ОПТИМАЛЬНАЯ  ЖИЗНЬ

(грани учения Караваева)

ЧТО ТАКОЕ  "ОПТИМАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ"?

В конце апреля  тихо прошел юбилей Караваева. Виталию Васильевичу исполнилось бы 90 лет. Он родился  в 1913 году в Риге, окончил свой жизненный путь  в 1985 году в Москве. Его имя в народной памяти крепко сцеплено с «бальзамами Караваева» - натуральными лечебными и профилактическими средствами.  Но наследие Виталия Васильевича значительно шире. Он был блестящим целителем, ученым-энциклопедистом и самобытным философом, создателем законченной оздоровительной системы и интегральной философии жизни -  эволюционной философии, предлагающей новые цели, новые смыслы и новые точки отсчета, причем, не умозрительной, а прагматической.
Она включает  учение о здоровой, а сказать точнее, - об оптимальной жизни. Какую жизнь можно назвать оптимальной? Прежде всего, жизнь в оптимальном физическом и психическом состоянии. Какое состояние можно назвать оптимальным? То, в котором клетки тела чувствуют себя хорошо, говорил Караваев.  Если все 100 триллионов наших клеток чувствуют себя хорошо, то и мозг и  тело  чувствуют себя хорошо, вся наша «биоаппаратура» находится в хорошем состоянии, а если так, то высок иммунитет, обостряется интуиция, включаются дополнительные резервы мозга, жизнь делается более понятной, предсказуемой, управляемой - осмысленной. Поэтому относитесь к клеткам своего тела как к детям, призывал Караваев. Клетки – очень нежные и деликатные живые существа. Заботьтесь о них, но не балуйте. Но и не наказывайте зря. И клетки воздадут вам добром, они молодцы, неутомимые работники. Помогите смеренным трудягам, подкормите здоровую часть клеточного сообщества здоровой пищей.
Сказать точнее, клетки надо не кормить, а «снабжать». Принципы оптимального снабжения Караваев нашел -  создал систему регулирования кислотно-щелочного  состояния  межклеточной жидкости, в которой живут и откуда снабжаются клетки. Оно регулируется посредством управления обменом веществ, энергообменом и обменом психической информацией. А обмен веществ во многом зависит от  правильного питания. Но  систем «здорового питания», что и говорить, множество, а вот последователей у них  весьма немного. Нормальных людей зачастую отпугивают ограничения и запреты. Человек уже готов потрудиться ради здоровья, но его раздражает категорическое «это не ешь, то не пей». А почему, собственно? Объясните, почему, например, вегетарианство предпочтительнее мясоедства? Но не объясняют внятно. А Караваев – объяснил. И это объяснил, и многое другое.  Почему, например,  хорошо пропеченный хлеб полезней сдобной булочки, почему не стоит есть квашеную капусту, пить кефир, квас и пиво. Человека надо направить на путь понимания, дать ему повседневный рабочий инструмент, вооружить эффективным методом  познания, полагал Караваев, и тогда выбор оптимальных решений в питании, в поведении, в образе жизни станет происходить автоматически, без насилия над собой.
Действительно, вооружившись караваевским методом, можно объяснить и понять очень многое. Например: в чем разница между лечением и оздоровлением,  когда необходимо первое, а когда второе; всегда ли полезны физические упражнения, а тем более, занятия спортом; можно ли повысить КПД мозга; стоит ли делать добрые дела; надо ли стремиться к бессмертию;  действительно ли творчество сродни безумию; в чем смысл и  важность  финального этапа жизни и как правильно прожить пенсионные годы… Во всем этом и во многом другом можно разобраться с пользой для себя, предварительно договорившись об основных принципах.
Оптимальная жизнь, по Караваеву, позволяет сохранить здоровье. Это – ценность. Но какая? – задавал вопрос Караваев. И давал неожиданный, даже шокирующий  ответ: служебная, подчиненная. Здоровье – это средство. Чего? Достижения творческого долголетия. Чем дольше продлится активный творческий период жизни человека, тем больший опыт он может приобрести, тем лучше обобщит  и использует  накопленные знания. Чем лучше будет работать организм человека, тем с большей пользой послужат ему дремлющие внутри колоссальные энергетические резервы. Чем выше творческий накал, чем продолжительней период активности, тем дальше уйдет чело¬век по дороге эволюции. Ибо в ней-то и заключается основной смысл человеческой жизни.  Мы приходим в этот мир, чтобы эволюционировать. Поэтому здоровье – не самоцель, а только условие для успешной эволюции сознания.
Так учение Караваева отвечало на вечный вопрос   - зачем человек живет? Затем, чтобы пройти за земную жизнь отрезок долгого эволюционного пути. А что такое человек? Отнюдь не только тело. Тело человека Караваев сравнивал  с каретой, его жизненные силы /энергетику/ - с лошадьми, а сознание - с седоком. Если не содержать в порядке карету, не кормить лошадей, то далеко не уедешь. Но если седок не умеет править, выби¬рает не ту дорогу, то и на исправной карете с резвыми лошадьми заедет не туда. Тело, энергетика, сознание челове¬ка существуют в неразрывном единстве. И все же, говоря об эволюции, Караваев прежде всего имел в виду психическую эволюцию, эволюцию сознания, души, духа, нашей духовной сущно¬сти. Эта эволюция, утверждал он,  направлена в сторону все большего проявления Разума.
Но эволюционный путь долог, а жизнь коротка. Поэтому, согласно караваевской философии,  эволюция сознания совершается на протяжении очень длительного срока, на почти бесконечном пути, который должна пройти душа,  стремясь к совершенству, к Богу. И она проходит этот путь, потому что бессмертна, но проходит не за одну, а за много жизней в разных телах, периодически воплощаясь на нашей Земле и уходя «на отдых» в мир посмертия,  в загробный мир, который Караваев называл «антимиром».  Идея  реинкарнации – неотъемлемая часть учения Караваева, его краеугольный камень. Смертность души, однократность жизни он без церемоний называл «абсурдом», существование, основанное  на подобных представлениях – нагромождением случайностей, в которых нет никакого смысла.  Если «однова живем», то все-все позволено. Тогда - гуляй, рванина!.. Тогда нет смысла воспитывать детей, заботиться о стариках, тогда тот,  кто жертвует жизнью во имя родины, идеалов, любимого – сумасшедший…
На аксиоме о бессмертии души построена не только философия Караваева, но и его медицина, его оздоровительная система. Она вытекает из гипотезы о непрерывной эволюции психики и разработана для тех, кто хочет духовно развиваться, но у кого нет времени профессионально заниматься своим здоровьем и желания зацикливаться  на нем. Поэтому те, кто  придерживается схожих мировоззренческих принципов, без особых проблем овладевают эффективным инструментом познания, у них включается понимание, которое Караваев считал  главнейшим условием оптимальной жизни и сохранения здоровья. Тем, кто уверен в «одноразовости»  бытия, философские построения и оригинальные, на грани парадокса, умозаключения  Караваева тоже небезынтересны. А что касается караваевских профилактических рекомендаций, оздоровительных методов, навыков  жить, не болея, его бальзамов, наконец,   они полезны всем без исключения – и верующим, и неверующим.
Рассказывают, что Караваев даже жалел, что изготовил свои бальзамы. Получив их, больные забрасывали диеты и дыхательные гимнастики. Еще бы! Гениально просто: натираетесь бальзамом, принимаете ванну (душ, идете в парную), из вас с потом выходит огромное количество грязи, восстанавливается периферическое кровообращение, расширяются капилляры, кровь начинает бежать веселее. Кажется – все органы встрепенулись, расправили «морщины», вздохнули свободно, заработали, как положено, кожное дыхание активизировалось до степени легочного…Под действием бальзамов словно вырастает третье легкое и появляется третья почка. С потом, с грязью из усталых, натруженных недр организма выходят проблему и недуги, вытекают опухоли…Человек начинает оживать. А если в нужный момент он еще принимает травяной отвар? Дает организму щелочные соединения? И в этот миг, не раньше и не позже,  устремляется в парную, подставляет спину солнцу? Он начинает впитывать энергию как губка. На щелочном запасе она усваивается легко, чего никогда не происходит при кислой реакции организма. Если он закислен, все ваши упорные попытки подзарядиться  морем, солнцем, физкультурой, медитацией или баней закончатся безрезультатно и хорошо еще, если не принесут вам вреда. Дайте организму щелочь и лезьте хоть в атомный реактор. Сначала щелочь, потом – энергия. Только так!
Знают ли об этом целители-экстрасенсы, упорно подкачивающие пациентов энергией? Далеко не все. Так что далеко не всегда их вмешательство безопасно. А иной раз вся закачиваемая энергия уходит словно в «черную дыру». Это значит, говорил Караваев, что случилась поломка на клеточном уровне. Ее можно устранить, если врач, экстрасенс и психолог будут работать сообща. Но обычно они не слишком любят друг друга.  Мечтать же, чтобы когда их таланты соединились в одной персоне – утопия. А  в Караваеве они соединялись. Вспоминают, что он излучал мощнейший поток целительной энергии, так что  народ валил на его лекции не только за мудростью, но и за здоровьем. И Виталия Васильевича это огорчало. «Я не хочу лечить, - говорил он, - я хочу учить быть здоровыми, управлять своим телом, настраивать биоаппаратуру». Он видел свои лекции водительскими курсами, но не автосервисом, а публика приходила в чудо- мастерскую к механику-кудеснику, способному  превратить ржавый рыдван в сверкающий лимузин. Публика в большинстве демонстрировала явное иждивенчество и  явную безответственность, против которых резко возражал Караваев. Привычку перекладывать заботу о себе на врача он считал безнравственной  и  опасной.
Сегодня она стала еще опаснее. В нынешней медицине отчетлив коммерческий крен, нередко она напоминает доходный бизнес, а эскулап похож на  менеджера. Такие менеджеры-эскулапы не ищут рынок, а создают его. Практически здоровый человек  уходит из модного  салона несчастным больным существом, которое надо лечить, лечить и лечить, причем как можно дольше и с помощью самых дорогих процедур и лекарств. Из  пациентов  элементарно делают «лохов»: сначала запугивают до полусмерти,  морочат голову мудреной терминологией, а потом изымают  деньги. Хорошо, если такое лечение не приводит к серьезному ухудшению здоровья, однако нередко приводит.   Поэтому пациентам - в целях собственной безопасности – надо сегодня  обладать хотя бы элементарной медицинской грамотностью. Нам  совершенно необходимо хотя бы первоначальное  представление о том, как работает наш организм и как содержать его в хотя бы относительном порядке, то есть, - регулировать. Нам необходимо хотя бы первоначальное понимание – то, о котором не уставал говорить Караваев и  которое дает его система.
Что очень важно, это  система безопасная. Самолечение исключается, только саморегуляция, только оздоровление, только помощь клетке, поддержание ее  в норме, остальное она – сама себе лучший врач – сделает без вмешательства извне.  Что не менее важно, это система простая и дешевая. Чтобы следовать ей, не требуется ничего дорогого, заморского, дефицитного - все под рукой. Например, уникальный  по целебным свойствам травяной сбор Караваева, заслуживающий почтительнейшего к себе отношения,  вполне доступен. Вот он:


