Глава 3.  КРОНА И КОРНИ

Повседневный эзотеризм


Черпая информацию из Океана Разума, человек становиться проводником воли Божьей. При этом он остается лично эволюционирующим существом, и эта – личная – эволюция не происходит сама собой.   “Душа обязана трудиться – и день, и ночь, и день, и ночь”, - сказал поэт, отчеканив в слове формулу эволюционного роста.
Эта главная задача человека на Земле должна решаться неустанно и непрерывно. Ибо каждый миг ценен -  ведь в каждый из них Бог ставит перед человеком какой-то вопрос. А раз так, в жизни нет и не может быть ничего случайного, все без исключения имеет смысл; раз так, то человек обязан сделать свою жизнь полностью осмысленной, находиться в состоянии постоянной отмобилезованности. Это очень и очень не¬просто, однако сознательно идущий по эволюционному пути, осознанно готовящий себе будущее не имеет права расслабляться.
Трудясь, душа шлифует свои грани, мозг – развивается. При осмы¬сленной эволюционной работе он используется не на какие-то жалкие проценты, а на половину, на две трети, на три четверти мощности. Включить мозг на 80, на 90 процентов – это великолепно,  это значит обрести способности ясновидения, яснослышания, яснознания, овладеть искусством выхода из тела.
Все эти рекомендации  Караваев относил прежде всего к себе. Как вспоминают, он загружал себя  духовной работой сознательно. Один из немногих, он осознанно обогащался, жадно приобретая бессмертный опыт, должный переходить из жизни в жизнь. Вечность души, ее перевоплощения были для него данностью, реальностью мироздания, с которой нельзя не считаться, как нельзя не считаться с силой тяжести или сменой времен года. Повседневную физическую, интеллектуальную, психическую жизнь нужно было выстраивать в соответствии с этой реальностью, поддерживать в оптимальном состоянии организм, оптимизировать быт.
Это требовало динамизма, и Караваев демонстрировал поистине бешеный динамизм, являя собой наглядный пример применения своей системы. Сухой, даже высушенный, напряженный, устремленный, как стрела, человек-стрела, летевший через три ступеньки вверх по лестнице. “Не могу, нет времени!” - кричал он соседям по подъезду, предлагавшим подождать лифт, и несся с сумками на  седьмой этаж.
Сам  В.В. с юмором рассказывал, что  знакомые одно время принимали его за хронического алкоголика, ибо нормальный, трезвый человек не может всегда пребывать в весе¬лом расположении духа. А Караваев просто не знал минут плохого настроения, депрессии, апатии. И никогда не грустил о себе - только о ближних, оставаясь при этом энергичным и бодрым.
Казалось, его энергетический запас неисчерпаем. Казалось, он живет в режиме вечного двигателя. Постоянное внимание к окружающему, изучение, наблюдение, сбор, анализ, отбор, классификация, обобщение информации... Ученый, ни на минуту не  прерывающий процесс накопления знаний, экспериментатор, ни на минуту не прекращающий эксперименты…
Рассказывают, он мог увлечься чем угодно и беспрестанно чем-то увлекался. Случайно попадая куда-то -  на концерт самодеятельности, на какое-то скучнейшее казенное мероприятие, на тоскливейший фильм, - он и не думал зевать, как другие. Ему не было скучно, наоборот, он внимательно вглядывался в убогое действо, отыскивая в нем неявный смысл и отмечая разнообразие человеческих типов. 0, эти типы особенно его занимали. Каждый человек был ему безумно интересен: какая  у него энергетика, как она проявляется, на каком участке эволюционного склона человек стоит и скоро ли вскарабкается выше или, может, отступит вниз… Ему были любопытны все механизмы человеческой жизни.
Рассказывают, он не прекращал изучать их и на Колыме, общаясь с солагерниками-коминтерновцами, много повидавшими, европейски образованными. У каждого из них Караваев брал то, что казалось ему ценным, обогащая подспудно зреющую систему элементами разных национальных культур. Он работал как абсорбент, впитывающий мудрость отовсюду, как аккумулятор, непрерывно подзаряжавшийся от любого источника. Рассказывают, В.В.  часто хотелось уподобить трудолюбивой пчеле, собирающей мед мирового опыта, или неутомимому паучку, без устали ткавшему паутину системы.

Эволюция в пузырьке

Последняя библиотека Виталия Васильевича – это несколько тысяч книг. Каждая испещрена разноцветными пометками -  тщательно проработана, процежена, пропущена через призму метода. Рукопись караваевского «Гомеостаза» - концентрированный и конденсированный мировой опыт. Изучая его, Караваев ищет обобщенный параметр, характеризующий жизнедеятельность организма,  системы «клетка – среда». И – находит.  И получает великолепный  научный результат. Привлекая понятийный аппарат физики полупроводников, работая, как принято говорить, на стыке наук (и, заметим, значительно опережая свое время), он говорит: определяющим для жизнедеятельности клетки является электронно-зарядовое равновесие. Оно находит свое выражение в равновесии кислоты и щелочи, в КЩР, измеряемом  показателем  рН, не слишком, впрочем, удачным, но принятым врачебным сообществом и достаточно наглядным. 
Электронно-зарядовое равновесие и есть искомый системный показатель. Можно ли влиять на него извне? Разумеется. Композицией пищи, дополнительным ощелачиванием, медитациями, дыхательными упражнениями. К тому же, все эти регуляторы можно соединить и поместить во флакон, в пузырек с бальзамом.  Бальзамы не возбраняется считать лосьонами м для загара. Это верно, но это лишь малая толика заключенного в бальзамах смысла.  Бальзамы,  если серьезно, - эволюционные средства. Ведь они позволяют иметь равновесие кислоты и щелочи при максимальном энергетическом потенциале, а  максимально возможная энергия необходима для запуска биологической аппаратуры, обеспечивающий эволюционный рост.
Свои эволюционные препараты Караваев раздавал бесплатно. И лечил – бесплатно. Денег он не брал принципиально, поэтому гонорар надо было исхитриться сунуть в ботинок, в карман пальто в прихожей.   Рассказывают, иной раз пытавшегося отблагодарить пациента застигали на месте преступления, и.. В такие минуты, рассказывают, В.В. бывал суров.  Иной раз заплатившему тайком пациенту удавалось благополучно улизнуть из квартиры, а купюры со временем обнаруживались и пополняли бюджет Караваева. Они приходили как бы из ниоткуда. 0 них не думали, не волновались из-за их недостатка. Материальные заботы как бы не касались мастера. Ему приносили травы, продукты, книги. Хороший лекарь, как сказал Гавриил Илизаров (а может быть, только повторил сказанное задолго до него) прокормится всегда, его прокормят больные (поэтому не надо платить врачам зарплату, тем более - большую, тем более – плохим).
Как целитель Караваев демонстрировал абсолютное и совершенно искреннее нестяжание, сочетавшееся с абсолютной врачебной добросовестностью. Брал он пациентов нечасто, но уж если брал, то, рассказывают, лечил одержимо. Сидел у больного сутками, неделями - сколько требовалось, ухаживал, готовил там же на кухне свои препараты, подстраивая их состав под организм спасаемого. Он брал пациентов редко и неохотно, а успел вытащить с того света, выцарапать у смерти многих и многих.
Спасал он людей, как ни дико это звучит, абсолютно не законно. Да, вся целительская деятельность Караваева была незаконной. Формально он не имел права лечить, пользовать своими травяными настоями, мазать своими растирками. Не имел права публично рассуждать о медицине, консультировать, давать рекомендации и пропагандировать отличные от официально одобренных методы самолечения. Если бы Караваев занимался частной медицинской  практикой, то считался бы подпольным знахарем,  непризнанным лекарем. Но медицинской практикой он не занимался. Потому что не лечил, а только оздоравливал, всего лишь давал советы по возвращению организма к равновесию. По сути, эти советы не отличались от советов, например, по правильному умыванию, которое тоже относится к процедурам оздоровительным. Так что же, запретить человеку умываться самостоятельно, поручить умывать пациентов врачу? – иронически вопрошал Караваев. И – оздоравливал желающих. Если угодно, - лечил.
Вот так начиналось у нас в стране то направление медицины, которое впоследствии было названо естественной медициной, натуральной гигиеной, натуропатией,  макробиотикой. Его классиков - П. Брэгга, Г. Шелтона, Н. Уокера, К. Ниши - знает весь мир. В этот ряд можно без всяких натяжек поставить и неизвестного миру   В. В. Караваева.

