Глава IV. ЗАМОК С СЕКРЕТОМ

ГЛАВНОЕ — РЕЗУЛЬТАТ

Залечивая перелом пальца на ноге, я не выбирал ни врача, ни метод. Знакомые целители работали со мной так, как работали со всеми своими пациентами. С «тибетцем» Владимиром Андреевичем мы знали друг друга давно, но на время лечения наши отношения должны были определяться только логикой метода. И если она предписывала пропустить меня через «мясорубку по-тибетски», то В.А. обязан был меня через нее пропустить, а я был обязан через нее пройти.
Был обязан, да не прошел. Спрыгнул с набирающего ход поезда. Даже подготовка к чистке печени оказалась для меня непосильной нагрузкой, а предстоящая операция без ножа грозила вывести из строя не на три недели, а, возможно, на долгих три месяца. Такую цену за удовольствие побыть какое-то время «новенькой копейкой» я заплатить не мог.
Понятно, жить с чистой печенкой лучше и веселей, чем с грязной. Поэтому в принципе против очистительных процедур возражать не приходится. Вопрос в том, можно ли провести чистку без лишних мучений, без нежелательных последствий, без угрозы превращения в инвалида, пусть и на время. Выбрать способ, подходящий тебе лично. Может ли пациент вообще выбрать устраивающий его целительский метод? А через метод — наиболее подходящего целителя?
Что касается конкретно чистки печени, то, кажется, может. В популярной книжке Г.Малахова «Целительные силы» или в популярных книгах и статьях петербургского писателя и целителя Ю.Андреева вы найдете подробное описание гораздо более мягкой процедуры в этой области и инструкцию по ее самостоятельному проведению. На первый взгляд, Малахов и Андреев описывают одну и ту же процедуру. Черпая из одного источника (основы методики разработаны Т.Буревой и П.Куренновым), они полностью сходятся в главном. А расходятся в одной пустяковой детальке.
Цитируя Андреева, советующего начинать завершающий этап операции ровно в 7 вечера («Это чрезвычайно важный фактор — в 19.00. Это тот момент, когда по всем древним прописям открываются каналы печени»), Малахов замечает, что по этим же прописям печень и желчный пузырь наиболее активны с 23 часов до 3 часов ночи. К сему промежутку и было бы логично привязывать чистку. «Что тут сказать? — возражает Малахову Андреев. — Мне доводилось проводить очистки и ночью, и тоже успешно. Очевидно, временной диапазон процедуры достаточно широк при условии добросовестной подготовки к ней».
Хорошо. Ю.Андреев — ветеран борьбы за чистоту организма, ему все нипочем, а на какое время ориентироваться зеленому новичку, решившемуся на операцию чистки в первый раз? Очевидно, новичку надо разузнать, какой процесс эффективнее — вечерний или ночной. Однако опрос ветеранов ничего не прояснит. Чья-то печень благодарно отзывалась вечером, чья-то — ночью, а чья-то упорно молчала, не реагировала, не хотела чиститься ни в семь вечера, ни в час ночи. При самой добросовестной подготовке.
Выходит, молиться на «прописи» не обязательно? Древний китайско-тибетский ритмологический канон утверждает, что инфаркты чаще всего рвут наши сердца с 11 утра до часу дня. Это время максимального напряжения сердечной мышцы, наивысшей работоспособности сердца, время, когда к нему стягивается циркулирующая по организму энергия. Руководствуясь каноном, на легкие надо воздействовать с 3 ночи до 5 утра. Врачевать язву желудка лучше всего с 7 до 9 утра. А оптимальное время приема сосудорасширяющих препаратов — с 19 до 21 часа.
Для кого-то из целителей (и соответственно, их пациентов) древнее знание свято, они сверяют с ним каждый шаг. Кстати, им неукоснительно руководствуется и наш знакомый «тибетец». Кто-то не придает ему значения. Интересно, что лечебные результаты у тех и других примерно одинаковы. Выходит, канон не столь уж незыблем, не универсален? А старинные биологические часы не так уж и точны?
Для последователей восточных направлений в целительстве это звучит почти кощунственно, но пациенту-прагматику не до слепого почтения к древностям. Ему нужно решить конкретный вопрос: найти приемлемое для себя время чистки печени. Ему надо точно знать, когда приступать к операции, как лучше к ней подготовиться. Так, как советуют уважаемые авторы популярных книг? С помощью клизм и яблочного сока? Или наиболее радикальным способом — через восстановление позвоночных дисков и сеансы жесткого массажа? Можно готовиться и так, и этак, но как лучше? Эффективнее? Безопаснее?
Мало того! Выбирая способ подготовки к чистке, отважившийся на это врач, оказывается, выбирает не просто между жестким и мягким методами, а между двумя целительскими  системами, между двумя подходами к лечению. Первый подход отталкивается от позвонков: все начинается с них, в них прячутся все болезни. То есть сначала позвоночник, затем печень. Приверженцем этого подхода является Владимир Андреевич — «тибетец». Второй подход диаметрально противоположен: начинаем с печени и идем к позвоночнику. Вот что говорил мне полный тезка «тибетца» Владимир Андреевич (второй):
— Возьмите остеохондроз, радикулит. Как их лечить? Мануальщики концентрируются на позвоночном столбе. Они не учитывают, что причины этих заболеваний не в позвоночнике, а в поражении внутренних органов: печени, поджелудочной железы, почек, ведающих обменом веществ, иначе — водно-соляным балансом. При его нарушении соли начинают инкрустировать позвоночник, выпадать в желчном пузыре, в почках, образуется подагра, суставной обменный полиартрит. А причина-то — в брюхе, извините за выражение.
Другие врачи выстраивают причинно-следственную цепочку в обратном направлении, возразил я Владимиру Андреевичу (второму). А Анатолий Мартынов и вовсе утверждает, что позвоночник выстраивается сам, особенно в грудном отделе, «после снятия энергетических пробоев и протяжек». Вот вам и еще одна целительская система. Какая из них более правильная? Какая точнее отражает реальные процессы в организме?
— Да какая вам разница? — сердито спросил В.А. (второй). — Уверяю вас, большинству пациентов это абсолютно безразлично. «Правильная» система, «неправильная»… Был бы результат!
Именно! О результате и речь. Он-то больному не безразличен, верно? Пациент хочет получить результат наилучший, по возможности без боли, без всяких нежелательных последствий. Вот почему пациенту совсем не все равно, с чего начинает целитель, с позвонков или с живота. Допустим, идя от позвоночника к печени, целитель прав. А если нет, если на самом деле надо продвигаться в обратном направлении? Тогда страдания пациента напрасны, тогда впустую потрачены деньги, тогда в итоге одни издержки. Так получается?
В ответ Владимир Андреевич (второй) рассказал историю, больше похожую на притчу.
—  Живет в Корее доктор Пак, человек весьма известный в тамошних медицинских кругах, основоположник су-джок терапии. Это корейская разновидность рефлексотерапии. Так вот, согласно учению доктора Пака, голова человека спроецирована на концевую фалангу большого пальца. Воздействуя на точки этой зоны, доктор Пак получает замечательные результаты. А другой идол рефлексотерапии из Кореи, доктор Ю, полагает, что голова проецируется на средний палец. Доктор Ю тоже добивается блестящих результатов. Кто из них прав? Оба. По результату. Потому что у каждого своя голова. Кто знает, может быть, у вас она на мизинце…