1.Березовые почки. 2.Бессмертник песчаный /цветы/. 3.Валериановый корень. 4. Душица обыкновенная /трава/. 5.Дягиль лекарственный /корни/. 6.Зверобой /трава/.7. Золототысячник / трава/. 8.Календула лекарственная /цветы/. 9.Крапива / листья/. 10.Крушина /кора/. 11.Липа /цветы/. 12.Мать-и-мачеха обыкновенная /листья/. 13.Мята перечная /листья/. 14. Одуванчик лекарственный /корень и листья/. 15.Подорожник большой /листья/. 16.Пустырник /трава/. 17.Ромашка аптечная /трава/. 18. Сосновые почки. 19. Сушеница болотная /трава/.  20.Тысячелистник /трава). 21.Чабрец / трава/. 22.Шалфей лекарственный /трава/. 23.Эвкалиптовый лист. 24.Александрийский лист.


Как правило, Караваев рекомендовал  в профилактических целях, для поддержания оптимального кислотно-щелочного состояния организма, только первую часть сбора. При сильных нарушениях баланса кислоты и щелочи,  что происходит при тяжелых заболеваниях, рекомендовал увеличивать число трав за счет второй половины сбора. Способ приготовления отвара прост: травы нужно смешать в равных количествах, высыпать в кипящую воду из расчета 10 столовых ложек на 1,2 литра воды, еще раз довести  до кипения, закрыть крышкой и дать настояться в течение 2-3 часов /пока травы не осядут на дно/. Отвар можно приготовить впрок и хранить холодильнике непроцеженным.  Перед приемом подогреть до 25 - 30 С.
Благородная караваевская жидкость, способствующая  подвижке кислотно-щелочной реакции крови и межклеточной жидкости в столь необходимую для здоровья и долголетия щелочную сторону, - российский аналог и знаменитого шведского  бальзама Биттнера, и  знаменитой «формулы династии Мин», которая  известна в Китае и в мире как средство продления жизни и  сохранения молодости; им – для увеличения притока сил, снятия усталости, укрепления сердца и сосудов,   повышения иммунитета – пользовали не кого–нибудь, а императоров Поднебесной. Рецепт фитосбора династии Мин хранился в строжайшей тайне, снадобье производилось лишь в императорской аптеке. Рецепт был утерян в начале нашего века, а когда его вновь отыскали в 1977 году, то объявили национальным достоянием Китая.
Так почему же не достоин называться российским национальным богатством фитосбор Караваева? Его оздоровительная система? Его практическая эволюционная философия? Ведь ничего подобного в Советском Союзе не было, и, по большому счету, до сих пор нет в России. О Караваеве знают куда меньше, чем он заслуживает. Он несравненно шире своих бальзамов, в которые  превратился в народной памяти – по тому закону, по которому уходящие в мир иной превращаются «в пароходы, в строчки и в другие долгие дела».

ОН   ДАЛ  ПРАКТИЧЕСКУЮ   ФИЛОСОФИЮ  ЖИЗНИ

В апреле 2003 года Виталию  Васильевичу Караваеву исполнилось бы 90 лет. Караваев?.. Уж не тот ли самый, который -  бальзам?
Да, тот самый. Виталий Васильевич Караваев остался в людской памяти не как создатель оздоровительной системы, которой следовали и следуют многие и многие, не как выдающийся целитель, излечивший сотни пациентов, не как неутомимый лектор, пропагандист, полемист, просветитель, блиставший в Москве с  конца 60-х до начала 80-х годов, не как ученый, исследователь, самобытный философ, создатель учения об оптимальной жизни. За 18 лет, минувшие с его  кончины, он стал бальзамом – по тому закону, по которому уходящие в мир иной, говоря словами поэта, превращаются «в пароходы, в строчки и в другие долгие дела». Правда, закон этот распространяется не на всех, а только на тех, кого ведет и хранит Проведение.

