3. РИТМЫ СУДЬБЫ

Первая жизнь, вторая, третья…


Обыкновенная жизнь продолжительностью в 84 года разделяется точно пополам. Рубеж 42-летия приходится точно на ее середину. Мужчина до точки перелома и после нее – это как бы два разных человека с разной энергетикой, разной физиологией, разной психологией, разными ориентирами, разным отношением к миру. В кризис вошел один человек, вышел из кризиса другой. Точнее говоря, человек-то тот же самый, с тем же телом, той же внешностью, тем же именем, тем же паспортом. А вот жизнь у него – другая.
…Блестящий гусар, граф Алексей Буланов, был героем аристократического Петербурга. Имя великолепного кавалериста и кутилы не сходило со страниц светской хроники. Портрет красавца-графа часто появлялся в иллюстрированных журналах. За ним катилась слава участника многих тайных дуэлей, прочувствованных кутежей и явных романов с наикрасивейшими и наинеприступнейшими дамами света. Граф был удачлив и богат, дерзок и смел. Он был вызывающе счастлив. Он купался в роскоши и наслаждениях.
И вдруг однажды граф исчез. Его долго искали и обнаружили в Аверкиевой пустыни. Гусар стал монахом и принял схиму. Говорили, что он будто бы имел видение умершей матери, что он сбежал от долгов, а может, несчастной любви. На самом деле гусар пошел в монахи, чтобы постичь жизнь. В обители граф Алексей, принявший имя Евпла, изнурял себя великими подвигами. Он носил вериги, но ему показалось, что этого недостаточно для познания жизни. Тогда он изобрел для себя особую монашескую форму: клобук с отвесным козырьком, закрывающим лицо, и рясу, связывающую движения. Но и этого показалось ему мало. Он удалился в лесную землянку и стал жить в дубовом гробу, питаясь только сухарями.
Так прошло двадцать лет. Евпл считал свою жизнь мудрой и единственно верной. Жить ему стало необыкновенно легко и мысли его были хрустальными… Тем временем случилась революция, большевики разогнали монахов и устроили в обители совхоз. Но схимника это не касалось. Светлый и тихий, он лежал в гробу и радовался познанию жизни. Однажды к нему в землянку явились люди с маузерами. Старец встретил их лучезарным взглядом, и новые хозяева монастыря, пожав плечами, удалились…, оставив после себя ненароком занесенных клопов.
В ночь, наступившую за тем днем, когда подвижник окончательно понял, что в его познании все светло, он проснулся, чувствуя сильное жжение в спине. По углам дубового гроба быстро перебегали вишневые кровопийцы… Пришлось начать великую борьбу с клопами. Через два года просветленный затворник случайно заметил, что совсем перестал думать о смысле жизни, потому что круглые сутки травит клопов.
Тогда он понял, что ошибся. Жизнь так же, как и двадцать пять лет назад, была темна и загадочна. Уйти от мирской тревоги не удалось, жить телом на земле, а душой в небесах оказалось невозможно. Тогда отшельник встал из оскверненного клопами гроба и вышел из землянки. Он стоял среди темного зеленого леса. Пора ранней сухой осени была прекрасна. На ветке пела птаха, из-под хвои пёрли грибы. Старец, не оглядываясь, пошел вперед.
Сейчас он служит кучером конной базы Московского коммунального хозяйства, – закончил свой рассказ Остап Бендер. Да-да, конечно, история про гусара-схимника – это вставная новелла из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова, наполненной забавными и смешными историями книги. «В высшей степени поучительная» история графа, рассказанная Остапом Воробьянинову, тоже забавна и где-то даже смешна. Но в чем-то и печальна. Наверно, правильнее всего обозначить ее как трагикомическую – сквозь комическое в ней просвечивает тихий трагизм обыкновенной жизни, которая, как бы помимо воли человека, распадается на три самостоятельных этапа: за первой жизнью с неотвратимостью наступает вторая, а ту с непреложностью сменяет третья.
Первая жизнь Алексея Буланова – это жизнь петербургского светского льва. Вторая прошла в обличье схимника Евпла. Кучер в коммунальном хозяйстве – третья, финальная роль того, кто уже сыграл раньше роли гусара и отшельника… Интересно, сколько лет было графу, когда он, круто переложив руль, удалился в монастырь? Сорок два? Судя по тексту романа, – меньше? Может быть, тридцать семь? Или же еще меньше, например, двадцать семь?
Но что за кризисы приходятся на возрасты 37 и 27 лет, если вообще приходятся? И разве есть какие-то указания на кризис 12-летия? А между тем, его пережила одна из самых известных особ ХХ столетия – болгарская провидица Ванга.
