурительную борьбу с районными чиновниками за справедливое, но постоянно откладываемое переселение из предназначенного к сносу дома в новый… В общем, все, как говорится, сошлось, — и человек не выдержал.
Восстанавливался после инфаркта он неплохо, лето провел на дачном участке, где в меру занимался хозяйством, осенью начал искать работу по силам. И вдруг — свалился со вторым инфарктом. Его спровоцировал совершеннейший пустяк — стычка с не в меру педантичной смотрительницей музея, куда он в воскресенье повел дочку.
Спустя четыре месяца наш герой впервые вышел на улицу, добрел до жилконторы. Там его едва узнали: он обрюзг, отрастил живот, говорил тихо, равнодушно, а о справедливом переселении в новый дом даже не заикнулся.
Инфаркты повредили ему три из пяти коронарных сосудов. Что же дальше? Операция шунтирования, по мнению врачей, мало что даст или вообще ничего не даст, потому что возможно образование тромбов. Врачи не исключают, что уже появился блуждающий тромб, притаившийся где-то до поры до времени. Он может в любой момент отправиться в смертоносное путешествие по сосудам, чтобы застрять в мозгу или в сердце.
Так в чем же причина инфарктов инженера? В дистрессе — длительном физическом и нервном перенапряжении, ершистом характере, в особенностях психической организации и эмоциональных реакций? Или же в нарушении обменных процессов (склонность к тромбозу)? И в том, и в другом. Но это не все. При инфаркте, как правило, патологически деформировано поле — ось энергетической вмятины проходит точно через сердечную мышцу. Это третья причина, однако и она не последняя. Ершистый характер указывает на вспышки гневливости, на агрессивность, что безусловно можно считать отягчающим человека грехом. А еще один грех — грех гордыни? И от него не свободен инженер.
Четвертая причина, пятая, седьмая, десятая… И ни от одной не отмахнешься. Ко всем замочкам надо подбирать свой ключик. Что делать, чтобы предупредить третий, роковой инфаркт? Во-первых, провести коррекцию психоэмоциональной сферы. Во-вторых, нормализовать обмен веществ. В-третьих, исправить форму защитного полевого кокона. Значит, с этим больным должны обязательно поработать психолог и психотерапевт, биоэнерготерапевт, диетолог, специалисты по лечебному питанию (и европейской, и восточной школы), специалисты по лечебной физкультуре (надо сбросить лишний вес — разгрузить сердце). Жаль, что нашего инженера — атеиста и рационалиста — не отправишь в церковь и не уговоришь навестить целителя, работающего с кармическими структурами. И то, и другое ему не помешало бы.

Храмы здоровья

Итак, чтобы предупредить третий (и как чаще всего бывает, последний) инфаркт, с нашим больным должна поработать комплексная бригада специалистов. Замечательно, если бы она занялась инженером сразу после первого инфаркта — тогда, вероятно, не приключилось бы и второго. Было бы чудесно, если бы наряду с целительскими салонами и районными поликлиниками были у нас центры, а может и храмы здоровья.
Представьте себе, что они есть. Там занемогший человек первым делом попадает в руки диагностов, проходит полное системное обследование. Он сдает различные анализы, призванные определить биохимический, гормональный, иммунный статус организма. Больного помещают под рентгеновские лучи, в магнитное поле томографа, опутывают проводами кардиографа, энцефалографа и прочих приборов, выдающих информативные кривые и графики. Результаты приборных исследований отражают состояние органов и систем организма. Затем пациент направляется к пульсовому диагносту, к иридодиагносту — короче, специалисту, умеющему читать письмена в информационных окнах тела. Параллельно идет обследование на тонком плане.
Непременная диагностическая инстанция — экстрасенс. Во время биоэнергетического сканирования с кожи-негатива делается фотопортрет-позитив. Обязателен визит к специалисту по кармическому целительству, выявляющему кармические узлы и проблемы. Далее на очереди психолог и психотерапевт. Потом пациента ждут астролог, хиромант, гадалка — то есть, скажем так, специалисты «по судьбе».
Венчает обследование встреча с системным диагностом, универсалом, который сводит воедино заключения всех специалистов (сейчас это прерогатива терапевта), отбрасывает малосущественное, второстепенное, подчеркивает и заостряет главное. Системный диагност видит болезнь как метаявление и одновременно расспределяет ее по «этажам». Он не делает назначений как таковых. Он, скорее, определяет, насколько выражен недуг на каждом плане и уровне.
Впрочем, независимо от этого лечение должно начинаться одинаково. Первый обязательный этап — коррекция. Коррекция позвоночника, коррекция биополя (включая снятие сглаза, порчи, энергетическую чистку, изгнание паразитов и так далее), коррекция психоэмоциональной сферы методами психотерапии, коррекция кармических структур методами кармического целительства, коррекция духовных структур методами духовного целительства.
После этого можно приступать к конкретной работе на «этажах» — в зависимости от выраженности симптомов. Здесь специалисты имеют дело уже не с метаявлением, а с частными явлениями, с локальными процессами и решают узкие задачи. Скажем, нормализовать обмен веществ (как в описанной истории с инженером), вычистить грязь из печени, изжить застарелую психотравму, снять воспаление предстательной железы. И так далее. После такой обработки человек должен покидать Центр (или Храм) помолодевшим, заново родившимся, вполне здоровым душой и телом.
Теоретически это вроде бы совершенно правильный путь. Для каждой вредоносной сущности находится своя гильотина, к каждому замку подбирается свой ключ. Восстанавливая нарушенное равновесие на каждом уровне, в итоге восстанавливаем общую гармонию человека со средой, с миром, со Вселенной. Путь, конечно, медленный, утомительный и долгий, но это не беда, был бы результат.
Но есть и более короткий и не менее эффективный путь. Исцеление одним прицельным воздействием все-таки возможно. Например, исцеление рака молитвой. «Этого не может быть потому, что не может быть никогда», — готов вслед за чеховским героем вскричать врач-онколог, став свидетелем такого чуда. Он чувствует, что сходит с ума. Его подталкивают к безумию две взаимоисключающие истины. В профессиональной «вселенной» онколога нет места Богу. Однако в ней как факт присутствует старушка, излечившаяся благодаря зримому вмешательству Бога в земные дела. Да, это факт. «Парадоксальный», — только и остается сказать врачу.
Спасаясь от неразрешимых противоречий, мы говорим «парадоксально, но факт», делая вид, что реального конфликта не существует, существует лишь временный парадокс. С его разрешением можно подождать… обманывая самих себя, балансируя между двумя взаимоисключающими идеями. Но рано или поздно самоспасительный обман рассеивается. Приходится признавать: то, что мы склонны были назвать парадоксом, есть явление новой истины.
О ней — в следующей главе.