В ночь перед заступлением на смену Караваеву приснился чудный сон. Будто бы товарищ-заключенный протягивает ему полную тарелку спелых слив –бесценный дар для  зимней Колымы!.. Утром, вспоминая странное видение, Караваев спустился в шах¬ту. Не прошло и часа, как его вызвали на поверхность к начальничку лагеря. Раздумывая, к чему бы это, он отправился к  подъемнику, и вдруг встал, как вкопаный. Навстречу -  ему  на подмену - шагал тот самый зэк, который приносил во сне сливы. 
Начальник лагеря мутно разглядывал Караваева, силясь вспомнить, зачем он его вызвал. "Ты сам-то не знаешь?" – спросил. Тут зазвонил телефон. Начальник взял трубку, послушал с минуту, с минуту стоял неподвижно, потом  деревянно сказал Караваеву : "В рубашке ты родился. Шахту завалило."
Судьба не позволила  Караваеву погибнуть на Колыме ни в шахте, ни посреди заледенелой тайги, где быстро сгинул целый этап в три тысячи человек. Судьба оберегала его авторитетом паханов, бравших "дохтура" под свое крыло, не дававшим его в обиду уголовникам, а также властью тюремщиков, которым тоже был нужен лекарь. Судьба сохраняла его во всех испытаниях, - а их, на вкус самого Караваева, было явно больше, чем хотелось, по своей  воле он к смертельным приключениям не стремился, - для какой -то великой цели.
Цель могла состоять в следующем: дать стране и народу систему воспитания гармоничной личности, человека будущего, человека коммунистической формации. Ибо такой человек, по разумению Караваева, мог появиться лишь в результате облагораживания имевшегося в наличии человека - несовершенного, нездорового, "замурованного в материю", его переориентации на духовные  запросы. Задачи  оздоровления и переориентации решали созданные Караваевым эволюционная философия и  показавшая свою замечательную эффективность оздоровительная система.
Массовое  их внедрение и должно было привести к построению идеального общества. Причем, по твердому убеждению Караваева,  именно в его стране, в СССР, где,  несмотря ни  на что, происходили  наиболее актуальные и перспективные  процессы в мире, где воплощались самые передовые души. Именно здесь и должен был появиться "человек нового типа”, в каравевской терминологии, "динамичный строитель" с развитым интеллектом и  обостренной интуицией. Гигантский эволюционный скачок народа, всей страны должен был произойти через физическое оздоровление, переход на духовный образ жизни, постановку осмысленной цели. Благодаря этому удалось бы преодолеть людские пороки, низкий творческий потенциал, нетрудоспособность части населения. Первым шагом к врачеванию социальных язв, решению  этических проблем должно было стать врачевание  болезней, ибо, согласно караваевскому учению, социальные патологии зависят от телесных патологий, вызванных закисленностью крови, брожением в пищеварительной системе, скоплением шлаков в организме. С чем-с чем, а с этой дрянью методы Караваева справлялись отлично.
К своей великой цели, к решению сверхзадачи - помощи всему народу, всей стране, а потом и всему человечеству - Караваев шел через сверхусилия, ибо иначе не получалось. Он запомнился многим вечным борцом, ведущим непрерывный бой за свое понимание истины. Эту истину приходилось выгрызать, выцарапывать, отвоевывать у равнодушной среды, у вялого социума, у  чванливых оппонентов, повторяя гетевское «лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой».  Приходилось, как ни тошнило, заниматься не наукой и врачеванием, а поиском полезных связяй, добиваться благосклонности сильных мира сего, затаскивать знаменитостей на лекции и беседы, соблазнять их лечением у целителя-чудотворца, заманивать невероятной, фантастической баней, “баней нового типа”.
Он рассказывал, как  привел однажды в парную чиновников из Госкомитета по изобретениям, решавших судьбу заявок на его бальзамы, чтобы на практике продемонстрировать их действие. Демонстрация явно удавалась: сидят в парной долго, пот градом льет, а легкость потрясающая... Она–то и смутила эксперта. Того, что просматривал теоретические выкладки  Виталия Васильевича и требовал указать состав препарата, а Караваев точного состава не давал: что там состав, пошли попробуем... "Удивительно, - говорит эксперт, - час потеем, по два килограмма веса потеряли, должна бы быть слабость, а тут наоборот – бодрость. Откуда это?” И он "развел теорию" как физик, поскольку физиком и был, а физика тут ничего не объясняла, тут надо было знать биохимию. Так ничего в итоге эксперт и не понял и положил заявку Караваева под сукно. До лучших времен. Как оказалось, навсегда.
Однажды Караваева пригласили в Министерство здравоохранения СССР, чтобы из первых рук узнать о системе, которую нахваливали в своих письмах трудящиеся. Писем хватало – и  адресованных непосредственно в министерство, и отправленных сюда "по принадлежности" из самых разных инстанций,  до ЦК КПСС включительно. Граждане, превознося караваевские  препараты, обвиняли государственное здравоохранение в бюрократизме, саботаже, волоките. Караваев, как сказали бы сейчас, достал министерских чиновников.  Заочно. И с ним решено было наконец познакомиться. Чтобы прояснить позиции.
Скорее всего, это знакомство все равно окончилось бы ничем. Но оно окончилось просто плохо, потому что Караваев с первых слов повел себя недипломатично:  пустился в критику современной медицины, утверждая, что она сделала человека уязвимым для болезней. Логика обвинений была проста: человек, надеясь на врачей, аптеки, поликлиники, больницы, санатории, снял с себя ответственность за собственное здоровье и даже за собственную жизнь. Человек не работает над собой, не совершенствуется, зная, что в домашней аптечке полно пилюль, что  большая аптека за углом, что "скорая" приедет через пять минут, что профсоюз оплатит бюллетень и пошлет лечиться в санаторий. Представление о всесилии медицины обезоруживает человека и развращает народ. В отношении к своему личному здоровью возобладал совсем неуместный здесь принцип общественного разделения труда: я – скажем, радиомастер - чиню твой телевизор, ты - врач - чинишь мой организм. Повысилось у меня давление - ты мне его понизишь. Ты с удовольствием влепишь мне укол в задницу. И зачастую этим ограничишься…И это медицина? Хоть кто-то интересуется причинами болезней, лежащими в действительности на клеточном уровне?.. Хорошо еще, что Караваев не заговорил о разуме клеток... Впрочем, и заговорил бы - это уже ничего бы не изменило, не ухудшило, не усугубило. Позиции прояснились.  Караваеву  сказали прямо: человек, отрицающий достижения современной медицины, а, следовательно, основанные на них успехи советского здравоохранения, вряд ли может считаться нормальным…

Виталий Васильевич Караваев родился 28 апреля 1913 года в Риге. В буржуазной Латвии окончил реальное училище железнодорожного профиля. Хотел поступать на медицинский факультет Рижского университета, но пришлось пойти работать, чтобы содержать после смерти отца семью, привыкшую к обеспеченной жизни. Поэтому университет он посещал факультативно. И не медицинский  факультет, а биофак, сдав за три года экстерном экзамены по самым серьезным курсам. Врачебное образование он получил в железнодорожном училище. Путейцам давали фельдшерские знания. Курс медицины занимал три года. Ну а главным университетом была, конечно же, довоенная Рига  - один из духовных центров Европы, где соседствовали и мирно сосуществовали различные философские,  религиозные и эзотерические течения и организации, например Русское студенческое христианское движение,  Общество Рерихов и Общество рижский йогов. Виталий Караваев  участвует и в первом, и во втором, и в третьем.  Больше того, он один из руководителей Дружины  мальчиков «Витязи»  Русского студенческого православного единения. Во время войны служит псаломщиком в Русской православной миссии. 
В октябре 1944 года Военный трибунал 3-го Прибалтийского фронта приговорил Караваева  как участника религиозных организаций к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. В самом, что ни на есть, сердце ГУЛАГа он провел 12 лет: 10 в лагерях, два на поселении. Рассказывал, что этап в три тысячи человек пригнали зимой, бросили посреди тайги: стройте лагерь.  Выжило пятеро: четверо «хлыстов» и Караваев.  Ну, "хлыстам" ходить босиком по снегу все равно, что по песочку на пляже, снег под их ступнями плавился, как под раскаленными утюгами, а вот каким чудом  спасся «православный»?.. «Хлысты» этому очень удивлялись.
Годы после возвращения в Ригу в 56-м – не лучшие в жизни Караваева. Ни дома, ни семьи, ни достойной работы. Он устраивается на электроламповый завод рабочим в фурнитурный цех, поет в самодеятельности. Это – внешняя канва. Внутри заканчивалось оформление системы. Она вызрела и требовала  выхода вовне. Кара¬ваев попросил на заводе отпуск за свой счет. "Для создания теории гомеостаза", - написал в заявлении. Гуляй, сказало начальство. Гомеостаз там или нет, нас не касается. Одно условие: не бросай самодеятельности – слух у тебя отменный и голос приятный… Так что Караваев излагал на бумаге систему и ходил в клуб петь.
В то время у него уже были ученики, были пациенты. Бедность и голод ему уже не грозили. С тех пор и до конца жизни у него всегда были и еда, и вещи, и деньги. Они давались,  и все, хотя и тогда, и потом препараты свои Караваев раздавал бесплатно и лечил бесплатно. Денег он не брал принципиально, поэтому гонорар надо было исхитриться сунуть в ботинок, в карман пальто  в прихожей. Купюры со временем обнаруживались и пополняли бюджет. Они приходили  как бы ниоткуда, из мирового пространства. Материальные заботы как бы не касались мастера. Ему приносили травы, продукты, книги. Хороший лекарь, как сказал Гавриил Илизаров (а может, повторил сказанное до него) прокормится всегда, его прокормят больные, поэтому не надо платить врачам зарплату, тем более – большую, тем более – плохим. 
Но вернемся в Ригу, где заканчивалось оформление караваевской системы. По разумению автора, она могла и должна была стать национальным достоянием. Виталий Васильевич написал письмо Хрущеву. Никакой реакции. Надо было, значит, идти другим путем. Скажем, исцеляя сильных мира сего - артистов, писателей, академиков, министров, еще лучше - членов ЦК компартии и через них продвигая систему.
В 1964 году Караваев в первый раз едет в столицу. В 1968 году перебирается сюда насовсем. Судьба дарит ему семь плодотворных лет без потрясений. Он на гребне известности. Он успешно лечит. Он ведет школу в Московском университете. Его вклад в науку о здоровье признается учеными, врачами. Его философия завораживает интеллектуалов. Его незаурядность не подвергается сомнению. Знакомство с ним престижно, заполучить его в гости стремятся знаменитости. Он полон надежд. Еще чуть-чуть, и….Но в 1976 году раздается страшный удар грома. Караваева помещают в психиатрическую больницу им. Кащенко - запирают в сумасшедший дом. С чьей подачи? Чьими стараниями? Чьими руками? Может быть, чиновников Минздрава, прямо заявивших Караваеву, что успехи советского здравоохранения отрицают только сумасшедшие?.. Версии есть, уверенности нет. Ведь  тогда, в 76-м,   ненормальным - при желании - объявляли всякого, критиковавшего даже не строй, а просто отдельные его недостатки.  А уж тот, кто критиковал строй, был, несомненно, тяжелым сумасшедшим.
Виталий Васильевич  советский социализм критиковал, будучи при этом убежденным сторонником социализма истинного – не по идеологическим, а по научным и философским мотивам, полагая его начальным вариантом грядущего человеческого братства, прелюдией к царству Божию на земле. Истинный социализм Караваев  отождествлял с коллективизмом - основой, в его представлении, правильной жизни человека, мироощущения эволюционирующего сознания. Живой организм функционирует по принципу коллективизма, а совершеннее организма в природе ничего нет. Но если это так, то социальная структура должна  воспроизводить структуру организма. Логично? В свете этой логики капитализм казался Караваеву аналогом раковой опухоли. Ведь при раке некоторая небольшая группа «клеток-хищников» расхищает пластические вещества, забирает у здоровых клеток необходимое. В этой – капиталистической – структуре процветают клетки-паразиты. Как и в пораженном раком организме…В общем, у Караваева был свой социализм, не такой, как у Маркса-Ленина.  В истинности их учения он публично сомневался, говоря, что теория - одно, жизнь - другое. Одно дело коммунизм как светлая идея, совсем другое - режим, созданный партией в стране. Партия, полагал он, была похожа на церковь, а именно: она тоже была слепа (и это при притензиях на истину в последней инстанции) и насквозь лицемерна.
Так что, выходит, запирали Караваева в дом скорби  целых три раза – в 1976-1978, 1979 и 1980 годах - не зря, а за дело. Он был определенно опасен. Во-первых, потому, что был известен – его крамольные речи расходились в тысячах списков и магнитофонных кассет. Во-вторых, потому, что предлагал отличающуюся от  официальной эволюционную философию, новые точки отсчета и  новую цель бытия. Наконец, в-третьих, потому, что давал  практический метод ее достижения –  так называемую систему оптимальной жизни. Те, кто душил Караваева, не могли не понимать, что «передовые души», которые массово воплощались в Советском Союзе, остро нуждаются в новом смысле жизни. Партия его предложить не могла… Да что там партия, его не может предложить вся современная цивилизация. Ее смысловые ресурсы исчерпаны, ее пороки очевидны. Прислушайтесь к себе. Они проявляются в вас усталостью, тоской, растерянностью, неврозами, страхами, стрессами, немощью, эгоизмом, агрессией, ощущением бесцельности существования.