Однажды летом 12-летняя девочка возвращалась в село с двумя двоюродными сестрами. Они шли полем, когда вдруг налетел смерч. Он бросил на землю двух сестер Ванги, а ее саму поднял в воздух и отнес на два километра. Потом ее с трудом нашли в поле – засыпанную песком, камнями, ветками. Она почти обезумела от страха и не могла открыть глаза: в них тоже попал песок. [8] Спасти глаза девочки не удалось. Первая короткая жизнь Ванги закончилась. В другой жизни она превратилась во всемирно известную слепую ясновидящую Вангу.
Нет никаких указаний и на кризис 23-летия. Но для кого-то оборачивается бедой именно этот возраст.

Дары с того света

На Виктора просто нельзя было не обратить внимания. Он ел и пил с нескрываемым удовольствием, как-то по особенному вкусно, с настоящим смаком. И, к тому же, очень много, что, впрочем, выглядело вполне естественно при его габаритах. Он совершенно походил бы на сонного гиппопотама, если бы не глаза – колючие и умные. Я видел их в зеркале, перед которым он поставил нас с товарищем, велев сравнить отражения и заметить разницу.
Разницу мы, конечно, видели: один начал лысеть, другой – седеть.
– Нет, не то! – поморщился Виктор. – Неужто не видите, кто перешел рубеж, а кто еще нет?
Какой рубеж?.. Ну… предел, за которым начинается другая жизнь, пояснил он. Человек заодно появление на Земле, за одно, как говорится, воплощение, иногда переживает две или даже больше жизней. Первая, начавшаяся с рождения, в какой-то момент отсыхает, отваливается, сбрасывается, как змеиная кожа, и начинается новая. Если рубеж перейден, попадаешь под покровительство высших сил и будешь жить долго… Один из вас этот предел миновал, продолжил странный человек, адресуясь к нашим отражениям в зеркале.
– Кто?! – разом выдохнули мы с товарищем.
– Не могу сказать. Не имею права. Попробуйте догадаться сами – по выражению глаз, по цвету кожи.
– А конкретнее?!
В ответ он только махнул рукой. Не объяснить…
«Гиппопотам» не дурачил нас и не шутил. Он действительно каким-то образом умел определять жизненный запас человека. «Мощный мужик!» – бросал он, прищурившись на иного щуплого инвалида. «Хиляк», – выносил приговор иному здоровяку. И никогда не ошибался. Щупленький мужичок тянул себе и тянул без устали, дутый Геракл на глазах сходил на нет. Своих оценок Виктор не скрывал, но и не навязывал. Хотите верьте, хотите нет, дело ваше. Верило, конечно, меньшинство. А может, вообще никто не верил. Скажи тогда Виктор моему товарищу, что это он не миновал рубеж, какой  бы была реакция?.. Не знаю. Только через три года он внезапно умер. А я живу…
О том же, что видит на человеке «печать смерти», Виктор распространяться не любил.  Он замечал «знак ухода» дня за три-четыре. Если знак указывал на фатальную ситуацию, Виктор ничем помочь обреченному не мог, оставалось глухо мучаться бессилием и напиваться от беспомощности. Если же положение не было безнадежным, развитие событий допускало варианты, Виктор осторожно вмешивался. «Ты, это, не пей хотя бы три дня, – предупреждал соседа по подъезду. – А то плохо кончится. Скажи жене, чтоб из дому тебя не выпускала. Скажешь? Ну и я скажу, пусть тебя под замок посадит». Однако сосед жену не слушал, предупреждениям не внимал и через три дня, пьяный, попадал на переходе под машину.
Угаданных смертей «на счету» Виктора  было два десятка, но чем тут гордиться? Он и не гордится. Он с радостью отказался бы от этого специфического, бесполезного и обременительного дара. Которым, неизвестно за какие грехи или заслуги, наградил его Господь Бог, возвратив с того света и назначив продолжать жизнь, хотя и не прежнюю, первую, а вторую.
Дело было так. В молодости Виктор шоферил на Алтае и вез однажды по Чуйскому тракту мохер из Монголии в Барнаул. Грузовик одолевал перевал, когда кабину прошила автоматная очередь. На мохер нацелились бандиты, но Виктор не отдал им товар, сумел спустить машину вниз, в долину. Как он смог сделать это с пробитыми легкими, печенью и оболочкой сердца, не понятно. Конечно, он был очень здоров, молод, весил в свои 23 года 83 килограмма, перед рейсом выпил для бодрости рюмку водки. Может быть, 6 километров спуска он одолел только благодаря этому допингу… Внизу он обнаружил, что плавает в луже крови, но боли не чувствует. Как, впрочем, вообще не чувствует тела ниже сердца.