По личным часам

Итак, голова проецируется на большой палец. Или на средний. Или на мизинец… Но почему «или—или»? Может быть, «и—и»? И на большой, и на средний, и на мизинец. Может быть, «зона головы» есть на каждом пальце? Тогда и лечить ее можно, воздействуя на разные пальцы. Как  доктор Пак и доктор Ю. Свои блестящие результаты они скорей всего получают на разных головах, сиречь на разных пациентах. И тот, кому помог доктор Пак, возможно, раньше побывал у доктора Ю, но ушел ни с чем. И наоборот: возможно, с недугом пациента, вылеченного доктором Ю, в свое время не сумел совладать доктор Пак.
В чем тут дело? Да в том элементарном факте, что у каждого своя голова. Ведь люди разные. В главном мы все устроены одинаково, в деталях заметно друг от друга отличаемся. У вас мигрени, а у Петра Петровича их нет, зато у него плоскостопие, а вас Бог миловал. У Петровича оно поперечное, у кого-то продольное. У Сидора Сидорыча аллергия на кошачью шерсть, а у его жены — на мед. Что тут необычного? Ничего.
Делающие нас непохожими детали — это индивидуальные особенности организма. Сообразуясь с ними, и надо выбирать целителя и метод. Простая мысль, верно? Если моя голова спроецирована на большой палец, иду к доктору Паку, если на средний, записываюсь на сеанс к доктору Ю. Если моя печень пробуждается в 7 вечера, провожу чистку по Андрееву, если в час ночи — по Малахову.
Остается узнать пустячок. А когда она пробуждается?
— Могу сказать более-менее точно. Желчные протоки у тебя открываются в 4—5 часов утра, когда немножко отоспишься, а вовсе не ночью, как должно быть по тибетским прописям. А печень обычно отстает от желчного на 2—3 часа. Считай: желчный начинает чиститься в 4 утра, печень — в 6 утра. И чистится до 8 утра. Или до 9 часов, если с семи. И если ты даешь ей почиститься, пока спишь, встаешь не в семь, а в девять, то встаешь бодренький. Потому что чистенькая печенка хорошо чистит кровь, а та хорошо снабжает ткани кислородом.
Такой вердикт вынесла мне Тамара Павловна после биоэнергетического сканирования. Хорошо… Спасибо. Только как проверить? По каким признакам, ощущениям?
— Есть в поздние часы хочется? — начала проверку Тамара Павловна.
— И частенько!
— Это один из признаков. Хочется поздно есть — значит, чистка желчного пузыря и печени начинается ближе к утру. Значит, ешь хоть в 10 вечера, если хочешь. Иначе будешь плохо спать. От голода.
— Малахов придет в ужас… Он в своих книгах запрещает есть после 4-х часов дня.
— Правильно, потому что у него биологические часы работают иначе. У всех эти часики тикают по-своему… Теперь смотри: обычно, когда на ночь есть хочется, утром, наоборот, не хочется. Нет по утрам аппетита, он проявляется только к часу дня. Ну и не надо заставлять себя плотно завтракать. Попил чайку, кофейку. Можно с медом. Соку стакан. Кусочек сыру съел. И хватит. Заметь, на Руси не было привычки наедаться по утрам. И недаром. Печень, желчный пузырь рано утром почистились, но этим дело не кончилось, организм продолжает чистку, утилизирует, переваривает свою собственную грязь, которой всегда достаточно. Вот тебе и утренняя пища. Другой не требуется. Кстати, церковь не рекомендует ложиться спать голодным и наедаться с утра пораньше. Случайно или нет? Видимо, нет. С учетом биологических часов.
Стрелки моих личных биологических часов Тамара Павловна установила точно. Это подтверждал и третий признак. Я — «сова». Готов сидеть допоздна, с трудом встаю рано. И дело тут не в привычке (как склонны считать многие, привычке дурной), а в тех же индивидуальных особенностях организма. Пока не почистилась печень, не начала интенсивно фильтровать кровь, человеку действительно трудно встать, а если все-таки обстоятельства вынуждают его подниматься в 6—7 часов утра, он чувствует себя разбитым, невыспавшимся независимо от того, сколько спал. Когда печень заканчивает чистку в 9 утра, то 9 часов — оптимальное время для подъема. И не надо укорять себя за расслабленность и лень — они тут вовсе ни при чем.
У «жаворонков» все наоборот. Энергетическая волна подкатывает к их печенкам вечером или в начале ночи. В это время они ни на какую серьезную работу не способны, они уже клюют носом или спят. Зато вскакивают ни свет ни заря.
Мои личные биологические часы шли не по канону. И это, честно говоря, смущало. Раз восточная медицина руководствовалась своим каноном тысячелетиями, значит, он верен. Но в моем случае он ошибался. В чем обманулись мудрецы, эмпирически разметившие циферблат биологических часов?
А может быть, мудрецы и не ошиблись вовсе? Ведь они не просто досконально изучили человеческую природу, но и получили знание о приливах и отливах энергетических волн в откровении? Если они не обманывались, то это я выбивался из ряда. Из какого ряда?
— Из статистического, — пояснила Тамара Павловна. — Не нервничай, ты совсем не исключение. Я тоже не вписываюсь в этот ряд: моя печенка чистится с 10 вечера до полуночи, на три часа раньше предписанного каноном срока, я — «жаворонок». Похоже, биологические часы в популяции работают по Гауссову распределению…

ДЛЯ КОГО КАНОН НЕ ПИСАН

Период максимальной активности моей печени начинается в 6 часов утра. У Тамары Павловны он наступает в 10 вечера. Для наших организмов эти рубежи закономерны, статистически они случайны. Математик, занимающийся теорией вероятностей, так и назовет их — «случайными величинами». Такие величины подчиняются сформулированному Гауссом закону распределения.
Если бы удалось установить время чистки печени у каждого жителя планеты (что, конечно, совершенно нереально), то все эти случайные — в статистическом смысле — величины, согласно Гауссову закону, расположатся в «колоколе» под кривой (рис. 3). Причем, как видим, очень неравномерно. Вблизи оси «колокола» концентрируется большая часть случайных величин, на периферии — меньшая, и чем дальше от максимума кривой, тем их меньше. Смысл графика прост: вещи, наиболее близкие к норме, чаще всего встречаются в опыте.
Пусть этими вещами будут яблоки одного урожая, например, антоновские, а нормой — обычный средний размер или вес яблока данного сорта. Норма на графике представлена его осью. Сортируя урожай, мы обнаружим, что в нем соответствует стандарту примерно пятая часть яблок. Они займут в статистическом распределении 20-процентный интервал — по 10 процентов слева и справа от оси.
Яблоки, размер которых меньше, будем класть в порядке уменьшения, то есть — в порядке нарастания величины отклонения слева от стандартных. И наоборот, те, что крупнее, разложим по тому же принципу справа. Чем сильнее отклонение от нормы, тем меньшим количеством яблок оно представлено. Самое крупное яблоко, яблоко-гигант, окажется в одиночестве в крайней точке справа, а самое маленькое, яблоко-карлик, будет единственным в крайней левой точке.
Теперь вернемся к нашим медицинским делам. Рассмотрим цифры на циферблатах индивидуальных биологических часов, указывающие на начало чистки печени. За норму примем час ночи — время, узаконенное древним восточным каноном (рис. 4). Люди, биологические часы которых идут в точном соответствии с каноном, составляют примерно 20 процентов, или пятую часть популяции. Слева от них встанут люди, личные часы которых отстают от канонических, справа встанут те, у кого часы забегают вперед.
И те, и другие уже не вписываются в канон, но и не слишком отклоняются от него. Они располагаются в интервале от удовлетворительного до минимально возможного уровня соответствия, до некоторой критической черты, за которой начинается полный разрыв с каноном. Ради простоты будем считать, что эта часть популяции составляет 46 процентов, по 23 процента слева и справа от максимума. Прибавим эти 46 процентов к «идеальному» массиву в 20 процентов и получим 66 процентов популяции — две трети, своего рода квалифицированное большинство. А меньшая часть, составляющая 33 процента? Два пологих «хвоста» Гауссовой кривой? Это те индивиды, которые оказались за критической отметкой — люди со своенравными печенками, чистящимися когда им вздумается, без оглядки на прописи.
Пойдем дальше. Случайными величинами являются и индивидуальные реакции на любые целительские воздействия — на массаж, выравнивание поля, молитву или прием таблетки. Они тоже подчиняются нормальному закону распределения и укладываются в «колокол» под Гауссовой кривой. Ее пик, «норма», соответствует наиболее «правильной», предсказуемой, ожидаемой реакции на врачебное вмешательство извне — идеальной реакции некоего организма.
Как и в предыдущем случае, близкие к оптимальным отклики демонстрирует около 20 процентов людей, по 10 процентов слева и справа от максимума. Еще 46 процентов, по 23 процента с каждой стороны, реагируют вполне удовлетворительно. Итого — 66 процентов, опять квалифицированное большинство. Зато каждый третий больной, приходящий к врачам и целителям, отзывается на стандартные процедуры и лекарства совершенно «неправильно» — непредсказуемо, неадекватно, нестандартно. Никакой нормы для него не существует. То, что подходит большинству, ему категорически не подходит.
А ведь лекарства и процедуры разрабатываются в расчете на большинство. С прицелом на норму, то есть на некоего среднестатистического индивида, обладателя среднестатистического организма с шаблонными реакциями.