Давайте вообразим себя на лекции Караваева…ну скажем, в 1975 году. Прослышав про чудеса исцеления, мы пришли взглянуть на чудотворца-целителя, послушать его советы, задать тревожащие нас вопросы, может быть, записаться на прием.
Чудотворец начинает с баланса кислоты и щелочи в организме. Ага…идея равновесия... понятно. Золотая середина, чувство меры, соразмерность, она же гармония… обо всем этом говорили древние… Следящий за  балансом кислоты и щелочи, здоров, утверждает лектор. Просто и хорошо, думаем мы, отслеживать равновесие не так уж обременительно, это нам по силам. Дальше, дальше!
А дальше – хуже, дальше - не совсем понятно. Как это баланс кислоты и щелочи - не самоцель? Значит, и здоровье – тоже не самоцель?!  Да! - откликается на наш немой вопль лектор. Организм, поддерживаемый в оптимальном состоянии, позволяет оптимально проявлять духовные и творческие способности и интуицию. При отсутствии процессов брожения отсутствуют  препятствия к духовному росту. Главное, чтобы не было этих препятствий. Их нет, когда есть  здоровье. Оно,     спорить нечего - ценность. Но служебная, подчиненная. Здоровье – это средство, условие. Чего? Творческого долголетия. Чем дольше продлится активный творческий период жизни человека, тем больший опыт он может приобрести, тем лучше обобщит  и использует  накопленные знания. Чем лучше будет работать организм человека, тем с большей пользой послужат ему дремлющие внутри колоссальные энергетические резервы. Чем выше творческий накал, чем продолжительней период активности, тем дальше уйдет чело¬век по дороге эволюции. Ибо в ней-то и заключается основной смысл человеческой жизни.  Мы приходим в этот мир, что¬бы эволюционировать.
Так учение Караваева отвечало на вечный вопрос   - зачем человек живет? Затем, чтобы пройти за земную жизнь отрезок долгого эволюционного пути. А что такое человек? Отнюдь не только тело. Тело человека можно сравнить с каретой, его жизненные силы /энергетику/ - с лошадьми, а сознание - с седоком. Если не содержать в порядке карету, не кормить лошадей, то далеко не уедешь. Но если седок не умеет править, выбирает не ту дорогу, то и на исправной карете с резвыми лошадьми заедет не туда. Тело, энергетика, сознание человека существуют в неразрывном единстве. И все же эволюция есть  прежде всего психическая эволюция, эволюция сознания, души, духа, нашей духовной сущности.
Сегодня может показаться, что Караваев бросал семена в каменистую бесплодную почву. Но ведь его завороженно слушали! Конечно,  во многом потому, что другого такого человека в Москве тогда просто не было: принесшего с собой неведомое  знание, соединившего Восток и Запад, науку и йогу, мистицизм и рационализм, говорившего о «мистическом» и «оккультном» на доступном современникам научном языке.  Но и потому, что ждали откровения, больше - жаждали его. Мысль о том, что человек - прежде всего бессмертный Дух, представлялась грандиозной, приближала к упраздненному Богу.
Сегодня, вспоминая атмосферу лекций Караваева, его тогдашние слушатели-атеисты понимают, что в глубине были врожденно религиозны. Поэтому караваевские откровения воспринимались как нечто само собой разумеющееся.  “Удивительно, но я это всегда откуда-то знал”, - говорили друг другу люди. Что именно "это"? Каков смысл бытия. В чем состоит его цель. Как следует жить, чтобы достичь цели, обрести смысл, утолить мучительную духовную жажду…Как? Ее способна успокоить только мысль о собственном бессмертии и грядущем слиянии с  Богом -  ведь   душа человеческая бесконечна, она не может удовлетворить¬ся ничем конечным и оттого доставляет человеку, его телу множество неудобств. Но ведь и тело досаждает душе, обременяет ее, приковывает к тяжеловесной материи, мешает расправить крылья. Особенно зашлакованное, «грязное» тело. Поэтому чем оно чище, тем меньше досаждает духу. Обратное тоже справедливо: чем чище помыслы человека, его устремления, чем выше его дух, тем гармоничнее отношения между ним и телом. В гармонии могут сосуществовать только чистое тело и чистый дух. Когда они чисты, жизнь чиста. 
Так – предельно кратко -  можно изложить караваевскую практическую философию жизни. Ее-то, кажется, у нас  больше всего и ждали. Ведь ничего подобного в Советском Союзе никогда не было. И, по большому счету, нет до сих пор в России. Это не в наших традициях. А вот просветительство – в наших. Так что не случайно Виталий Васильевич   взял на себя еще и миссию просветительства, До него проблемы кислотно-щелочного равновесия в организме  как бы не существовало, а он ввел ее в научный, медицинский, повседневный обиход, и не только ввел, а и разработал технологию достижения баланса. Он не то чтобы ставил проблемы, он обнаруживал их и решал. Его разработок хватило бы на научно-исследовательский институт среднего калибра. Методика системного подхода к организму, системной диагностики; методика сохранения гомеостаза, на практике - ощелачивания, включая подробные рекомендации по правильному питанию и рецептуры блюд. Наконец, создание знаменитых бальзамов, в которые в народной памяти  и превратился Караваев – по тому закону, по которому уходящие в мир иной превращаются «в пароходы, в строчки и в другие долгие дела».