В ряду классиков

Пожалуй, наиболее знаменит из натуропатов Поль Брэгг, собственным примером доказавший, что взрослый человек может сохранять превосходное здоровье, жить  полноценной  активной  жизнью до глубокой старости. Брэгг, судя по всему, обладал феноменальным организмом, позволявшим ему обходиться почти без пищи; кроме того, он жил в Калифорнии с ее райским климатом, животворным океаном, изобилием напоенных солнечной энергией фруктов. Систему Брэгга нельзя автоматически перенести куда-нибудь в Петрозаводск, Челябинск, Красноярск. Тем не менее, его личный опыт ценен. Брэгг одним из первых в современной западной культуре посмотрел на питание как на мощный естественный инструмент оздоровления организма
Одним из первых обратил Брэгг внимание и на кислотно-щелочное равновесие. В книге "Чудо голодания" он писал: "Наша кровь должна иметь щелочную реакцию. А у большинства из нас она дает кислую реакцию. Большинство наших болезней - от головной боли и несварения желудка до прыщей и обычного насморка возникает в результате ацидоза, а он, в свою очередь, - вследствие аутоинтоксикации. Когда кровь столь сильно загрязнена, то как мы можем защитить себя от болезнетворных микробов, которые только и ждут возможности захватить нас врасплох? Мы заботливо готовим почву для микробов, приглашаем их чувствовать себя у нас как дома и позволяем им разорять и разрушать нас за наш же счет". Этим беглым замечанием Брэгг, собственно, и исчерпал в своем творчестве тему  КЩР.
Попристальнее присмотрелся к ней  японец Кацудзо Ниши, создатель собственно системы здоровья, первой современной целостной системы натуропатии. "Ведь здоровье, - пишет классик, - во многом зависит от сохранения постоянных пропорций  общих вод в межклеточных и внутриклеточных тканях организма. В процессе  жизнедеятельности эти пропорции часто изменяются, но так же постоянно происходит и процесс саморегуляции. Пока эти изменения незначительны, никаких нарушений не происходит, но стоит им выйти за определенные пределы - и нарушается обмен веществ. Процесс такой регулировки особенно эффективно выражен в кислотно-щелочном равновесии общих вод организма.
Основным условием поддержания здоровья является сохранение кислотно-щелочного равновесия  в организме. Когда содержание щелочи в организме становится ниже нормы, а содержание кислоты, соответственно, выше - наступает ацидоз, то есть накопление в крови и в тканях отрицательно заряженных ионов. Если чрезмерное количество кислоты содержится в организме в течение продолжительного времени, это вызывает такие заболевания, как диабет, гастроэнтерит, болезни почек. Если организм перенасыщен щелочью, возникает алкалоз, ведущий к сужению желудка, столбняку и другим болезням.
Обычные виды спорта, направленные на укрепление мускулов,  наполняют организм молочной кислотой. А глубокое дыхание и лечение медитацией насыщают кровь и другие жидкости организма щелочью. Сохранение кислотно-щелочного равновесия - наипервейший путь к правильному лечению. Необходимо помнить, что большую роль в сохранении  кислотно-щелочного баланса играет правильное питание. Большинство продуктов, составляющих обычный рацион человека - сахар, кофе, чай, мучные изделия, мясо, рыба, - дают кислотную реакцию. (Так у Ниши. Включение в этот ряд кофе не совсем справедливо. На самом деле кислотную реакцию дает только пережаренный кофе. Нормально прожаренные зерна дают щелочную реакцию. Но пережаренный кофе вкуснее, поэтому его обычно пережигают. Что касается чая, то он может давать и кислую, и щелочную реакцию. - Е.П.)
Когда происходит резкий сдвиг, скажем, в сторону кислотности, организм сразу стремится отрегулировать свое состояние за счет резервной щелочи. Это проявляется в повышении температуры, в появлении кровохарканья, поноса, одышки, респираторных заболеваний и т.д. Все это происходит для того, чтобы восстановить кислотно-щелочное равновесие в организме. Такой процесс называют компенсирующим. И его нельзя рассматривать как болезнь. Это не что иное, как физиологическая самозащита. Нужно дать организму  возможность самому бороться с недугом».
Для поддержания КЩР Ниши рекомендовал свое "шестое правило здоровья", когда одновременно со специальными движениями позвоночника выполняется брюшное дыхание, причем  делается это в состоянии медитации. Советует он придерживаться и такого простого ритуала: перед каждым приемом пищи держать ладони сложенными вместе перед грудью в течение полутора минут или больше.
Герберт Шелтон, следующий  классик-натуропат, в своей системе "правильного" или "раздельного" питания тоже не может уйти от проблемы кислотно-щелочного баланса. "Нормальная щелочность и нормальное специфическое равновесие поддерживаются с помощью пищи," -  утверждает он. По-видимому, два других обменных процесса, рассматриваемых Караваевым, - энергетический обмен и психоинформационный обмен лежат вне поля зрения Шелтона. Зато роль питания у него поистине глобальна: "Питание - это сумма всех процессов и функций, которые определяют рост и развитие, поддержание и восстановление организма, его воспроизводство".    
По Шелтону, надо есть только при ощущении голода. То же правило, вспомним, содержится и в караваевской системе. По Шелтону, нельзя есть при болях, умственном и физическом недомогании, при лихорадке и повышенной температуре. При перекисленности  организма - звучит это правило на языке Караваева.  Нельзя есть, предостерегает Шелтон, во время серьезной умственной работы. Правильно, согласился бы с этим Караваев, нельзя: ведь равновесие нарушено в кислую сторону, а принимать пищу желательно тогда, когда в организме создан щелочной запас. А сентенция вроде "обжорство и увлечение несовместимыми пищевыми смесями приводят к брожению в пищеварительном тракте и в конечном итоге к его отравлению"  кажется прямо заимствованной из лекций Караваева.   
Почему бы не есть овощи? - вопрошает четвертый классик Норман Уокер, автор системы лечения сырыми соками. Ведь именно они лучше всего обеспечивают клетки организма всеми нужными элементами, которые могут быть  усвоены наиболее эффективно. Так, живой органический кальций, крайне необходимый всему организму, растворенный в воде, а следовательно, усвояемый печенью имеется только в сырых свежих фруктах, овощах и их соках.