ТОЧКА ВХОДА

Таких людей очень много. В определенном смысле это счастливые люди — Создатель освободил их от лишних проблем со здоровьем. Им, в общем-то, достаточно врачебного уровня районной поликлиники. Стандартные процедуры, стандартные лекарства действуют на них именно так, как и должны действовать. Для них, собственно, и существует нынешняя медицина, придерживающаяся стандартных подходов. Лекарства, аппаратура, методики — все создается в расчете на шаблонные реакции усредненного человека.
Если к целителю приходит именно такой пациент, достаточно лишь правильно подобрать ему лекарство. У него механизм самовосстановления запускается таблеткой, одной-единственной беседой с психотерапевтом… Иногда для самокоррекции бывает достаточно просто периодически снимать накапливающийся стресс баней, а то и выпивкой.
Людям с нешаблонными реакциями, со специфическими проблемами медицина, при всех своих теоретических наработках, помогает далеко не всегда, продукция могучей фармацевтической индустрии подходит им весьма условно. Эти люди — основная клиентура целителей. Да, именно так: к целителям тянутся пациенты из «хвостов» популяции. Самые трудные, самые капризные, самые разочарованные, но в то же время втайне надеющиеся на чудо. Они успели вдоволь нахлебаться медицинской помощи во всех ее видах. Найти своего целителя, свой метод для них — проблема номер один, иногда буквально вопрос жизни и смерти.
Вот кому прежде всего сослужили бы неоценимую службу диагностически-лечебные центры, храмы здоровья, описанные в конце предыдущей главы. А если на счастье попадется еще системный диагност… Но пока подобных центров здоровья нет. Если эти храмы появятся, то не скоро. В новом тысячелетии. Если появятся вообще…
Потому что можно обойтись и без них. Смотрите: человека может исцелить молитва, может — таблетка, может — коррекция биополя, может — слово, может — трава, может — глина, может — пиявка… Человека может исцелить любой из методов, перечисленных во второй главе этой книги. Любой из тысячи вариантов. Что из этого следует? Вывод принципиальной важности: работать с пациентом на всех уровнях проявления болезни, на всех «этажах» здоровья — вовсе не обязательно!
Да, любой недуг отпечатывается во всех системах организма. Психические нарушения прочитываются в мимике, жестах, осанке. Телесные увечья деформируют психику. Запоры, утверждает К.Ниши, приводят к слабоумию. Метаявление-болезнь рассредоточена по этажам. «Что есть здесь, то есть и повсюду», — утверждают Тантры. Даже «венчик безбрачия» можно считать болезнью в самом обычном смысле слова. В структуре клеток гипофиза появляется дополнительная энергетическая спираль — и женщина обрекается на одиночество. Сказать по-другому, она не нуждается в энергообмене с особью противоположного пола. Эта особенность обязательно проявится на всех этажах — от клеточного до психического, наложит отпечаток на физиологические реакции, тип нервной деятельности, гормональный статус, характер обмена веществ.
Снять «венец безбрачия» — значит понизить степень энергетической самодостаточности структуры, заставить ее энергетически голодать, нуждаться в притоке энергии извне, причем энергии противоположного качества — мужской, «янской». И сделать это может не только экстрасенс или маг. Более того, он поможет только той женщине, которая хорошо поддается чисто энергетическому воздействию. Другой лучше обратиться к массажисту, третьей — подправить обмен веществ, четвертой необходимо покаяться в храме. А иная счастливица избавится от «венца», просто регулярно обливаясь холодной водой.
Ледяная водичка. Или курс массажа. Или покаянная молитва. Или сеанс психотерапии. Или энергетический удар. Все! Никаких других лекарств, процедур не требуется. Незачем прибегать к иным методам, искать новых врачей, целителей. «Чего здесь нет, того нет нигде», — утверждают Тантры. Здесь, на этом «этаже здоровья», на этом уровне системы-организма болезни больше нет. Ее больше нет на уровне психики или соматики, биохимии или энергетики, духовных или кармических структур — в зависимости от того, где осуществлено лечебное воздействие. А значит, ее нет и на других этажах и уровнях. Точечное воздействие на локальный процесс оборачивается общим, глобальным. Метапроцесс затухает. Как в приведенном примере А.Мартынова — после снятия «энергетических пробоев и протяжек» сам собой выстраивается позвоночник.
Отсюда следует еще один принципиально важный вывод: существует «точка входа» в систему-организм. Поэтому не обязательно, да и не нужно перебирать целительские методы, пробовать на себе множество способов воздействия, чтобы в конце концов остановиться на одном. Природа предусмотрела гораздо более экономичный вариант. Достаточно определить «точку входа» в организм и правильно рассчитать воздействие. Только так целителю и удается, не нанося вреда, пронять человека из «хвоста» популяции, человека с нестандартными реакциями на стандартные лечебные вмешательства, самого трудного, самого капризного, самого разочарованного и втайне надеющегося на чудо.
Что же такое «точка входа»? Это наиболее чувствительная точка в организме пациента, на которую следует воздействовать целителю. Или, скажем так, «кнопка» в организме пациента, на которую должен нажать целитель, чтобы включить процесс оздоровления на некотором уровне. Тот процесс, который разрастется до глобального процесса излечения. Или, скажем, «спусковой крючок», запускающий локальный процесс. С точки зрения врачевания, медицины — люди, сделанные по серийным чертежам Творца, различаются местоположением этой кнопки. Где она находится — в психике, в теле? Это, разумеется, самое общее деление. Если в теле, то где — на клеточном, биохимическом, структурно-функциональном этаже? Или — на каком участке энергетического спектра воздействия?
Допустим, у вас она находится близко к высокочастотному полюсу спектра. Тогда работа с физическим телом, ведущаяся на самых «плотных», «грубых» вибрациях, мало что вам даст. Напротив, когда «точка входа» у вас прилегает к низкочастотному полюсу, почти безрезультатным окажется кармическое целительство, идущее на «тонких» вибрациях.
«Точка входа» — это, конечно же, абстракция. Однако не зря говорится, что нет ничего практичнее удачной теории. Вооружившись этим теоретическим допущением, мы получаем хотя бы приблизительный, первоначальный, но работающий инструмент выбора подходящего метода исцеления и «своего» целителя. Даже грубое отнесение «точки входа» к области психики или тела позволяет значительно сузить поиск. Но нам ведь нужно не разрубить шкалу пополам, а хотя бы определить интервал, в котором природой пристроена индивидуальная кнопка. Еще лучше определить ее точно. Чтобы прицельно воздействовать на нужный «этаж здоровья».
Можно найти чувствительную точку самостоятельно. Можно передоверить это целителю. Огромное большинство пациентов, не умея сделать первое, выбирают второе.

ПРИНЦИП КОМПЕНСАЦИИ

Жилец Земли, пятидесяти лет, подобно всем, счастливый и несчастный, — тот самый, что заработал ишемическую болезнь сердца и пытался подобрать себе лекарство, разбираясь в причинах стенокардии, — может в конце концов оказаться на приеме у Тамары Павловны, с которой мы уже не раз встречались. Причина болезни больного уже не очень-то интересует. Бог с ней, с причиной. Что предпринять, какой препарат принимать, как вообще себя вести, чтобы не превратиться в инвалида? Вот что сейчас для него важно…
Ваши действия, Тамара Павловна?
— Во-первых, буду смотреть структуру. Мой опыт подсказывает, что ишемия — это чаще всего невроз. Но возможны варианты. Например, симптомы как при стенокардии, но поражение сосудов не склеротическое, а характерное для диабетиков… В общем, смотрю структуру, определяю, в каких местах она нарушена…
— Какую структуру? Сердечную?
— Структуру-организм. Организм-систему. Рассматриваю его только как целое, в целостности, иначе и смысла нет. Никакая подсистема, то же сердце, не может работать изолированно. Даже клетка не может функционировать сама по себе, она живет в общем ритме организма и гармонизируется этим ритмом… Как правило, в структуре есть доминирующая подсистема. Допустим, нервная. Сосудистая. Или любая другая. Это сугубо индивидуально. От ее состояния зависит жизнедеятельность всего организма. Если доминирует психика, то от нее полностью зависит соматика…
— Можно ли сформулировать общий алгоритм диагностики?
— Пожалуйста. Первое: смотришь человека как обособленную от мира целостную структуру. Второе: смотришь взаимосвязь различных подсистем — сосудистой, нервной, психической, тканевой, костной и так далее. Третье: определяешь наиболее уязвимую и наиболее прочную, жизнеспособную на сегодня подсистему — ту, за счет которой можно скомпенсировать нарушение. Вот, пожалуй, и весь алгоритм.
— Так, «точка входа» найдена. Что дальше?
— Дальше начинаешь работать.
— Тоже индивидуально?
— Исключительно индивидуально. Не всех, например, можно подвергать полевому воздействию. К некоторым нельзя подпускать экстрасенсов. Причина очень простая: эти пациенты страшно перевозбуждаются, у них повышенная чувствительность ко всяким излучениям, они и солнце-то переносят плохо. С ними надо обращаться очень осторожно.
С травами проще. Травы при стенокардии обычно хороши — боярышник, пустырник, это известно. Однако в какой пропорции, в какой концентрации, вместе или порознь, с утра или на ночь — все это надо вычислять. Ясно?
Ясно. И в самом деле, алгоритм предельно ясен. Смотришь, определяешь, подбираешь. Сугубо индивидуально. «Точка входа» — наиболее жизнеспособная, ведущая подсистема организма, на которую воздействуешь, за счет которой компенсируешь общий системный провал. Чего тут неясного?.. Правда, чтобы пользоваться этим алгоритмом, надо быть Тамарой Павловной. Ее слова «смотрю структуру» следует понимать буквально. В прямом смысле: смотрю и вижу. Обладая даром ясновидения, или, лучше скажем по Кастанеде, — видения, она действительно видит пациента, что называется, насквозь, как целое, во взаимосвязи всех подсистем организма, и по частям, настраиваясь на тот или иной уровень, орган, процесс. Как это происходит? Обычно ясновидцы не могут это научно объяснить, ограничиваясь — «вижу, и все тут». Тамара Павловна — может.
— Грубо говоря, я работаю как живой томограф. Или как живой лазер. От меня исходят когеррентные лучи, и с их помощью я получаю голограмму — целостный образ органа. Откуда исходят эти лучи?.. Из мозга. Томографически сканирую тоже мозгом. И «вижу», естественно, в голове. Меняя проницаемость, настройку, глубину, получаю срезы… Рядом со мной или в другом городе человек — непринципиально. Некоторых даже лучше смотреть на расстоянии, диагностировать по фотографии, у них мощная энергетика, сильное поле, сильное излучение, оно бьет в глаза, как прожектоор, слепит, ничего не видно… Лежит пациент, сидит, стоит, тоже неважно, «фантом» можно развернуть как угодно…
Сначала — общий осмотр. Общая картинка, голограмма. Например, матки, труб, яичников. Что-то мне не понравилось — повышаю чувствительность, увеличиваю изображение, пристально изучаю подозрительное место. Это уже как бы томографический срез… Чтобы понять, что ты видишь, надо знать «на вкус» каждый орган. Что это — селезенка, допустим, или почка.
— И как она видится? Как ее рисуют в анатомическом атласе или в виде квадрата, звезды, треугольника, только со своим особым, «почечным» опознавательным знаком?
— Целитель, не владеющий анатомией, а есть и такие, может увидеть почку в форме звезды красного либо белого цвета. Красный цвет сигнализирует ему о заболевании органа, белый — о том, что орган в порядке. Или наоборот, это непринципиально, кто как сформулировал для себя, главное, чтобы образы были близки, система была информативной. А я знаю анатомию. Я ее вызубрила. Выучила общепринятый медицинский язык, чтобы без проблем разговаривать с врачами и с пациентами, которые в большинстве своем его понимают.
Почка представляется мне действительно такой, как она нарисована в атласе. Я могу рассмотреть ее отдельно, могу — в комплексе с другими органами, могу увеличить, «вытащить наружу» сосуды и посмотреть, как они себя ведут, опять же — отдельно или в составе всей кровеносной системы. На этом уровне люди уже заметно отличаются друг от друга. Еще заметнее — на функциональном уровне, на уровне сопряженности подсистем. У кого-то кровеносная слабая, лимфатическая сильная, у кого-то — наоборот.
— И на сильную подсистему можно «навьючить» весь груз проблем организма, облегчив ношу слабой?
— Ну, кровеносную ведь не заставишь работать вместо лимфатической… Поэтому не «навьючить», а — облегчить ношу слабой за счет сильной. Как я говорю, скомпенсировать слабую за счет сильной. Поэтому я выстраиваю иерархию подсистем, определяю их взаимозависимость, рассуждая как технолог. Здесь помогает мое технологическое образование. Если угодно, я подхожу к человеку чисто технологически, инженерно, но, разумеется, не как к машине, а как к живой структуре, очень подвижной, все время трансформирующейся.