СО  ВСЕМ  БЕЗУДЕРЖЬЕМ  КАРАВАЕВСКИМ

28 апреля Виталию Васильевичу Караваеву исполнилось бы 90 лет. В людской памяти его имя накрепко связано с «бальзамами» - натуральными оздоровительными средствами. Но Караваев не умещается во флакон.   Он выдающийся целитель, неутомимый лектор, пропагандист, полемист, просветитель, блиставший в Москве с конца 60-х до начала 80-х годов, ученый - теоретик и экспериментатор, самобытный философ, создатель учения об оптимальной жизни, частью которого является оздоровительная система. Караваев – фигура нередкого для России широкого масштаба. И - совершенно непривычного толка.
Миссия
В ночь перед заступлением на смену Караваеву приснился чудный сон. Будто бы товарищ-заключенный протягивает ему полную тарелку спелых слив – бесценный дар для  зимней Колымы!.. Утром, вспоминая странное видение, Караваев спустился в шах¬ту. Не прошло и часа, как его вызвали на поверхность к начальнику лагеря. Раздумывая, к чему бы это, он отправился к  подъемнику, и вдруг встал как вкопаный. Навстречу -  ему  на подмену - шагал тот самый зэк, который приносил во сне сливы. 
Начальник лагеря мутно разглядывал Караваева, силясь вспомнить, зачем он его вызвал. «Ты сам-то не знаешь?» – спросил. Тут зазвонил телефон. Начальник взял трубку, послушал с минуту, с минуту стоял неподвижно, потом  деревянно сказал Караваеву : «В рубашке ты родился. Шахту завалило».
Судьба не позволила  Караваеву погибнуть на Колыме ни в шахте, ни посреди заледенелой тайги, где быстро сгинул целый этап в три тысячи человек. Судьба оберегала его авторитетом паханов, бравших «дохтура» под свое крыло, не дававшим его в обиду уголовникам, а также властью тюремщиков, которым тоже был нужен лекарь. Судьба сохраняла его во всех испытаниях, - а их, на вкус самого Караваева, было явно больше, чем хотелось, по своей  воле он к смертельным приключениям не стремился, - для какой-то великой цели.
Цель, по его разумению,  могла состоять в следующем: дать стране и народу систему воспитания гармоничной личности, человека будущего. Такой человек мог появиться лишь в результате облагораживания имевшегося в наличии - несовершенного, нездорового, «замурованного в материю», его переориентации на духовные  запросы. Задачи  оздоровления и переориентации решали созданные Караваевым эволюционная философия и  показавшая свою замечательную эффективность оздоровительная система. Массовое  их внедрение и должно было привести к построению идеального общества. Причем, по твердому убеждению Караваева,  именно в его стране, в СССР, где,  несмотря ни  на что, происходили  наиболее актуальные и перспективные  процессы в мире, где воплощались самые передовые души. Будучи убежденным сторонником социализма, Караваев отдавал ему предпочтение вовсе не по идеологическим, а по научным, философским и эзотерическим мотивам, полагая его начальным вариантом грядущего человеческого братства, прелюдией к Царству Божию  на Земле. И Ленина он чтил как своего рода последователя восточных духовных школ, которому, как известно, адресовали послания махатмы, приветствовавшие и революцию, и строительство социализма в России.
Истинный социализм Караваев отождествлял с коллективизмом, который, в его представлении, должен быть основой правильной жизни человека, стержнем мироощущения эволюционирующего сознания. Коллективизм - основа строения и функционирования живого организма, совершеннее которого ничего в природе нет и быть не может. Но если это так, то социальная структура должна воспроизводить структуру организма. Логично?.. В свете этой логики капиталистическая система казалась Караваеву аналогом  раковой опухоли. Ведь при раке некоторая небольшая группка «клеток-хищников» расхищает пластические вещества, забирает у здоровых клеток необходимое. В этой - капиталистической - структуре процветают клетки - паразиты. Как и в пораженном раком организме.
Гигантский эволюционный скачок народа, всей страны должен был произойти через физическое оздоровление, переход на духовный образ жизни, постановку осмысленной цели. Благодаря этому удалось бы преодолеть людские пороки, низкий творческий потенциал, нетрудоспособность части населения. Первым шагом к врачеванию социальных язв, решению  этических проблем должно было стать врачевание  болезней, ибо, согласно караваевскому учению, социальные патологии зависят от телесных, вызванных закисленностью крови, брожением в пищеварительной системе, скоплением шлаков в организме. С чем, с чем, а с этой дрянью методы Караваева справлялись отлично.
Как лучшую в мире систему подарить лучшей в мире стране?.. Вот что измучило, изгрызло Карава¬ева.  Он запомнился многим вечным борцом, ведущим непрерывный бой за свое понимание истины. Эту истину приходилось отвоевывать у равнодушной среды, у вялого социума, у  чванливых оппонентов, повторяя гетевское «лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой».  Караваев без устали «доставал» чиновников Минздрава СССР. И однажды его туда, наконец,  пригласили. Чтобы прояснить позиции.
Скорее всего, это знакомство все равно окончилось бы ничем. Но оно окончилось просто плохо, потому что Караваев пустился в критику современной медицины, утверждая, что она сделала человека уязвимым для болезней. Человек, надеясь на врачей, аптеки, поликлиники, больницы, санатории, снял с себя ответственность за собственное здоровье и даже за собственную жизнь. В отношении к своему личному здоровью возобладал неуместный здесь принцип общественного разделения труда: я – скажем, телемастер - чиню твой телевизор, ты - врач - чинишь мой организм. Повысилось у меня давление - ты мне его понизишь. И зачастую этим ограничишься… И это медицина? Хоть кто-то интересуется причинами болезней, лежащими в действительности на клеточном уровне?..

Позиции прояснились.  Караваеву  сказали прямо: человек, отрицающий достижения современной медицины, а, следовательно, основанные на них успехи советского здравоохранения, вряд ли может считаться нормальным…


Вехи жизни


Виталий Васильевич Караваев родился 28 апреля 1913 года в Риге. В буржуазной Латвии окончил реальное училище железнодорожного профиля. Биофак Рижского университета посещал факультативно, сдав за три года экстерном экзамены по самым серьезным курсам. Врачебное образование получил в железнодорожном училище - путейцам давали фель¬дшерские знания. Ну а главным университетом была, конечно же, довоенная Рига  - один из духовных центров Европы, где мирно сосуществовали различные философские,  религиозные и эзотерические течения и организации, например Русское студенческое христианское движение,  Общество Рерихов и Общество рижский йогов. Виталий Караваев  участвует и в первом, и во втором, и в третьем, больше того, он один из руководителей дружины  мальчиков «Витязи»  Русского студенческого православного единения. Во время войны служит псаломщиком в Русской православной миссии. 
В октябре 1944 года Военный трибунал 3-го Прибалтийского фронта приговорил Караваева  как участника религиозных организаций к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. В самом, что ни на есть, сердце ГУЛАГа, на Колыме он провел 12 лет: 10 в лагерях, два на поселении. В Ригу вернулся в 56-м. Ни дома, ни семьи, ни работы. Год ходил с «волчьим билетом», потом устроился   на электроламповый завод рабочим в фурнитурный цех. Очень сильный физически,  он заменял троих. И слух у него был отменный, и голос неплохой, благодаря чему рабочий Караваев стал появляться в фурнитурном цехе все реже и реже,  переключившись по указанию директора на художественную самодеятельность.  Но все это - внешняя канва жизни. Внутри заканчивалось оформление системы. Она вызрела и  просилась наружу. Она могла и должна была стать национальным достоянием. Караваев написал письмо Хрущеву. Никакой реакции. Надо было, значит, идти другим путем. Хотя бы исцеляя сильных мира сего - артистов, писателей, академиков, министров, еще лучше - членов ЦК компартии и через них продвигая систему.
В 1964 году Караваев в первый раз едет в столицу. В 1968 году перебирается сюда насовсем. Судьба дарит ему семь плодотворных лет без потрясений. Он на гребне известности. Он успешно лечит. Он ведет школу в Московском университете. Его вклад в науку о здоровье признается учеными, врачами. Его философия завораживает интеллектуалов. Его незаурядность не подвергается сомнению. Знакомство с ним престижно, заполучить его в гости стремятся знаменитости. Он полон надежд. Еще чуть-чуть, и….Но в 1976 году раздается страшный удар грома. Караваева помещают в психиатрическую больницу им. Кащенко. С чьей подачи? Чьими стараниями? Чьими руками? Может быть, чиновников Минздрава, прямо заявивших Караваеву, что успехи советского здравоохранения отрицают только сумасшедшие?.. Версии есть, уверенности нет. Ведь  тогда, в 76-м,   ненормальным - при желании - объявляли всякого, критиковавшего даже не строй, а просто отдельные его недостатки.  А уж тот, кто критиковал строй, был, несомненно, тяжелым сумасшедшим. Караваев советский социализм критиковал, говоря, что теория - одно, жизнь - другое, одно дело коммунизм как светлая идея, совсем другое - режим, созданный партией в стране. Партия, полагал он, была похожа на церковь, а именно: она тоже была слепа (и это при притензиях на истину в последней инстанции) и насквозь лицемерна.
Так что, выходит, запирали Караваева в дом скорби  целых три раза – в 1976-1978, 1979 и 1980 годах - не зря, а за дело. Он был опасен. Во-первых, потому, что был известен – его смущающие речи расходились в тысячах списков и магнитофонных кассет. Во-вторых, потому, что предлагал отличающуюся от  официальной эволюционную философию, новые точки отсчета и  новую цель бытия. Наконец, в-третьих, потому, что давал  практический метод ее достижения –  систему оптимальной жизни. Те, кто душил Караваева, не могли не понимать, что «передовые души», которые «массово воплощаются  в Советском Союзе», остро нуждаются в новом смысле жизни. Партия его предложить не могла. Да что там партия, его не может предложить вся современная цивилизация. Ее смысловые ресурсы исчерпаны, ее пороки очевидны. Прислушайтесь к себе. Они проявляются в вас усталостью, тоской, растерянностью, неврозами, страхами, стрессами, немощью, эгоизмом, агрессией, ощущением бесцельности существования.