По закону синхронизма


Из всех этих систем, а также, видимо, и других, похожих со временем выросла так называемая макробиотика. Она, конечно, не является механической суммой систем натуропатов, это новая дисциплина. В нее вошли отнюдь не все положения классиков, да это и естественно - раздельное питание Г. Шелтона, голодание П. Брэгга, безудержное поглощение соков Н. Уокера и сбалансированные диеты К. Ниши в чем-то противоречат друг другу и механически не соединяются.
Макробиотика считает, что до трех четвертей жизненной энергии наш организм должен получать из зерновых, поедаемых с оболочкой, где содержатся все витамины группы В; что в    дополнение к ним надо употреблять морепродукты; что следует печь бездрожжевым хлеб, есть нешлифованным рис... Макробиотика получила широкое распространение, например, в Австралии, здесь в рационе населения  изобильно  представлены морепродукты. Только из водорослей - превосходного, очень бога¬того микроэлементами продукта, - готовят сотни блюд, не говоря уж о блюдах из рыбы и всяческих  морских животных.
Творцом макробиотики вполне мог быть и  Караваев.  Интересно, знал ли он, допустим, о работах Кацудзо Ниши? Тот опубликовал первое сообщение на японском в 1927 году, когда Караваеву было 14 лет, когда он, спасибо травнику-лесовику, только избавился от туберкулеза. Первая книга Ниши на английском появилась в 1936 году. Она вполне могла дойти до Риги, где в уникальной по духовной и интеллектуальной насыщенности атмосфере формировался целитель, ученый и философ Карава¬ев. "Шесть правил здоровья" Ниши выходят в 1940 году, когда Караваеву уже 27 лет, когда он уже наверняка закладывает в уме фундамент своей системы.
Знал ли Виталий Васильевич об идеях Ниши, Шелтона, Брэгга, Уокера? Может быть. Но скорее, нет. Не знал, но шел параллельной тропой к той же цели. К. Ниши, создавая свою систему, изучил 70 тысяч документов о здоровье - гигантскую библиотеку, составленную чередой земных цивилизаций. В. В. Караваев черпал из того же источника.
Приходит время, и светлые головы в разных концах Земли подступаются к одной насущной на этот миг задаче. Ломоносов и Лавуазье почти одновременно формулируют закон сохранения массы. Ползунов и Уатт строят паровой двигатель. Советские академики Басов и Прохоров и американец Таунс  практически одновременно публикуют фундаментальные статьи по лазерам и делят Нобелевскую премию на троих. Практически одновременно к проблеме кислотно-щелочного  или электронно-зарядового равновесия обращаются исследователи разных стран. Ниши в Японии, Брэгг, Шелтон, Уокер в Америке, Караваев в Латвии практически одновременно начинают создавать системы натуральной гигиены.
Карл Густав Юнг назвал эту загадочную одновременность синхронизмом. В человеческой психике, считал Юнг, присутствуют трансперсональные  аспекты, общие для всех людей. Это как бы грунтовые воды, питающие все источники. Когда в головах незнакомых друг с другом ученых, разделен¬ных тысячами километров, практически одновременно рождаются практически одинаковые идеи, то рациональную причину этого выяснить не удается. Приходится говорить об активизации архетипических процессов в коллективном бессознательном.

Синхронизм - данность, встроенная в систему мироздания. Он проявляется тогда, когда наступает пора решать очередную эволюционную задачу. Технократическая, рационалистическая, если не сказать, механистическая западная медицина XX века должна была  дополниться древним знанием о человеке. В ХХ веке должен был начаться возврат к гуманистической науке. Такие задачи поставила эволюция. Их и решали натуропаты - все вместе и каждый в отдельности. И каждый - по-своему.  Хотя в решениях Ниши, Уокера, Шелтона, Брэгга много общего. Они создавали системы здоровья, иногда, может быть, выраставшие до систем правильного образа жизни, но все-таки не до эволюционной философии.  Вопрос "зачем человеку здоровье" не стоял перед классиками. Ско¬рее всего, он показался бы им неуместным: здоровье само по себе - безусловная ценность. А Караваев, известно, этот вопрос задавал. И от него отталкивался в своих умозаключениях. Но ведь учение Караваева нечто гораздо большее, нежели просто система здоровья.Он, видимо, специально не строил никаких систем. Да, должен был появиться капитальный, обобщающий, системный труд «Гомеостаз». Собирая материалы к нему, Караваев перелопатил тысячи страниц научной литературы и отметил в них то, что соответствует истинному знанию. Представление об истине жило в нем изначально – ведь он видел и знал. То, что открывалось В.В. благодаря интуитивному видению, надо было доводить до слушателей на языке современной ему науки. Для этого, в сущности, Караваев изучал основы точных наук. Система каждого из Учителей, Видящих излагает  истину на общепонятном научном языке своего времени. Караваевская система – как раз из таких.