ТРАНСФОРМАТОР ПОД ПОДБОРОДКОМ

Видя то, чего не видят другие, анализируя недоступную другим информацию с системных позиций, Тамара Павловна подчас приходит к совершенно неожиданным выводам и делает пациентам совершенно необычные назначения. Мальчику, у которого неизвестно отчего постоянно болит горло, она велит петь — как можно громче, с напряжением голосовых связок.
— Вот! — в восторге кричит мальчик. — А Сашка не дает!
Оказывается, он очень любит петь, всегда что-то мурлычит себе под нос, пел бы во всю глотку, да старший брат Александр затыкает ему рот, говорит — ни голоса, ни слуха.
— Пой обязательно, — повторяет Т.П., — а то будешь болеть. Так и скажи брату, что тебе это нужно, что это для тебя лекарство.
Матери она потом объясняет: у вашего сына потребность в пении даже не эмоциональная, а на три четверти физиологическая. Ее требуется удовлетворять, чтобы гармонизировать энергетику всего организма. Голосовые связки требуют вибрации, нагрузки, потому что… как бы сказать попонятнее… потому что через них у мальчика связаны мозг и тело.
Если бы Т.П. захотела объяснить ход своей мысли, то должна была бы сказать примерно так. Мозг и тело вообще связаны не через какой-то элемент горла, а через горло в целом. Горло — это трансформатор энергии. При управляющих сигналах «сверху» психическая энергия мозга трансформируется в электромагнитную, химическую, механическую энергию тела; при сигналах обратной связи, идущих «снизу», от тела различные виды энергии трансформируются в психическую. Физически эти сигналы проводятся по нервным волокнам, которые уложены в горле кольцами, как провода в электрическом приборе реостате.
Неудивительно, что горло — слабое место очень многих людей. Оно, как правило, работает с огромной нагрузкой. Трансформация энергии происходит без искажений и потерь, то есть управляющие импульсы мозга достигают тела, а мозг получает адекватное представление о проблемах организма при наличии двух условий: во-первых, если в порядке гортань, во-вторых, если нет нарушений в обменных процессах.
Неправильное содержание гортани, ну например, злоупотребление табаком, острым, горячим приводит к сбоям, замыканиям в «трансформаторе», к отключению части проводящих элементов. Очень часто подобные повреждения дают о себе знать непонятными саднящими болями, которые, то затихая, то усиливаясь, могут досаждать неделями. Ангина или не ангина? — недоумевает человек. Недомогание явное, хотя и без температуры, испытанные лекарства не помогают. Нет, не ангина, другое. Тот процесс, который в итоге может привести к картине «ошпаренной ткани» — неупругим мышцам, разваливающимся сосудам.
Хорошо иметь луженую глотку, как у какого-нибудь дьякона или оперного баса! Оперные певцы, как правило, долго живут. У них прокачано, натренировано горло, великолепно развиты голосовые связки. Лемешев, Козловский — долгожители. А вот Марио Ланца, умерший молодым, не имел от природы луженой глотки, не мог петь много — у него уставало, сипло горло, чтобы прочищать его, он вынужден был постоянно сбрызгивать гортань эфиром…
Крайний случай поломки «трансформатора» — новообразования. Рак горла часто поражает «продвинутых», йогов. Это ничуть не странно, говорит Тамара Павловна. При установке на развитие (сверхразвитие) сознания (сверхсознания) они нещадно эксплуатируют тело. У большинства йогов оно истощено, а поле собрано над головой. Йог стягивает туда энергию, оголяя тело, прокачивая ее через горло.
Подъем энергии сопровождается определенными явлениями в физическом плане. Пропуская восходящий поток, на который они явно не рассчитаны, ткани гортани сильно разогреваются. Чтобы не допустить перегрева (температура выше 41 градуса по Цельсию грозит клеткам гибелью), мозг вынужден элементарно увеличивать площадь сечения «обмоток» трансформатора, его физиологический ресурс. Но пороги физиологии все-таки достаточно узки, поэтому единственный путь — образование новой ткани. Таким образом, мозг сам запускает процесс, грозящий привести к раку. Хотя и не обязательно. Новообразования становятся злокачественными, когда мозг теряет контроль над инициированными им самим процессами…
Но это другая тема. И в то же время та же тема горла, имеющая отношение к мальчику, которому необходимо изо всех сил петь, предельно нагружая голосовые связки. Постоянными тренировками ему надо  сделать глотку луженой — как у протодьякона или оперного баса. Горло уязвимо у всех, у этого же мальчика от природы оно особенно чувствительно. Но у него на фоне общей слабости «трансформатора» выделяется приличная же «трансформаторная» подсистема — голосовая. Задавая ей физиологическую нагрузку, можно разработать связки до той степени, когда они потянут на себе все проблемы больного горла. Или, как говорит Тамара Павловна, скомпенсировать системный недостаток за счет самой сильной подсистемы.

САМ СЕБЕ ВРАЧ?

Голосовые связки — точка входа. Пение — минимально необходимое воздействие. Несерьезно! — поморщится врач. Хорошо. А что серьезно, что можно предложить взамен? Антибиотики, полоскания, прогревания. Их прописывали, они не помогли.
Как мы уже отмечали, стандартные препараты, процедуры мало что дают нестандартным больным. Поэтому возможности медицины ограничены, хотя за многие века достаточно подробно описаны все болезни, синтезированы все лекарства, человек разобран по винтикам, лучше сказать, по волокнам. Теоретическая полнота превратилась в теоретическую избыточность. За деревьями не видно леса. Потеряна структура, целостность. Зная о человеке, казалось бы, все, медицина, по сути, не знает, как он устроен. Неизвестна степень интегрированности подсистем в систему. Непонятна взаимосвязь подсистем.
Увы, и врачи, и целители лечат зачастую не то. И не так. Поэтому дело человеческого здоровья безнадежно. Дело медицины — тоже. Есть великие врачи, есть целители от Бога, но общий фон удручающий, и нечего копья ломать, доказывая друг другу, какая медицина лучше — официальная, альтернативная, народная, ортодоксальная,  традиционная, нетрадиционная… Все, что называется, хуже. Всем направлениям суждено до-о-олгое существование в нынешнем или чуть лучшем состоянии.
Так с изрядной долей скептицизма рассуждает Тамара Павловна, которой раз за разом приходится исправлять ошибкки представителей разных течений и школ. Если их, конечно, еще можно исправить. По ее мнению, есть только два варианта выхода из сегодняшней плачевной ситуации. Первый: к каждому больному приставить врача, владеющего видением, системной диагностикой, холистическим подходом. Второй: каждый человек должен стать врачом самому себе.
Первое, разумеется, совершенно нереально. Хотя бы потому, что великих врачей и целителей от Бога, системных специалистов раз-два и обчелся. Второе, наоборот, кажется реальным. Почему бы, действительно, не стать человеку самому себе доктором?.. Разгрузить поликлиники и больницы… В таком случае медицине останется профилактика, просветительство, помощь в экстремальных случаях. Когда под угрозой сама жизнь человека, медицина наиболее эффективна. Реанимационные технологии, трансплантация органов, хирургия, борьба с инфекциями — вот в этом ортодоксальная медицина сильна.
А чем сильна альтернативная, народная медицина — целительство? Объемным взглядом, целостным видением. Пониманием человеческой природы. Накопленными за тысячелетия знаниями. Правда, эти знания никогда не были всеобщим достоянием. Наоборот, ими владели только посвященные — если, конечно, говорить о целительстве в его исконном смысле. В этом смысле, кстати, целительство никогда не разделялось на «духовное» и «прочее». В исконном смысле оно значило и значит приведение к целостности, а целостность есть единство духа и тела. Поэтому даже самое элементарное врачебное действие не может быть направлено только на физическое тело — всегда должна учитываться «божественная параллель» происходящего.
Для древнего целителя это было аксиомой. Как и то, что все проблемы его пациента имеют отражение в высших мирах, что земной болезни предшествует неприятность, случившаяся где-то на «космической лестнице», а земному выздоровлению — выздоровление «космическое». Поэтому знание теологии, мифологии, космогонии, иначе эзотерическое образование, считалось совершенно обязательным для целителя. Им становился только тот, кто мог выстраивать «божественные параллели».
В Древнем Египте занятия медициной входили в перечень обязанностей определенной ветви клана жрецов. В древнеегипетской медицинской доктрине все болезни рассматривались как нарушение индивидуального равновесия между человеком и космосом. (Наш знакомый, мудрый вьетнамский врач Буй Ти Хиеу — хранитель и продолжатель этой традиции.) Жрецу-врачевателю нужно было найти и устранить причину нарушения и по возможности восстановить утраченную гармонию.
Современная медицина долго и мучительно шла к осознанию истин «надо лечить не следствие, а причину» и «надо лечить не болезнь, а больного», и когда наконец осознала, то пережила потрясение. Для египтян эти «откровения» были, так сказать, рабочими, инструментальными. Жрецы-целители посвящались в них во время длительного и трудного периода обучения. Интересно, что одним из элементов и условий посвящения было самоисцеление врачевателя. Чтобы получить право исцелять других, он должен был вначале привести в порядок свои собственные тело и дух.
Идея стать самому себе врачом, как видим, очень и очень стара. Так же, как жрец-египтянин должен для начала вылечить себя и шаман, которому затем предстоит стать непререкаемым медицинским авторитетом для соплеменников, единственным врачом и психотерапевтом общины. Обучение целительству в шаманизме занимает годы и сопровождается суровыми испытаниями. Но иных, более легких способов научиться «договариваться со смертью», видимо, нет. А шаманы, по убеждению их пациентов, умеют именно это: умилостивить правящие миром могущественные непредсказуемые силы, уговорить смерть зайти как-нибудь в другой раз… попозже. В противовес этим злым силам шаманы обладают другой силой, которой обладают немногие люди. Целительской силой.
Ее существование признавали философы и психологи (например, Юнг и Фрейд), задумывавшиеся о медицине, вернее, о таком будничном, казалось бы, деле, как лечение человека человеком. Почему-то одни люди могут лечить себе подобных, а другие — нет (при одинаковой подготовке, дипломе того же института, образовательном уровне и прочих равных условиях). Первые обладают целительской силой, вторые — не обладают. Все выдающиеся врачи всех времен и народов ей обладали. Сплошь да рядом объявленные чудодейственными методы по-настоящему чудодейственны только в руках их авторов. В руках учеников и последователей они теряют половину своей эффективности. Доктор Касьян играл волшебные мелодии на флейте-позвоночнике, но есть ли виртуозы среди его учеников? Спросите пациентов… Как ни парадоксально, как ни досадно, но целительский метод — это зачастую сам целитель с его уникальной личной целительской силой.
Лечить самого себя тоже можно лишь при наличии этой силы, которой наделены те, кто и становятся целителями и врачами, так что стать себе доктором далеко не у каждого хватит таланта. Врачевание человека человеком не может быть массовым занятием. Не может, но стало. За последние 15 лет целительство в России превратилось в массовую профессию, обширную и доходную индустрию. Это — с одной стороны. С другой, оно стало  подразделением здравоохранительной отрасли. Его даже пробовали втиснуть в привычные организационные рамки, ввести в наезженную управленческую колею, пригреть, приручить, признать официально, научно обосновать. Но… гора родила мышь. Конгрессы, симпозиумы и конференции ведь ничего не решают, ассоциации и союзы объединяют целителей лишь номинально, никем не управляют и ни для кого не указ. Целительство по-прежнему — стихия, бурлящая, перетекающая из одной структуры в другую. Центры, школы, салоны менют адреса и названия, возникают, распадаются, размножаются…
И с научным обоснованием вышел конфуз. Дотошными экспериментами в солидных лабораториях доказано, что экстрасенсы действительно могут воздействовать на приборы. Но почему? Это осталось непонятным. Природа пси-феноменов скрыта, изучены только сопровождающие их физические эффекты, проявления в плотном мире. Следствия видны, однако судить по ним о причинах — все равно что судить о природе дождя, замеряя глубину луж на асфальте.