Эволюция


Давайте вообразим себя на лекции Караваева…ну скажем, в 1973 году. Модный целитель начинает с баланса кислоты и щелочи в организме.  Следящий за  балансом кислоты и щелочи, здоров. Что ж, отслеживать равновесие не так уж обременительно, это нам по силам. Дальше! А вот  дальше - не совсем понятно. Баланс  не самоцель, - говорит лектор.   Но, значит, и здоровье – тоже не самоцель?!  Да! - откликается на наш немой вопль лектор. Здоровье, спорить нечего - ценность. Но служебная, подчиненная. Здоровье – условие. Чего? Творческого долголетия. Чем дольше продлится активный творческий период жизни человека, тем дальше уйдет чело¬век по дороге эволюции. Ибо в ней-то и заключается основной смысл человеческой жизни.  Мы приходим в этот мир, чтобы эволюционировать.
Такие речи были бы более чем странны в устах классиков  натуральной гигиены Поля Брэгга, Роберта Шелтона  или Кацудзо Ниши, создателей систем, сходными с караваевской.   Вопрос о смысле жизни их не интересовал.  На вечный вопрос «зачем человек живет?» пытался  ответить только Караваев. Затем, чтобы пройти за земную жизнь отрезок долгого эволюционного пути. А что такое человек? Отнюдь не только тело. Тело человека Караваев сравнивал  с каретой, его жизненные силы (энергетику) - с лошадьми, а сознание - с седоком. Если не содержать в порядке карету, не кормить лошадей, то далеко не уедешь. Но если седок не умеет править, выбирает не ту дорогу, то и на исправной карете с резвыми лошадьми заедет не туда.
Тело, энергетика, сознание человека существуют в неразрывном единстве, но приоритет – за сознанием. Эволюция есть  прежде всего психическая эволюция, эволюция души. И совершается она на протяжении очень длительного срока, на почти бесконечном пути, который должна пройти душа,  стремясь к совершенству, к Богу. Она проходит этот путь, потому что бессмертна, но проходит не за одну, а за много жизней в разных телах, периодически воплощаясь на нашей Земле и уходя «на отдых» в мир посмертия,   «антимир».  Идея  реинкарнации - краеугольный камень учения Караваева. Смертность души, однократность жизни он без церемоний называл «абсурдом», существование, основанное  на подобных представлениях – нагромождением случайностей, в которых нет никакого смысла.  Если «однова живем», то все-все позволено. Тогда - гуляй, рванина!.. Тогда нет смысла воспитывать детей, заботиться о стариках, тогда тот,  кто жертвует жизнью во имя родины, идеалов, любимого – сумасшедший…
На аксиоме о бессмертии, перевоплощениях и эволюции души построена  и  медицина и оздоровительная система Караваева. Чтобы эволюционировать, необходимо    поддерживать себя в оптимальном состоянии - в таком, в котором клетки тела чувствуют себя хорошо. Если все 100 триллионов наших клеток чувствуют себя хорошо, то и мозг и  тело  чувствуют себя хорошо, вся наша «биоаппаратура» находится в хорошем состоянии, а если так, то высок иммунитет, обостряется интуиция, включаются дополнительные резервы мозга, жизнь делается более понятной, предсказуемой, управляемой - осмысленной. Поэтому относитесь к клеткам своего тела как к детям, призывал Караваев. Клетки – очень нежные и деликатные живые существа. Заботьтесь о них, но не балуйте. Но и не наказывайте зря. И клетки воздадут вам добром, они молодцы, неутомимые работники.


Научное тайнознание


Караваевская мысль шла крутыми зигзагами, за каждым поворотом открывалось что-то новое. На глазах аудитории творилась практическая философия жизни - философия в восточном понимании, дающая житейские повседневные ориентиры. Кажется, ее-то у нас больше всего и ждали. Ничего подобного в Советском Союзе ведь никогда не было (и, по большому счету, до сих пор нет).  Караваев принес весть о другом мироустройстве,  другой цели бытия. А еще он принес знание, взял на себя еще и миссию просветительства. До Караваева проблемы кислотно-щелочного равновесия как бы не существовало, врачи смеялись: «О чем вы говорите? Водородный показатель учитывается только в реанимации». В некотором смысле этой проблемы не существует и сейчас. Вернее, поддержание баланса кислоты и щелочи - это уже не проблема, поскольку технология достижения равновесия разработана Караваевым.
Он не то чтобы ставил проблемы, он обнаруживал их и решал. Разработок Караваева хватило бы на научно-исследовательский институт среднего калибра. Методика системного подхода к организму, системной диагностики; методика сохранения гомеостаза, на практике - ощелачивания, включая подробные рекомендации по правильному питанию и рецептуры блюд, технику дыхания и «психической культуры» - особых медитаций. Караваев составил травяной сбор, не уступающий знаменитым мировым смесям, например, формулам династии Мин и шведского бальзама Биттнера. Наконец, создал знаменитые бальзамы, в которые в народной памяти сам  и превратился – по тому закону, по которому уходящие в мир иной превращаются «в пароходы, в строчки и в другие долгие дела».
Бальзамы можно, конечно,  считать лосьонами для загара, и это справедливо, потому что с ними загорать лучше, чем без них. Но если серьезно, то это – эволюционные средства. Они позволяют  иметь максимальный энергетический  потенциал, необходимый для запуска биологической аппаратуры, обеспечивающей эволюционный рост. Энергия усваивается  только на щелочном запасе. Его-то и создают бальзамы.  Когда организм перекислен, энергетически вы не подпитаетесь, упорные попытки подзарядиться морем, солнцем, физкультурой, медитацией или баней  закончатся безрезультатно и хорошо еще, если не принесут вам вреда. Дайте организму щелочь и лезьте хоть в атомный реактор. Сначала щелочь, затем - энергия. Только так!
Большинство потребителей бальзамов в эти тонкости, понятно, не вникало, а идея о «переселении душ» 30 лет назад воспринималась абсолютным большинством слушателей как абсолютно ненаучная, а значит, не заслуживающая доверия, курьезная, фантастическая. Чтобы принципиально новая,  нередко шокирующая информация дошла до ума и до сердца,  ее надо было дать на понятном поколению языке. Ему в массе был понятен язык наукообразный, квазинаучный. Когда лектор говорил на языке древнего знания, его не воспринимали всерьез, считали шарлатаном и неучем. Поэтому эзотеризм  надо было постараться изложить на научном, или, хотя бы,  приближенном к научному языке, мирясь с неизбежной профанацией,  ибо лучше немного поступиться строгостью, чем остаться непонятым. В особенности тому, кто ставил целью ввести сокровенное знание в умственный обиход общества.
Караваев-просветитель ставил перед собой именно эту цель. Он полагал, что цивилизация приблизилось к тому эволюционному рубежу, за которым о вещах «мистических», «сверхъестественных» будут говорит точно и строго. Не дожидаясь, когда сей рубеж перешагнет все человечество, Виталий Васильевич приступил к переводу «оккультного» и «магического»  на современный ему язык науки.  Из ее словаря он взял такой термины, как «антимир», «субстанция»,  «нейтрино». Более того, он перевел тайнознание на повседневный язык, понятный среднеообразованному советскому человеку тех лет, пересказал эзотеризм в терминах почти бытовых – «биологическая аппаратура» и прочих в том же духе. Никто до Караваева не брался за столь невероятно трудное  дело, а  он обязан был взяться, потому что   требовалось сделать тайнознание понятным для готовящегося к гигантскому эволюционному скачку народа. Никто до Караваева не пробовал адаптировать сложнейшую, изощреннейшую, плоть от плоти древней культуры систему к другому менталитету, другой психологии, даже другой физиологии и другому климату. А вот философ-практик Караваев трансформировал для России йогу. Убрал «не наш» фундамент, оставил энергетическую суть.
Но йога – не только медитации и дыхание. Йога -  это эзотерическая философия. А  Караваев подходит к йоге как ученый и тем самым соединяет эзотеризм и науку. На этом интегральном направлении у него были предшественники и есть продолжатели. К первым, например, принадлежит автор «Великих посвященных» и «Божественной эволюции» француз Эдуард Шюре, говоривший, что Господь Бог идет в этот мир на двух ногах, под которыми понимаются религия и наука; ко вторым – исследователь необычных состояний сознания, психолог и экспериментатор (на себе) американец Тимоти Лири, открывший, что разум эволюционирует только тогда, когда «оккультное» и «магическое» становятся объективно-научными.


Второе пришествие


Среди любимых Караваевым историй о чудесах, на которые способен организм человека, присутствовал эпизод из его собственной жизни. В молодости он, босой, всю ночь шел полями, сильно вымок в росе, и, нагнувшись, не смог разогнуться - сковал радикулит. До ближайшего жилья было  далеко,  ждать помощи -   не от кого,  поэтому он «собрал волю в кулак» и приказал себе выпрямиться. И выпрямился, и пошел, а радикулит исчез… В негладкой своей жизни Караваеву не раз приходилось «выпрямляться» - и после лагеря, и после домов скорби, и после публичных поношений, и после предательств близких.
Часто страдальческая жизнь - плата за осуществление миссии. Возможно, самой сокровенной миссией Караваева была  миссия просветительства. Она традиционно и неизменно важна в России, где в начале всего - Слово, и где бытует безграмотное отношение к себе, к своему здоровью. Наши российские мессии - это, в первую очередь, просветители. Так что совсем не случайно Караваев без устали засеивал московскую почву семенами метафизики. За 18 лет, минувших после его ухода эти семена дали мало всходов. Может быть, дадут сейчас? Вникая в его эволюционную философию, поражаешься мощи и чистоте ключа, бившего на отечественной почве еще тогда, когда она – в мировоззренческом плане – считалась (и, по сути, была) выжженной пустыней. Этот ключ питался  из глубинных полноводных пластов интракультуры. Только такой  незамутненный источник способен утолить измучившую нас духовную жажду. Сводить  Караваева к травяному препарату, к флакону с бальзамом – значит обеднять нашу мысль, нашу культуру. Вот почему его  «второе пришествие» будет ко времени и к месту. Сегодня ощущается  острый голод на фигуры такого масштаба. Подвижники нужны как солнце, сказал когда-то Чехов. Людям как воздух необходимы образцы подвижничества. В.В. Караваев дал нам такой образец.