Вечные Весы

Говоря несколько высокопарно, корни караваевского учения - в вечности. Мы все листья одного древа, читаем в Евангелиях. Человеческие сознания, по Караваеву, есть капли Океана Разума.  Принцип единства мира безусловно присутствует во всех эзотерических доктринах и роднит все эзотерические учения. Принцип понимания аналогичен и принципу познания, а он универсален. Сказано: познай самого себя и ты познаешь весь мир, ибо человек создан по образу и подобию Божьему, и, познавая себя, мы познаем Творца и сотворенный Им мир.
Золотые нити, из которых В.В. соткал гобелен своей системы, блестят в литературных, медицинских, эзотерических памятниках разных стран, эпох и народов. Если уж говорить, то об Истине, полагал Караваев, но это ведь тоже евангельское: “ибо от избытка сердца говорят уста”. Здоровье, в том числе отсутствие процессов брожения в организме, лишь условие духовного роста, постулировал Караваев. Процесс брожения очень препятствует духовному росту, читаем в письмах махатм к Синнету, а уж махатм не заподозришь в научной конъюнктуре. Связь между характером пищеварения и темпами эволюции подмечена еще в древности. Алхимик граф Сен - Жермен пользовался отварами и настоями  трав для регенерации клеток.
Идея Весов, равновесия - одна из главных в алхимии. Вопреки, казалось бы, абсолютной своей очевидности, даже банальности эта идея не так проста. Она открывается на определенном этапе посвящения. Идея кислотно-щелочного равновесия - это архетипическая идея. Нерасторжимая пара противоборствующих и взаимодополняющих начал, пара ян-инь, теплого-холодного, дающего-вбирающего, светлого – темного, солнечного - лунного составляет так называемый диадический архетип, одну из опорных энергетических структур мира. Мужское начало ян соответствует  кислоте, женское начало  инь – щелочи.  Все корнеплоды, что вызревают в земле, все овощи и травы, что ближе к ней, на нижних этажах – инь, щелочь; все ягоды и  фрукты,  растущие на  кустах и деревьях, ближе к солнцу - ян, кислота. Равновесная, то есть наиболее мощная энергетически композиция  пищи - это редька, политая лимонным соком. (Пример условный, но суть ясна).
На идее равновесия покоится одно из древнейших учений о совершенном здоровье - Аюрведа. Она практикуется в Индии вот уже пять тысяч лет. Повседневное человеческое существование рассматривается учением как проявление вечной и священной жизни, поэтому избавление от телесных недугов не считается конечной целью, поскольку физическое здоровье - лишь условие духовного совершенствования (надо ли подчеркивать аналогии с учением Караваева?)  Ведь человек - часть природы, часть космоса, его тело и его дух – свидетельство изначального единства, первичной целостности.  В человеке отражается устройство Вселенной (надо ли заострять внимание на аналогиях с Библией?)  Как и все остальное в мире, он состоит из пяти элементов – эфира (пространства), воздуха (ветра), огня (жара), воды (жидкости) и  земли (твердого вещества).
Эти элементы мироздания присутствует в теле человека как три фундаментальных принципа или признака, которые названы дошами. Из эфира и воздуха образуется телесный воз¬дух, называемый Вата. Огонь с водой - Питта - проявляются в теле как принцип огня. Земля с водой формирует телесную воду – Капха.
Три  доши содержатся в любом органе и любой клетке организма. Они управляют всеми биологическими, психологическими и физиологическими функциями. Когда доши находятся в равновесии, тело и психика работают в оптимальном режиме. Когда доши разбалансированы, нарушается координация между сознанием и телом, возникают различные болезненные процессы. Основной  принцип оздоровления в Аюрведе — это восстановление баланса между дошами. Это достигается диетой и коррекцией жизненных позиций - психонастройкой, сказал бы Караваев.

Дар Патанджали


Аюрведа целиком лежит в русле индийской философской традиции. Она опирается на философию санкхья. Одним из источников учения и системы Караваева служила философия йога. Йога близко примыкает к санкхья, разделяя теорию познания и метафизику последней, но к тому же признавая бытие Бога (философия санкхья отвергает веру во все божественное). Йога считает Бога высшим объектом размышлений для сосредоточенности и самопознания. Бог - совершенное существо, вечное, всепроникающее, всеведущее и абсолютно свободное от недостатков. Йога приводит следующие аргументы в пользу бытия Бога: все, что имеет степени, должно иметь и некоторый максимум; раз существуют разные степени познания, значит, должно быть и совершенное знание, всеведение; тот, кто обладает всеведением, есть Бог.
По-видимому, именно этого Бога, Бога йоги, и признавал  Караваев (не случайно его качества видны в атрибутах караваевской психонастройки).В.В., как утверждают, не был религиозен в церковном понимании, целиком разделяя идею, что источник религий один, что свет  Откровения лишь по-разному преломляется сквозь культурно-этнические призмы народов. В своей религиозности Виталий Васильевич был так же самобытен, как и во всем остальном. Христа, например, он считал воплотившейся совершенной душой,  в своем предыдущим развитии уже слившейся с Центром Разума, с Богом.
К тому же, Христос, христианство - одно, а церковь – другое. Караваев не признавал  за служителями культа присвоенного ими себе права быть посредниками между человеком и Богом, не мог признать монополию церкви на Божью благодать. Вера, полагал, идет от души, от интуиции, от жизненной практики, а не от церкви. Церковь  - это мирской институт. Она может помочь человеку на его пути к Богу, то есть, на эволюционном пути, но когда начинают пугать карой небес, втискивать чистое религиозное чувство в церковный устав, а по существу, насиловать людей, это уже не помощь, а помеха, и такая, препятствующая духовному росту, церковь слепа, лицемерна и способна вести лишь слепых.
Так что Караваев был религиозен не как церковный  христианин, а мистически, философски, если угодно, научно и притом – бесконечно. Можно, пожалуй, сказать, что он был религиозен как йог. Ибо йога, будучи древнейшей философско-религиозной системой, бесконечно религиозна и бездонно глубока.  За ней угадываешь бездну, поскольку учение, называемое сегодня йогой, было известно всем древним метафизическим школам, хотя в каждой из них преобладали некоторые отличительные черты. Свою «йогу» практиковали египтяне, персы, греки, этруски, правда, под другими именами – именами исповедуемых ими религий, точнее сказать, систем истинного Знания.  Поэтому в сегодняшней йоге присутствует утонченный, непостижимый для европейца, отточенный до мельчайших деталей ритуал.