«ВСАДНИК АПОКАЛИПСИСА»

Валерий Авдеев был одним из тех, кто долго играл роль подопытного кролика в секретных лабораториях. Читатели постарше, возможно, помнят Авдеева по выступлениям на эстраде, где четверть века назад только и могла легально обитать парапсихология. Патриархов, «китов» вроде Авдеева у нас совсем мало: Джуна, Сафонов, Кулагина, Ермолаев, Кулешова, Горный… Иных уж нет.
Ныне Авдеев не напрягается в лабораториях и не выступает на эстраде. Ныне он академик Международной академии информатизации при ООН, народный академик Академии энергоинформационных наук, президент Международного центра парапсихологии «Имаго-Дженни», кавалер ордена Альберта Швейцера. Входит в первую десятку мировых парапсихологических феноменов. Признавался сильнейшим экстрасенсом планеты.
Короче, у Авдеева есть основания называть себя «человеком-легендой», что он и делает без ложной скромности. Юмора ему не занимать. «Иногда, местами, я даже понимаю Жванецкого, — говорит. — Когда-то я его лечил, но он, конечно, об этом не помнит. И Билл Клинтон обо мне забыл, хотя это я освободил ему дорогу в Белый дом».
Незадолго до президентских выборов в США в газетах появилось объявление: ведущий парапсихолог Валерий Авдеев временно отменяет свое решение баллотироваться в американские президенты. Авдееву звонили, обвиняли в предательстве интересов России… Некоторая часть населения приняла розыгрыш всерьез. Хотя Авдеев шутит вот уже 30 лет. Столько же, сколько занимается парапсихологией.
— Но сегодня уже не до шуток, — мрачно говорит он. — Вы знаете о потрясающей работе японского ученого, профессора Ямамото? Нет?! Ну так слушайте…
Суть открытия профессора Ямамото — в изложении Авдеева — такова. Признанный авторитет в области психотроники обнаружил вирус «ЭС», поступающий к нам из космоса. Он стал причиной гибели всех предшествующих земных цивилизаций, например, Атлантиды. Когда цивилизации доходят до критической черты, начинают уничтожать природу, экологическую среду обитания, та, защищаясь, притягивает из пространства вирус «ЭС». Он поселяется не где-то, а в психике человека. Зараженные испытывают непреодолимое стремление лечить людей и становятся экстрасенсами-целителями, инфицируя во время лечения пациентов. Те тоже начинают чувствовать неодолимую тягу к целительству и становятся экстрасенсами.
Развивается психическая эпидемия, вирус постепенно захватывает все человечество. Люди поголовно уходят в парапсихологию, игнорируя остальные стороны жизни, повально лечат друг друга, залечивают и теряют рассудок. Одни кончают с собой. Другие умирают. Секретные исследования подтвердили, что все, кто когда-то лечился у экстрасенсов, рано или поздно умирают. Цивилизация заканчивает свое существование.
Пожирающий сознание вирус «ЭС» тысячекратно опаснее вируса СПИДа. Валерий Авдеев считает, что его правильнее было бы назвать «Всадником Апокалипсиса». Войны, терроризм, катастрофы, землетрясения, извержения, наводнения, тайфуны, цунами, новые неизлечимые болезни — все это предвещает Апокалипсис. Волна огня, которая, как сказано у Иоанна Богослова, будет вращаться вокруг Земли, уничтожая все живое, порождается вирусом «ЭС»!
Профессор Ямамото, по словам Авдеева, пришел к печальному выводу: лекарства от вируса нет. Спасение в одном — в тяжелом физическом труде. Допустим, на лесоповале или на рудниках. В процессе долгого тяжкого труда вирус постепенно покидает организм. Но прогноз профессора пессимистичен. Люди отвыкли от физического труда, они стремятся при помощи техники избавить себя от малейших физических усилий. Поэтому гибель нашей цивилизации неизбежна.
А что думает по этому поводу сам Валерий Васильевич? Открытие профессора Ямамото он, не будучи специалистом, не может ни подтвердить, ни опровергнуть. Но если «Всадник Апокалипсиса» действительно существует, то впадать в панику все равно не стоит.
Во-первых, полагает Авдеев, возможна профилактика заболевания. Всем, кто ощутил в себе смутное желание стать целителем, открыть за один сеанс «третий глаз», полезнее всего устроиться подсобником в литейный цех или спуститься в забой. Горожане на худой конец могут поработать грузчиками (интересно, что, согласно данным Ямамото, сельских жителей вирус поражает гораздо реже).
А во-вторых, говорит Авдеев, японец недооценил возможности психотронных и торсионных генераторов. При нужной настройке они помогут в изгнании вируса. Авдеев секретом настройки владеет. А генераторы — вот они. Тот, что побольше, со встроенным будильником, — торсионный. А тот, что поменьше, из которого торчит какой-то штырь, — психотронный. Или наоборот? Неважно… Один — точно торсионный, второй несомненно психотронный. Оба исправны, оба работают…
Как обычно, не поймешь, где Авдеев фантазирует, где серьезен. В общем, он не юморист, а ученый, пусть и мало похожий на профессора (даже на профессора Ямамото). В секретных лабораториях Авдеев воздействовал на датчики, и стрелки отклонялись, самописцы покрывали кривыми километры бумажной ленты, на экранах плясали синусоиды, но бесконечные эксперименты ни на шаг не приближали к пониманию пси-феноменов, потому что те лежат в иной плоскости и требуют иных методов. Каких? Парадоксальных, вольных, игровых, возможно, на грани абсурда… Но до этой идеи Авдеева еще не доросла серьезная наука.
А вторую его идею безжалостно извратили. Думал ли Авдеев, открывая первую школу экстрасенсов в России, что она положит начало густой сети курсов, салонов, центров, обширной доходной индустрии, приведет к мистификации населения, искажению первоначальной задачи — развития скрытых возможностей человека? Вряд ли… Как спасти идею, отделить зерна от плевел, овец от козлищ, чистых от нечистых, адептов от дельцов? Сражаться насмерть, бить в набат? А может быть, просто смеяться?