ТРАВЯНАЯ СИМФОНИЯ КАРАВАЕВА

Караваева знают. Он остался в людской памяти, но не как создатель оздоровительной системы, которой следовали и следуют многие. Не как выдающийся целитель, излечивший сотни пациентов. Не как неутомимый лектор, пропагандист, полемист. Не как ученый, исследователь, изобретатель. Не как самобытный философ. Виталий Васильевич Караваев, блиставший в Москве с конца 60-х и до начала 80-х годов, в памяти народа стал бальзамом — по тому закону, по которому, говоря словами поэта, уходящие в мир иной превращаются «в пароходы, в строчки и в другие долгие дела».

Этот закон распространяется не на всех, а только на избранных, чья жизнь про¬легла по предначертанному Провидением пути. Виталий Васильевич Караваев родился 28 апреля 1913 года в Риге, закончил свой жизненный путь 1 апреля 1985 года в Москве. Уже пожилым по обычным меркам человеком перебравшись в столицу в конце 60-х, он привозит с собой не только эффективные лекарства, но и целую оздоровительную систему, целую философию жизни. Это интегральное мировоззрение, синтез Востока и Запада, эволюционная философия, предлагающая новые цели, новые смыслы, новые точки отсчета. Причем не умозрительная, а прагматическая.
Учение Караваева содержит практическую часть — так называемую систему оптимальной жизни. Опираясь на свои мировоззренческие принципы и естественнонаучные знания, Виталий Васильевич демонстрирует блестящие образцы целительства. Благодаря им он остался в народной памяти как замечательный врач, прежде всего как создатель травяных бальзамов.
Уникальный по целебным свойствам травяной сбор Караваева известен меньше. А он заслуживает почтительнейшего к себе отношения. Вот он:


1. Валерианы корень. 2. Кален¬дула, цветки. 3. Мята, листья. 4. Чабрец, трава. 5. Душица обыкновенная, трава. 6. Зверо¬бой, трава. 7. Пустырник, тра¬ва. 8. Эвкалипт, лист. 9. Липа, цветки. 10. Мать-и-мачеха, ли¬сты. 11. Ромашка аптечная, цветки. 12. Бессмертник лекар¬ственный, цветки. 13. Сосны почки. 14. Березы почки. 15. Одуванчик лекарствен¬ный, корень. 16. Тысячелистник, цветки. 17 Подорожник большой, листья. 18 Шалфей лекарствен¬ный, трава. 19. Сушеница болот¬ная, трава. 20. Крапива, листья. 21. Дягиль лекарственный, корень. 22. Золототысячник, трава. 23. Крушина, кора. 24. Александрийский лист.


Как правило, В.В. Караваев ре¬комендовал в профилактических целях только первую часть сбора (1-12) для поддержания в норме кислот¬но-щелочного состояния организма. При сильных нарушениях КЩ-состояния, что происходит при тяжелых заболеваниях, рекомендовано увеличивать число трав за счет второй половины (прибавить все 12). Травы смешать в равных количествах. Высыпать в кипящую воду из расчета 10 столовых ложек на 1,2 литра воды, еще раз довести до кипения, закрыть крыш¬кой и дать настояться в течение 2—3 часов (пока травы не осядут на дно). Отвар можно приготовить впрок и хранить в холодильнике не¬процеженным. Перед приемом от¬вар подогреть до 25 — 30° С.
Так готовится благородная караваевская жидкость, которая способствует сдвигу кислотно-щелочной реакции крови в столь необходимую для здоровья и долголетия щелочную сторону.
Травяной настой из 22 компонентов известен в Китае как формула династии Мин, продлевающая жизнь, поддерживающая молодость; этот состав давал императорам приток сил, снимал усталость, благотворнейше влиял на сердце и сосуды и укреплял иммунитет. Рецепт фитосбора династии Мин хранился в строжайшей тайне, снадобье производилось лишь в императорской аптеке. Рецепт был утерян в начале прошлого века, а когда его вновь отыскали в 1977 году, то объявили национальным достоянием Китая. А в китайской смеси на две травки меньше, нежели у Караваева. В знаменитом шведском бальзаме Биттнера трав всего 17, против наших-то двадцати четырех!

Караваевский сбор вполне достоин называться российским национальным богатством. Откуда взял  Караваев его состав, более полный, чем составы самых известных, самых разрекламированных и тщательно оберегаемых мировых смесей? Есть несколько версий.
Самая романтическая — извлек из древних манускриптов, из старинных медицинских или алхимических трактатов, а может, нашел у чернокнижников. Караваев ведь не раз повторял, что ничего своего не изобрел, а лишь систематизировал то, что выудил из раритетов. Где он нашел раритеты? Вполне возможно, в своей родной Риге. В Прибалтике до войны ходило много уникальных старинных книг, что и позволило Караваеву собрать ценнейшую библиотеку.
Вполне возможно, он привез рецепт смеси с Балкан. Говорил, что частенько ездил туда до войны. То ли в Болгарию, то ли в Сербию. Изучал там какие-то ветхие рукописи, какие-то обтянутые старой кожей фолианты. Возможно также, что сбор имеет калмыцкое, бурятское или тувинское происхождение: им с Караваевым поделились ламы, которые сами получили его из Индии. С Запада ли пришла смесь в Россию, с Юга или с Востока — это смесь с легендой, освященная веками, проверенная на сотнях поколений.
Самая прозаическая версия такова. Караваев увлекся фитотерапией в Рижском университете. Припоминают, что он иногда называл имена кого-то из своих учителей, врачей-фитотерапевтов. Они заинтересовали любознательного вольнослушателя травами. С тех пор будто бы и вел он свою известную многим толстую тетрадь, где каждая трава была расписана, разложена «по косточкам» — на микроэлементы, органические соединения, эфирные масла, жирные масла и так далее.
Или ближе всего к истине четвертая версия? Согласно ей, Виталий Васильевич увлекся травами еще до университета. Мало того — еще в отрочестве. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Лет в двенадцать — тринадцать он перенес жестокое воспаление легких. Начался туберкулезный процесс. В 20-х годах такие вещи не лечились. Врачи развели руками, поставив на пацане клеймо чахоточного.
Бабушка отвезла его в леса куда-то под Лиепая к знаменитому в Латвии травнику— леснику, старику-лесовику (его имени биографы Караваева не помнят). Тот велел мальчику гулять по лесу с песнями: ходи и пой. Так он и ходил днями напролет. И остановил процесс. За счет чего, стал думать позднее. За счет ритмичного дыхания — первое. Ритм задавали песни. За счет глубокой вентиляции легких — второе. Песни надо было исполнять не только ритмичные, но и протяжные. За счет летнего лесного воздуха, напоенного деревьями и травами (насыщенного микроэлементами) — третье.
История об исцелении лесом и травами известна от самого Виталия Васильевича. По его словам, он был очень болезненным с самых первых дней жизни, потому что родился от туберкулезного отца, имевшего двустороннюю кавернозную чахотку и оставившего сыну наследственное предрасположение к сей болезни и ослабленный организм. При малейшем охлаждении на него набрасывались микробы, так что он переболел всеми инфекционными заболеваниями, какими только болеют дети, а туберкулез почти «уложил его в гроб», ибо «от легких ничего не осталось», даже не держалась шея. Лесная дыхательная гимнастика позволила регенерировать легкие, нарастить эластичную легочную ткань. В 60 лет Караваев без усилий выдувал 6 тысяч кубических сантиметров. Разница в объеме грудной клетки между вдохом и выдохом у него была «колоссальная», ни один из ведущих спортсменов к нему и приблизиться не мог. Рентгенологи, проверяя ему легкие, заявили, что такой чистоты и эластичности ткани вообще никогда не видели. «У вас в отрочестве был страшный туберкулез?—поражались они. —Докажите снимками. Не можете? Тогда это чудо, а в чудеса мы не верим». Откуда было знать рентгенологам, что Караваев мог проделывать со своим телом что угодно, что он играет на своем организме как на послушном инструменте?