Обязательными элементами ритуала, с размахом представленными у Караваева, являются  пранаяма и медитация. Они должны использоваться даже на самых первых этапах, без них практика йоги превращается в обычную физкультуру. А физкультура - уже не йога, хотя слово это и означает “упражнение”. Но также, согласно тексту такого авторитетного источника, как «Введение в индийскую философию», исправно служащему русскоязычному читателю начиная   с 1955 года,   оно означает “обуздывание”, “преданность”, “единение”, «союз», «единство», что, несомненно, ближе  к сути дела.
В наиболее полном виде йога сохранилось на Востоке. Ее основателем  принято считать древнеиндийского муд¬реца Патанджали, изложившего ее философию и практику в своем трактате “Йогасутра”, содержащем 185 афоризмов, и выделившего 8 ступеней йоги. Первые две подготовительные. Это: яма, что значит “воздержание”, и нияма  - соблюдение обетов.
Яма представляет своего рода набор моральных норм, ориентированных на укрощение животных  элементов в психике: непричинение вреда, правдивость, запрет на воровство, целомудрие, неприятие даров.
Нияма - это изучение священных текстов и тапаса. Последнее буквально означает “возогревание силы путем укрощения собственных желаний". Усмирение желаний - своеобразная жертва, способ накопления громадной психической энергии, в которую преобразуются, “перекачиваются” подавляемые страсти.
Третья ступень йоги - асана, то есть принятие особых статических поз, влияющих на психофизиологию и энергетику человека.
Современные исследования показали связь асан с системой китайских акупунктурных энергетических каналов. Практически каждая поза, используемая в йоге, создает определенный рисунок контактов между каналами и меняет энергетическую схему - режим циркуляции энергии в организме. Это, в свою очередь, может оказать очень сильное воздействие на физиологические процессы и психическое состояние человека.
Четвертая ступень - пранаяма. Буквально это означает “задержку” или “обуздывание дыхания”. Действительно, пранаяму обычно представляют как систему дыхательных упражнений, но ее смысл не в дыхании самом по себе, а в извлечении праны. Прана - это особая жизненная сила (в китайском варианте - чи или   ци, откуда и происходит название системы цигун, функционального аналога йоги). Прана содержится в воздухе, пище и окружающем пространстве. Лучше всего сказать, что прана разлита во Вселенной, что она присутствует везде и всюду. Задача в том, чтобы извлечь ее и использовать - что, собственно, и является главной функцией пранаямы, в особенности же, дыхательных упражнений йогов.                    
Правильное дыхание способствует эффективной работе чакр, где прана накапливается, перераспределяется и направляется в энергетические каналы тонкого тела. На более высоких ступенях йоги прана трансформируется в еще более тонкие формы и поднимается в виде “Змеи Кундалини” из нижней чакры в верхнюю, последовательно “возжигая” (как говорила Елена Ивановна Рерих) энергетические центры. По мере “возгорания” или раскрытия чакр (в терминологии Караваева) проявляются такие способности как телепатия, телекинез, левитация, хотя это и не является непосредственной целью йога.
На  пятой ступени пратьянара, что значит “отвлечение, оттягивание чувств от предметов”, практикуется предварительная неглубокая медитация. Здесь необходимо выработать способность к эффективной концентрации внимания, полному отключению от всех посторонних, отвлекающих факторов. Аналог этой ступени в системе Караваева – психонастройка.
Шестую, седьмую и восьмую ступени йоги описать трудно. Они связаны с погружением  медитирующего в измененные состояния сознания, когда логическое, жестко структурированное мышление уступает место целостному восприятию мира.
Такие состояния  характерны не только для йоги, но и для мистического христианства, суфизма, шаманизма - короче, для всех религиозных и духовных школ, направленных на  трансформацию духа. Высшей стадией проникновения в суть вещей является восьмая ступень йоги самадхи, когда полностью исчезает внешняя форма объекта и остается только его глубинная сущность. Самадхи дает способностъ к высшему творчеству. В терминологии Караваева, это ступень прямого подключения к Океану Разума,  и может быть, даже частичного слияния с ним.
Высшая фаза самадхи достигается в раджа-йоге – йоге слияния с Высшим сознанием, Абсолютом (Океаном Разума – в мироздании по Караваеву). Джнана-йога дает знание и интеллектуальную гармонию, что достигается соразмерностью противоположных и дополняющих друг друга ценностей (на это же направлена система Караваева с ее упором на баланс, меру). Практикуя карма-йогу, совершают правильные действия, которые уравновешивают отрицательную карму (поэтому карма-йогой в определенном смысле является все учение Караваева). Бхатки-йога ведет ученика путем преданности и служения, преодоления низших животных эмоций и развития божественных. Это йога воплощенной чистоты, но именно чистота – одно из ключевых слов караваевского учения.
На своем языке, в своей транскрипции оно говорит о том же, о чем говорят все йоги; отличаясь от них подходом к саморазвитию, техническими приемами, акцентами на иных сторонах взаимодействия человека с миром, оно исходит из той же известной с древности картины Вселенной, единой религиозно-философской концепции, данной человечеству в Откровении.
Целью йоги является познание высших планов реальности, тонких миров путем трансформации сознания на основе трансформации энергетики тела. Те же самые задачи ставят и дзен-буддизм, и суфизм, и даосизм, и мистическое христианство. Во всех этих учениях в той или иной форме есть представление о жизненной силе (пране, ци), иерархии тонких оболочек, энергетических центрах тела. Везде используются  медитативные позы, разновидности мантр, молитвы – богатый арсенал психокультуры, сказал бы Караваев.
Владея йоговскими техниками, нарастив себе легкие пранаямой так, что те буквально вываливались из грудной клетки, он предостерегал от бездумного увлечения технической стороной йоги. Как легко было бы достичь совершенства, если бы дело сводилось к вдохам и выдохам!..От правильного дыхания до трансформации энергетического тела, раскрытия чакр, «возжения центров» - поистине пропасть. Представление о ее глубине дает восточная притча, которую мог бы приводить слушателям Караваев: 
«Однажды к великому гуру пришел ученик и спросил, как можно достичь йоги. Учитель привел его к во¬доему и окунул с головой. Сначала ученик покорно ждал, потом стал вырываться,  наконец отчаянным рывком освободил свою голову, вынырнул и стал жадно дышать. Тогда гуру сказал: “Когда ты будешь стремиться к йоге, как стремился к воздуху, находясь под водой, - ты достигнешь успеха в йоге.”