ДАР ВОЗДЕЙСТВИЯ

Смеяться? Легко сказать. Ведь пациенту, нарвавшемуся на явного шарлатана, обычно не до смеха. Да-да, среди называющих себя целителями есть откровенные рвачи и жулики, есть люди с психическими отклонениями, есть сильно заблуждающиеся на свой счет экзальтированные недоучки. Рынок целительских услуг обширен, неотрегулирован, неконтролируем, так что вполне можно купить подделку. Как, впрочем, на любом рынке. Вместо кожи вам не постесняются всучить заменитель, какой-нибудь дермантин. Поэтому, отправляясь на ярмарку за кожаным пальто, вы настраиваетесь не доверять сладким речам продавцов и обещаете самому себе держать ухо востро. Почему же надо вести себя иначе на рынке целительских услуг? Здесь, правда, не пощупаешь и не обнюхаешь товар, но слепо верить безудержной рекламе совсем ни к чему. И если вы клюете на обещание вылечить вас от чего угодно за один сеанс в течение 20 минут, пеняйте потом на себя.
Целительство не может быть массовым занятием. А у нас оно стало индустрией, бизнесом. Население мистифицировано, идея профанируется. Тут Валерий Авдеев, конечно же, прав. Как, действительно, отделить чистых от нечистых, адептов от дельцов? По результатам. «Узнаете дерево по плодам его». Но плоды должны созреть, а мы им созреть не даем. Некогда. Торопит недуг. Вкус плодов познается потом, когда уже поздно, когда потрачены время и деньги, когда становится ясно,  что проблемы не отступили и хорошо, если не обострились, не взяли за горло.
Зайдите в районную поликлинику, поговорите с людьми, покорно сидящими в очередях к врачам. Спросите, почему они торчат здесь, когда можно пойти к целителям. Вам скажут про деньги. Но не только. Вам скажут, что целительство не оправдало возлагавшихся на него надежд. Иначе здесь не было бы очередей, как не было их тогда, когда все устремились к целителям, неся им последние рубли: ведь платить за здоровье не жалко. Так что дело не в деньгах, а в обмане. Целители оказались обманщиками, вместо обещанных чудес показавшими ловкие трюки…
Общее разочарование в целительстве оказалось столь сильно, что вот-вот должна была открыться настоящая «охота на ведьм», подняться волна разоблачений, которая накрыла бы с головой всех подряд — шарлатанов, лжемагов, дельцов, ремесленников, прочих. Дело шло к новому запрету целительства. Казалось, еще немного, и общество начнет мстить целителям за разочарование, по сути же — за собственные заблуждения.
Разве не заблуждением, не недомыслием было требовать от неформальной медицины компенсации ошибок медицины «официальной»? Могло ли целительство вытащить из ямы здравоохранение? Нет, у него другая природа, другие задачи. Отчего же тогда в целительских центрах увидели альтернативу районным поликлиникам? По многим причинам. Вот одна из важнейших: в центрах искали, находили и устраняли причины болезней, а не глушили симптомы таблетками! Этот лозунг, начертанный на знаменах целительства, породил надежды на новую, альтернативную медицину, поскольку уныло-беспомощная картина официальной, старой, с районной поликлиникой и участковым терапевтом на первом плане, у многих страждущих вызывала чувство тоски и полной безнадежности.
Вскоре, правда, выяснилось, что устранить причину можно далеко не всегда, что зачастую этого совсем недостаточно, ибо на первичной причине вырастает раскидистое дерево серьезных вторичных причин и тяжелых последствий (как, например, при инсульте). И это нанесло непоправимый удар по идеологии целительства. Новая медицинская парадигма и альтернативная медицина в целом не смогли представить обществу звонких доказательств состоятельности. Механистическая, она же житейская логика подсказала: раз идеология неверна, раз теоретическая база ошибочна, раз научных доказательств нет, ничтожны и практические результаты.
Что ж, у проходимцев и невежд они действительно оказались ничтожными. И это быстро разнесла молва. Откровенные деляги, почуяв падение доходов, позакрывали дорогие модные «салоны» и ушли в другой бизнес. Тем лучше. Чистые уже отделяются от нечистых. Со временем дельцы уйдут совсем, целительство примет другой вид — не индустрии, не массового поточного ремесла, а… чего?
Что такое вообще целительство? Судить о нем без упрощения и профанации можно только изнутри — как об алхимии, таро, астрологии и прочих окультных науках (которых, как известно, 23). Чтобы проникнуть вглубь этих эзотерических и потому закрытых систем, нужно удостоиться посвящения. Верно только суждение посвященных, но они обычно молчат. Суждение профанов обычно амбициозно, но неверно, что не мешает им высказываться публично. Дабы не уподобляться профанам, будем судить о целительстве лишь с точки зрения пациентов, как и старались поступать до сих пор.
Что же в целительстве главное для пациентов? Результат. Житейская — то есть механистическая — логика подсказывает: он должен зависеть от схемы, подхода, гипотезы, теории, желательно подкрепленной экспериментами и обоснованной научно. Но результат зачастую от них не зависит! Корейские рефлексотерапевты доктор Пак и доктор Ю проецируют голову человека на разные пальцы руки и получают одинаково хорошие результаты. В согласии со схемой и одновременно вопреки ей, в согласии с обеими теориями и вопреки им обеим. В науке такое принципиально невозможно. В искусстве — вполне. Только в искусстве получают правильный результат, исходя из неправильных теоретических и идеологических посылок.
Значит, целительство все-таки больше искусство, чем наука, а целитель больше импровизатор, свободный художник, чем ученый. Ученый может потерпеть неудачу, получить отрицательный результат, ну скажем, не решить конкретную научно-практическую задачу создания авиационных материалов с заранее заданными свойствами. Неудача художника — нечто принципиально иное. В определенном смысле в искусстве не бывает неудач и отрицательных результатов — ведь как бы ни оценил свое произведение художник, как бы ни отнеслась к нему публика, в мире появился новый объект, новая форма, и все значение этого события для мира станет ясно не сразу.
В целительстве, как в искусстве, тоже не бывает отрицательных результатов. Если даже не удается вырвать человека из лап смерти, то это может считаться неудачей только на так называемом «плотном плане», на тонком плане никакой неудачи нет. Какая же неудача, когда удается затормозить душу в ее падении в нижние миры? Такое оправдание целительства доводилось слышать от тех народных лекарей, кто отваживается вступить в поединок с раком. Да, больные умирают, но их удается мобилизовать на борьбу — они уходят, борясь…
Целитель помогает и тому, кому суждено жить, и тому, кому суждено уйти. Вот история про скромную медсестру из одного сибирского города. Ее приглашали к безнадежным больным, тяжело уходящим, к тем, кто никак не мог смириться со смертью, цеплялся за домашних, превращал их жизнь в кошмар и сам себя загонял в кошмар. К тем, короче, кто не мог уйти достойно, как положено человеку, кто зависал на полпути между мирами — ни тут, ни там, ни жив, ни мертв.
Эта медсестра не делала ничего особенного — даст лекарство, вколет обезболивающее, возьмет измученного человека за руку, поговорит с ним о чем-то самом простом… Не делая ничего особенного, она, однако, делала нечто такое, что, наверное, и является прямой обязанностью священников: отпускала душу из этого мира, давала ей, очищенной, спокойно уйти в мир иной. После нескольких посещений медсестры приговоренные умирали — тихо, спокойно, достойно. Уходили просветленными.
Что за уникальным целительским даром она обладала? Способностью очищать энергетические тела?.. Способностью влиять на кармические структуры без сложных специальных процедур, одним своим присутствием?.. Или, проще, — способностью влиять, воздействовать?.. Да, именно. Способностью нажимать на нужную кнопку в организме. Запускать необходимые процессы. Выявлять «точку входа». Целители — те, кто это умеет, люди, обладающие целительской силой, способные лечить других людей, тогда как те, кому назначена природой роль пациентов, в большинстве своем этой силой не обладают и не могут лечить ни себя, ни других.
Поэтому, подчеркнем еще раз, стать самому себе доктором заманчиво, но не так-то просто. Для этого у человека обычно нет ни способностей, ни умения, ни желания. Он привык пользоваться сложившимся в обществе разделением труда. В самом деле, он ведь покупает пальто в магазине, а не шьет его сам, не выделывает кожу, не возит товар с фабрик. Точно так же, заболев, он отправляется к доктору. Или к целителю.