В больнице Виктор умер и пролежал покойником целую ночь на цинковом столе в морге, а ранним утром ожил, пришел в себя, содрал простыню с соседки, укрылся – уж очень холодно было! – и стал стучать кулаком по столу, пока не приковылял ополоумевший сторож. Виктора оперировали 8 раз и сумели хорошо заштопать. Сегодня о смертельных ранах напоминают только внушительные шрамы, а так Виктор здоров, работает, как другие здоровые мужики, а ест-пьет – куда больше.
С того света он возвратился другим человеком. В прежней жизни парень и понятия не имел ни о каких «биополях», всякими «сенсами» не интересовался, о том, что можно лечить голыми руками, не подозревал. В новой жизни обнаружилось, что от его рук исходит непонятное тепло, которое особенно чувствуется головой и воздействует именно на нее. В новой жизни он стал снимать головную боль, просто держа ладони над затылками страждущих. Врачевать ему нравилось, угадывать, насколько силен человек, на какой срок он рассчитан, – тоже. Казалось, в новой жизни ему рассчитан, – тоже. Казалось, в новой жизни ему позволили прикоснуться к сокровенным тайнам мира, и он был исполнен благодарности Богу, но затем эти тайны обернулись жутковатой стороной, прорезался еще один, совсем уж таинственный дар – дар распознавания «печати смерти». Как надлежит им пользоваться, Виктор до сего дня не знает. Он не хочет об этом думать. Он боится развивать в себе способности к врачеванию, чтобы, не приведи Господи, не инициировать попутно еще какие-нибудь нечеловеческие задатки.
Он уверен, что получил свои дары «там» – там, куда уходил умерев, и откуда вернулся, воскреснув. А что действительно уходил, не сомневается. Его тело и вправду умерло, окоченело и даже пошло трупными пятнами. Бездыханное, оно всю ночь пролежало в морге. А где был всю ночь ОН? А ОН смотрел фильм о собственной жизни, который с бешеной скоростью прокручивался перед глазами – мгновенье за мгновеньем. В последнем кадре значилось «продолжение следует». Ввиду молодости лет ему полагалось продолжить земной путь. Или, вернее, начать новый его этап.

Пейзаж за поворотом

Вторая жизнь Виктора тянется уже 20 лет. Сменит ли ее в назначенный час третья? А ведь час очередного поворота уже, возможно, назначен! И может быть, к тому же, не один час. Вероятных точек излома в судьбе (или кармической программе) человека множество. И все они определяются. Так что можно вычислить, где стоит подложить соломки. Как? По гороскопу.
Кризис 42-летия совпадает с оппозицией Урана своему исходному положению в гороскопе человека. Поворотные моменты жизни соотносятся также с циклом учитываемых в астрологии фиктивных небесных тел – Лунных узлов, который составляет 18,6 лет. Это – возраст первой проверки выполнения кармической программы. Вторая проверка наступает в возрасте 37 лет. [6]Тут спрос куда строже. Если итоги неутешительны, возможен в буквальном смысле слова удар убойной силы, недаром цифра «37» относится к роковым. «На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо», – спел Высоцкий, Сам сдавший экзамен 37-летия (но не одолевший «уранического» рубежа 42 лет). А также. Добавим, легли и Рафаэль, и Ван Гог. А также – Маяковский. А еще – сам Пушкин…
Возраст третьей проверки – 56 лет. Здесь судьба уже не столько бьет, сколько гнет. Гнет. Сгибает. Пригибает. Пришибает. Прижимает к земле. Это тот рубеж, откуда уже хорошо различимы осень и зима жизни, где готовятся к наступлению заморозков и стужи – грустной поры усталости, старости, болезней, где ясно ощущается приближение предпенсионной жизни – вероятно, третьей, а затем и жизни пенсионера – следующей и последней.
Но четырьмя названными поворотными точками список опасных пунктов отнюдь не исчерпывается. Потому что, скажем, имеют значение не только циклы. Но и полуциклы Лунных узлов, когда кризисы приходятся на возрасты 9 лет, 27–28 лет (смерть Лермонтова), 45 лет и так далее… Очень значим цикл так называемой Черной Луны (еще одно фиктивное небесное тело астрологии) с «черными метками» на возрастах 45–46 лет и 65–66 лет.
Крутые виражи в судьбе нашего гусара-схимника, графа Алексея Буланова можно, при желании, соотнести сразу с двумя циклами – циклом Лунных узлов и циклом Черной Луны, Скажем, в возрасте второй проверки по циклу узлов, то есть в 37 лет он превращается в Евпла, а в 64 года, значимые во втором цикле, – в коммунального кучера. Однако не менее вероятно, что все названные циклы не имеют к переломным моментам в жизни литературного героя никакого отношения.