— Сознательно делаю кое-какие эксперименты, но не для себя, а для других, — рассказы¬вал он на одной из лекций. — Ищу наименее вредное для человека в дороге, в командировке. Это уже, может быть, не такие фундаментальные эксперименты, как те, что приходилось делать в свое время и на этом очень много терять. Но зато, когда становилось понятно, все легко восстанавливалось, вплоть до того, что лысина зарастала и так далее... Вот тут пришлось показать такой эксперимент: за три недели поседел, почти вся голова была седая, а ровно через три недели пришел без седины. Но это дорогого стоит, понимаете? Чтобы за три недели поседеть, надо расшатать весь организм.
А насчет лысин... Почему человек лысеет? Волосы — антенна, которая поглощает электромагнитные волны, фотоны, энергию этих электромагнитных волн. Обрейте любую обезьяну — она быстро погибнет, обрейте любую собаку — она быстро погибнет, потому что не будет получать энергию. Вот почему животные летом меняют шерсть — им летом нужны антенны более слабые, а зимой — более сильные.
Когда у вас перегрев мозга, сдвиг в сторону кислой реакции в мозге, в сторону ацидоза — особенно в кровеносных сосудах мозга, то ясно, что вам антенна не нужна, не нужна вам лишняя энергия, мозг и так перегрет. Кто видел меня четыре год назад в Москве, помнит, что у меня была совершенная лысина. А сейчас, как видите, зарастает. И то — не ухаживаю, нет времени, само собой растет. К тому же мне эта антенна сейчас не нужна. Я ее не особенно и выращиваю, только за счет смазывания. Смазываю вот этим «наружным», создаю щелочную реакцию, отнимаю как бы энергию у мозга, и он тогда выбрасывает антенну... Энергетическое равновесие — вот и все.

Возможно, именно история лечения в лесу под Лиепая, всплывшая в свою пору из глубин памяти, заставила Караваева задуматься над философией и практикой здоровья. Медицина списала его со счетов как безнадежного, а он взял да и выздоровел. Какие силы тут вмешались? Можно ли, взяв их в союзники, спастись в, казалось бы, безнадежных ситуациях?.. Одна из этих сил таилась в растениях, в травах. Пройдя у своего спасителя-лесовика начальную школу фитотерапии, Караваев, по сути, стал травником в 14 лет и к зрелому возрасту, возрасту создания своей оздоровительной и целительской системы, накопил огромный опыт. Он-то и сыграл решающую роль в составлении знаменитого сбора. Можно сказать, что уникальная смесь Караваева не родилась в творческом порыве вдохновения, а подбиралась всю жизнь — травка к травке.
Рассказывают также, будто подход к комплектованию смеси был совершенно утилитарным, прагматичным, практическим. Будто бы Виталий Васильевич просто включил в него разрешенные для потребления травы, в мало-мальски приличном виде встречающиеся в аптеках... По поводу имеющегося в списке подорожника он якобы испытывал большие сомнения. Замечательная трава, но собирают ее наверняка по обочинам больших дорог, поэтому в ней полно свинца... Или вот спорыш птичий. Гениальная же трава! Фантастическая! Но, опять же, где ее берут? Вдоль дорог, в грязи. Не включать—жалко, включать—опасно. Насчет почек березы и сосны колебаний не было. Микроэлементный состав — богатейший, более-менее чистые, в аптеках — в приличном виде.
Значит, таинственный караваевский сбор — просто эмпирическая смесь? Пусть даже так. Это нисколько не умаляет его достоинств. Пусть нет в нем никаких тайн. Пусть никакого высшего, мистического смысла в перечне из двадцати четырех именно этих трав нет. Потому что 24 травы — не предел. Караваев рекомендовал еще и корень аира, и траву полыни горькой, и трилистник. Многие ценные травы не рекомендованы только по той простой причине, что не хранятся долго...
Никаких фирменных рецептов смеси и настоя Виталий Васильевич не давал, советуя ориентироваться по самочувствию и доверять самому себе. Чем тяжелее ваше состояние, тем более горькие — щелочные — травы вы должны пить. Здоровый человек мог ограничиться самыми негорькими травами из списка — календулой, мятой, зверобоем.
Караваевская фитотерапия далека от каких-либо догм. Взять хотя бы специфическую водно-термическую процедуру с травами. Что имеется в виду? А вот что. Чтобы стать здоровеньким, надо ввести в организм чистые вещества, чистую энергию, чистое сознание и вывести шлаки—органические, энергетические, психоэмоциональные. Этой цели служат режим питания, энергетический режим и психокультура—составляющие караваевской системы оздоровления. Но той же цели служат и бальзамы Караваева. Используя бальзамы, можно получить тот же результат, который достигается режимом. Бальзамы — альтернатива. Когда есть бальзамы, можно обойтись без жестоких диет и психотерапевтической муштры.
Нет, совсем не зря имя Караваева в памяти людской накрепко сцеплено с бальзамами. Не зря бальзамы выросли в символ. Что любопытно, во многом — вопреки намерениям самого Виталия Васильевича. Рассказывают, что он не сразу согласился с необходимостью иметь заменяющее «режимы» средство, что отвергал альтернативу, уповая как раз на «режим», на диеты, процедуры. Однако далеко не все пациенты были готовы на подвиги ради здоровья. Им, как и следовало ожидать, требовалась панацея, хотя бы простое средство — лекарство, таблетка. Ее пришлось сделать в двух видах — в виде наружного и дыхательного препаратов, как называл их сам Караваев. Первый был прообразом аурона, саматона и витаона, второй — психеона. Эти названия появились позднее. Как и устойчивые рецептуры. По-видимому, уже после смерти Караваева. Сам он не придерживался жестких рецептов, он подходил к составлению снадобий творчески, экспериментировал.

Рассказывают, что Караваев не раз жалел, что изготовил эти бальзамы. Получив их, больные забрасывали диеты и дыхательные гимнастики. Еще бы! Гениально просто: натираетесь бальзамом, принимаете ванну (душ, идете в парную), из вас с потом выходит невероятное количество грязи. В парилке даже очень худые люди теряли по три-четыре килограмма. Зачем мучить себя диетой, изнурять овощами да соками, когда вот он — прямой и комфортный путь к похуданию, прямая дорога к здоровью?
Бальзамы стимулировали периферическое кровообращение, расширяли капилляры. Кровь начинала бежать веселее. Казалось, что все внутренние органы встрепенулись, расправили «морщины», вздохнули свободно, заработали как положено, кожное дыхание активизировалось до степени легочного... Да, кожа начинала дышать и выводить шлаки с интенсивностью внутренних органов. Под действием бальзамов словно вырастало третье легкое, вырастала третья почка. С потом, с грязью из усталых, неухоженных недр организма выходили проблемы и недуги. Казалось, растворялись, вытекали опухоли...
Результат очевиден: человек начинал оживать. А если в нужный момент он еще принимал травяной отвар? Давал организму щелочные соединения? И в этот миг, не раньше и не позже, устремлялся в парную, вставал под душ, прыгал в ванну, подставлял спину солнцу? Он начинал впитывать энергию как губка. На щелочном запасе она усваивается легко, чего никогда не происходит при кислой реакции организма. Если тело перекислено, можете делать что угодно, но энергетически вы не подпитаетесь. Все ваши упорные попытки подзарядиться морем, солнцем, физкультурой, медитацией или баней закончатся безрезультатно и хорошо еще, если не принесут вам вреда.
Теоретическая подоплека караваевского целительского метода укладывается в несколько фраз. Энергию нельзя взять при кислой реакции организма. Дайте ему щелочь и лезьте хоть в атомный реактор. Сначала щелочь, затем — энергия. Только так! Применять метод совсем несложно. Пьете травы. Натираетесь бальзамом. Паритесь. Загораете. Купаетесь... Делаете что нравится. В зависимости от индивидуальных предпочтений, особенностей и состояния организма.
Чтобы на практике продемонстрировать действие бальзамов, Караваев однажды привел в баню чиновников из Госкомитета по изобретениям, решавших, дать ли жизнь препаратам. Демонстрация явно удалась: сидят в парной долго, пот градом льет, а легкость потрясающая... Она-то и смутила эксперта. Того, что просматривал теоретические выкладки Виталия Васильевича и требовал указать состав бальзама, а автор точного состава не давал: что там состав, пошли попробуем... «Удивительно, — говорил потом эксперт, — час потеем, по два килограмма веса потеряли, должна бы быть слабость, а тут наоборот— бодрость. Откуда это?» И он «развел теорию» как физик, поскольку физиком и был, а физика тут ничего не объясняла, тут надо было знать биохимию. Ничего в итоге эксперт не понял и положил заявку Караваева под сукно. До лучших времен.
Сам Караваев их так и не дождался. Промышленные бальзамы появились уже после его смерти. И все же в людской памяти он стал не чем иным, как бальзамом – по тому закону, по которому уходящие в лучший мир превращаются «в пароходы, в строчки и в другие долгие дела».