Совершенная душа

Эту же притчу имел обыкновение приводить Шри Рамакришна Парамахамса.
Известно, что Караваев считал Рамакришну, как и Христа, воплотившейся совершенной душой.
Рамакришна пришел в мир, чтобы, говоря словами из "Бхагават-Гиты", помочь людям подняться, пришел тогда, когда люди ос¬тро нуждались в развития духовного плана, когда материальные идеи заняли главенствующее место в человеческом обществе, когда человек, похоже, вообще забыл о своем божественном происхождении из-за своей невероятной зависимости от материальных вещей и уподобился машине для делания денег. Вот в какой момент пришел в мир Рамакришна, чтобы еще раз продемонстрировать безграничные возможности человека.
Так говорил о своем учителе Шри Рамакришне Парамахамсе индийский мыслитель Свами Вивекананда, тоже чтимый Караваевым.  Вивекананда сказал об Учителе поэтично и страстно. 
Рамакришна, говорил он,  помнил каждый день своей жизни с самого рождения, потому что каждый день был для него бесценен и потому что каждый день со всей страстью души он искал ответ на вопрос: с какой целью он пришел в этот мир? А так как никто из окружающих не мог на него ответить, Рамакришна очень рано стал искать свои собственные пути к духовному знанию, избежав тем самым многих штампов мышления и восприятия. Мысль о том, что если есть Бог, он должен увидеть Его воочию, не давала Рамакришне покоя. Он не мог думать ни о чем другом. Он на долгие часы впадал в транс, не замечал, когда вставало и садилось солнце, забывал есть, так что ему насильно клали в рот пищу и он механически ее глотал.
Чтобы постичь Бога, Рамакришна решил идти до конца, даже если это грозит ему смертью. Он отказался от небольшого состояния, которым владел, роздал его бедным и дал обет никогда больше не касаться денег. (Этот обет стал впоследствии частью его природы. Когда он спал и ученики пытались дотронуться  до его руки монетой, рука резко отдергивалась, а по телу пробегали судороги, словно его вот-вот разобьет паралич).
Победив деньги, Рамакришна вступил в поединок с другим могущественным врагом - вожделением. Человек - это Дух, а Дух - несексуален, для Духа нет разницы пола, для Духа равны мужчина и женщина. Идея секса стояла на пути к Богу, и Рамакришна дал обет видеть в каждой женщине Божественную Мать и ничего больше. Он реализовал обет всей своей жизнью.
Разумеется, окружающие решили, что Рамакришна сошел с ума. Если человек отбрасывает соблазны мира и всеми силами души устремляется к Истине, его немедленно объявляют сумасшедшим. Но такое “сумасшествие”, то есть жажда познания Бога, - единственно нормальное со¬стояние человека .
Решив, что он не достигнет истины, не узнав правду обо всех религиях  человечества,  Рамакришна поставил на себе уникальный опыт: решил познать Бога, идя путем всех религий. Он стал учеником магометанина, скрупулезно выполняя все предписания ислама. Вскоре он обнаружил, что ислам привел его к тому же результату,  к которому он пришел путем веданты и йоги. Рамакришна провел такой же опыт с христианством. Он прошел через все веры, каждый раз отдаваясь новому учению всей душой, открывая ему сердце, строго следуя всем указаниям  учителей. И каждый раз Рамакришне открывалась истина.
Он познал Бога и как мусульманин, и как христианин, и как последователь всех остальных вер, и как йог, и как индуист. Рамакришна убедился, что все религии учат одной и той же истине и приводят верующих к одному и тому же состоянию. Разница только в методах и  в языке. Великая Истина Единства - вот к чему пришел Рамакришна,  вот что стало его учением.
Рамакришна достиг озарения неимоверным напряжением сил, потратив на это три четверти жизни. Познав Единство, благословив все религии, он открыл истину в себе.  Теперь вокруг него учились тысячи, при том, что Рамакришна никого не учил, он лишь по мере сил помогал человеку сформировать характер, развить духовность, после чего результаты приходят сами собой. Его любимой при¬сказкой были слова: “Когда лотос раскрывается, пчелы собираются, привлеченные ароматом; дайте лотосу вашей души раскрыться, и результат не замедлит”.
Началась миссия Рамакришны. Люди шли тысячами, чтобы увидеть и услышать его. Каждое его слово было исполнено божественной силы и озарено светом. Спокойно, как о само собой разумеющемся, он говорим, что видит Бога - так же, как собеседника, только гораздо яснее… Люди шли к нему с самыми разными вопросами, некоторые преодолевали сотни миль только для того, чтобы услышать от него хоть одно слово. Паломникам не было числа, они не соблюдали никаких церемоний и, случалось, Рамакришна не мог отдохнуть ни ночью, ни днем.
Он принужден был говорить бесконечно, сутками подряд, неделями подряд, месяцами, годами, пока тело не отказалось выдерживать такую нечеловеческую нагрузку. Постепенно у него развился рак горла, но и тогда он не мог обмануть ожидания ни одного человека, который просил о помощи,  и как только слышал, что кто-то пришел и хочет видеть его, немедленно принимал паломника и отвечал на все его вопросы. “Я не имею права беречься, - повторял он ученикам. - Я готов отдать тысячи своих тел для спасения хотя бы одного человека. Ведь это слава - помочь хотя бы одному человеку в мире”.
Однажды некто спросил его: “Господин, вы - великий йог. Почему же вы не сосредоточите ум на вашем теле, чтобы избавиться от болезни?” Рамакришна ничего не ответил, А когда некто повторил свой вопрос, очень тихо сказал: “Друг мой. Вы почитаете себя святым, а рассуждаете как обыкновенный мирской человек. Этот ум я давно уже отдал Богу. Не хотите ли вы сказать, что я должен отобрать его у Бога обратно и сосредоточить на этом маленьком теле, которое представляет собой не что иное, как клетку, в которой томится душа?” Не обращая внимания на болезнь, Рамакришна продолжал свои проповеди, толпы людей окружали его. Для тысяч и тысяч он олицетворял собой Живого Бога, тысячи и тысячи ждали его часами, чтобы только коснуться его одежды и через прикосновение к этому духовному источнику открыть в себе духовность. Между тем его тело таяло на глазах. И вот однажды он сказал ученикам, что сегодня покинет свое тело. Он вытянулся на ложе и, повторяя самые священные стихи Вед, погрузился в Самадхи и ушел.
Таким был земной путь Шри Рамакришны Парамахамсы, уложившийся в недолгих 50 лет прошлого века, с года 1836 по год 1886. По представлениям Караваева - путь воплотившейся совершенной души. Какая ее грань особенно привлекала его?
Может быть, уникальный мистический опыт религиозной реализации, что позволило Рамакришне экспериментально до¬казать ту потрясающую истину, что между всеми религиями  в мире нет никаких противоречий, что все они лишь различные фазы одной универсальной религии? Истину, которой следовал Караваев – член Общества рижских йогов, Рериховского общества, Общества Залманова, Русского студенческого христианского движения. Универсальная религия принимает различные формы в соответствии с уровнем сознания, в соответствии с различиями стран и народов. Больше того - в соответствии с индивидуальной энергией верующего. В одном человеке религия проявляется как интенсивная деятельность, через работу. В другом - через смиренное поклонение, еще в ком-то - как мистицизм, в ком-то - как философия. Каждый идет к Богу своим собственным путем. Человек может быть интеллектуалом, мистиком, деятелем - в различных религиях превалирует тот или иной тип. Но почему бы не соединить все  качества в одном человеке - человеке будущего?..
Кто знает, не эта ли идея Рамакришны была особенно близка Караваеву?.. Или, может быть, его вдохновляла мысль о том, что религия - не разговоры, не доктрины, не теории, это не сектантство,  религия - это отношения между душой и Богом. Если между ними встает посредник - организация, секта, церковь - религия вырождается в бизнес, духовность исчезает.
Может быть, Караваев считал Рамакришну воплощением самоотречения, служения, нестяжания. Многие были бы счастливы, если бы он согласился принять от них хоть какой-нибудь дар или деньги, но они-то и обжигали Рамакришне руки! Он был живой идеей духовной свободы, доказательством того, что и в корыстный век освобожденный дух человеческий ценнее золота.                                               
Учение Рамакришны, его миссия стали достоянием всей Индии, всего человечества, и может быть, Караваев невольно  примерял его судьбу на себя, может быть, представлял, что его ученики, несмотря на любое сопротивление, понесут его идеи из города в город, из страны в страну, как понесли ученики идеи Рамакришны, Может быть, В.В. сознавал свое удивительное, мистическое сродство с этим индийским святым - тот тоже был не «текстом», а    Глаголом, Проповедью, Словом. Может быть, Караваеву был близок экспериментаторский дух Рамакришны, никогда не полагавшегося на теории, но проверявшего все собственной практикой. Рамакришна создавал свое учение на основе собственной практики, никогда не поступая наоборот, никогда не пытаясь втиснуть жизнь в красивые умозрительные схемы. Разве не так же поступал и Караваев?..