ЗОЛОТОЕ СЕЧЕНИЕ

—  Первый раз пациент может забежать ко мне буквально на минуту, — рассказывает уже знакомая читателю Галина Ивановна. — Что называется, пришел, посмотрел, сказал два слова и ушел. Второй раз он может появиться через полгода. Или через год. Или через месяц. А может и вообще не прийти… Спрашиваешь: что так долго собирались? Говорит, не доверяю навязчивой рекламе. Но я же не даю рекламы! Нет, не вашей, вообще целительской.
Или такой вариант: мой пациент уже был у другого целителя и ушел разочарованный. Почему, спрашиваю? Да он стал измерять рамкой мое биополе. Ну, 4 метра оно у меня или 10 метров, что из того?.. Ничего из этого не следует… Мне ведь не нужен целитель с рамкой. Мне нужен тот, кто сможет разобраться в моих проблемах. А что, спрашиваю, проблемы из ряда вон? Да, говорит. Поэтому даже не надеюсь, что кто-то сумеет по-настоящему в них вникнуть и помочь.
По наблюдениям Галины Ивановны, сегодняшний пациент понимает, что проблемы и болезни связаны, и ищет не просто целителя, владеющего тем или иным методом. Он ищет личность, которая сможет разобраться в его проблемах и в порождаемых ими недугах. Требования пациента к личности целителя сейчас очень высоки.
Состоялась ли встреча с искомым целителем, можно определить даже по внешнему виду человека. Он меняется. Гнет проблем, записанных в морщинах, в складках у рта, в выражении глаз, в походке, в осанке ослабевает. Лицо разглаживается, глаза улыбаются, распрямился, шагает бодро. К тому же ему стало везти и в жизни, а был неудачник, нытик, ипохондрик… И сосед, сослуживец, родственник думает: а не пойти ли и мне к этому целителю N.N.? Конечно, мои проблемы куда сложнее… но пусть хотя бы выслушает.
Впрочем, соседу, сослуживцу, родственнику может и не повезти. Галина Ивановна описывает ситуацию встречи пациента со «своим» целителем, а как раз «своим»-то для всех и не станешь. Шанс встретиться со «своим» целителем у пациента есть — примерно тот же, что со своей небесной половиной, небесным суженым. Не слишком большой, короче. Но уж если судьба вас свела, не понять этого невозможно.
Встреча со «своим» целителем — это, говоря возвышенно, та ситуация, когда на уставшего, отчаявшегося, запутавшегося человека изливается Божья Благодать. Ему предлагают дополнительные возможности, открывают новые пути, на которые минуту назад не было и намека. Этим и объясняется эмоциональный подъем после первого сеанса. Кажется, что лечение пойдет легко и радостно, как бы само собой, но не тут-то было. Ведь человек только в начале пути, а путь надо пройти весь, до конца. Для этого понадобятся дисциплина, труд и воля. А также — вера. Она иррациональна, но такова уж ее природа. Сказано: каждому воздастся по вере его, и это так (а почему, поговорим позже).
Отдадим должное Анатолию Кашпировскому: он, казалось, открывал блестящие перспективы наполненным страждущим концертным залам и стадионам, представая в образе Целителя с Большой Буквы, для которого не существует проблем и для которого все больные — свои. Кашпировский зажигал свет надежды тысячам, да что там, миллионам людей, прилипавшим к экранам телевизоров. Однако начавшийся процесс не имел у него продолжения и развития. Целитель не требовал от участников своих шоу труда, дисциплины, упорства. Метод сводился к вере в чудо. Чудеса с обожествлявшими Кашпировского и впрямь случались. Чудеса, обеспеченные скачкообразным расходованием ресурсов организма. Форсаж, фейерверк, вспышка, а дальше… тишина.
Встреча со «своим» целителем, начинаясь с узнавания, приобщения, озарения, когда хочется пасть на колени, вскричав: «Это Ты, Господи!» (вот каким штилем надобно здесь изъясняться). Этим вера не исчерпывается. Она должна поставить человека в особое отношение с миром — отношения «золотого сечения».
Золотое сечение — это пропорция, в которой целое относится к большей части так, как большая часть относится к меньшей. Это отношение выражается в числах и имеет конкретное арифметическое значение. Сегодня о нем слышишь редко, в основном в связи с архитектурой. Но впервые открывший пропорцию Архимед назвал ее Божественным законом, а повторивший открытие Леонардо да Винчи — Золотым сечением. И недаром. Отношение, в котором находятся в нем целое и части, имеет не только математический смысл.
Один из множества смыслов пропорции обнаруживается при исцелении человека человеком. Применительно к целительству закон Золотого сечения описывает не физические и даже не энергетические, а нравственные взаимодействия, указывает на ту гармонию между врачом и пациентом, которую можно назвать Божественной.
Закон определяет наши отношения с Богом и с миром. Человек ставится в центр мироздания и рассматривается как большая часть пропорции. На первый взгляд это может показаться странным. Ведь мир больше человека, мир вроде бы и надо помещать в центр. Но тем не менее именно человек вмещает в сердце своем Вселенную, он соразмерен Космосу, он сам Микрокосм. Он познает мир, он отвечает за мир — а не наоборот. Так что человек, несомненно, большая часть пропорции.
Далее. Он создан по образу и подобию Божьему, он отражение Божье. Бог, Творец — безусловно, целое. А меньшая часть пропорции — весь остальной проявленный мир, в котором отражается человеческое естество. Отсюда: Бог (целое) относится к человеку (большей части) так, как человек относится к миру (части меньшей). Не судите, да не судимы будете; ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерой мерите, такою и вам будут мерить, — находим формулировку закона в Евангелии от Матфея.
Попробуем теперь приложить эту схему к целительству. Нашедший целителя пациент и обретший пациента целитель становятся в отношения «золотого сечения». Целитель отдает больному свою силу, он — большая часть пропорции. Пациент соответственно — меньшая. Целое — будем и дальше называть его Богом — вознаграждает целителя силой лечить. «Не оскудеет рука дающего». Верно: по нравственному закону энергетические траты целителя восполняются.
Теперь поставим в центр «золотого сечения» пациента. Теперь именно он большая часть пропорции и мера всех вещей. Целитель же принадлежит к остальному миру, он — меньшая часть. Это «свой» целитель, которого больной искал долго-долго и наконец нашел. Он принимает целителя полностью, верит ему безоглядно. Что в таком случае получает пациент от целого — Бога? Приятие. Энергию. Исцеление. Силу жить… По вере своей.
Процесс, идущий по Божественному закону, идет с Божественной легкостью, поэтому неудивительно, что очень часто целитель начинает казаться пациенту всемогущим. Однако мудрый целитель на свой счет не заблуждается. Он склонен согласиться с тем, что лечит Бог, а врач лишь при сем присутствует, ну и разве что получает гонорар. Справедливо ли это на все сто процентов или только на пятьдесят — неизвестно, но опытный и умный целитель испрашивает разрешение на лечение человека, точнее, на свое содействие Высшим Силам, полагая себя скромным проводником их воли.
Если бы целитель смог транслировать через себя сигналы Высших Сил без искажений, он стал бы идеальным проводником, струящим в мир Божью Благодать. Но чтобы стать им, человек должен достичь немыслимой по человеческим меркам чистоты. Такой ее степени, насколько можно судить по мемуарам, жизнеописаниям и апокрифам, достиг Преподобный Серафим Саровский. Достиг подвигом христианской праведности и христианского смирения и получил право — по Благодати Божьей — совершать чудеса исцеления.
Больных отец Серафим обыкновенно мазал маслом из лампады, горевшей перед его келейной иконой Богоматери, которую он называл «Всех радостей Радость», объясняя это так: «Мы читаем в св. Писании, что апостолы мазали маслом, и многие больные от сего исцелялись. Кому же следовать нам, как не святым Апостолам!» Помазанные получали исцеление.
Один из современных целителей С.Лазарев вспоминает: «Когда я начинал лечебную практику, я вел обычный образ жизни: ел мясо, пил водку, часто раздражался и при этом лечил бесконтактным массажем. В дальнейшем, видя результаты такой работы, я существенно изменил образ жизни и поведение. За день до приема больных я обхожусь минимумом пищи, в день приема совсем ничего не ем».
Наверно, не очень корректно цитировать современного целителя на фоне св. Серафима Саровского, но автор этих признаний не нуждается в снисхождении. Ведь цель его откровения — уведомить пациентов о том, что идеальных целителей не бывает. «Идеальным целителем может быть только совершенный человек, что в нашей земной жизни недостижимо…» Делать нечего: приходится доверяться неидеальным, то есть живым людям со своими проблемами, недостатками, заблуждениями и пристрастиями.
О взаимоотношениях пациентов с реальными целителями нам предстоит поговорить подробнее. А сейчас закончим оборванную мысль С.Лазарева: «…поэтому так важен сегодня второй путь — путь знаний, который позволит всегда правильно использовать и развивать возможности биоэнергетического лечения и не навредить неправильным контактом с полевыми структурами».
О пользе знания и об опасности незнания — следующий сюжет.

НА КОНВЕЙЕРЕ

Звонит старый товарищ-поэт из недалекого русского города:
— В Москву едет лама, я дал ему твой телефон, может, тиснешь о нем статейку?
— Отчего же не тиснуть… А кто это — лама?
— Целитель восточного толка. Зовет себя ламой. Почистил мне печень. Ух, и дряни из меня вышло!
Лама, однако, не объявился, и через неделю я сам позвонил поэту: ну, где твой восточный лекарь? Оказалось, что был он в Москве всего день, давно вернулся домой и вовсю трудится по очистке печенок.
— Как чувствуешь себя после процедуры? — спросил я поэта, зная, что он не очень молод, не очень здоров и не свободен от нашего основного национального порока.
— Во вторник иду на повторную чистку, — ответил поэт. — Чувствую себя полегче, похудел. Только побаливает сердце.
На том и простились, а в четверг позвонила жена поэта: его чуть не убил обширный инфаркт, он в реанимации.
Дело было так. В среду, наутро после повторной чистки поэт поехал не домой, а в поликлинику — уж очень беспокоило сердце, давило за грудиной. Сделали кардиограмму.
— Предынфарктное состояние, — констатировал врач. — Плюс ваша стойкая гипертония. Отсюда будем класть вас в больницу или заедете домой собраться?
— Домой, домой, — перепугался поэт. — А по пути обмоем ваш диагноз.
Врач шутки не принял:
— Дома не рассиживайтесь. Срочно «скорую» и в больницу!
Поэт все-таки обмыл по дороге диагноз, принял 100 грамм коньяка — «исключительно в профилактических целях, дабы расширить сосуды». А вызывать «скорую» не спешил, тянул время. Там и вечер настал, там и спать пора… Грудь давило, звенело в ушах, сердце трепыхалось, но ничего, решил он, утро вечера мудренее, даст Бог, обойдется, некогда мне в больницу, весна, дела, книжку сдавать в издательство, то да се…
Инфаркт случился с ним в пять утра (отметим попутно, что случился он за семь часов до полудня — времени наибольшей активности сердца по восточному канону. Поразительно, но с седьмого этажа поэт спустился сам, на носилки лечь не захотел, и в карету «скорой» забрался сам. На человека с пораженным сердцем он совсем не походил, даже не чувствовал боли. Но по дороге начался отек легких, из-за чего его пришлось поместить в реанимацию. Тут наконец дало о себе знать сердце, да с такой силой, что пришлось вводить мощнейшее обезболивающее.
Еще бы: кардиологи охарактеризовали инфаркт как обширнейший и тяжелейший. Посмотрев кардиограмму, завотделением изрек: «Не сердце, а решето — целых три дырки!» Посмотрев из Москвы поэта по моей просьбе, экстрасенс, состоятельность которого была вне сомнений, заявил: «Впечатление, что левая сторона сердца обескровлена, “выварена”. Сердце лопнуло по левой стороне. Косая трещина. Очень большая. Очень тяжелый инфаркт».
Поэта взялись поддержать два серьезных московских целителя, для которых расстояние до пациента не имело значения. А я, едва освободился от срочных дел, сел в электричку и через четыре часа был у него дома.
Жена поэта во всем винила ламу. Не будь этих проклятых чисток, не было бы и инфаркта, говорила она. Поэт резко сдал уже после первой процедуры — стал останавливаться через каждые десять шагов, глотать таблетки. А как он шел на чистку — смех и грех! Позавтракал, хотя лама не велел. Не готовился ни дня. Ни соку яблочного не пил, ни клизм не ставил. Накануне принял на грудь. А лама, узнав про все это, махнул рукой: «Ладно, ложись!» Нет, он обычный дилетант, кипятилась жена, профессионалы так не поступают.
Лама оказался симпатичным русским мужиком средних лет, изучившим свое ремесло в странствиях по Дальнему Востоку. Узнав, что поэт в больнице, очень огорчился.
— Он, конечно, не совсем правильно себя вел, — деликатно заметил лама. — Я его предупреждал: нельзя, категорически нельзя… Насчет коньяка. Он все спрашивал — можно ли коньячку с лимончиком на чистую печенку… Каково! А вообще, ваш поэт — могучий мужик, выберется.
«Могучий мужик» уже обретался в обычной палате — в реанимации он провалялся недолго. Выглядел поэт не блестяще (отечный, одутловатый, с «подстреленными» глазами), но при этом отказывался верить, что схлопотал инфаркт. Пенял жене: зачем увезла в больницу? Полежал бы себе на диване и оклемался.
— Через неделю сбегу, — сказал он мне по секрету. — Меня в редакции ждут, на радио… Оттуда ребята уже приходили. — Поэт с заговорщицким видом достал из тумбочки плоскую стеклянную фляжку — на донышке плескался коньяк. — Не, я не пил, только лизнул. Хотя граммов 30 мне не повредили бы. Врачи при сердечной недостаточности даже рекомендуют. Для расширения сосудов! У меня и есть обычная сердечная недостаточность, а никакой не инфаркт…
Переубеждать его было бесполезно. Я и не стал. Спросил только:
— Чего это ты вдруг решил почистить печень?
— Побаливать стала… а если честно, начала донимать.
— Не от выпивок ли?
— Какая разница? Почиститься в любом случае не вредно.
— А может, как раз и вредно? Ты поинтересовался, не опасно ли идти на эту операцию без ножа с твоей стенокардией? С твоей гипертонией? С твоими, прости, привычками?
— Нет.
— У ламы тоже про все это не спрашивал?
— Нет.
— Ты ему сказал хотя бы, что после первой чистки стенокардия обострилась?
— Нет.
— И он тебя ни о чем не расспрашивал? Не интересовался твоим состоянием? Не составлял общей картины? Ни о чем не предупреждал?
— Предупреждал. Что пить вредно. Ну, это каждый дурак знает. И все.
Картина была ясна. Лама применял поточный метод. Приходя к нему, решившийся на чистку печени человек попадал на конвейер. Свое конкретное, узкое дело лама знал хорошо, делал его добросовестно, но никаких различий между пациентами он не видел. Вернее, не считал нужным интересоваться индивидуальными особенностями их организмов и тем более их учитывать. При таком стандартном подходе вполне могли возникнуть, что называется, издержки производства. Поэт — с его далеко отклонившимся от нормы организмом, с его далекими от идеальных реакциями — оказался одной из таких «издержек». И скорее по своей собственной вине, чем по вине целителя. Целитель предлагает услуги. Но покупать их или нет — решает пациент.