На изломы судьбы нашего реального героя, воскресшего из мертвых шофера Виктора, они, пожалуй, действительно не повлияли. Виктор начал вторую жизнь в возрасте 23 лет. И цикл Урана, и цикл Лунных узлов, и цикл Черной Луны насчет этой точки молчат. Это никакой не рубеж, не барьер, это даже не ступенька, не ямка на дороге, это ровная дорога – прошел и не заметил. А вот для Виктора эта ровная дорога едва не превратилась даже не в ямку, а в могильную яму. В чем же дело?
Дело в том, что для конкретного человека с его единственной и неповторимой судьбы поворотным, опасным, критическим может оказаться любой возраст, любой день, любой миг жизни. По циклам Урана, Лунных узлов, Черной Луны определяются переломные моменты, общие для всех людей. Кризисы 27-летия, 37-летия, 42-летия касаются всех без исключения. Но кроме того, каждый человек несет еще свой и только свой груз, над каждым властны не только общие, но и сугубо индивидуальные планетные ритмы.
Например, личный ритм Сатурна. Когда эта планета пересекает границу между 1 и 12-м домами гороскопа, астрологически – Асцендент, входит из 12-го дома в 1-й, человек часто ощущает сжимающую «руку судьбы», с ним, скажем, происходят заметные физические изменения, к коим надо отнести также раны и травмы. Сатурн, подошедший к концу 12-го дома, символизирует окончание некоторого цикла развития, исчерпанность прежних обстоятельств жизни. Социальные и личные программы отработаны, пора сходить с круга, пора начинать следующий. А если и не отработаны, все равно пора. Исправление ошибок не предусмотрено. Их просто поставят в кармических счет. [10]
«Рука Сатурна» сжимает нашу жизнь один раз в 29 лет, причем у каждого – в свой срок, в свое время, заданное личным гороскопом, который, как известно, принципиально неповторим. Значит, кто-то переживает кризис в два года отроду, кто-то – в 12 лет (не так ли было с Вангой?!), а кто-то – в 23 года, как наш герой.
С позиций единства мира, в котором все события взаимосвязаны, взаимообусловлены и взаимозависимы, история Виктора выглядит так. Рок настиг его в тот момент, когда алтайский бандит нажимал на спусковой крючок автомата. Машина Виктора в этот миг одолевала горный перевал, а Сатурн в гороскопе шофера начал переваливать через границу 12-го и 1-го домов.
Ночь путешествия Виктора, оставившего свое окоченелое тело в морге, по иным мирам – это время неторопливого, основательного вхождения Сатурна в 1-й дом гороскопа, время, когда на небесах решалось, жить парню дальше или умереть, когда ведущий эгрегор раздумывал, перерезать или не перерезать «волосок», на котором висела жизнь шофера. Ввиду молодости лет Виктору было предписано возвратиться в мир. И когда Сатурн окончательно пересек границу домов, мертвец ожил и стал барабанить по столу. Пока Сатурн полз по 1-му дому гороскопа, Виктор поправлялся, созревали его новые неожиданные способности. Они себя никак не обнаруживали, дремали под спудом… до поры. А именно, до той, когда Сатурн не распростится с 1-м домом и не войдет во 2-й дом гороскопа. И когда это в конце концов случилось, наступила другая жизнь. Очередная. Вторая.
Так оно, видимо, и было. Или вполне могло быть. Но могло и иначе. По той простой причине, что индивидуальные ритмы судьбы не ограничиваются сатурнианским. Множество других ритмов задаются транзитами – взаимодействиями планет гороскопа при их взаимных относительных перемещениях. Находящиеся в вечном движении небесные тела то и дело образуют разнообразные фигуры с углами разной величины – так называемыми аспектами. Некоторые – напряженные аспекты – свидетельствуют, что судьба готовит нам очередные «подарки», сигналят о будущих кризисах, не исключено – разрушительных, катастрофических.
…Нет, наш земной путь отнюдь не похож на ковровую дорожку, усыпанную розами. Прожить беспроблемную жизнь принципиально невозможно – это не входит в намерения высших сил. Переломы, кризисы запланированы и запрограммированы. Это метки этапов пути. За поворотом открывается незнакомый манящий пейзаж, начинается очередная другая жизнь. Чем больше жизней умещается в одно воплощение, тем больше сфер удается освоить, тем больший опыт накопить, тем больший отрезок эволюционного пути одолеть. Чем больше жизней, тем лучше. Тратить целое воплощение на единственную было бы безумным расточительством. Да, переломы болезненны, а иногда смертельно опасны. Но такова уж плата за ускоренный эволюционный рост.