Тело и Дух

О жизни и судьбе Шри Рамакришны рассказал всему миру его ученик Свами Вивекананда. В довоенной Риге, одном из центров европейского эзотеризма, труды Вивекананды были вполне доступны для членов Общества рижских йогов, в котором состоял Караваев. Чем привлек его Вивеканда? Видимо, идеей реализации.
Индийский мудрец говорил о реализации в религии, что для Индии понятно и естественно, а для нас не совсем. Что считать реализацией? Человек должен видеть Бога, чувствовать Бога, говорить с Богом - вот что такое религия для индуса. Индийская жизнь наполнена историями о святых людях, имевших видение Бога. Когда в Индии распространяется весть, что некто достиг духовного озарения, реализовал свою божественную природу, почувствовал свою живую бессмертную душу и ее связь с бесконечным Духом, нашел Бога в себе - народ устремляется к этому человеку из всех уголков страны, чтобы приветствовать его и поклониться ему как самому Богу. Именно так и спешили люди к Рамакришне.
Правда ли, то существует Бог? Если да, могу ли я Его увидеть? Могу ли я достичь Истины? Западный ум считает  эти вопросы, если не праздными, то уж точно непрактичными. Для Востока они абсолютно практичны. Чтобы ответить на них, люди бросают свое имущество, оставляют семьи, уходят из дома, обрывают привязанности, пренебрегают комфортом, живут в пещерах или на берегах священных рек, и все с одной  целью - ощутить  Бога.  Его нельзя  познать через обычные человеческие чувства, к нему нельзя придти интеллектуальным путем, нельзя доказать Его существование рациональным анализом, нет, для этого необходимо сделать духовный мир в миллион раз реальнее, чем мир наших чувств.
Для реализации этой идеи нужна вся жизнь человеческая, утверждал Вивекананда. И это отнюдь не чрезмерная цена, потому что без Бога жизнь становится бессмысленным нагромождением кошмара и абсурда. Жизнь с Богом получает оправдание и объяснение, она наполнена смыслом и радостью. Однако ничего кроме реальных фактов не сделает для нас суще¬ствование Бога реальным. Бог должен проявиться в человеке посредством его собственного труда, его собственного устремления к вечному, его  собственной духовной практики.
Вот идея Индии. Вот идея Вивекананды. Вот идея, с которой не мог не согласиться Караваев, по необходимости, ввиду различия цивилизаций и культур заменяя в своем учении на европейскую духовную практику индусскую практику религии.
По Вивекананде, она начинается с вопроса об идеале. Во имя чего мы здесь, на Земле? Во имя Свободы, во имя Знания.
Мы хотим знать законы, которые помогут нам стать свободными, потому что вся наша жизнь - это вопль о Свободе. Наша душа плачет о ней бесконечно. Разве вы не слышите этот плач?
Вы беспокоитесь по поводу вашей бедности, а когда богатеете, то по поводу вашего богатства; вы переживаете из-за недостатка ваших знаний, а потом из-за того, что узнали то, что не следовало. И так везде, во всем. Человек никогда не чувствует себя удовлетворенным. Бесконечная душа человеческая никогда не удовлетворяется ничем конечным.
Миры приходят и уходят, а душа живет вечно, она может вместить целые миры, они растворяются в ней, как капли во¬ды в океане. Душевная жажда неутолима. Перед жаждой души звезды и миры высокие и низкие, вся Вселенная - глоток, не способный напоить человека.
Все, все утрачивает смысл перед этой великой жаждой.
Самая великая цель на свете - утолить ее. Что же, в таком случае, представляет из себя  индийская практическая религия? Европейская духовная практика? Достижение Свободы. Освобождение. Слияние с Вечностью. Сопричастие с Духом.
Зная, что тело должно умереть, мы все-таки играем сами с собой в  прятки - продолжаем ублажать его, в то время как все наше внимание должно принадлежать душе. Человек верит, что он - тело. Он замуровывает себя в материю. В действительности, он - Дух. Дух, который не может быть разрезан ножом, раздавлен камнем, который не горит в огне и не тонет в воде. Не рожденный, не созданный безначальный, бесконечный, бессмертный, благословенный и всесущий Дух.
Все беды приходят к нам потому, что мы считаем себя телом. Даже хуже - горстью праха.
Практическая религия, духовная практика - это отождествление себя с Духом. Хоть на одно мгновенье нужно прорваться к ощущению, что вы - Дух. Когда вы почувствуете это, то сразу поймете, какой абсурд отождествлять себя с телом. Дух должен смотреть на себя как на Дух. Это и есть духовная практика. Это и есть свобода. А там, где Свобода - там нет смерти.  
Этот финальный аккорд одной из лекций Вивекананды мог вполне прозвучать в финале одной из лекций Караваева. Вивекананда привлекал его тем, что тоже знал истину и описал ее, пусть другими словами. Истина Вивекананды резонировала с истиной Караваева, как резонировали истины Рамакришны или Сведенборга. Кроме того, Виталий Васильевич очень ценил публицистическую страстность Вивекананды.
Индийский мудрец обходился без «научных доказательств», которыми  он не располагал и не мог располагать. Поэтому естественной реакций слушателей, отождествлявших себя со своими смертными телами, ибо ощущать себя Духом их никто не учил, мог быть  протест, желание возразить, оспорить, развенчать... Но, чтобы опровергнуть Вивекананду (и Караваева!), нужно было опровергнуть святую жизнь Рамакришны, опровергнуть всю древнюю великую культуру, давшую миру поистине бездонную философию.
Родовая черта индийской философии - вера в "нравственный вечный миропорядок" Вселенной, то есть - в закон кармы, который устанавливает упорядоченность и справедливость и действие которого распространяется на весь Космос, включая небесные тела и богов. Закон кармы можно трактовать как закон сохранения моральных ценностей, или, приземленнее, как закон о достоинствах и недостатках поведения. В этом прагматическом смысле он означает, что проделанная работа не пропадает даром и что все происходящее с человеком суть не что иное, как результат его собственных деяний. Все его поступки, хорошие или плохие, вызывают соответствующие им последствия.
Закон кармы помогает объяснить различия в судьбах отдельных людей, живущих в одинаковых условиях - различия подчас поразительные и неожиданные. Тело и психика индивида, его пол, способности, здоровье, родители, семья, место на социальной и имущественной лестнице, национальность - все это дары природы или Бога в соответствии с нерушимыми за¬конами кармы. Но карма не имеет никакого смысла, никакого рационального и морального оправдания, если она не механизм для последовательности непрерывных переживаний души. Карма необходима лишь перерождающейся душе - она обеспечивает связь между предшествующими и последующими жизнями. А перевоплощения теряют всякий смысл, если душа не эволюционирует. Они становятся понятными и обязательными только в том случае, если происходит  эволюция души. В свою очередь эволюция была бы невозможна, если бы не было связного перехода от жизни к жизни, результата действия и переживания, морального следствия для души - закона кармы.                             