НАУКА САМОПОЗНАНИЯ

Поэту не помешало бы своевременно задать себе следующие вопросы. Первый: надо ли ложиться на операцию чистки печени пьющему, не придерживающемуся никаких диет мужчине за пятьдесят, страдающему гипертонией и стенокардией? Второй: если надо, то насколько серьезной, насколько радикальной должна быть чистка? Наконец, вопрос третий: может ли резкое вмешательство в мой отнюдь не идеальный организм вызвать нежелательные последствия?
Три этих вопроса должен был бы задать себе поэт, прежде чем отправиться к ламе. Но не задал. Поэтому они теперь имели лишь теоретический вопрос. Важнее было определить, связан ли инфаркт с операцией чистки? Сердце поэта лопнуло после чистки, но значит ли это, что именно из-за чистки? Спровоцирован ли инфаркт радикальным вторжением целителя или нужно говорить о простом (пусть и красноречивом) совпадении?
Какое совпадение? Налицо прямая связь, заявили экстрасенсы, поддерживающие поэта своей целительской силой, хотя и дали несколько различные толкования случившегося. Вот первое объяснение. Чистка печени неизбежно привела к чистке правого легкого — эти органы «сидят» на одном кровотоке — и вообще всей правой половины тела, которая перешла в другой режим. Кровь, и та стала циркулировать быстрее! Правая сторона сердца, выбрасывавшая кровь в правую половину тела, испытывала меньшее сопротивление и работала с меньшей нагрузкой, чем левая. В результате сердце напряглось, деформировалось и лопнуло. Слева. По косой.
Объяснение второе. Пьющий, имеющий многочисленные проблемы (сердце, сосуды, печень) человек наделен от природы сильным организмом. Изрядно зашлакованным, конечно, но ухитряющимся перерабатывать массу всякой дряни. Больше того, организм к ней привык, он сжился с токсинами. Когда после чистки количество токсинов снизилось, организм ощутил резкий дискомфорт, нарушился баланс — энергетический, гормональный, биохимический, короче, системный баланс, хотя бы даже и такой «дурной». Чтобы восстановить его, организм требует гадости, допустим, в виде алкоголя. Однако для чистой печени это чистый яд. Чтобы справиться с ним, печень тянет на себя энергетическое «одеяло» и (чистая) делает это очень активно, оголяя левую сторону тела. Поле слева садится — настолько, что уходит вглубь физической оболочки, оставляя сердце без защиты. Оно не выдерживает, лопается. Слева. По косой.
Итак, инфаркт спровоцирован операцией чистки. Это стало ясно. Что следует из этого прискорбного факта? Самый общий вывод таков: поэт вел себя неправильно, он слишком безответственно подошел к весьма серьезному — ввиду возраста, состояния и образа жизни — вмешательству в свой организм. Лучше бы ему вообще в это дело не ввязываться, а уж коли решил ввязаться, необходимо было совершить подвиг на бытовой почве — отказаться от спиртного, хотя бы на первое время, недели на две, и уж, во всяком случае, не принимать коньячку с лимончиком «на чистенькую печенку»… Бывают, конечно, случаи, когда чистка остро необходима, когда хочешь не хочешь, а проводить ее надо, но проводить по возможности медленно, аккуратно, постепенно. Шаг за шагом. Процесс может растянуться надолго, на 1,5 — 2 года, зато становится безопасным.
Чтобы привести себя в порядок не надрываясь, не перегружая организм, не подвергая его катастрофическим встряскам, нормально зашлакованному, пожившему мужчине после сорока, тем более пятидесяти, требуется именно полтора-два года. Пример поэта показывает, что радикальное вмешательство в неподготовленный, не подозревающий о подобном вторжении организм приводит к нарушению системного баланса, к бунту «обворованных», лишенных привычной грязи органов, к перетягиванию энергетического одеяла.
Даже бросить курить в таком возрасте (как и пить, но последнее обычно проходит легче) лучше не сразу, а постепенно. Снизили дневную норму с 20 до 15 сигарет, закрепились на этом рубеже, выждали, когда стихнет недовольство организма, снижаете дневное потребление дальше. На отметке три штуки в день можно остановиться, это относительно безопасный уровень.
Наш бедный поэт все сделал неправильно. Хуже всего то, что он неграмотно выбрал целителя. Попади поэт к целителю, учитывающему индивидуальные особенности своих пациентов… и тот, возможно, отправил бы его восвояси, сказав: «Живи с грязной печенкой и не мучайся. Это все-таки лучше, чем существовать с дырявым сердцем». И дело не кончилось бы инфарктом. Или целитель взял бы поэта в оборот всерьез и надолго — на полтора-два года, чтобы потихоньку, без резких движений привести его в порядок.
Но, согласитесь, второй вариант в наших условиях маловероятен. Не так уж много у нас целителей, желающих и умеющих искать ключи к замкам с секретом, которыми, образно говоря, являются их пациенты. Может быть, и не все, но третья часть — наверняка. Системных диагностов, видящих человека насквозь, врачей от Бога с уникальной целительской силой немного. Да их и не может быть много: талант редок. У пациента из «хвоста популяции» значительно больше шансов угодить в поток, попасть на конвейер, вкусить того, чем кормят всех без разбора. И что ему обычно как раз противопоказано. Ну а случись что… Сказано: не без издержек. Лес рубят — щепки летят.
Участь щепки незавидна, и никого не тянет оказаться в страдательной роли «издержки». Что же делать? Стать самому себе доктором? Для большинства это нереально. Целительская сила большинства людей ничтожна, поэтому всегда существовали те, кто может, хочет и должен лечить других — святые, жрецы, шаманы, врачи, целители.
Стать врачом самому себе, лечить самого себя вряд ли реально. Но почему бы не стать самому себе диагностом? Диагностировать самого себя, хотя бы примерно, приблизительно — это вполне реально. При условии интереса к собственной персоне, на первых порах хотя бы познавательного.
Говоря конкретнее, надо учиться вслушиваться, вглядываться, вчувствоваться в себя, читать идущие изнутри сигналы, истолковывать знаки на пути. Не самая легкая наука на свете, зато увлекательная и полезная.
Разве не интересно, не полезно, да что там — не жизненно важно знать, как открыть «замок с секретом» — собственный организм? На какие целительские воздействия он поддается, на какие — нет? Какие вмешательства для него благотворны, какие — опасны? Где — на каком плане, на каком этаже, в какой подсистеме — находится «точка входа»? Иначе говоря, что запускает механизм исцеления — молитва, таблетка, коррекция поля, слово, массаж, травяной настой, чистка, ледяная вода?.. Зная это, можно с чувством, с толком, с расстановкой выбрать препарат, подход, время лечения, целителя и метод.
Самопознание — трудная наука. Краткого курса тут явно недостаточно. А то, что автор собирается предложить читателю во второй части книги, есть именно краткий, беглый курс самопознания. Так сказать, азы, начала. Но нужно же с чего-то начать, чтобы затем пойти дальше! Как сказано у Лао Цзы в «Дао-де-Цзин»:
Начинай с того, чего нет.
Создавай порядок, не ожидая хаоса.
Ибо.
Большое дерево вырастает из маленького куста.
Девятиэтажная башня возникает из горстки земли.
Дорога в тысячу ли начинается с одного шага.