Суть вещей

Вот так: назвав кислотно-щелочное равновесие условием счастья клеток, их благоденствие – условием  здоровья, здоровье - условием творческого долголетия, а это последнее, в свой черед, условием успешной эволюции сознания, стремящегося к Богу, -  мы вынуждены признать необходимость перевоплощений и существование механизма кармы. Поэтому выбросить эти  восточные премудрости из учения Караваева нельзя. А раз эволюция,  перерождения и карма - его опорные столпы,  то это по самой сути учение эзотерическое, герметическое,  метафизическое. В таком случае его глубочайшие корни таятся в откровении Гермеса или Тота, посвятителя Древнего Египта, принесшего людям весть о бессмертии души. Впервые она была записана в «Изумрудной скрижали». На Восток эту весть принес Кришна. Она записана в «Бхагават-гите».
Эволюция – мировой закон. Она разворачивается в соответствии с другим мировым законом – законом семиричности.
Семь нот. Семь цветов радуги. Семь дней недели. Семь "я" - семья. Семь тел нашего организма - физическое и шесть тонкоматериальных, энергетических, полевых. Семь главных энергетических центров тела - чакр... Куда ни кинь, всюду семерка.  Недаром древние считали ее числом священным.
Эволюционных уровней, фаз или ступеней, которые проходит в своем развитии любой объект во Вселенной, будь то камень, звезда или сознание человека, тоже семь. Фантастическим образом последовательность и смысл этих фаз совпадает с эзотерическим содержанием энергетических центров - чакр. Хотя почему фантастическим? Скорее, естественным. Ведь мир един. Строение человека семирично, и по тому же принципу устроен Космос. Мироздание имеет семь планов, что отражает закон семиричности, семь энергетических  уровней. Разворачивающая свой потенциал система последовательно поднимается по семи ступенькам от самой нижней к самой верхней. Все процессы подчиняются семи началам, которые отождествляются с семью чакрами и символизируются им.
Муладхара, первая, корневая чакра, откуда йоги гонят вверх энергию "Змеи Кундалини", соответствует первой" эволюционной фазе - фазе выживания.
Вторая, свадхистхана, часто называемая "половой чакрой", соотносится с эволюционной ступенью размножения и процветания.
Третья, манипура, связана с понятием власти -  над собой и внешним миром, что невозможно без порядка и дисциплины.
При переходе системы на четвертую эволюционную ступень не хочется ни регулировать, ни управлять, не хочется командовать или властвовать, хочется сотрудничества, понимания, служения, а пуще всего - любви. Еще бы, ведь эта переломная чакра анахата - сердечная чакра.
На пятом уровне главным становится творчество высокого по¬лета:  ступень вишудхи связана с мастерством и совершенством.
Следующая, шестая фаза, соответствующая чакре аджне, центру высшей воли, "третьему глазу’’, с которым связаны проникновение вглубь вещей, мудрость, синтез.                                                  
Наконец, смысл седьмого, последнего уровня, символизируемого чакрой сахасрарой - непосредственная связь с  высокими слоями тонкого мира и космической иерархии (с Океаном Разума - по Караваеву).
Откуда это все известно? Из семиричной диалектики древних индусов. Из Каббалы. Из Библии. Эволюционные мотивы пронизывают Книгу Книг, начиная с 12-го стиха 28-й песни, где Иаков видит во сне лестницу в небо, вплоть до конца 32-й песни. Подобную же лестницу видит и  пророк Мухаммед - по ней взбираются правоверные, чтобы достичь Бога. Вообще же этот символ широко распространен в иконографии всего мира. В нем спрессованы  следующие главные  идеи:  восхождение, градация и связь между различными вертикальными уровнями. Эволюционное восхождение понималось как духовное, поскольку вся жизнь, вся невообразимо длинная череда воплощений, вообще весь Космос  есть путь восхождения к Духу.
Обладало символическим значением и  число входящих в лестницу ступенек. Древнеегипетский  жрец насчитывал девять ступенек. Тройная триада символизировала для него девятку главных богов, которые вместе с Осирисом составляли число 10, символизирующее полный цикл развития и возвращения к единству. Во многих египетских захоронениях находили амулеты в виде лестницы. В "Книге мертвых" говорится: "Я в том месте пути, откуда могу видеть богов".
В митраизме насчитывалось семь церемониальных ступенек, каждая из которых была сделана из определенного металла и соответствовала определенной планете  (для первой, напри¬мер, это свинец и Сатурн).
Идея восхождения была подхвачена алхимиками позднего средневековья, которые иногда отождествляли ступени с фазами процесса превращения: Очищением, Выпариванием, Растворением, Разложением, Дистиллированием, Сгущением, Настаиванием. Число ступеней могло быть и больше семи, и соотносились они не с алхимическими стадиями, а с добродетелями: Смирением, Благоразумием, Умеренностью, Стойкостью, Благоговением, Справедливостью, Милосердием, Знанием, Советом, Пониманием и Мудростью. 
Мало кто из слушателей Караваева понимал,  к каким мощным глубинным пластам культуры он прикасается в заводских клубах и  Домах культуры, а то и вовсе в «неприспособленных помещениях».  Тем более не понимали этого завзятые полемисты, которые постоянно ходили на лекции В.В. вместе с теми, кто рассчитывал «подзарядиться».Спорщики рвались в бой и вступали в бой, но терпели поражение. Возражать Караваеву вообще было трудно. Во-первых, он уверенно чувствовал себя на высотах, на которых оппоненты элементарно задыхались из-за недостатка кислорода –знаний.  Во-вторых, эзотерический взгляд по природе есть взгляд системный - ведь он постулирует единство мира, согласованность его планов по закону аналогий Гермеса Трисмегиста  (“Что наверху, то и внизу»). Караваев умел взглянуть  на человека, на организм системно, эволюционно, намного опережая уровень понимания  тех лет.
Вот пример эволюционного анализа. Откуда взялась у Моцарта музыкальная гениальность, проявившаяся в четыре года? - задавал вопрос Караваев. Упрощенно говоря, из прошлых жизней. Каждое воплощение шлифует одну из граней души, пока та не станет бриллиантом чистой воды. На шлифовку каждой грани требуется множество рождений.  Но какое-то становится последним в обработке какой-то грани. Человек является в мир с задатками гения и доделывает в этой жизни работу череды предыдущих - доводит до совершенства способность творить.
И вот совершенство достигнуто. Моцарт достиг его к 36 годам. Что дальше? Если эволюционная задача воплощения решена, то  Продолжение жизни грозит регрессом и инволюцией - ведь силы зла не упустят случая толкнуть душу вниз, под гору эволюции. Тогда смерть - последнее, радикальное и подчас единственное средство предотвратить инволюцию. Поэтому Служители кармы убирают такую душу из жизни. Поэтому выдающиеся творцы - художники, писатели, композиторы да и вообще все “любимцы богов” - так часто  умирают молодыми. Список погибших в расцвете сил, не доживших до сорока или едва перешагнувших сорокалетний рубеж - бесконечен.
В этом мартирологе значится и Пушкин - тот гений, который устами Сальери сказал о другом, о Моцарте, “гуляка праздный”. Может быть, именно образ жизни Моцарта создавал инволюционную опасность для его души, и причина ранней смерти  гения – не в раннем достижении совершенства (оно никогда не бывает абсолютным), а именно в погружении в мирское, в отрицательных эмоциях, которые он стал излучать и которые, будучи эмоциями гения, разрушительно действовали на окружающих. Пушкину В.В. доверял, считая, что через него говорит Господь Бог. Пушкин в мироздании по Караваеву играл роль “интуитивного служителя”.  Такие служители должны существовать на волне радости,  Господь не допускает их до зла. Не допустил и Пушкина, когда тем завладела разрушительная ревность. Его посмертие не должно было  омрачиться убийством Дантеса, и на пути пули поэта словно выросла спасшая француза пуговица - воистину кармическая.